Текст книги "Поиграем, папочка (СИ)"

Автор книги: Рина Рофи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 38 страниц)

Глава 67
Адвокат

Мы подъехали к моему дому. На Рублёвке было тихо, только птицы щебетали да где-то вдалеке шумела трасса. Я припарковался у ворот, мы вышли. Кир нёс ноутбук, я – конверт с бумагами.

У ворот уже стояла машина. Знакомая – Игоря Сергеевича. Сам он сидел за рулём, увидел нас, вышел.

– Демид Александрович, Кирилл, – кивнул он. – Решил не ждать в машине, подумал, что у вас тут важнее.

– Проходите, – ответил я, открывая ворота. – У нас есть что показать.

Мы прошли в дом. В гостиной Игорь Сергеевич сел в кресло, разложил на столе какие-то папки. Кир открыл ноутбук, я выложил бумаги.

– Кофе будете? – спросил я.

– Давайте, – ответил адвокат. – Только покрепче. Чувствую, разговор будет долгий.

Кир усмехнулся и развернул ноутбук экраном к Игорю Сергеевичу. Я поставил кофе и сел напротив.

– Итак, – начал я. – У нас есть всё. Анализы крови, заключение о том, что полового акта не было, и видео из ресторана.

Игорь Сергеевич взял бумаги, начал внимательно изучать. Мы ждали. Тишина тянулась бесконечно.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Очень хорошо. Давайте теперь видео.

Кир запустил запись. На экране появился зал ресторана, люди, столики.

– Вот здесь, – я ткнул пальцем. – Смотрите.

Мы отмотали на нужный момент. Мария за столом, открывает сумочку, достаёт пакетик, оглядывается, сыплет в мой бокал. Всё чётко, с двух ракурсов. Показали скрины, что бы можно было приблизить и рассмотреть детально.

Игорь Сергеевич приблизил изображение, всмотрелся.

– Лицо видно, – сказал он. – Очень хорошо видно. И улыбка. Это важно. Доказывает умысел, – сказал адвокат. – Она не случайно что-то уронила, не по ошибке. Она осознанно, с улыбкой, подсыпала вам вещество. Это квалифицируется как умышленное причинение вреда здоровью.

– Теперь анализы, – продолжил он, беря бумаги. – Заключение о наличии в крови бензодиазепинов. Высокая концентрация. Это объясняет ваше состояние – потерю сознания, амнезию, тремор.

– А вот это, – я протянул ему второй документ, – заключение из клиники. Что в пятницу и субботу полового акта не было.

Игорь Сергеевич внимательно прочитал, кивнул.

– Отлично. Это стопроцентное доказательство, что секса не было. Если она заявит обратное – эти бумаги всё опровергнут.

– Этого достаточно? – спросил я.

– Более чем, – ответил он. – Смотрите. У нас есть: видео, где она подсыпает вам наркотик. Анализы крови, подтверждающие наличие этого наркотика. Заключение врача о вашем состоянии. И доказательство, что полового акта не было. Это железобетонная база для уголовного дела.

– Сколько ей грозит? – спросил Кир.

– От трёх до восьми лет, – ответил адвокат. – Статья 111, умышленное причинение вреда здоровью. Если докажем, что она действовала с умыслом – а видео это подтверждает, – то срок будет ближе к верхней планке.

Я выдохнул.

– Отлично. Что дальше?

– Завтра подаём заявление в полицию, – сказал Игорь Сергеевич. – Я уже подготовил все бумаги. Осталось только подписать.

Он протянул мне папку. Я пробежался глазами – сухие юридические формулировки, даты, статьи. Всё правильно.

– Где подписать?

– Здесь и здесь.

Я поставил подписи. Вернул папку.

– Готово.

– Теперь ждём, – сказал адвокат. – Полиция проведёт проверку, вызовет вас на допрос, но с такими доказательствами дело будет возбуждено быстро.

– А она? – спросил я. – Она будет на свободе?

– Пока следствие идёт – да. Если не докажем, что она может скрыться.

Я кивнул. Теперь оставалось только одно. Найти мою девочку.

Мы распрощались с адвокатом. Игорь Сергеевич сел в машину и уехал, а мы с Киром остались стоять у ворот. Я сжимал в руках папку с документами – доказательствами, которые должны были всё изменить.

Телефон зазвонил. Я глянул на экран – Мария.

– Сука, – выдохнул я, принимая вызов.

– Демидик! – пропела она. – Я тут у офиса. Принесла Лизино заявление на увольнение.

Я сжал телефон так, что костяшки побелели.

– Никакого увольнения, сука, – рявкнул я.

– Ну может, встретимся, поговорим? – в её голосе появились просящие нотки. – Я была не права. Но лишь потому, что люблю тебя.

– Любишь? – я засмеялся. Горько, зло. – Ты мне жизнь сломала, Лизе жизнь сломала, Киру с Наташкой отношения испортила – и говоришь, что любишь?

– Демид, я всё исправлю, – затараторила она. – Давай встретимся, поговорим. Я всё объясню.

– Нечего объяснять, – отрезал я. – У меня есть доказательства. Видео, как ты мне подсыпала. Анализы крови. Заключение, что секса не было. Так что заявление можешь засунуть себе в задницу.

Она замолчала. Секунда. Две.

– Ты блефуешь, – сказала она, но в голосе уже не было уверенности.

– Проверь, – усмехнулся я. – Завтра подаю заявление в полицию. Уголовное дело. От трёх до восьми лет. Подумай об этом, когда будешь ложиться спать.

– Демид…

– Свободна.

Я сбросил звонок и посмотрел на Кира. Тот стоял с довольной улыбкой.

– Красиво, – сказал он. – Теперь она будет нервничать.

– Пусть, – ответил я. – А теперь поехали. К Лизе.

Глава 68
Дорога

Я сел в машину, захлопнул дверь и на секунду замер, сжимая руль. Кир уже уехал в офис – нужно было, чтобы кто-то был там, если вдруг что. А я остался один.

Вбил в навигатор адрес. Петровское. Два часа езды. Два часа, которые разделяли меня и её.

Я выехал на трассу и нажал на газ. Машина рванула, за окнами замелькали дома, деревья, рекламные щиты. А в голове было только одно – Лиза.

В груди кипело. Всё внутри горело, рвалось, кричало. Сейчас увижу. Поговорю. Если не захочет выходить – сука, дверь выбью. Но свою девочку прижму, объясню. Надо будет – на колени встану. Только бы услышала. Только бы поверила, что всё это бред. Что ничего не было. Что я не мог изменить. Не мог.

Мысли неслись галопом, сменяя друг друга с бешеной скоростью. Как там моя девочка? Одна? Плачет? Злится? Я звонил – она не брала трубки. Я писал – она даже не читала. Просил дать шанс объясниться – не давала.

Малышка. Моя Лизок. Моя девочка.

Я сжал руль так, что костяшки побелели. Сука, как же хочется её прижать, защитить, укрыть от всего. Но не уберёг. Не смог уберечь от этой грязи. От этой мрази.

За все тридцать пять лет единственное настоящее, что у меня было – это она. Не компания, не деньги, не успех. Она. Моя Лиза. Моя девочка.

Я бросил взгляд на бардачок. Там, в маленькой бархатной коробочке, лежало кольцо. Я хотел подарить его на день рождения. Хотел, чтобы она была со мной. Рядом. Всегда.

Зацепила так, что плохо без неё. Без её глаз, без её голоса, без её рук. Без того, как она краснела, когда я называл её малышкой. Без того, как она засыпала у меня на плече.

За окнами мелькали поля, деревни, леса. Навигатор отсчитывал километры. Я гнал, не чувствуя скорости. Потому что там, впереди, была моя жизнь.

Я летел по трассе, когда зазвонил телефон. Кир.

– Да, Кир, – ответил я, включив громкую связь. – Как там?

– Да всё ок, – голос у него был усталый, но вроде спокойный. – Машу прогнал. Вилась у кабинета, заявление пыталась всучить. Сказал, что Лизы нет, и увольнение не принимаем.

– Хорошо, – выдохнул я. – А как Натаха?

– Не слушает, – вздохнул он. – Нахер шлёт. Работаю… Услышит она – проще будет к Лизе подход найти. Но она железная, сука.

Я усмехнулся. Наташка была той ещё крепостью.

– Справишься, – сказал я. – Давай, Кир.

– Ага, – ответил он, но в трубке вдруг раздался другой голос.

– Я не дура верить в вашу хуйню! – заорала Наташка. Видимо, Кир не заметил, что она подошла.

– Наташ, да я же говорю, – начал он. – Всё по науке. Доказательства есть. Анализы, видео…

– Хуёвые доказательства! – перебила она. – Фото этого козла с мымрой в постели! Это ты мне как объяснишь?

– Да Наташ… – Кир явно не знал, что сказать.

Я вздохнул. Тяжелый случай.

– Кир, – сказал я. – Держись. Я скоро приеду. С Лизой.

– Давай, Дем. Удачи.

Он сбросил. Я нажал на газ. До Петровского оставалось полтора часа.

Глава 69
Лиза. Огуднево

Понедельник.

У всех работа, совещания, бесконечная беготня. А я сидела на лавочке во дворе, подставляя лицо солнцу, и чувствовала, как напряжение последних дней понемногу отпускает. Здесь, в деревне, время текло иначе. Медленно, спокойно, по-домашнему.

– Лизонька! – мама вышла из дома с чашкой чая и села рядом. – Смотри-ка, загар уже появляется.

– Да, мам, – улыбнулась я, трогая щёку.

– Это полезно! – она протянула мне чай. – А то в своей Москве бледная как поганка.

– Вообще-то, бледность – признак аристократии, – поддразнила я.

Мама фыркнула.

– Ага, а ещё аристократы дохли как мухи. От чахотки, от недоедания, от всего.

Я рассмеялась. Громко, искренне. Мама у меня была учителем истории, и это сказывалось на всём – на её манере говорить, на её шутках, на её взгляде на жизнь.

– Ты права, мам, – согласилась я. – Лучше быть здоровой деревенской девкой, чем бледной аристократкой.

– Вот именно, – кивнула она. – А то выдумают тоже – бледность…

Мы сидели молча, глядя на зелёный двор, на кур, которые копошились в траве, на кота, дремавшего на крыльце. Здесь было хорошо. Спокойно. Без него.

Но мысли всё равно возвращались к Демиду. Где он? Что делает? Думает ли обо мне?

Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Не сейчас. Потом.

– Мам, – сказала я. – А правда, что ты в молодости в археологической экспедиции была?

– Правда, – улыбнулась она. – Хочешь, расскажу?

– Хочу.

Мы сидели с мамой на лавочке, пили чай и обсуждали её археологическую молодость. Я уже почти забыла о Москве, о нём, о всей этой боли. Почти.

– Лиз! – раздался крик со стороны дома.

Я обернулась. Соня бежала ко мне, размахивая телефоном, как флагом.

– Лиз, твой телефон разрывается! – выпалила она, запыхавшись. – Там какой-то Демид уже раз сто позвонил!

Я замерла. Сердце пропустило удар.

– Кто такой Демид? – мама встрепенулась мгновенно, её учительский взгляд упёрся в меня.

– Мама, это… начальник, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Может, что-то по работе… Я же в отпуске.

– Начальник? – мама прищурилась. – И звонит сто раз? В отпуск? Лиз…

– Мам, правда, – я взяла телефон из рук Сони. На экране было действительно куча пропущенных от него. И сообщения. Много сообщений. – Наверное, что-то срочное.

– Срочное в отпуске? – мама не унималась. – Лизонька, ты мне расскажешь?

– Потом, мам, – я встала. – Мне нужно… ответить.

Я отошла в сторону, чувствуя на себе её взгляд. Материнское сердце не обманешь. Но рассказывать сейчас, при всех… нет.

Я открыла сообщения. Там было столько всего, что голова пошла кругом. «Лиза, это подстава», «У меня есть доказательства», «Пожалуйста, ответь».

Я сглотнула. Что за чушь? Какие доказательства? Фото я видела своими глазами.

Я убрала телефон в карман и вернулась к маме.

– Всё нормально, – сказала я. – Рабочие моменты.

– Лиз… – мама смотрела на меня с такой тревогой, что у меня сердце сжалось.

– Всё хорошо, мам, – соврала я. – Правда.

Она вздохнула, но настаивать не стала.

Я зашла в дом, закрыла дверь своей комнаты и села на кровать. Телефон в руке вибрировал – снова сообщения, снова звонки. Демид не унимался.

Я открыла одно из очередных сообщений. * «Лиза, это подстава. У меня есть доказательства. Пожалуйста, ответь».* Все об одном и том же.

– Вот ведь мужики, – прошептала я. – Подстава, ага. Конечно. Ещё скажет, что он бедный, непричастный, что она сама на член прыгнула.

Я усмехнулась. Горько, зло. Как в дешёвом сериале. Всегда одно и то же: «Я не виноват, это она, это случайно, я ничего не помню».

Телефон снова завибрировал. Я посмотрела на экран. Его имя. Опять.

– Хватит, – сказала я и нажала кнопку выключения.

Экран погас. Тишина.

Я легла на кровать, уставилась в потолок. За окном щебетали птицы, где-то вдалеке лаяла собака. А в груди было пусто.

Пусть думает что хочет. Пусть звонит, пишет, ищет. Я больше не поведусь. Хватит с меня сказок.

Я закрыла глаза. Слёзы снова подступили, но я заставила себя не плакать. Не сейчас.

– Всё будет хорошо, – прошептала я. – Как-нибудь.

За дверью слышались голоса сестёр, мама что-то готовила на кухне. Жизнь продолжалась. А он… он остался в прошлом.

Я лежала на кровати, уставившись в потолок, когда в дверь постучала мама.

– Лиз, Макс пришёл, – сказала она.

Я выдохнула. Встала, поправила волосы и вышла. Надо же как-то жить дальше.

Макс стоял во дворе, облокотившись на забор. Солнце освещало его, делая похожим на героя из какого-то фильма. Рядом с ним уже крутилась Соня – моя десятилетняя сестра, которая, кажется, влюбилась по уши.

– Максим, привет! – затараторила она, подбегая.

– Ну привет, мелкая, – улыбнулся он, потрепав её по голове.

– Я не мелкая! – возмутилась Соня. – Я твоей женой буду!

Макс поднял бровь, глянул на меня. Я замерла, не зная, смеяться или краснеть.

– О как, – протянул он. – И что, серьёзно?

– Ага! – Соня упёрла руки в боки. – Восемь лет подождёшь?

Он улыбнулся. Так тепло, так по-доброму, что у меня внутри что-то дрогнуло.

– Ну, если подождать, то можно, – ответил он. – Только ты сначала вырасти.

– Вырасту! – пообещала Соня и убежала в дом, видимо, делиться новостью с мамой.

Я подошла к калитке.

– Прости, – сказала я. – Она у меня… с характером.

– Да нормально, – усмехнулся Макс. – Забавная.

Мы помолчали. Он смотрел на меня, я – в сторону.

– Пойдём прогуляемся? – предложил он. – Или на речку?

Я вздохнула.

– Пойдём, – согласилась я. – Только недолго.

Мы пошли по тропинке. Солнце припекало, в воздухе пахло летом и свободой. А я думала о том, как хорошо, что есть такие моменты. Такие люди. Которые просто рядом.мМакс шагал рядом, засунув руки в карманы, и смотрел куда-то вдаль.

– А у меня тут тоже… свои заморочки, – сказал он вдруг.

– Какие? – спросила я.

– Мать, – усмехнулся он. – Как в сериале, честное слово. Невест подсовывает.

– Ого, серьёзно? – удивилась я.

– Да, – кивнул он. – Я ж теперь гендир в фирме отца. И вот матери приспичило искать мне пару из питерского высшего света.

– Боже, ты что, теперь мажор что ли? – я рассмеялась.

Он засмеялся тоже.

– Ну, отец фирму открыл. Пошло в гору, сейчас уже в строительстве на первом месте в регионе. А мать… ну, мать питерская, сама из коренных.

– Да, помню твою маму, – сказала я. – Красивая женщина, с таким… стержнем.

– Вот, – он вздохнул. – А теперь она ещё хлеще стала. Элита, всё дела. Подавай ей невестку из хорошей семьи, с деньгами, с родословной.

– И как успехи? – спросила я.

– Никак, – он пожал плечами. – Не моё это. Я по-простому люблю. Чтобы девушка настоящая была, а не кукла.

Мы помолчали. Я смотрела на речку, он – на меня.

– А ты? – спросил он. – Как с этим?

– А я, – вздохнула я. – Я вообще разочаровалась в мужиках.

– Понятно, – кивнул он. – Ну, давай тогда просто гулять. Без обязательств.

– Давай, – согласилась я.

И мы пошли дальше, глядя на воду и молча. Иногда молчание бывает лучше любых слов.

Мы сидели на берегу речки, свесив ноги с деревянного мостика. Вода текла спокойно, где-то вдалеке купались дети, но здесь, в этом укромном уголке, было тихо и спокойно.

– И как там твой бывший? – спросил Макс, глядя на воду. – Не звонит, не пишет?

Я усмехнулась.

– Телефон разрывает, – ответила я. – Строчит отговорки: меня подставили, это не я, ничего не было…

– Мда… – протянул он. – Классика.

– Ага, – кивнула я. – Прямо как в учебнике. «Я не виноват, она сама».

Макс покосился на меня.

– А ты? Веришь?

– Нет, – твёрдо сказала я. – Я фото видела. Этого достаточно.

Он помолчал. Потом спросил:

– А если не врёт? Если правда подстава?

– Макс, – я посмотрела на него. – Ты бы поверил, если бы тебе прислали фото твоей девушки с другим в постели?

Он задумался.

– Сложный вопрос, – сказал он наконец. – Наверное, сначала бы убил, потом разбирался.

– Вот, – я развела руками. – А он хочет, чтобы я сначала разобралась. Но больно.

– Понимаю, – кивнул он. – Ладно, не будем о грустном. Смотри, какая красота.

Я посмотрела на речку, на солнце, на зелень вокруг. Действительно, красота. И это помогало забыться. Хотя бы на время. Пора было видвигаться кк дому. Мы встали с мотика, Макс подал руку, я отряхнулась и пошли в сторону деревни.

Мы прошли ещё немного, и Макс вдруг остановился у знакомого дома. Деревянный, но крепкий, с резными наличниками и большим крыльцом. Я сразу узнала его дом.

– Зайдём? – спросил он.

– А удобно? – засомневалась я.

– Нормально, – улыбнулся он. – Отец будет рад.

Мы зашли во двор. В доме было тихо, только из открытого окна доносился звук телевизора. Макс открыл дверь, пропустил меня вперёд.

В прихожей пахло деревом и чем-то домашним. Из комнаты вышел мужчина – высокий, седой, с добрыми глазами. Марк Андреевич. Я помнила его ещё с тех времён, когда мы гоняли на мопеде.

– Ооо, Лиза? – удивился он, увидев меня. – Какими судьбами?

– Здравствуйте, Марк Андреевич, – улыбнулась я. – Приехала к маме погостить.

– А, ну проходите, проходите, – засуетился он. – Макс, чего стоишь? Ставь чайник!

– Да, батя, – усмехнулся Макс и пошёл на кухню.

– Ты как вообще? – спросил он меня, присаживаясь. – В Москве всё хорошо?

– Да, нормально, – соврала я. – Работаю, живу.

– Ну и славно, – кивнул он. – А мы тут с Максом… он мне всё уши прожужжал про тебя.

– Батя! – донеслось из кухни.

– Что «батя»? – засмеялся он. – Правду говорю.

Я покраснела. Марк Андреевич был таким же, как в детстве – простым, душевным, без пафоса.

– Чай готов, – объявил Макс, входя с подносом.

Мы сидели за столом, пили чай с вареньем. Марк Андреевич рассказывал про огород, про соседей, про то, как в этом году урожай клубники выдался на славу. Я слушала вполуха, но это было приятно – просто сидеть, слушать чужую, спокойную жизнь.

– А ты, Лизонька, как в Москве? – спросил он, отпивая из кружки. – Не замужем ещё?

– Нет, Марк Андреевич, – улыблась я. – Пока не случилось.

– Ну ничего, – махнул он рукой. – Успеется. Вон Макс тоже всё в холостяках ходит.

– Батя, – протянул Макс, закатывая глаза.

– А что? Правду говорю, – усмехнулся отец. – Я уж думал, в Питере кого найдёт. А он всё работой занят.

– Работа есть работа, – пожал плечами Макс.

– Да знаю я, – вздохнул Марк Андреевич. – Компания, дела… Мы с ним вместе теперь работаем, я в Питере фирму открыл.

– Я помню, – кивнула я.

– Да, – подтвердил он. – А теперь вот приезжаем сюда, как на дачу. Отдохнуть от городской суеты.

– Хорошо здесь, – сказала я. – Спокойно.

– Точно, – согласился Марк Андреевич. – А Макс через пару дней обратно в Питер, в свою суету.

– Это ты, батя, владелец фирмы, а я так, работник, – сказал Макс, разливая чай по кружкам.

– А ты гендир, – парировал Марк Андреевич.

– Ага, – усмехнулся Макс. – Поэтому я больше тебя работаю.

Отец рассмеялся. Громко, заливисто, так, что за окном встрепенулись птицы.

– Ну да, ну да, – кивнул он, вытирая глаза. – Молодой, здоровый, пусть работает. А я буду на даче клубнику есть.

– Нечестно, – покачал головой Макс, но в глазах его плясали смешинки.

Я улыбнулась, глядя на них. Такие тёплые, родные отношения.

– А Людмила Вячеславовна не ездит сюда? – спросила я, вспомнив мать Макса.

Марк Андреевич махнул рукой.

– Неее, – протянул он. – Она больше городская. Ей подавай городскую суету. Даже летом.

– Привыкла, наверное, – сказала я.

– Привыкла, – согласился он. – Питерская штучка. Ей тут и комары, и трава, и вообще… не её.

– Зато нам хорошо, – вставил Макс. – Мужской клуб.

– Точно, – кивнул отец. – А женщины пусть в городе суетятся.

Мы посмеялись. А я подумала, что такие простые разговоры – лучшее лекарство от душевной боли.

* * *

Вечерело. Солнце уже клонилось к закату, раскрашивая небо в розовые и оранжевые тона. Я шла по пыльной деревенской дороге, наслаждаясь тишиной и покоем. Зашла в местный магазинчик, купила воды и печенье для сестёр.

Телефон зазвонил. Тётя Вера.

Я удивилась – она редко звонила просто так. Обычно по делу или поздравить с праздником.

– Лиза, – начала она без предисловий. – Я не знаю, что происходит, но приезжал какой-то амбал на внедорожнике. Весь из себя такой, москвич. Накаченный, руки большие, плечи широченные. Тебя искал.

Сердце пропустило удар.

– Какой амбал? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– Ну такой… чёрные волосы, глаза серые, – описала тётя. – Сказал, что ты его девушка и нужно срочно поговорить. Но я подумала – ты бы ему сказала, куда уехала. А раз не сказала, значит, случилось что?

– Тётя Вера, вы только маме не говорите! – выпалила я.

– Лиза, что случилось? – в голосе её появилась тревога.

– А вы сказали, где я?

– Нет-нет, ты что! – заверила она. – Мало ли кто это. Сказала, что бы сам разбирался с тобой. Адрес не дала.

– Спасибо… – выдохнула я с облегчением.

– Лиза, скажи честно, – тётя Вера понизила голос. – Это коллектор?

Я рассмеялась. Невольно, нервно. Что еще могла предположить тетя Вера, увидев серьезное лицо Демида и его габариты, а плюсом ко всему его черный внедорожник.

– Нет, тёть Вер. Это… начальник мой.

– Начальник? – удивилась она. – А представился парнем.

– Ну, эм…

– Он что, влюблён в тебя? А ты прячешься? – тётя Вера явно вошла в роль следователя. – Глаза у него, конечно, бешеные были. Умолял сказать, где ты. Это… как его… сталкер, что ли? Ну как в сериалах.

Я снова рассмеялась. Сквозь слёзы.

– Нет-нет, просто…

– Поругались? – догадалась она.

– Да, – выдохнула я. – Можно сказать и так.

– Поняла, – сказала тётя Вера. – Ладно, Лиза, ты держись. Если что – звони.

– Хорошо, тётя Вер. Спасибо.

Я повесила трубку и застыла посреди дороги. Он приехал. Он ищет. Он нашёл Петровское, но не узнал, где я. Пока.

Я сглотнула и пошла дальше. Сердце колотилось где-то в горле.