Текст книги "Чужак и не его Сновидица (СИ)"

Автор книги: Рина Белая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 35 страниц)

– Я прочитаю, – пообещала я. Слова дались неожиданно тяжело, и, чтобы не позволить себе увязнуть в этом чувстве, тут же добавила: – Только возвращаться ради книги не стану.

– Она твоя.

Его спокойствие раздражало. Я ожидала насмешки, новой сделки, хотя бы попытки выторговать еще одну встречу. Но демон не стал спорить. Он лишь молча смотрел на меня сверху вниз.

Когда проход открылся, Мархус задержался на границе и на мгновение опустил взгляд на книгу в моих руках. Затем развернулся и шагнул в кабинет главы дома Уоллов. Тьма сомкнулась за его спиной.

Несколько мгновений я стояла одна, прижимая книгу к груди и глядя на место, где он исчез. Затем спрятала ее под корсаж и мысленно потянулась к Гэвину. Следовало как можно скорее вернуть его в Обитель, чтобы до утреннего колокола у меня осталось хотя бы немного времени на сон.

Вот только сосредоточиться на Гэвине никак не удавалось. Стоило закрыть глаза, как передо мной снова возникал Мархус в темноте перехода.

Зарница, ну почему он не потребовал вернуть ему книгу?

Я сжала зубы. Пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить себя сосредоточиться на лице профессора.

Тьма откликнулась неохотно. Когда граница между миром сна и реальностью истончилась, сквозь черноту просочилось сухое тепло, смешанное с горьким запахом лекарственных настоек и нагретого воска. Голос Гэвина, чуть хриплый от усталости, я узнала сразу. В груди шевельнулось привычное тепло. После стольких дней кошмара его семья наконец была вместе и в безопасности. Но следующие слова заставили меня замереть.

– Она не станет этого делать. Она скрывала свой дар десять лет – от магистров, наставников, от всех. Ты правда думаешь, что она позволит нам распоряжаться им только потому, что это удобно семье Уоллов? – спросил Гэвин.

На мгновение мне захотелось отшатнуться и закрыть переход, будто я действительно случайно заглянула туда, куда не имела права. Но я сдержала этот порыв. Прежние правила приличия остались в той жизни, которая была до чужака, до сырого подвала и залитой кровью Световой башни. Теперь любая информация могла оказаться решающей, и расплачиваться собственной свободой за глупое благородство я не собиралась.

Желая узнать, какую именно «благодарность» Брейн Уолл готовил мне за спасение своей семьи и на что Гэвин был готов пойти по приказу отца, я осторожно уплотнила тьму вокруг себя, оставив между мирами лишь тонкую щель. Голоса сразу отдалились и стали приглушенными, но в полной тишине перехода я по-прежнему различала каждое слово.

– Меня не волнует, сколько лет она скрывала дар, – хриплый голос Брейна Уолла резанул по слуху. – Мне нужен проводник. Только с ним мы сможем вернуться, дать Совету приемлемое объяснение нашему спасению и восстановить положение семьи.

– Отец…

Раздался резкий сухой удар. Брейн в раздражении опустил кулак на стол.

– Дорогой… – негромко позвала леди Уолл.

– Нет, пусть услышит. Мне надоело смотреть, как мой сын продолжает играть в благородство, пока вокруг нас рушится все, что строили поколения. Я за одну ночь потерял все, Гэвин: поместье, земли, влияние в Солас-Море. Почти месяц гнил в вонючем подвале и жрал не пойми что, пока ты читал лекции в Обители и рассуждал о приличиях. Так вот, я не собираюсь подыхать нищим. Я верну свои земли, восстановлю связи и заставлю корону снова считаться с домом Уоллов. И если ради этого придется присвоить человека с редким даром, я сделаю это не раздумывая.

Наступившая тишина казалась продолжением его угрозы.

– Дорогой, тише. Тебе нельзя так волноваться после всего пережитого.

Голос леди Уолл прозвучал мягко и ровно. Некоторое время никто не говорил, затем я услышала тихий стук чашки о стол.

– Гэвин, мальчик мой, – негромко продолжила леди Уолл, – твой отец не предлагает тебе принуждать проводника силой. Речь идет о том, чтобы связать ее с нашей семьей законным и благопристойным способом.

– Браком?

– Браком, сын. Она уже любит тебя и доверяет тебе. Эту связь нужно укрепить, пока обстоятельства не изменились.

– Не думаю, что она согласится на брак.

Уголок моих губ дрогнул. В последние дни я держалась с ним достаточно холодно, и профессор не мог не заметить перемены.

– После того, что она сделала ради тебя? Не смеши меня, – сухо хмыкнул Брейн Уолл. – Подумай вот о чем: через несколько лет ей исполнится двадцать два, и Обитель передаст ее в Замок Трех Печатей. Ее запрут в подземных ярусах до конца ее дней и будут использовать до тех пор, пока она не сломается или не умрет. Брак с тобой – ее единственный шанс сохранить хотя бы подобие нормальной жизни.

– Сын, ты дашь ей свое имя, защиту, графский титул и положение, о котором девочка из трущоб прежде могла только мечтать, – мягко добавила леди Уолл. – Она перестанет быть бесправной воспитанницей Обители и станет частью одной из старейших семей Морвена. А взамен поможет нам вернуть дом и прежнее влияние. Этот союз выгоден вам обоим.

Гэвин долго молчал. Когда он наконец заговорил, его голос прозвучал глухо, но твердо.

– Я сделаю все, чтобы она согласилась стать частью нашей семьи. Но твои слова от этого не перестанут звучать отвратительно.

Кресло тяжело скрипнуло.

– Отвратительно – доверять человеку, считать его братом, а потом очнуться в овраге с ножом в спине, – хрипло отрезал Брейн. – Отвратительно – лежать в собственном говне и слушать, как над головой разрушают твой дом. Отвратительно подчиняться тем, кем всю жизнь управлял и подыхать нищим, пока другие делят то, что принадлежит тебе. А жениться на девчонке, которая тебя любит, и поставить ее дар на службу семье – не отвратительно. Это твоя обязанность, как наследника.

Больше я не слушала. Стянула тени, окончательно закрывая переход, и некоторое время стояла в темноте, опустив голову. На губах расплылась ровная, почти безмятежная улыбка, и от этого мне самой стало не по себе. Я поправила рукав темно-синего платья, смахнула с запястья несуществующую пылинку и разорвала тени уже в другом месте.

Передо мной проступил знакомый холл поместья леди Беатрис – светлые стены, широкое окно и диван под ним. У арки, ведущей в коридор, дежурил слуга. Заметив меня, он сразу оживился.

– Я позову профессора Уолла. Подождите, пожалуйста, здесь.

Он ушел, а я осталась посреди холла, сложив руки перед собой и стараясь дышать ровно. Через несколько минут послышались шаги. Первым появился Гэвин. За ним вышла леди Уолл, а следом слуга выкатил в холл Брейна.

Я встретила взгляд профессора и улыбнулась чуть шире.

– Профессор Уолл, надеюсь, встреча с семьей прошла удачно.

– Мирена… – начал он, но я уже перевела взгляд на его родителей.

– Леди Уолл. Граф Уолл.

Смотреть на Брейна оказалось труднее, чем я ожидала. В голове снова прозвучал его хриплый голос, рассуждавший о необходимости нашего брака. Мне захотелось отвернуться, но я удержала его взгляд и даже слегка склонила голову, как требовали приличия.

Затем снова посмотрела на Гэвина.

– Давайте поторопимся. Я очень хочу успеть хоть немного поспать перед лекциями.

Я протянула ему руку.

Гэвин вложил свою ладонь в мою, и по коже прошла неприятная дрожь. Мне хотелось немедленно высвободить пальцы, но я не могла этого сделать. Гэвин по-прежнему считал, что для перехода нужен прямой контакт. Я сама позволила ему так думать и не собиралась сейчас раскрывать обратное.

Поэтому я сжала его пальцы в ответ и открыла переход.

Едва нас поглотила темнота, Гэвин свободной рукой достал из кармана небольшую коробку, обернутую темно-зеленой бумагой, и показал мне.

– Мирена, как ты смотришь на то, чтобы задержаться у меня на чашку чая? Мама передала коробку шоколадных конфет с лесными орехами и велела непременно тебя угостить.

Я опустила голову. Выбившиеся пряди скрыли лицо и некстати появившуюся усмешку.

Значит, начинать он решил с чая и шоколада.

– Простите, профессор, но я смертельно хочу спать. Давайте в другой раз.

Я сосредоточилась на знакомой точке в Обители. Через несколько мгновений под подошвами возник каменный пол, а из темноты проступили книжные шкафы, погасший камин и массивный стол.

Я тут же разжала пальцы.

– Мирена, постой, – попросил Гэвин. – Тогда хотя бы возьми шоколад с собой.

Я посмотрела на темно-зеленую упаковку.

– Спасибо, но не стоит, – ответила я с вежливой улыбкой. – Мне пора, профессор.

Я отступила обратно в тени. Последним, что успела увидеть, стало растерянное лицо Гэвина, а затем темнота сомкнулась между нами.

Глава 63: Не нежный урок доверия

Тьма послушно расступилась, выпуская меня в поместье Уоллов.

Мархус снова стоял на террасе. Облокотившись локтями на каменный парапет, он неподвижно смотрел в предрассветный сумрак, понемногу растворявший звезды. Он не обернулся, хотя я прекрасно знала: услышал меня в ту же секунду, когда тьма разошлась за его спиной. А может, почувствовал еще раньше.

– Как думаешь, встречать рассвет вместе – достаточно обычное занятие? – тихо спросила я.

Его плечи едва заметно дрогнули. Мархус усмехнулся и склонил голову, будто эта улыбка предназначалась только ему и темнеющей земле внизу.

– Не ожидал увидеть тебя так скоро, Сновидица, – произнес он, когда я подошла ближе.

Я пожала плечами, повернулась спиной к светлеющему краю неба, положила ладони на холодный камень и подтянулась, устраиваясь на широком парапете.

Он выпрямился, встал напротив и положил ладонь мне на спину, удерживая от случайного движения назад.

– Сновидица, рассвет в другой стороне.

Я улыбнулась. Пальцы разжались, отпуская край парапета, и я медленно откинулась назад, доверяя вес тела его руке. Мархус позволил мне отклониться ровно настолько, чтобы я увидела звездное небо за каменным козырьком. Глубокое и темное, оно было усыпано острыми, яркими звездами. В Обители я почти никогда не видела их такими: над Ильваром вечно висели тяжелые тучи, прятавшие даже луну.

Близость Мархуса и спокойная уверенность его ладони понемногу снимали напряжение. Хотелось выбросить из головы Обитель, Гэвина и всех Уоллов, уже распорядившихся моим будущим, и просто замереть в этом мгновении.

Я выпрямилась и посмотрела на Мархуса.

В предутреннем свете его лицо казалось строже, чем ночью. Резче обозначился шрам, под глазами залегли тени, серебристые волосы беспорядочно падали на лоб. Он выглядел уставшим.

Я подняла руку, осторожно коснулась светлой пряди и отвела ее в сторону, едва задев пальцами висок у самого края шрама.

Брови Мархуса чуть сошлись, словно он пытался понять, что я задумала на этот раз.

Я и сама еще не знала, что сделаю дальше. После всего услышанного мне было важно лишь одно: следующий шаг должен принадлежать только мне.

Я запустила пальцы в его волосы, притянула к себе и поцеловала. Сильнее прижалась к его губам, настойчиво провела языком по теплому краю и забрала его выдох. По телу прокатилась горячая волна, стянула грудь и тяжело опустилась в низ живота. Хотелось приблизиться сильнее, взять больше, проверить, насколько далеко простирается это странное чувство.

Я чуть отстранилась, оставляя между нами один короткий вдох, снова коснулась его губ и слегка прикусила нижнюю. Пальцы на моей спине тут же напряглись, из груди Мархуса поднялся глухой рокот. Он шагнул ближе, заставляя меня развести колени. Его губы накрыли мои, и поцелуй разгорелся сильнее, подхватывая ту же сладкую, болезненную жажду, которая уже сжигала меня изнутри.

А потом что-то изменилось. Мархус будто через силу разорвал поцелуй и медленно отстранился, оставив ладонь на моей спине. Несколько мгновений он изучал меня с подозрительным прищуром, затем уголок его рта дрогнул в дурацкой усмешке.

Да пошел он со своими подозрениями и ухмылками.

Я обхватила его затылок и с раздражением потянула к себе. Снова прижалась к его губам. Подозрение исчезло из его взгляда. Кажется, только теперь он поверил, что я не пытаюсь отвлечь его или заключить очередную сделку. Мархус притянул меня к себе и забрал поцелуй целиком, глубоко и жадно.

Я не сразу поняла, что Мархус уже поднял меня с парапета и нес в дом. Ноги крепче обвили его талию. Где-то на задворках сознания обительское воспитание тихо оплакивало собственную гибель. Наставницы наверняка нашли бы десяток слов, чтобы назвать происходящее грехом, распущенностью и окончательным падением. Мысль исчезла, когда губы Мархуса скользнули к шее.

Я послушно запрокинула голову. Каждый поцелуй оставлял на коже горячий след. Его пальцы крепче стиснули мои ягодицы, и от этого простого движения между бедер разлилось влажное тепло. Я сильнее сжала ноги вокруг его талии, пытаясь удержать это ощущение и одновременно сделать его еще сильнее. Губы демона замерли у моего горла. Он медленно вдохнул.

Когда Мархус переступил порог спальни, я шумно втянула воздух. Пальцы сами впились в его плечи. Он мгновенно остановился.

– Гиштар, – выдохнул он сквозь зубы.

Все его тело застыло в ожидании. Даже пальцы на моих бедрах больше не двигались, хотя еще мгновение назад сжимали их так, словно отпускать меня он больше не собирался.

– Надеюсь, это не спальня профессора? – слабо спросила я.

Мархус шумно выдохнул.

– Такой роковой ошибки я бы в жизни не совершил.

Я чуть отстранилась и оглядела темную комнату, хотя различала лишь край широкой постели и смутные очертания мебели.

– Тогда чего ты остановился?

Мархус склонил голову к моей шее и рассмеялся прямо у кожи, глухо и неровно.

– Сновидица, за эти несколько секунд я успел пережить собственную смерть, побывать на своих похоронах и представить, как весь день разношу это поместье голыми руками.

Я тихо рассмеялась в ответ.

– Ничего не поделаешь, придется спасать поместье.

Мархус коротко усмехнулся, а затем крепче прижал меня к себе.

– В таком случае медлить действительно нельзя.

Он шагнул вперед. Я поспешно вытянула руку и толкнула дверь ладонью. Створка захлопнулась за нами с тяжелым стуком. Разумеется, от острого слуха Шеда и Лиллы закрытая дверь нас не спасла бы, но хотя бы давала нам видимость уединения.

В следующий миг Мархус опустил меня на мягкое покрывало.

– Подожди секунду.

Я потянулась к книге, все еще зажатой под корсажем, вытащила ее и положила на тумбу. Мархус бросил на книгу тяжелый взгляд, затем наклонился ко мне. Его ладони скользнули по моему телу и легли на грудь поверх ткани. Я тут же перехватила его за запястья.

– Что теперь, Сновидица?

– Это платье мне еще понадобится. Даже не думай его рвать.

Лицо Мархуса потемнело. Несколько мгновений он молча смотрел на меня, затем тяжело втянул воздух сквозь зубы.

– Сновидица, огласи весь список условий заранее. Пока я еще способен его запомнить.

– В семь прозвонит колокол, – почти шепотом отозвалась я. – К этому времени я должна быть одета и готова вернуться в Обитель.

– Еще что-нибудь?

Я покачала головой.

Его пальцы дернули шнурок корсажа, но вместо того чтобы распустить его, лишь намертво затянули узел. Мархус опустил взгляд на нелепую помеху, затем снова посмотрел на меня, мрачно и с явным намерением все-таки разнести платье в клочья.

Я не выдержала и рассмеялась, но тут же попыталась взять себя в руки.

– Хватит давиться смехом, – проворчал демон. – Это нихрена не смешно.

Он снова сосредоточился на шнуровке, раздраженно бормоча что-то на незнакомом мне языке Глубинных. Гортанные звуки перекатывались в полумраке, отзываясь напряжением внизу живота. Наконец узел поддался. Мархус быстро распустил шнуровку и помог мне освободиться от тесного корсажа. Следом на пол соскользнули платье, сорочка и панталоны. Я осталась перед ним совершенно обнаженной.

Он смотрел молча, с такой открытой жаждой, что мне захотелось прикрыться. Мархус расстегнул ремни нагрудника и отбросил его на пол. Затем снова наклонился ко мне. Ладонь легла мне на талию и притянула ближе, губы коснулись шеи. Он целовал меня мягко и неторопливо, словно пробовал кожу на вкус.

Он скользнул ниже и оставил поцелуй в ложбинке между грудей. Я невольно улыбнулась. Этот самодовольный демон никуда не торопился и вел себя так, словно все время мира принадлежало только нам, словно за окнами не занимался рассвет и меня не ждала Обитель.

И Зарница, в эту минуту я почти ему верила.

Стоило его губам коснуться груди, как мысли рассыпались. Я запустила пальцы в его волосы, прислушиваясь к медленным движениям его губ и языка по чувствительной коже. Через несколько мгновений Мархус отстранился. Прохладный воздух коснулся влажного следа, по телу прошла мелкая дрожь, и я невольно подалась за ним в безмолвной просьбе продолжить. Мархус лишь поднял на меня взгляд и усмехнулся.

Следующий поцелуй пришелся чуть выше пупка. После короткой паузы его губы опустились еще ниже. Я догадывалась, где закончится это медленное путешествие, но все равно оказалась не готова, когда Мархус коснулся меня там. Первая же неторопливая ласка заставила тело напрячься, а пальцы сильнее сжать покрывало. Он удерживал мои бедра ладонями и намеренно растягивал каждое ощущение, не позволяя ни отстраниться, ни приблизиться сильнее. Мир за пределами кровати перестал существовать. Остались только его губы, язык и глухой, пульсирующий жар глубоко внутри.

Дыхание сорвалось, тело напряглось до дрожи. Каждая новая ласка отзывалась острее предыдущей, и мне вдруг стало страшно, что еще немного и я просто не выдержу. Из горла вырвался короткий, беспомощный стон.

– Мархус… хватит… пожалуйста, я…

Он замер лишь на мгновение. Теплое дыхание скользнуло по влажной, чувствительной коже, и я ощутила его усмешку так отчетливо, словно он снова коснулся меня губами.

– Не надо так…

Мархус поднялся к моим губам. Поцелуй получился глубоким и жадным, а напряжение внутри лишь усилилось.

Его ладонь легла на внутреннюю сторону бедра и скользнула выше по разгоряченной коже. Пальцы на мгновение задержались там, где тело уже отзывалось на малейшее прикосновение, а затем плавно вошли внутрь. Я судорожно выдохнула ему в губы и подалась бедрами навстречу, цепляясь за его плечи, когда от этого движения по телу прошла резкая слабость.

Он отстранился лишь на несколько мгновений, избавляясь от оставшейся одежды, а затем снова оказался надо мной. Его тело прижалось между моих бедер, и напряжение стало почти невыносимым. Мархус подался вперед, входя глубже одним непрерывным движением. Я вскрикнула ему в губы и выгнулась от внезапной тяжести, заполнившей меня изнутри. На мгновение показалось, что я этого не вынесу. Пальцы впились в его плечи.

Демон замер. Серебряные глаза горели прямо напротив моих, а расширившиеся зрачки почти поглотили радужку, обнажая в нем что-то темное, нечеловеческое. Мархус наклонился, прижался губами к основанию шеи и мягко прикусил кожу. Я шумно втянула воздух, и короткая вспышка на миг вытеснила боль. Он провел языком по чувствительному месту и только после этого начал двигаться, медленно, давая мне привыкнуть к каждому новому ощущению. Боль постепенно отступила, сменившись острым, почти сладким ощущением наполненности. Я крепче обняла Мархуса и сама подалась навстречу.

Мархус замечал каждый сбившийся вдох и едва уловимое движение бедер. Чуть менял угол, входил глубже, задерживался именно там, где внутри вспыхивало особенно остро, а затем повторял это с пугающей точностью. Наслаждение собиралось внутри в тугой, почти болезненный узел, заставляя двигаться навстречу в отчаянной попытке достичь разрядки.

Мархус не заставил меня ждать. Удовольствие ослепительной вспышкой прошило меня от живота до кончиков пальцев. Я выгнулась в его руках, стиснув зубы и удержав рвущийся наружу крик, пока глубокие, неуправляемые волны прокатывались по телу, отнимая силы.

Из груди Мархуса вырвался низкий рокот. Он сделал еще несколько резких движений, напрягся всем телом и замер, глубоко прижавшись ко мне. Его дыхание сорвалось. Его ладони почти болезненно стиснули меня, а затем хватка ослабла.

Жар понемногу отступал, оставляя после себя слабость, частое дыхание и непривычную тишину внутри. Я лежала, едва понимая, что только что со мной произошло.

Мархус перенес вес на локоть и перекатился набок, увлекая меня за собой. Он прижал меня к себе, так что голова оказалась у него на плече. Ладонь легла мне на спину и успокаивающе заскользила вдоль позвоночника.

– Мирена, – негромко позвал он. Низкий, хриплый голос отозвался вибрацией где-то под ребрами. – Посмотри на меня.

Я открыла глаза. Серебро его глаз остывало, возвращаясь к привычному глубокому оттенку.

Широкая ладонь коснулась моей щеки. Большим пальцем Мархус нежно провел по припухшим губам, затем осторожно убрал со лба влажные пряди волос.

– Открой проход, – попросил он. – Перенеси нас в темноту.

Я посмотрела на него с непониманием.

– Доверься мне, Сновидица.

Мой взгляд сам скользнул к окну. Небо за стеклом уже заметно посветлело.

– Мне пора уходить, Мархус.

– Я знаю. Поэтому просто доверься мне.

– Никуда я нас не перенесу, пока ты не скажешь зачем.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

– Скажу, когда перенесешь. И лучше вместе с кроватью, чтобы нам даже вставать не пришлось.

Я пыталась понять, какую очередную безумную затею он придумал, но Мархус лишь спокойно ждал, поглаживая меня по щеке.

Наверное, следовало повторить отказ, но мысль перенести в темноту целую кровать неожиданно показалась любопытной. К тому же в случае неудачи мы рисковали лишь чужой мебелью. С такой потерей было куда проще смириться, чем с его прежними опытами, в которых роль подопытных неизменно доставалась живым людям.

Я села, подогнув под себя одну ногу, и призвала тени. Они пришли отовсюду, просочились сквозь стены, пол и потолок, стирая очертания комнаты. Я внимательно следила за ними, удерживая границу точно вокруг кровати и не позволяя теням расползтись дальше.

Когда проход окончательно сомкнулся, кровать осталась под нами. Мархус подложил под голову подушку и устроился поудобнее.

– Ты знаешь, что, пока держишь проход закрытым, время снаружи почти не движется?

Я ошеломленно уставилась на него.

– Откуда ты это знаешь?

– Я демон, – ответил он с усмешкой, словно это объясняло вообще все.

Я же не понимала ровным счетом ничего.

В следующий миг Мархус опрокинул меня на подушки и оказался сверху. Возмущенный возглас сорвался с губ и тут же превратился в стон, когда Мархус прижался ртом к моей груди. Теплые губы сомкнулись на напряженной вершине, язык медленно скользнул по ней, а ладонь накрыла вторую грудь и мягко сжала. Я выгнулась навстречу, запуская пальцы в его волосы.

– Когда ты успел это выяснить? – выдохнула я, с трудом удерживая нить разговора.

Вместо ответа Мархус прикусил чувствительную кожу. Воздух застрял в горле, пальцы сжались в его волосах, а внизу живота вспыхнуло так остро, что вопрос на мгновение вылетел из головы.

Вот, значит, как он выражал недовольство тем, что я решила устроить допрос именно сейчас.

Я потянула его за волосы, заставляя поднять голову, и встретила совершенно невиновный взгляд.

– Я все еще жду ответа.

– Когда ты впервые возвращала меня в поместье.

Большой палец неспешно скользнул по затвердевшей вершине, дразня легкими, почти невесомыми прикосновениями.

– Стоило переходу закрыться, как внешний мир исчез, – продолжил он, опуская взгляд к моим губам. – Я перестал чувствовать течение времени, запахи, звуки, границы пространства. Вообще все. Знаешь, Мирена… меня тогда впервые в жизни прошиб дикий, сука, страх перед этой пустотой.

Он зажал затвердевший сосок между пальцами и мягко провел подушечками из стороны в сторону. От этой неспешной ласки дыхание сбилось. Я перестала понимать, чего хочу сильнее: продолжить проклятый допрос или прижаться ближе и попросить его войти в меня снова.

– В башку сразу ударила мысль о ловушке, но я тут же ее отмел. На опасного стратега, решившего заманить демона в ловушку, ты совершенно не тянула. Ты дрожала, едва стояла на ногах и смотрела на меня так, что хотелось просто загрести тебя в объятия и спрятать от всего этого кошмара.

– Забавно слышать такие слова от главного кошмара той ночи.

Я приподнялась на локте и посмотрела ему прямо в глаза.

– Если уж хотел меня защитить, начинать стоило с себя.

Лицо Мархуса застыло, из взгляда исчезла ленивая насмешка.

Его ладонь легла мне на затылок, и Мархус притянул меня к себе. Поцелуй был жестким, глубоким, почти злым. Он оборвал все, что я еще собиралась сказать.

Мархус отстранился лишь затем, чтобы обхватить мои бедра, приподнять и одним тяжелым движением войти. Злость оставалась в напряженных плечах, крепкой хватке и каждом резком движении. Потемневший взгляд не отпускал моего лица.

Удовольствие накрыло сразу, густое и оглушающее. Однако уже в следующее мгновение я напряглась и в ужасе уставилась на свою тьму. Она поднималась по краям кровати и тонкими полосами ползла по покрывалу к Мархусу.

– Мархус… тени, – вырвалось у меня вместе с коротким, испуганным вздохом.

Его взгляд скользнул к ним, затем снова вернулся ко мне. В нем не появилось ни тревоги, ни удивления, словно он прекрасно понимал, что происходит, и намеренно вел меня дальше.

– Доверься мне, Сновидица, – потребовал он. Его голос прозвучал тихо, но жестко. – Доверься, как доверилась, сидя на парапете.

Глупец, ты даже не представляешь, чем все это обернется!

Я попыталась сосредоточиться и отбросить тени обратно. Они нехотя попятились, но очередное движение Мархуса выбило из меня стон, и концентрация снова рассыпалась. Чернота тут же снова хлынула к нему, обвила запястья и поползла вверх по рукам.

– Это уже не смешно, – выдохнула я. – Мы можем погибнуть.

– Моя судьба в твоих руках, Сновидица, – ответил он, не отводя взгляда.

– А моя? – спросила я, не в силах скрыть дрожь в голосе.

– А твоя в моих. И я не позволю тебе умереть из-за оргазма.

– Ненавижу тебя.

Он вошел так глубоко, что спина сама выгнулась, а из горла вырвался беспомощный звук. Удовольствие прокатилось по телу мощной волной и тут же смешалось со страхом, когда тени поднялись по его рукам и легли на плечи.

– Пошли вон, проклятые, – прошептала я и почти бессознательно провела ладонью по его плечу, пытаясь сорвать с кожи обвившуюся тень.

Мархус ответил низким, вибрирующим рыком.

– Хватит верить страху больше, чем мне.

Демон перехватил обе мои руки и прижал запястья к покрывалу над головой. Он видел, как отчаянно я пытаюсь удержать тени, и каждым движением снова разрушал мою концентрацию. Мысли путались, удовольствие затапливало сознание, а вместе с ним приходило в движение и само пространство. Но Мархус словно этого не замечал. Он продолжал вести меня к грани, за которой я уже не могла отвечать ни за себя, ни за переход.

– Я больше не могу их сдерживать, – всхлипнула я.

Вместо того чтобы позволить мне удержаться на этой грани, Мархус безжалостно столкнул меня с нее. Одним мощным движением он заполнил меня до предела в ослепляющем мгновении сплавив страх смерти с почти болезненным наслаждением.

Я выгнулась ему навстречу, захлебываясь собственным криком. Удовольствие накатывало снова и снова, не позволяя ни вдохнуть, ни собрать мысли. Дикие, неуправляемые волны отнимали последние силы, пока взбесившаяся тьма рвалась во все стороны.

Но вместо того чтобы раскрыть один проход за другим, тьма сворачивалась в еще более плотные черные воронки, заметные лишь по медленному вращению. Воронки вытягивались к Мархусу длинными потоками, обвивали его плечи, руки и грудь. А затем чернота уходила под кожу и растворялась в нем. Мархус принимал на себя всю вырвавшуюся из-под моего контроля силу, не позволяя ей разорвать границы пространства.

Когда последние потоки исчезли под его кожей, Мархус перекатился на спину, увлекая меня за собой, и уложил поверх себя. Одна ладонь легла на поясницу, другая зарылась в волосы на затылке.

– Тише, Сновидица, – прошептал он с усталой усмешкой. – Ты справилась. Мы даже выжили.

Я лишь слабо качнула головой, не соглашаясь с тем, что это вообще можно было назвать «справилась».

Когда дыхание немного выровнялось, я стиснула пальцы и ударила его в грудь, вложив в этот удар последние силы.

– Ты знал! – прошипела я, задыхаясь. – Проклятый демон, ты все знал и заставил меня поверить, что мы оба погибнем.

– Сновидица, ты могла просто довериться мне, но предпочла собственный страх.

От такой наглости у меня снова перехватило дыхание. Я уже собиралась высказать ему все, что думаю, но встретилась с Мархусом взглядом и промолчала. Спорить с обнаженным демоном, который все еще удерживал меня на своем теле, было себе дороже.

– Мог хотя бы намекнуть, что контролируешь мою силу, – процедила я.

Бровь Мархуса поднялась.

– Я прямо сказал, что не позволю тебе умереть из-за оргазма.

– А-а, – протянула я. – Вот, значит, как следовало понимать эту фразу.

Усмешка исчезла с его лица. Мархус посмотрел на меня совершенно серьезно.

– Ты держала меня ногами и сама подавалась навстречу. Не путай страх перед собственной тьмой с желанием остановить меня.

Лицо мгновенно обдало жаром. Еще недавно все это казалось естественным, пока происходило между нами, но в его устах превратилось в беспощадное напоминание о том, как откровенно мое тело отвечало ему вопреки всякому стыду. Я отвела взгляд, злясь уже не только на него, но и на себя за этот проклятый румянец.

Мархус насмешливо спросил:

– И все? Никаких колкостей в ответ?

Да пошел он!

Я уперлась ладонями ему в грудь и попыталась подняться. Пальцы на моей пояснице тут же сжались, не позволяя соскользнуть. Мархус лишь удобнее устроил меня на себе. Сил вырываться уже не осталось, и я затихла у него на груди.

Значит, ему захотелось колкости. Будет ему колкость.

– Раз уж ты такой всезнающий, сам нас отсюда и выведешь. И кровать не забудь. Нечего захламлять мою пустоту чужой мебелью.

Демон тихо усмехнулся.

– Узнаю мою девочку, – произнес он, неспешно поглаживая меня вдоль позвоночника. – Только твоей силой я не управляю. И переходом тоже. Я могу поглощать энергию, которую ты выбрасываешь в пространство, когда выстраиваешь проходы.

Мархус обхватил мое лицо ладонями и поднял к себе, вынуждая встретиться с ним взглядом. По едва заметно дрогнувшему уголку его губ я поняла, что следующая фраза мне точно не понравится.

– А выбрасываешь ты ее, Сновидица, особенно щедро, когда кончаешь. Еще немного, и нам пришлось бы выбирать выход из десятка открывшихся разом.

Зарница, он не мог выразиться хоть немного тактичнее?

Я дернула подбородком, пытаясь отвернуться, но его пальцы лишь крепче легли на мои щеки. В серебряных глазах появилось непривычное тепло, почти нежность.

– Не прячься от меня, Сновидица, – произнес он неожиданно мягко. – Мне нравится видеть тебя такой.

Несколько мгновений Мархус просто смотрел на меня. Потом одна ладонь скользнула с моей щеки и зарылась в волосы, прижимая мою голову к его груди, а вторая вернулась на спину и медленно прошлась вдоль позвоночника.