Текст книги "Поиграем, папочка (СИ)"

Автор книги: Рина Рофи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 38 страниц)

– Она пришла, – сказала я тихо.

– Ага, – кивнула Наташка. – При полном параде. Явно хочет произвести впечатление. Платье, каблуки, губы накрасила – как на красную дорожку.

Я сглотнула.

– Лиз, – Наташка сжала мою руку. – Ты как?

– Нормально, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я в порядке.

– Врёшь, – усмехнулась она. – Но я рядом. Если что – свистни.

Я кивнула.

Наташка убежала обратно в свой отдел.

Она там. С ним. В одной комнате.

– Всё будет хорошо, – прошептала я. – Я ему верю. Что может случиться в переговорной, они ведь не одни, там Кирилл и Байконуров

Глава 40
Переговоры

Я сидел во главе стола в переговорной и смотрел на часы. 16:00. Ровно. Байкануров должен быть минута в минуту – мужик пунктуальный, я знал. Любит точность во всём, до секунды.

Кирилл сидел справа, разложив документы. Папки, расчёты, проект договора – всё готово, всё выверено до запятой. Мы переглянулись. Кир кивнул – порядок.

Дверь открылась.

Роман Байкануров вошёл первым – крупный, уверенный, с крепким рукопожатием и цепким взглядом. Мы поздоровались, обменялись дежурными фразами о погоде, пробках, бизнесе. Всё как обычно.

А за ним вошла она.

Мария.

Я мысленно выругался. Короткое, обтягивающее платье, с глубоким декольте, совсем не предназначенном для ведения переговоров и подписания контрактов. Наглая, уверенная улыбка накрашенных губ. Всё при ней. И всё чужое.

– Демид Александрович, – пропела она, протягивая руку. – Рада снова видеть.

– Мария Павловна, – кивнул я сухо, едва коснувшись её пальцев. – Приступим.

Байкануров сел напротив, Мария рядом с ним. Кирилл разложил бумаги, пододвинул кофе.

– Итак, – начал я, открывая свою папку. – «ГлайТек» готов предложить «БайХолдинг» эксклюзивный договор на поставку стройматериалов для ваших логистических комплексов. Условия мы обсуждали, но давайте пройдёмся по пунктам.

– Мы это обсуждали, – кивнул Байкануров. – Меня интересуют сроки и цены. В первую очередь.

– Сроки – стандартные, – я подвинул ему график. – Шесть месяцев на первую очередь, далее – по мере готовности ваших объектов. Цены зафиксированы в договоре на год, с возможностью пролонгации.

Байкануров взял документ, пробежался глазами. Цифры, даты, объёмы.

– По первому пункту – объёмы поставок, – влезла Мария, склонившись к нему. – Роман, обрати внимание: у них указан минимальный объём, но нет верхней планки. Это риск. Мы можем остаться без материала, если потребуется больше.

– Это гибкость, – ответил я спокойно, глядя на неё в упор. – Вы берёте столько, сколько нужно. Никто не заставляет выкупать лишнее. Если потребуется больше – договоримся отдельно.

– Но и мы не можем гарантировать загрузку ваших мощностей, – парировала она, сверкнув глазами.

Кирилл хмыкнул, но промолчал.

– Мария Павловна, – я посмотрел на неё в упор. – Ваш шеф, я уверен, умеет читать. Там всё написано. Чёрным по белому.

Байкануров усмехнулся. Коротко, но я заметил.

– Переходим к следующему, – сказал он, закрывая тему.

– Пункт второй, – продолжил я. – Логистика поставок. Мы берём на себя доставку до ваших складов, но стоимость включена в цену материала. Это удобно – вам не нужно искать перевозчиков, заключать отдельные договора.

– Это удобно, – кивнул Байкануров. – Но я хочу видеть разбивку: сколько стоит материал, сколько доставка. Прозрачность.

– Будет, – я кивнул Кириллу. Он подвинул дополнительные расчёты, таблицы, графики.

Мария снова склонилась к Байканурову, что-то зашептала. Тот кивнул, мельком глянув на неё.

– Третий пункт, – продолжил я. – Штрафные санкции за срыв сроков. Мы предлагаем симметричную ответственность: вы платите нам за задержку оплаты, мы вам – за задержку поставок. Всё честно.

– Ставки? – спросил Байкануров.

– По рынку, – ответил я. – 0,1% за каждый день просрочки, но не более 10% от суммы контракта. Стандарт.

– Приемлемо, – кивнул он.

Мария заёрзала на стуле. Видно было, что она ищет, куда влезть, где показать себя, но пока не находила.

– Четвёртый пункт – форс-мажор, – я подвинул следующий лист. – Стандартные условия. Война, стихийные бедствия, решения властей. Ничего нового.

– Это понятно, – Байкануров пробежал глазами. – Пятый?

– Пятый – пролонгация. Через год, если обе стороны устраивает сотрудничество, договор продлевается автоматически. Если нет – уведомление за три месяца. Всё просто.

Байкануров откинулся на стуле, задумчиво постучал пальцами по столу. Тишина повисла в комнате.

– Демид, – сказал он наконец. – Я смотрел ваши объекты. Лично ездил, смотрел. Меня устраивает качество. Меня устраивают цены. Гарантии тоже приемлемы. Давайте так: сегодня мы фиксируем основные пункты, а в пятницу встречаемся в ресторане и подписываем. По-человечески, с нормальным ужином. Отметим начало сотрудничества.

– Отлично, – кивнул я, протягивая руку. – В пятницу. Там же, где планировали?

– Да, «Четыре сезона» – предложил Байкануров. – Там и поужинаем, и подпишем. Хороший ресторан, тихо, спокойно.

– Договорились, – я пожал его руку. – В пятницу, в семь.

Байкануров пожал её, поднялся. Крепкое рукопожатие, прямой взгляд.

– Тогда до встречи, Демид. Рад, что сработались.

– Взаимно, Роман.

Он направился к выходу. Мария задержалась на секунду, бросив на меня взгляд – долгий, многозначительный, липкий.

– До пятницы, Демид Александрович, – пропела она, облизнув губы. – Жду с нетерпением.

– До свидания, Мария Павловна, – ответил я холодно, даже не глядя на неё.

Она вышла. Дверь закрылась.

Кирилл присвистнул.

– Ну и стерва, – сказал он, откидываясь на стуле. – Всё пыталась влезть, показать себя. И этот взгляд… Она тебя так пожирала глазами, что аж мне не по себе стало.

– Пусть, – я пожал плечами. – Байкануров мужик умный. Он сам решает, сам думает. А она… просто пыль. Фон.

Я встал, собрал бумаги в папку.

– Пошли, – сказал Кириллу. – Надо ещё кое-что обсудить. По поставкам.

Но мысли уже были не о контракте. Я думал о Лизе. О том, как она там, за своим столом, наверное, переживает, мечется. И о пятнице. Где эта мымра снова будет рядом, будет лезть, будет строить глазки.

– Чёрт, – выдохнул я, потирая переносицу.

– Что? – спросил Кир.

– Ничего. Работаем.

Мы зашли в кабинет, я скинул пиджак на спинку кресла и рухнул в него. Кир плюхнулся напротив, закинул ногу на ногу, достал папку.

– Ну что, – начал он, открывая документы. – По пунктам пройдёмся? Пока горячее, пока не забыли.

– Давай, – кивнул я.

Кирилл пробежался по документам.

– По первому пункту – объёмы. Они хотели верхнюю планку? Мы не дали. Это правильно. Гибкость – наше всё.

– Ага, – согласился я. – Если дать верхнюю, они потом скажут, что мы не тянем, что мощности не те. Лучше пусть берут столько, сколько нужно. По ситуации.

– По второму – доставка. Мы включили в цену, но разбивку дадим. Тут без вопросов.

– Нормально, – кивнул я. – Байкануров мужик честный, лишнего не выдумает. Если разбивка будет прозрачной – подпишет не глядя.

– Третий – штрафы, – продолжил Кир. – Симметричные, по рынку. Тоже ок. Никто не в накладе.

– Четвёртый – форс-мажор. Тут стандарт, обсуждать нечего.

– Пятый – пролонгация. Автоматическая, с уведомлением. Удобно, никому не надо лишний раз договариваться.

Кир отложил бумаги, посмотрел на меня.

– В целом, Дем, договор крепкий. Байканурову он выгоден, нам – тоже. Нормально сработали.

– Хорошо, – я потёр переносицу. – В пятницу подпишем. И закроем тему.

Кирилл помолчал, потом посмотрел на меня с хитрым прищуром.

– Слушай, раз уж мы про пятницу… Ты с Лизой объяснился? Про эту твою Марию?

Я поднял голову.

– В смысле?

– В прямом, – Кир усмехнулся. – Она сегодня сама не своя ходит. Наташка говорит, что письмо от Марии ей на глаза попалось. Конверт с фамилией. «Власьева Мария Павловна».

– Да, – кивнул я. – Я видел. Она принесла.

– И что сказал?

– Сказал, что это бывшая. Что я её послал. Что мне никто не нужен, кроме Лизы.

– И она?

– Вроде поверила, – я вздохнул. – Но чувствую – напряжена. Боится. Глаза отводит.

– Понятно, – Кир покачал головой. – Слушай, Дем, эта Мария… она просто так не отстанет. Ты это понимаешь? Она как клещ.

– Понимаю, – ответил я. – Она уже ночью звонила.

– Чего? – Кир аж подался вперёд. – Ночью?

– Да. В час ночи. Я послал ее. А сегодня, после переговоров, написала, – я достал телефон, открыл сообщение. – «По работе вопрос». Я, дурак, открыл. Думал, правда по делу. Мало ли что по контракту.

– И?

Я протянул ему телефон.

Кир прочитал вслух:

– «Демид, я понимаю, ты злишься. Но мы могли бы попробовать снова. Ты же помнишь, как нам было хорошо. Я изменилась. Дай мне шанс».

Кир присвистнул.

– Ну и сука. Опять в уши льёт, опять про прошлое. Как заезженная пластинка.

– Ага, – я забрал телефон. – Я удалил и заблокировал. Но она же номера меняет. Как перчатки.

– Да уж, – Кир покачал головой. – Лизе скажешь?

– Не знаю, – честно признался я. – Если скажу – она будет переживать, накручивать себя. Если не скажу – вдруг узнает и подумает, что я скрываю, что мне есть что прятать.

– Дем, ты сам знаешь, что лучше сказать, – Кир посмотрел на меня серьёзно. – Она не дура. Поймёт. Если чувства есть – поймёт.

Я кивнул.

– Наверное, ты прав. Сегодня скажу. Всё как есть.

– Вот и правильно, – Кир встал, хлопнул себя по коленям. – Ладно, я пойду, а то Наташка меня заждалась. Она сегодня тоже вся на взводе.

– Из-за чего?

– Из-за Лизы, – усмехнулся Кир. – Переживает за подругу. Всё ей покоя не даёт.

– Передавай ей привет, – сказал я. – И спасибо.

Кир ушёл, а я остался один. Посмотрел на телефон. На дверь, за которой сидела Лиза. Моя Лизок.

Я сидел в кресле и смотрел на конверт.

Так и не открыл. Нахера? Что там может быть важного? Опять её сопли, попытки вернуться, воспоминания о том, как нам было «хорошо»? Мне это не нужно. Ни к чему.

Я отодвинул конверт в сторону, на край стола, и нажал кнопку селектора.

– Лиза, зайди.

Она вошла через несколько секунд. Напряжённая, сжатая, как пружина, но лицо – ледяная глыба. Идеальная маска. Моя маленькая. Держится, хотя внутри, наверное, всё дрожит.

– Малышка, иди ко мне, – сказал я мягко.

Она подошла. Я взял её за руку, потянул, усадил к себе на колено. Она села – осторожно, будто боялась сломаться, будто стеклянная.

– Лиз, – я заглянул в глаза. – Не переживай. Видишь? – я кивнул на конверт, лежащий на столе. – Я даже не открыл его. Мне всё равно.

Она кивнула, но глаза остались отстранёнными, чужими. Сука, эта Мария уже успела ей в душу наплевать, успела посеять сомнения.

– Лиз, – я взял её лицо в ладони, большие пальцы гладили скулы, заставил смотреть на меня. – Ты моя девочка. Поняла? Я свою не профукаю.

– Да… – выдохнула она.

– Я честно скажу, – продолжил я. – Она пишет. Она звонит. Я блокирую. Мне это не интересно. Пройденный этап. Пустота.

Она смотрела на меня. В глазах понемногу таял лёд, появлялась теплота, которая была только для меня.

– Правда?

– Правда, – ответил я твёрдо. – Ты – моё настоящее. А она… прошлое. Которого нет. Которое я вычеркнул.

Она улыбнулась. Чуть-чуть, самую малость, но я заметил. Тепло разлилось по груди.

– Я поняла, – прошептала она.

– Умница, – я поцеловал её в лоб. – Иди работай. Вечером поговорим. Всё обсудим.

Она кивнула, встала и вышла.

А я посмотрел на конверт. Взял его, не глядя, и выбросил в корзину под столом. Даже не поморщился.

Я перевёл взгляд на дверь, за которой только что скрылась Лиза. Моя Лизок. Я надеялся, что разговор её успокоил, что она поверила.

Телефон пиликнул.

Я глянул на экран. Новый номер. Опять незнакомый, левый.

– Да что ж ты будешь делать, – прошипел я, открывая сообщение.

И замер.

Фотография.

Наша свадьба. Я в костюме, она в белом платье, счастливые, молодые. Обнимаемся, улыбаемся в камеру. Восемь лет назад. Другая жизнь. Другой я.

И подпись:

*«Демид, помнишь нашу свадьбу? Скоро бы была годовщина…8 лет…Давай снова вместе?»*

– Блядь, – выдохнул я.

Я смотрел на фото и чувствовал только пустоту. Ни боли, ни тоски, ни желания вернуться. Просто картинка из прошлого. Чужая, не моя. Как будто это не я, а кто-то другой.

Но она прислала это не просто так. Она знала, что это ударит. Что заставит вспомнить, заставит копаться в себе.

Я удалил сообщение. Заблокировал номер. Отложил телефон в сторону.

Всё. Хватит. Точка.

Пять лет. Пять блядских лет она молчала. Ни звонка, ни письма, ни даже намёка на то, что ей не всё равно. Жила своей жизнью, трахалась с кем-то, строила карьеру. А теперь – как с цепи сорвалась. Звонит, пишет, фото шлёт, на переговоры приходит, Лизе нервы треплет.

Как же блять тебя отвадить-то?

Я провёл рукой по лицу, пытаясь унять бешенство, которое поднималось изнутри, закипало в груди. Ещё чуть-чуть – и я бы сам ей позвонил, чтобы послать далеко и надолго. Но это именно то, чего она добивается. Реакция. Любая. Злость, боль, даже ненависть – всё лучше, чем игнор. Игнор убивает.

Я не доставлю ей такого удовольствия.

Я открыл отчёты, впился глазами в цифры. Сметы, графики, поставки, объёмы. Работа. Только работа может выжечь эту дрянь из головы, перебить этот фон.

Минут через десять мысли немного успокоились. Цифры убаюкивали, заставляли мозг переключаться на другое. Я уже почти забыл про неё, погрузившись в расчёты, в логистику, в проценты.

Лиза и работа. Мои якоря.

В дверь постучали.

– Да, – отозвался я.

Лиза заглянула. С чашкой кофе в руках. Пар поднимался над краем.

– Демид Александрович, – сказала она ровно. – Я подумала, вам нужно.

Она поставила чашку на стол. Горячий, чёрный, без сахара. Как я люблю.

– Спасибо, Лиз, – сказал я, беря её за руку. Пальцы тёплые, чуть дрожат. – Ты – лучшее, что у меня есть.

Она улыбнулась. Чуть-чуть, но искренне. Светло.

– Я знаю, – ответила она. – Работайте. Я рядом.

И вышла.

Я отпил кофе. Горячий, крепкий, идеальный.

Глава 41
Вечер

Рабочий день пролетел.

Я смотрела на часы, на монитор, на документы, но мысли то и дело улетали к нему. К его кабинету, к его голосу, к тому, как он сегодня сажал меня на колени и говорил, что я – его настоящее. К его рукам на моей талии, к его губам на моём лбу.

Ситуация с Марией… Я видела, что ему неприятно. Нет, не так. Его бесит, что она появилась именно сейчас. Когда мы вместе. Когда всё только начало складываться.

Но я решила твёрдо: сегодня я не буду напоминать ему об этом. Ни взглядом, ни словом, ни намёком. Он должен видеть, что я спокойна. Что я с ним. Что я – его женщина, а не ещё одна проблема.

Он и так переживает из-за меня. Из-за того, как я отреагирую. Из-за того, не сломаюсь ли я под этими провокациями.

Я не сломаюсь.

Я встала, поправила блузку, одёрнула юбку. Сумка уже была собрана, ключи от дома лежали на столе. Ровно в 19:00 дверь его кабинета открылась.

Он вышел. Усталый, но при виде меня лицо его смягчилось. Тени под глазами, лёгкая небритость, но взгляд – тёплый, родной, мой.

– Лизок, – сказал он тихо. – Моя Лизок.

Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее, предвкушая вечер. Его дом. Нас. Тишину и тепло.

Я пошла к нему навстречу. Сама. Уверенно. Уже собранная, готовая. Каждый шаг отдавался в груди.

– Малышка ждала? – спросил он, притягивая меня к себе. Руки легли на талию, знакомые, тёплые.

– Ждала, папочка, – ответила я, глядя в его глаза.

– Умница.

Он поцеловал меня в губы нежно.

– Я всегда буду стремиться к тебе, – прошептал он. – Только будь рядом.

Я улыбнулась.

– Я рядом, папочка. Всегда.

Мы сели в машину. Демид за руль, я рядом. За окнами мелькали огни вечернего города – жёлтые, белые, красные, – уютно гудел двигатель. Я откинулась на сиденье, чувствуя, как напряжение дня понемногу отпускает.

– Лиз, – сказал он, не глядя на меня. – Я ещё одежду заказал.

Я повернулась к нему.

– Демид… зачем?

– Захотел, – пожал он плечами. Просто. Как будто это само собой разумеется.

– Не нужно было, – мягко сказала я. – Я могла просто взять своё… заехали бы ко мне.

Он бросил на меня быстрый взгляд и снова уставился на дорогу.

– Лиз, – голос его стал серьёзнее. – Я же сказал: я хочу тебя радовать. Хочу, чтобы ты была частью моей жизни. Весомой частью.

Я сглотнула. В горле встал ком, горячий и сладкий.

– И для меня это не просто слова, – добавил он тише. – Я хочу, чтобы ты чувствовала себя нужной. Не просто секретаршей, не просто девочкой на ночь. А моей. По-настоящему.

Я молчала, переваривая. Смотрела на его профиль – напряжённый, сосредоточенный, красивый до невозможности. Он ждал ответа.

– Ты останешься сегодня? – спросил он.

Я выдохнула.

– Останусь, – ответила я.

Сказала и поняла: это правильно.

Я понимала, что сейчас… сейчас его мир пытаются расшатать. Мария, её звонки, её письма, её внезапное появление. Он держится, но я вижу, как это его задевает. Не потому что он хочет её вернуть. А потому что она пытается разрушить то, что у нас есть. То, что только начало строиться.

И я просто должна быть рядом.

Да, я хочу этого. Хочу быть с ним. Но события торопить не хочу. Всему своё время.

Но я знаю: я нужна ему. Особенно сейчас.

– Хорошо, – выдохнул он. – Очень хорошо.

Он протянул руку и сжал мою ладонь. Тёплую, живую, родную.

Я подняла его руку и поднесла к губам.

Поцеловала. Медленно, смакуя, чувствуя вкус его кожи. А потом провела языком по его пальцам. Легко, дразняще, как он любил.

– Лизааа… – выдохнул он.

Голос его дрогнул, стал низким, хриплым, сводящим с ума. Я почувствовала, как напряглись его пальцы в моей руке.

– Мы не доедем до дома, – предупредил он. – Ты провоцируешь.

Я улыбнулась, глядя на него из-под ресниц.

– Всегда, папочка.

Он зарычал – довольно, безнадёжно, согласно. Сжал мою руку и нажал на газ.

– Тогда держись, – усмехнулся он. – Быстро доедем.

Я засмеялась, чувствуя, как адреналин и желание смешиваются в один дикий коктейль.

Машина летела по вечерней Москве, а я знала: дома нас ждёт продолжение. Самое сладкое.

Я чувствовала, как сладкое напряжение между нами растёт с каждой секундой. Его рука всё ещё сжимала мою, пальцы гладили ладонь, и от этих простых прикосновений у меня мурашки бежали по коже, по спине, по всему телу.

– Ты… – сказал он вдруг, не глядя на меня. – Ты невыносимо желанная, Лиза.

Я повернулась к нему. Сердце забилось быстрее.

– Даже так?

Он бросил быстрый взгляд – тёмный, жаркий и такой голодный. Глаза горели в полумраке салона.

– Даже ещё больше, – ответил он хрипло. – Дразнишь. Провоцируешь. И я… я ничего не могу с этим сделать. Ты выбиваешь меня из колеи.

Я улыбнулась. Чуть-чуть, но довольно.

– А ты хочешь что-то делать с этим? – спросила я тихо.

– Нет, – выдохнул он. – Я хочу тебя. Всю. Прямо сейчас. Но придётся дотерпеть до дома.

– Я подожду, папочка, – прошептала я.

Он сжал мою руку, поднёс к губам и поцеловал. Медленно, нежно.

– Умница, – сказал он. – Моя умница.

Машина свернула к знакомым воротам. Дом ждал. Как только мы въехали за ворота, он резко затормозил. Я ахнула, вцепившись в ремень, но он уже выпрыгнул из машины, обошёл её и рывком открыл мою дверь.

– Демид… – хихикнула я, когда он вынул меня из внедорожника, как куклу. Подхватил под попу, прижал к себе.

– Провокаторша, – прорычал он, глядя в глаза. – Нарушительница дисциплины.

Я засмеялась, обвивая его шею руками.

– Буду наказывать, – пообещал он, неся меня к дому.

– Ты забыл добавить, – прошептала я ему в ухо, касаясь губами мочки, – что я люблю наказания.

Он замер на секунду. Посмотрел на меня. Глаза горели тёмным огнём.

– Чёрт, – выдохнул он. – Чертовски сексуальная.

Он внёс меня в дом, и дверь захлопнулась за нас.

Он вжал меня в стену.

Резко, жадно, собственнически. Я даже ахнуть не успела – только спиной почувствовала прохладную поверхность, а его тело уже прижимало меня, не оставляя пространства для манёвра.

Его рука дёрнула трусы. Ткань жалобно затрещала – он их порвал. Просто разорвал, как ненужную преграду.

– Демид… – выдохнула я.

– Мы ещё здесь не трахались, – прорычал он мне в губы. – У стены. Представляешь, сколько здесь стен? На каждом сантиметре отметим. Натяну тебя…будешь кончать… заливать член снова и снова.

Я засмеялась – нервно, возбуждённо, счастливо. Он уже расстёгивал брюки, одной рукой удерживая меня на весу.

Его губы бродили по мне. Шея, ключицы, плечи. Я задыхалась в этом водовороте, теряя связь с реальностью. Только его руки, его дыхание, его запах.

Он приставил член ко входу. Замер на секунду.

– Что нужно сказать? – спросил он, глядя в глаза.

Я смотрела в эту тёмную, бездонную серую глубину и таяла.

– Прошу, – выдохнула я. – Войди в меня, папочка.

– Да, блядь, – прорычал он. – Умница. Послушная девочка.

И вошёл.

Рывком. Глубоко. На всю длину.

Я закричала, вцепившись в его плечи. Стена холодила спину, а внутри горело. Он двигался – жёстко, глубоко, заставляя забыться.

– Моя, – рычал он. – Только моя.

– Да, папочка… – стонала я. – Твоя…– стонала я, чувствуя, как внутри нарастает знакомое напряжение. – Я сейчас…

– Кончай, – приказал он, не сбавляя темпа. – Кончай для меня.

И я кончила.

Закричала, выгнулась, сжалась вокруг него так сильно, что он застонал. Волна накрыла с головой, вымывая все мысли. Я чувствовала, как соки вытекают с каждым его движением, как звуки становятся влажными, откровенными. Хлюпающие, влажные звуки заполняли прихожую. Это сводило с ума.

– Блядь, – выдохнул он, чувствуя это. – Как ты течёшь…

– Ещё, – прорычал он, не останавливаясь. – Ещё раз, малышка.

– Не могу… – всхлипнула я.

– Можешь. Я знаю, что можешь.

Он ускорился. Вбивался в меня с такой силой, что я забыла, как дышать. Его рука скользнула между нами, пальцы нашли клитор и сжали.

– Давай, – рычал он. – Кончай ещё.

И я кончила снова с криком. Мой крик смешался с его стоном.

– Охренеть, – выдохнул он, глядя на меня. – Снова все брюки в твоей влаге.

Я засмеялась сквозь стоны.

– Ещё, малышка, – прошептал он, замедляясь, но не останавливаясь. – Ещё один.

– Папочка… – умоляла я. – Я не могу…Я все…

– Можешь. Для меня.

Он двигался медленно, глубоко, целуя лицо, убирая следы слез. Давление внизу живота снова нарастало, затягиваясь в узел наслаждения. Он входил глубоко и медленно выходил, я таяла от этого темпа, от мучительной нежности. Умоляла ускориться, но он продолжал эту сладкую, выверенную пытку и я кончила в третий раз. Без крика, без звука – просто забилась в его руках, сжимаясь вокруг него, чувствуя, как он наполняет меня собой.

Мы замерли. Тяжело дышали.

– Лизок, – прошептал он, утыкаясь носом в мои волосы. – Ты нереальная.

Я улыбнулась, чувствуя, как силы покидают меня.

– Ты тоже, папочка.

Он спустил меня на ноги. Ноги подкосились, но он притянул к себе. Мы стояли, прижавшись друг к другу у стены. Тяжело дышали, мокрые от пота, от соков, от всего. Его лоб касался моего, глаза были закрыты.

– От одного только слова «папочка», – прошептал он хрипло, – сказанного таким голосом… член встаёт, Лизок. Ты приручила меня.

Я хихикнула. Уткнулась носом в его плечо, чтобы скрыть улыбку.

– Серьёзно, – он открыл глаза, посмотрел на меня. Тёплый, нежный взгляд его серых глаз проникал под кожу, в самое сердце – Где ж ты была лет восемь-десять назад?

Я засмеялась громче.

– В школе училась, – ответила я, всё ещё хихикая.

Он замер на секунду, а потом рассмеялся. Громко, от души, запрокинув голову.

– Ну да, – выдохнул он сквозь смех. – Тебе ж двадцать пять.

Я кивнула, всё ещё улыбаясь.

– А мне тридцать пять, – он покачал головой. – Десять лет разницы. И как я жил без тебя все эти годы?

– Ждал, пока я вырасту, – подмигнула я.

Он засмеялся снова и поцеловал меня коротко, но с той безграничной нежностью,которая была у него для меня.

– Пошли в душ, – сказал он. – А потом ужинать и спать.

– Хорошо, папочка, можно просто ванна и душ. Я сытая

Он довольно рассмеялся

– Точно? А то накормлю…

Его двусмысленная фраза заставила покраснеть и прикусить губу, представляя…

– Такая малышка, – сказал он с улыбкой, глядя на меня сверху вниз. – Послушная, податливая, похотливая… моя.

Я смущённо хихикнула, пряча лицо у него на груди.

– Зато ты большой и взрослый, – прошептала я.

– Даааа, – протянул он довольно.

Он приподнял моё лицо за подбородок и поцеловал. Страстно, жадно, сминая мои губы. Его язык тут же проник в мой рот, и я отдалась ему полностью.

Я таяла в его руках. Снова. Как всегда.

Он оторвался первым, тяжело дыша.

– Если мы продолжим, – прошептал он, – то в душ пойдём только утром.

– Я не против, – улыбнулась я.

Он засмеялся и подхватил меня на руки.

– Пошли. Я слишком хочу спать. Но завтра… завтра продолжим.

– Обещаешь?

– Обещаю, папочка.

Он внёс меня в ванную. Огромную, светлую, с панорамным окном в лес, где уже густели ночные тени. Здесь пахло деревом, свежестью и чем-то ещё – его запахом, который я уже узнавала с закрытыми глазами.

– Вместе? – спросил он, глядя на меня.

Он поставил меня на пол, но руки не убрал. Глаза сверкнули, обещая сладкое удовольствие, если будем вместе…

– А папочка хочет, чтобы вместе? – ответил я вопросом на вопрос, улыбаясь.

– Только вместе, – прошептал он.

Его руки легли на мою блузку. Пальцы медленно, одну за другой, расстегнули пуговицы. Я сглотнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Я потянулась к его рубашке. Расстегнула верхнюю пуговицу. Потом следующую. Он вздохнул – глубоко, хрипло. Я видела, как его это возбуждает. Как он смотрит на мои руки, на мои пальцы, на то, как я раздеваю его.

– Лиза… – выдохнул он. – Ты…

Он не договорил. Стянул с меня блузку, отбросил в сторону. Расстегнул юбку, и она упала к моим ногам. Колготки, трусики – всё полетело следом.

Я стояла перед ним полностью голая. Дрожащая, но не от холода. Его член снова стоял… Готовый, желающий меня. Я аккуратно кончиком пальцев коснулась головки, он судорожно выдохнул…

Его пальцы коснулись складочек. Медленно, дразняще, изучающе.

Я ахнула, выгибаясь навстречу.

– Папочка… – простонала я.

– Что, малышка?

– Не останавливайся…

– И не думал.

Мы зашли в душевую кабину.

Просторная, стеклянная, с мягким светом. Он развернул меня спиной к себе.

Я упёрлась руками в прохладную плитку, чувствуя, как его тело прижимается сзади. Горячее, влажное, такое родное. Его член упирался мне в поясницу. Его руки сжали мои бока.

– Какие следы на попке, – выдохнул он, проводя пальцами по ягодицам.

– Твои, папочка, – прошептала я.

– Дааа… – он наклонился, поцеловал кожу там, где ещё горели отпечатки его ладоней. – И родинка…

– Родинка? – переспросила я, не понимая.

– Да, – он провёл пальцем по тому самому месту, где была родинка. – Я её с той ночи запомнил. Маленькая, аккуратная. Моя.

У меня внутри всё перевернулось. Он запомнил.

– Моя, – повторил он и резко вошёл.

Я вскрикнула, вцепившись в плитку.

Он двигался глубоко, жёстко, заполняя меня целиком. Одной рукой держал за бедро, второй потянулся к груди. Пальцы сжали сосок – сильно, до сладкой боли. Он ласкал его пощипывая, выкручивая, я стонала,чувствуя как ток проходится по всему телу.

– Папочка… – стонала я.

– Что, малышка?

– Ещё…

Он ускорился. Его губы кусали плечо, шею, целовали, оставляя новые метки. Новый шлепок прилетел по попке я взвизгнула. Потом еще…Я сжималась вокруг его члена от каждого шлепка по попе. ОН шлепал, гладил, сжимал ягодицы, натягивая глубже. Вюиваясь в меня, а его рука скользнула вниз. Пальцы нашли клитор и сжали. Беспощадно, ритмично, в такт его движениям.

– Кончай, – приказал он. – Кончай на мой член.

Я закричала.

Оргазм накрыл волной – дикой, мощной. Я билась в его руках, цепляясь за плитку, теряя связь с реальностью. А он продолжал двигаться, растягивая удовольствие, выжимая из меня всё до последней капли.

– Блядь, – выдохнул он, чувствуя, как я сжимаюсь. Он зарычал, вбился в последний раз и кончил в меня.

Мы замерли, тяжело дыша. Вода наконец полилась – тёплая, успокаивающая.

– Лизок, – прошептал он мне в волосы. – Моя Лизок.

Я улыбнулась, чувствуя, как силы покидают меня.

– Твоя, папочка.

Душ закончился.

Мы вышли, мокрые, разгорячённые, но уже не те, что зашли туда полчаса назад. Он накинул на меня огромное махровое полотенце, закутал, как ребёнка, и повёл в спальню.

Я легла в его постель. В его доме. В его руках.

Он устроил меня у себя на плече, прижал к себе так крепко, будто боялся, что я исчезну. Я чувствовала биение его сердца под своей щекой – ровное, спокойное, убаюкивающее.

– Вот так, – прошептал он в темноту. – Как и должно быть. Спи, моя малышка.

Я приподнялась и поцеловала его в шею. Там, где билась жилка.

– Спокойной ночи, папочка, – прошептала я.

Он вздохнул – глубоко, удовлетворённо – и притянул меня ещё ближе.

Я закрыла глаза и провалилась в сон, чувствуя себя на своем месте.

* * *

Я проснулась в пять утра.

Внутренние часы сработали без будильника – привычка, въевшаяся в кровь за 3 года работы в компании. Открыла глаза и первым делом машинально потянулась в сторону, туда, где должно было быть тёплое тело Демида.

Пусто.

Его не было рядом.

Простыня остыла, подушка хранила вмятину от его головы, но самого Демида не было. Тишина.

Я села на кровати, прижимая одеяло к груди. Оглядела спальню – залитую серым предрассветным светом, который только начинал пробиваться сквозь плотные шторы. На тумбочке – ничего. Ни записки, ни телефона. Просто тишина и пустота.

Сердце на секунду ёкнуло. Но тут же успокоилось. Он где-то здесь. В своём доме. Не мог же он уйти?

Я встала, чувствуя, как прохладный воздух касается голой кожи. Накинула его рубашку что валялась на стуле. Длинная, до середины бедра, мягкая, пахнущая им. Аромат его парфюма ударил в нос, и я улыбнулась, окутанная им.

Заглянула в ванную.

И замерла.

В стаканчике, рядом с его щёткой, стояла новая зубная щётка. В упаковке. Для меня. Аккуратно поставленная, ждущая своего часа.

Я улыбнулась. Тепло разлилось по груди. Он заботился. Он готовился к моему приезду. Он хотел, что бы я была здесь.

Привела себя в порядок, почистила зубы новой щёткой, умылась холодной водой. Посмотрела в зеркало – растрёпанная, в его рубашке, со счастливыми глазами. Другая. Не та Лиза, что просыпалась в своей пустой квартире.

Спустилась на первый этаж.

Тихо. Только где-то на кухне слышны шаги – лёгкие, но уверенные. Я пошла на звук босиком, чувствуя прохладный паркет под ступнями, и нашла его.

Демид стоял у кофемашины, в одних пижамных штанах, взлохмаченный, сосредоточенный. Свет из окна падал на его спину, на плечи, на руки. Он возился с кофе, как будто делал это всю жизнь.

Увидел меня – и лицо его осветилось улыбкой. Тёплой, утренней, такой родной.

– Доброе утро, малышка. Хотел кофе принести. Не успел.

– Демид… – я подошла ближе, чувствуя, как сердце забилось быстрее. – Тебе же тяжело так рано вставать.

– Привыкну, – пожал он плечами.

Он поставил передо мной чашку. Горячий, ароматный кофе, от которого шёл пар и оглядел меня с ног до головы медленно, смакуя, с этой своей хищной, тёплой улыбкой.