Текст книги "Чужак и не его Сновидица (СИ)"

Автор книги: Рина Белая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 35 страниц)

Найти снимки королевской темницы в архиве несложно. Но стоит мне перенести его туда, а ему понять, что я возвращаю его не в лагерь к его отряду, как он может использовать меня как щит или просто треснуть чем-нибудь по голове, пока я собираю реальность по кусочкам и прихожу в себя. И тогда я не только не спасу профессора Уолла, но и собственное имя могу забыть навсегда.

Мне нужно срочно что-то придумать.

Я обещала принести чужаку еду. Это обещание я выполню, чтобы он ничего не заподозрил. Потом, вместо следующих лекций, пойду в Крыло Лекарей. Скажу, что мне снова стало нехорошо и, пока захватчик ждет под кроватью, а Ливия просиживает на занятиях, попробую уснуть и вернуть профессора в его кабинет. А уже после подумаю, как избавиться от чужака, желательно не пострадав при этом самой. План не гарантировал успеха ни на одном этапе, но он хотя бы был. И это придавало сил двигаться дальше.

Первые лекции прошли как в тумане. Я не помнила ни тем, ни вопросов, ни лиц преподавателей. Вскоре я уже стояла перед дверью аудитории, где профессор Уолл читал историю политических учений.

На мгновение рука сама замерла на ручке. Я хотела войти, снова увидеть его и услышать его спокойный голос – с той ленивой уверенностью, от которой в классе обычно стихали даже самоуверенные наследники благородных домов.

Но стоило занять свое место у стены, как вместо профессора в аудиторию вошел ректор. Его голос, сухой и лишенный эмоций, прозвучал над притихшими рядами:

– Профессору Уоллу нездоровится. Ваша задача – самостоятельно изучить сорок третью главу и подготовить краткий пересказ к следующей встрече. Можете приступать.

Ректор вышел, а я осталась сидеть, вцепившись в край стола.

Каждая минута в этой аудитории была пыткой. Пустое кресло за кафедрой, раскрытый журнал, мел, оставленный на краю доски, – все напоминало о человеке, чью жизнь я за одну ночь втянула в опасность. Гэвин не просто «заболел». Он застрял в долине Арен, пока я высиживала положенное время в его аудитории, задыхаясь от чувства вины и понимая, что время работает против нас.

После занятий я сразу направилась в трапезную. Внутри уже стоял гул сотен голосов и звон посуды. Я свернула к корзинам с булками и начала хватать одну за другой и запихивать их в карманы.

– Голодная деревенщина, – услышала я за спиной.

– Все никак не может поверить, что еда здесь бесплатная, – добавил чей-то девичий голос, и следом раздались сдавленные смешки.

Смейтесь сколько хотите, глупые аристократы. Это не у вас под кроватью лежит огромный полуголый враг, которого нужно кормить, пока он не проголодается настолько, что пойдет искать кухню и по дороге перережет вам всем глотки.

– Не слушай их, – тихо сказала сестра Марта.

Она без лишних слов взяла две самые пышные булочки, ловко разрезала их широким ножом и вложила внутрь по толстому куску колбасы. Затем быстро завернула их в чистую салфетку и протянула мне.

Ее взгляд на мгновение задержался на моем лице – теплый, понимающий, без тени осуждения. На секунду мне захотелось уткнуться ей в плечо и разреветься от того, что кто-то заметил, как мне тяжело. Но я лишь коротко кивнула, сглотнула подступивший к горлу ком, схватила сверток и быстро вышла из трапезной.

Я влетела в келью, на ходу вытаскивая из кармана плаща сверток с булками, и замерла.

Ливия лежала на своей кровати, связанная собственными лентами, с кляпом во рту и глазами, полными такой ярости, что я невольно отступила на шаг.

Чужак сидел на моей кровати и спокойно смотрел на меня.

– Она сама полезла под кровать, – сказал он.

Я едва не застонала, бросила на него взгляд, которым можно было бы убить, и быстро подошла к Ливии.

– Не советую, – лениво заметил чужак, но я уже вытащила кляп у нее изо рта.

Однако, вопреки моим ожиданиям, Ливия не закричала. Она резко втянула воздух и заговорила холодным, звенящим от бешенства голосом:

– Признаться, оказавшись в комнате с ученицей из трущоб, я ожидала многого. Ты весьма неопрятна и обладаешь сомнительными привычками. Однако присутствие в спальне постороннего полуголого мужчины, который позволяет себе хватать учениц, связывать их, а затем разглядывать, как служанок в придорожной таверне, выходит далеко за пределы того, что я готова считать бытовым неудобством. Я намерена немедленно сообщить наставницам, что ты притащила в Обитель постороннего мужчину и поставила под угрозу мою безопасность и репутацию. И когда они узнают, что у тебя под кроватью…

– У меня под кроватью? – резко перебила я. – Насколько я знаю, ты нашла его под своей.

Ливия осеклась. Ее губы дрогнули, а взгляд стал жестким и колючим.

– Послушай меня внимательно, – я склонилась к ней, понизив голос до шепота. – Я сейчас тебя развяжу. И не стану тебя останавливать. Можешь идти к наставницам. Но подумай вот о чем: как только ты откроешь рот, я скажу, что этот мужчина прятался именно под твоей кроватью. И что я сама в ужасе, вижу его впервые и понятия не имею, как он сюда попал.

Я перевела взгляд на чужака и добавила:

– Он это подтвердит.

Чужак изогнул бровь и посмотрел на меня так, будто без слов спрашивал: с каких пор мы оказались на одной стороне?

Я сделала вид, что ничего не заметила, и снова посмотрела на Ливию.

– Ты не посмеешь, – сказала она.

– Посмею, – спокойно ответила я. – Я и так редко произвожу хорошее впечатление. А вот тебе придется объяснять, почему в первый же день в Обители под твоей кроватью нашли полуголого мужчину. Как думаешь, чья репутация пострадает сильнее?

Ливия молчала. Я видела, как на ее скулах и шее проступают пятна. Скандал будет громким, и ей от него не отмыться.

– И как, по-твоему, я его сюда привезла? – процедила она сквозь зубы. – Не в саквояже же?!

Мы одновременно посмотрели на саквояж, оставленный у изножья кровати. Он был изящный, дорогой и совершенно непригодный для перевозки полуголых мужчин. Даже если бы этого мужчину предварительно разобрали на части, втиснуть его туда все равно не вышло бы.

Я перевела взгляд обратно на Ливию и с намеренным безразличием пожала плечами.

– А это уже не мои проблемы. Пускай наставники ломают над этим голову, – сказала я. – Меня здесь знают девять лет. И, поверь, за все это время к моему поведению не было ни одного нарекания.

Ливия вскинула подбородок. В этом движении было столько сдержанного возмущения, что мне на мгновение стало не по себе.

– Вы оба отвратительны, – сказала она после паузы.

Я села на край кровати и принялась возиться с узлами на ее запястьях. Когда последняя лента ослабла, Ливия поднялась и стала растирать красные следы на коже.

– Зачем ты вообще туда полезла? – устало выдохнула я. – Тебе шкафа было мало?

– Брошь соскользнула с корсажа, когда я снимала плащ, и закатилась под кровать, – холодно ответила она. – Я лишь хотела вернуть свою вещь, Мирена, а не наткнуться на… это.

Она бросила взгляд в сторону чужака.

Я закрыла лицо руками. Ну и что мне теперь делать?

Ливия тем временем уже взяла себя в руки. Она выпрямилась, поправила складки платья и спросила:

– Кто он?

Я тяжело вздохнула и опустила руки.

– Проблема, от которой я избавлюсь сегодня ночью.

– Как?

– Чем меньше ты знаешь, тем легче тебе будет сказать, что ты ничего не знала, – ответила я и попыталась улыбнуться.

– Мирена-а, – протянула она. – Раз уж ты хочешь, чтобы я сохранила все это в тайне, потрудись дать внятное объяснение.

– Нечего объяснять, – выпалила я. – Я его не знаю!

– Звучит так же убедительно, как история о заплесневелом хлебе.

– Я говорю правду!

Ливия развела руками, указывая на тесное пространство кельи.

– У тебя в комнате мужчина, который по непонятным причинам не удосужился одеться. Со мной он обошелся как с пленницей, а к тебе совсем не проявляет агрессии. Ты не удивляешься его присутствию, приносишь ему еду и готова шантажировать меня, лишь бы его не нашли. Какие выводы, по-твоему, я должна сделать?

Я открыла рот, но слова застряли в горле. Чужак, вместо того чтобы помочь, лишь удобнее устроился на моей кровати, подложив мою подушку под плечи. На его губах застыла едва заметная, насмешливая улыбка.

Я сжала кулаки и медленно разжала пальцы.

– Не порти ей настроение, красавица, – произнес он, обращаясь к Ливии. – Она рискует всем, чтобы я… вернулся довольным.

Я онемела.

Ливия резко вцепилась пальцами в край покрывала.

– С меня хватит, – сказала она. – Я иду на лекции. Когда вернусь, потрудись сделать так, чтобы его здесь не было.

Она взяла свою накидку и направилась к выходу, но я тут же шагнула вперед и преградила ей путь.

– Я не могу его убрать. Не раньше, чем наступит ночь.

Ливия остановилась и медленно подняла на меня взгляд.

– Какая жалость. А я не могу засыпать в одной комнате с посторонним мужчиной. Я не намерена рисковать своей репутацией, безопасностью и, судя по всему, жизнью ради твоей тайны. У тебя четыре часа, Мирена, чтобы избавиться от него. И будь уверена: если к моему возвращению он все еще будет здесь, я приду не одна. А за все, что случится после этого, отвечать будешь ты.

Я снова преградила ей путь, когда она попыталась выйти.

– Дай мне минуту. Я все тебе объясню, – попросила я. – Только я не знаю, с чего начать. Тут все… слишком сложно.

Она чуть склонила голову.

– Начни с простого. Объясни, почему он раздет, Мирена?

– Этот вопрос лучше задать ему.

Мы, не сговариваясь, посмотрели на чужака. Он лишь тихо усмехнулся.

– Потому что твоя соседка выбрала для похищения не самое удобное время. Приди она ко мне минутой раньше, на мне не было бы и этого.

Ливия посмотрела на меня как на безнадежно испорченную особу, разочарованно покачала головой и вышла.

Глава 9: Чужое тепло

Я бросила сверток с булочками чужаку на колени и, не оборачиваясь, направилась к двери. Он что-то сказал мне вслед, но я не разобрала слов. В голове стучала одна мысль: Ливия не станет ждать четыре часа. Она дойдет до первой же наставницы, произнесет пару безупречно вежливых фраз, и через несколько минут наша келья станет могилой. Для нее. Для наставниц. Для меня.

Я выскочила в коридор, готовая бежать за ней до самого Крыла Благородных, но замерла уже на лестнице. Ливия не ушла. Она стояла у нижней ступени, прислонившись плечом к стене. Руки скрещены на груди, взгляд острый и пугающе ясный.

Когда я спустилась, она оттолкнулась от стены.

– Даже не начинай, Мирена, – сказала она прежде чем я успела открыть рот. – Я увидела достаточно. Он не похож на любовника. А шрамы на его теле не похожи на следы несчастного случая. Он опытный боец.

Она подошла так близко, что я уловила запах ее дорогих духов и тонкой пудры.

– Теперь объясни: что в нашей комнате делает воин? Он из беглых?

– Нет, – выдохнула я.

По ее лицу я поняла: молчанием отделаться не получится.

– Ливия, пожалуйста, я не могу рассказать тебе все. Сейчас не время…

– Сейчас самое время, – перебила она. – В нашей комнате сидит полуголый мужчина. Он связал меня так быстро, что я даже не успела вскрикнуть. А с тобой ведет себя так свободно, словно вы давно знакомы.

Я ничего не ответила.

– Как он оказался в нашей келье?

Я снова промолчала.

Ливия чуть наклонилась ко мне.

– Сегодня утром я прошла два поста контроля. Сначала у ворот, потом у внутреннего перехода. Сопровождающих туда не пустили, меня досматривали, проверяли документы, хотя меня ждали. А теперь объясни, как посторонний мужчина оказался на шестом этаже жилого крыла и остался незамеченным. И не говори, что он забрался через окно.

Она замолчала, ожидая ответа.

– Я не собиралась его приводить.

– Но привела. Как?

– Случайно.

Ливия сжала губы в тонкую линию.

– Мирена, мне ничто не мешает прямо сейчас пойти к наставницам.

– Тогда он их убьет.

– Тебя он не тронул.

– Потому что я его единственный способ вернуться назад.

– Что это значит?

Несколько секунд я молчала, пытаясь собраться с мыслями. Придумать правдоподобное объяснение появлению чужака в нашей келье было невозможно. Оставалось рассказать все как есть и молиться, чтобы Ливии хватило ума не побежать к старшим.

Я оглянулась. Лестница была пуста.

– В Обители преподает профессор Уолл. Его семья осталась в долине Арен. Он хотел уехать к ним, но ректор запретил ему покидать Ильвар. Я случайно услышала их разговор. Потом… – я на секунду запнулась, – решила, что могу… что должна помочь. Я хотела тайно вывести его из Обители и перенести в Арен, чтобы он смог найти своих родных.

– Каким образом?

– Во сне.

– Ты сама понимаешь, как это звучит?

– Прекрасно понимаю. Но ты хотела узнать, как он оказался в нашей келье. Так что слушай. Я нашла профессора в кабинете, сказала, что могу помочь ему выбраться из Обители. Он согласился, и я открыла проход.

– И?

Я провела ладонью по лицу, пытаясь отогнать усталость и липкое воспоминание о чужих пальцах на своем горле.

– Мы оказались в поместье Уоллов. Там были следы боя. Кровь. Разбитые вещи. Мы поднялись наверх, чтобы найти его семью, но в темноте меня кто-то схватил. Я испугалась, потеряла контроль и вернулась обратно. Вместе с тем чужаком.

– Почему ты сразу не отправила его назад?

– Потому что проснулась. Наяву я не могу открывать проходы.

– А профессор?

У меня перехватило дыхание.

– Он остался там.

Ливия побледнела.

– Значит, профессор Уолл сейчас находится в долине Арен? – медленно переспросила она. – Тот самый Уолл, который однажды унаследует состояние графского дома?

Я кивнула.

– А в нашей комнате сидит один из тех, кто эту долину захватил, – почти шепотом сказала она. – Один из… неназванных?

Я снова кивнула.

Ливия отвернулась, посмотрела вниз по лестнице и выругалась так безупречно вежливо, что я на мгновение заслушалась.

– Почему ты не обратилась к старшим?

Я усмехнулась.

– Как думаешь, скольких он успеет убить, прежде чем его схватят?

Ливия не ответила.

– Пока я еще могу все исправить. Но если я позову старших… – голос сорвался, и я на мгновение замолчала. – Прольется кровь. А потом они начнут разбираться, как неназванный оказался в Обители. Узнают про мой дар, про профессора, про то, что я сама открыла ему путь в захваченную долину. Меня обвинят в пособничестве неназванным и измене Морвену.

Я стиснула пальцы, пытаясь унять дрожь.

– Меня будут судить, Ливия. И если я покину эту проклятую Обитель, то только затем, чтобы оказаться в тюрьме. Поэтому нет. К старшим я не пойду.

Она долго смотрела на меня. В ее взгляде впервые не было ни презрения, ни надменности, только тихая жалость.

– Что ты собираешься делать?

Я опустила взгляд в пол. После трапезной я собиралась попроситься в Крыло Лекарей. Сказать, что мне снова плохо. Это помогло бы пропустить занятия без лишних вопросов, но дальше начинались проблемы. Я не могла уснуть в Крыле Лекарей: там за мной будут наблюдать сестры. В келье прятался чужак. В библиотеке сидел смотрящий. Куда ни посмотри, везде кто-то мог заметить, как я засыпаю. Или, что хуже, как исчезаю. Оставалось разве что забраться на старую астрономическую башню, но там даже днем пробирало до костей. Да и сейчас я уже не была уверена, что вообще смогу уснуть.

– Я не знаю… – ответила я.

Мы замолчали. В этот момент над Обителью ударил колокол. Первый гул прошел сквозь стены. За ним второй.

Ливия подняла голову, прислушиваясь.

– Нужно идти на лекции, – сказала я.

Она кивнула.

– Ты не приведешь наставниц?

– Нет. Пока я считаю, что это принесет больше вреда, чем пользы.

– Спасибо.

– Я делаю это не ради тебя.

Она развернулась и пошла к нижнему пролету.

Я осталась на месте. Не приведет. Это уже было больше, чем я рассчитывала.

Лекции тянулись бесконечно, сливаясь в неразборчивый гул голосов. Пока профессор в очередной раз напоминал нам о Заветах Зарницы – древнем учении, утверждающем, что мир держится не на богах, а на семи внутренних огнях человека: памяти, верности, милосердии, долге, мужестве, истине и мере, – я ловила себя на мысли, что нарушила уже половину, а остальные собиралась нарушить до полуночи.

Когда колокол наконец отзвонил, я не спеша побрела в келью. На лестнице снова увидела Ливию. Она стояла у окна, неподвижная и напряженная, но стоило мне приблизиться, как она сразу двинулась следом. Сначала это показалось странным. Потом я поняла: аристократка тоже боялась. И явно не хотела оставаться наедине с человеком, который связывает людей быстрее, чем они успевают возмутиться.

Мы вошли в комнату плечом к плечу. Чужак сидел за моим столом и сосредоточенно листал одну из книг по теории сновидений. При нашем появлении он даже не обернулся. Мы с Ливией переглянулись и, не сговариваясь, сыграли по его правилам: сделали вид, что за столом никого нет.

Время до ужина прошло в звенящем напряжении. Я сидела на кровати с неестественно прямой спиной, судорожно прижимая к груди сонник – единственный ценный источник информации обо мне. Когда пришло время ужина, мы с Ливией вышли вместе. Но стоило нам выйти из кельи, как я снова стала для нее всего лишь досадной случайностью.

В трапезной она тут же оказалась в центре внимания Хранителей Истины. Было неприятно наблюдать, как молодые люди из высшего общества, едва завидев новенькую, сразу приняли ее как свою. Наверное, у них действительно есть какие-то негласные знаки, по которым они узнают друг друга.

Я опустила голову, уткнувшись в тарелку, когда кто-то с шумом плюхнулся рядом.

– Знаешь, сновидица из тебя так себе, – раздался знакомый насмешливый голос.

Я подняла глаза. Передо мной сидел Килан. Его каштановые волосы были растрепаны сильнее обычного, а ворот темно-зеленой рубашки расстегнут на две пуговицы больше, чем позволяли приличия. Раньше я бы смутилась или даже сделала ему замечание, но сегодня, после всего случившегося, вид его ключиц вызвал лишь усталый вздох.

– О чем ты? – переспросила я, не сразу понимая, к чему он клонит.

– О твоем пророчестве! – Килан широко улыбнулся. – Ты сказала, что я получу допуск к нижней лечебне.

– И?

– Я завалил практику, – он развел руками. – Так что твой дар барахлит.

Я даже не успела отреагировать, как он подался вперед, почти нависнув над столом, и внимательно вгляделся в мое лицо.

– Ты какая-то бледная, – произнес он уже тише. – Тебе нужно проветриться. Может, после ужина заглянем в Крыло Лекарей? А после пройдемся по саду вдоль тисовых изгородей, к водосборной чаше. Там сейчас не так красиво, как весной, но тоже есть на что посмотреть.

Я криво усмехнулась.

– Я знаю этот сад, Килан. И чашу видела.

Он удивленно моргнул.

– Откуда?

– Я здесь уже девять лет, – напомнила я. – И в верхней лечебне бываю куда чаще, чем хотелось бы.

Килан замолчал. Веселость на его лице поблекла. Он задумчиво постучал пальцами по столу, и я заметила, как его взгляд скользнул к моему соннику. У меня тут же мелькнула догадка: он здесь не ради прогулки. Ему нужна подсказка. Неужели он думает, что в саду «видеть» проще, чем в шумной трапезной?

– Жаль, – наконец сказал он.

– Извини, Килан, – отрезала я, поднимаясь. – Мне пора.

Я прижала сонник к груди и направилась к выходу, бросив быстрый взгляд на стол аристократов. Ливия сидела в центре, изящно держа чашку и что-то увлеченно рассказывая. Судя по тому, как внимательно ее слушали Хранители Истины, она собиралась задержаться.

Так и вышло. Я успела вернуться в келью, сходить в купальню и сменить платье. Мои волосы почти высохли, а в этом сыром и холодном климате Обители они сохнут бесконечно долго. Когда наконец появилась Ливия, она лишь тихо заметила:

– Впервые радуюсь тому, что в ученических кельях не предусмотрены засовы.

– Может, оставить дверь приоткрытой? – предложила я, чувствуя, как по спине ползет холод страха.

– Оставь нараспашку, красавица, – лениво отозвался чужак.

После этого мы замолчали. Ливия все же закрыла дверь.

Я легла прямо в платье и укрылась тяжелым шерстяным одеялом до самого подбородка. Некоторое время просто лежала, глядя на причудливое пятно света на стене и прислушиваясь к звукам за спиной. Ливия долго возилась со своими баночками, потом мерила келью шагами, шурша подолом. Наконец она села на кровать и погасила лампу.

Тьма мгновенно окутала келью, и только тогда стало по-настоящему страшно.

Я провела пальцем по краю шершавого одеяла, стараясь выровнять дыхание, и вдруг почувствовала, как матрас подо мной ощутимо просел. Кровать тихо скрипнула под тяжестью, одеяло приподнялось, впуская струю холодного воздуха – и тут же ее вытеснило тепло чужого тела.

– Ты что творишь?! – прошипела я, пытаясь отползти к стене, но сильная рука бесцеремонно обхватила меня поперек живота и притянула обратно.

– Тише, ведьма, – раздался у самого уха насмешливый шепот.

Вспыхнул свет. Ливия, сидевшая на кровати, резко втянула воздух.

– Мирена! Это уже переходит все границы! – ее голос зазвенел от возмущения. – Я пошла на уступки, согласилась закрыть глаза на присутствие этого… дикаря в нашей комнате. Но это?! Это вопиющее падение нравов! Я не намерена быть свидетельницей твоего окончательного позора! А вы… если в вас осталось хоть что-то человеческое, немедленно встанете и вернетесь туда, откуда имели наглость выползти.

– Под кровать? – лениво уточнил он.

– В преисподнюю, если вам там будет удобнее!

Я зажмурилась, чувствуя, как его пальцы впиваются в мои ребра сквозь ткань платья. Он не просто удерживал меня – в его хватке чувствовалась злость.

– Замолчите… оба, – прошипела я, понимая, что еще мгновение – и все закончится плохо.

Тишина повисла тяжелая, глухая, и мой голос прозвучал в ней неестественно громко.

– Что вы собираетесь делать?

– Держать тебя, чтобы ты не исчезла.

Сердце сорвалось в бешеный ритм. Удар за ударом, сбивчиво, резко, в горле, в висках, в сжатых пальцах. От страха, от злости, от того, что чужак оказался слишком близко – ближе, чем позволено в этом мире.

– Вы собираетесь держать меня… всю ночь?

Он наклонился еще ближе. Голос стал тише, жестче, без тени насмешки:

– Ты не нарушишь слово и не уйдешь без меня, ведьма. Иначе… красавица умрет.

Ливия издала сдавленный звук, который тут же утонул в его голосе.

– К тому же здесь собачий холод, – добавил он уже спокойно. – А я, как заметила твоя подруга, остался почти без одежды благодаря твоим талантам. Спи. Тебе понадобятся силы, чтобы вернуть меня в Арен.

Понимая, что никуда он не уйдет, я заставила себя дышать глубже. Медленно. Ровно.

Постепенно ритм сердца выравнивался. Тело понемногу расслаблялось, переставая ждать немедленной угрозы.

Но стоило мне чуть успокоиться, как сердце снова сбилось.

Он не просто лежал рядом – он занимал собой все пространство узкой кровати, вытесняя привычный холод Обители. Слишком близко. Моя спина была прижата к его груди так плотно, что между нами не оставалось даже воздуха. Его дыхание касалось затылка, скользило по шее. От него пахло холодным металлом, сыростью, чем-то острым и незнакомым, и этот запах пропитывал каждый мой вдох.

Ливия тяжело вздохнула и, не гася лампу, легла. Резко отвернулась к стене и с таким раздражением дернула на себя одеяло, словно хотела отгородиться им от всей комнаты – и от человеческой низости в целом.

Он устроился удобнее. Его вторая рука скользнула под мою подушку, и моя голова невольно приподнялась, оказавшись ближе к его плечу.

Я попыталась отстраниться, упираясь локтем ему в живот. Бесполезно. Под рукой было не живое тело, а словно камень – твердый, неподвижный, не реагирующий на мои усилия. Он лишь сильнее притянул меня к себе, окончательно уничтожая и без того невозможное расстояние.

– Лежи спокойно.

– Вы обещали «держать», – прошептала я, с трудом подбирая слова. – А не… прижимать.

– Не вижу особой разницы.

– Разница есть. В первом случае я смогу уснуть. Во втором… – я сглотнула, – если буду думать, что вы замышляете что-то недоброе, я не сомкну глаз. А без сна не смогу вернуть вас в Арен.

В темноте раздался короткий сухой смешок, и это движение я почувствовала кожей, спиной, всем телом.

– Не льсти себе. Такие, как ты, меня не привлекают. Слишком бледная, слишком костлявая. И пахнешь ты… страхом и пыльными книгами. Ты для меня – ключ. Ключ от двери, которую нужно открыть. А ключи не целуют. Их крепко сжимают в ладони, чтобы не потерять.

Его слова ударили тихо, но точно. Я не ответила, даже не попыталась. Только сильнее стиснула зубы, чувствуя, как внутри все стягивается в тугой, болезненный узел.

Магистр Дорн, который годами пытался вскрыть мой дар и разобрать его по частям.

Килан, заглядывающий в глаза лишь затем, чтобы выудить ответы.

И теперь – этот чужак, для которого я всего лишь вещь.

Я закрыла глаза и уткнулась в подушку, позволяя этой боли пройти сквозь меня и осесть где-то глубоко – там, куда никто не доберется.

Глава 10: Тридцать шесть ударов

Я понимала: мне нужно уснуть и как можно скорее. Каждая минута наяву казалась предательством по отношению к профессору Уоллу и приближала нас к тому моменту, когда чужак окончательно потеряет терпение. Но тело не слушалось, а сознание оставалось пугающе ясным. Я слишком долго приучала себя спать мало и урывками.

Я замерла, прислушиваясь к живому теплу за спиной. Чужак дышал ровно и глубоко; казалось, он крепко спит, но я все равно чувствовала себя зажатой в тисках. Я осторожно, почти незаметно попыталась отодвинуться к стене, чтобы освободить хоть немного места, и тут же вздрогнула: его пальцы на моем боку мгновенно напряглись. Через секунду он, словно спохватившись, ослабил хватку, но руку не убрал.

– Слишком светло, – тихо сказала я, глядя на стену, где дрожали тени от лампы.

Ливия на соседней кровати шумно вздохнула и погасила свет.

Кажется, этой ночью никто из нас не уснет, – подумала я и закрыла глаза.

Мысли сами собой устремились к профессору. Я повторяла про себя: Гэвин Уолл. Долина Арен. Снова и снова, пока слова не начали расплываться, теряя смысл и превращаясь в одно тягучее, упрямое желание – дотянуться.

Когда сознание, измученное страхом и одиночеством, наконец провалилось в сон, внутри вдруг стало странно тихо. Жар чужого тела просочился под кожу и растворил дрожь. Образы Гэвина поблекли, вытесненные ритмичным, ровным дыханием у моей макушки. Мне впервые за долгое время показалось, что я больше не «ключ» и не «проводник», а просто замерзшая девушка, которую наконец согрели. Мне было так спокойно, так безопасно, как не бывало за все девять лет, проведенных в этих стенах. Где-то в глубине души шевельнулось тихое желание стать еще чуточку ближе, хотя ближе уже некуда. Казалось, если я смогу слиться с этим теплом, никакая тьма мира снов меня больше не коснется.

Утро ворвалось в келью резким холодом. Я проснулась от собственного полувздоха – короткого, оборванного звука, застрявшего в горле. Матрас за спиной больше не прогибался. Тяжелая горячая рука исчезла.

Я резко обернулась, привстав на локте.

– Его нет, – бросила Ливия. Она сидела на своей кровати, и по ее лицу, серому в предрассветных сумерках, было ясно: она не сомкнула глаз.

Чего нельзя было сказать обо мне. Я чувствовала себя отдохнувшей – и именно это отозвалось внутри острой болью. Я проспала в объятиях чужака все то время, когда должна была искать способ спасти Гэвина.

– Где он? – голос прозвучал глухо.

– Ушел.

– Что значит – ушел?

– Просто взял и ушел, Мирена.

– Куда?

– Я не спрашивала.

Я села на кровать, поджав под себя ноги и прислонившись спиной к стене.

– Через дверь?

– Ну не через окно же, – ядовито отозвалась Ливия.

В этот момент дверь приоткрылась, и он спокойно вошел в келью. От него тянуло холодом и запахом мокрого камня, на плечах блестели капли воды. Даже не взглянув на Ливию, он молча подошел к моему столу, взял стул и с резким скрежетом поставил его возле моей кровати, спинкой ко мне. Сел, широко расставив ноги и сложив руки на деревянной перекладине.

Я вздрогнула и вжалась в стену.

Он смотрел на меня в упор. Долго, тяжело и совсем не мигая.

– Как спалось, ведьма? – его губы тронула жесткая усмешка.

Я не ответила. Только сильнее сжала край одеяла и подтянула его выше.

– Рассказывай, – приказал он. – Почему не открыла проход? Ты проспала больше шести часов. Времени было достаточно.

Я замерла, чувствуя, как немеют пальцы, а на глазах выступает влага. Я потеряла шанс вытащить профессора Уолла. Я все испортила…

– Как ты это делаешь? – спросил он уже спокойнее.

– Я уже говорила, – тихо ответила я. – Я засыпаю. Открываю проход. Иду туда.

– И все? Просто «иду»? – он подался вперед, спинка стула жалобно скрипнула. – Если я лишу тебя сознания, ты сможешь открыть проход?

– Нет, – я покачала головой. – Так не получится. Чтобы создать «коридор», нужен именно сон.

– Я помогу тебе уснуть, – он сказал это так спокойно, что по коже побежали мурашки. – Есть точки на шее, надавив на которые человек гаснет почти сразу. Подойдет?

– Я сказала, что мне нужен сон.

– Предлагаешь снова ждать ночи?.. – спросил он, понизив голос.

Я поняла, к чему он клонит, наши совместные пробуждения могут стать привычкой. Перспектива снова и снова засыпать в его объятиях, понимая, что мы по-прежнему заперты в этой келье, казалась невыносимой.

– Это больно?

– Нет.

– А если я не очнусь?

– Очнешься.

– Это безумие, – выдохнула Ливия. – Мирена, ты не можешь всерьез соглашаться на то, чтобы он сдавил тебе шею.

– Могу, – сказала я тихо.

– Почему? – спросила она.

– Потому что профессор Уолл все еще заперт в долине Арен. И, возможно, он еще жив.

Чужак поднялся, и прежде чем подойти ко мне, коротким движением вернул стул на место.

– Сначала я умоюсь и приведу себя в порядок.

Он лишь коротко кивнул, приняв мой ответ как должное. Мы сходили в купальню и вернулись в тишину кельи.

– Ложись, – приказал он, когда за нами закрылась дверь.

Я легла на спину и уставилась на грубые потолочные балки, где вечно собиралась пыль. Ливия подошла к моему столу и скрестила руки на груди. Чужак сел на край моей кровати.

Его пальцы легли мне на шею. Никаких лишних движений, никакой магии – просто точное знание того, как устроено человеческое тело. И я отключилась.

Ощущение было странным: не боль, а резкий прилив тепла, который за секунду поднялся к голове. Мир перед глазами сначала вспыхнул белым, а потом провалился в черную, лишенную образов пустоту.

Возвращение было не похоже на пробуждение. Сначала я услышала собственный резкий вдох, потом почувствовала тяжесть в голове. Потолок надо мной расплывался, в ушах шумело. Несколько секунд я не понимала, где нахожусь и почему лежу на кровати, а затем память вернулась: его пальцы на моей шее, белая вспышка и пустота.

– Не сработало, – коротко сказал он.

– Ты как? – спросила Ливия.

– Засыпать приятнее, чем просыпаться, – заметила я и попыталась приподняться на руках. – Сколько я так пролежала?

– Секунд сорок, – ответил чужак, задумчиво глядя на меня.