Текст книги "Чужак и не его Сновидица (СИ)"

Автор книги: Рина Белая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 35 страниц)

Я лишь сильнее вцепилась в его пальцы.

Он сразу обнял крепче.

Темнота вокруг уже не страшила. В ней было его дыхание у моей макушки, тепло груди у моей спины и ладонь, накрывшая мои пальцы. Иногда мне казалось, что где-то далеко все еще капает вода, а холод скребется по камню. Потом он делал вдох, и этот звук уходил. Все уходило.

Я проваливалась глубже, но его руки не отпускали меня. Даже сквозь сон. Чужак был рядом каждый гребаный миг. Может быть, именно поэтому мне больше не было так страшно.

Я проснулась еще до рассвета.

Несколько секунд лежала неподвижно, глядя в темный потолок. В келье было тихо. Ливия спала на своей кровати, завернувшись в одеяло почти с головой.

Зарница.

Я резко села на кровати и тут же потерла лицо ладонями.

Это был сон.

Разумеется, сон.

После болезни, подземной кельи и всего остального мне могла присниться любая чушь. Потому что иначе пришлось бы признать, что ночью я пересекла пол-Морвена, чтобы забраться в постель к мужчине, который большую часть времени манипулирует мной и использует в своих целях. Уже одно это выглядело достаточно скверно. Но память тут же подсунула еще одну крайне неприятную деталь: спать он обычно предпочитает без доброй половины одежды. От этой мысли мне захотелось немедленно утопиться в купели.

Нет.

Никаких перемещений не было.

Никаких чужих постелей тоже не было.

Был только сон.

Очень хороший сон.

И ради собственного душевного спокойствия я собиралась придерживаться этой версии до самой смерти. Я откинула одеяло и поспешила в купальню.

После службы воспитанники привычным потоком направились в трапезную, но я свернула к главному учебному корпусу. Война продолжалась, и на досках объявлений уже висели новые сводки. Меня не интересовали ни потерянные территории, ни очередные успехи Морвена. Я сразу отыскала строки о долине Арен. Неназванные по-прежнему удерживали ее.

Значит, шанс еще оставался.

Сегодня ночью, решила я, выведу Эвана Уолла, чего бы мне это ни стоило.

Все утро я мысленно готовилась к встрече с чужаком. Снова и снова перебирала возможные доводы, искала слова, которые заставят его сохранить сделку, несмотря на сорванные сроки. Вокруг текла обычная жизнь Обители: сменялись лекции, преподаватели объясняли новый материал, воспитанники отвечали на вопросы. Но все это проходило мимо меня, пока не началось занятие по истории.

Когда в аудиторию вошел Гэвин, я забыла, как дышать. Наши взгляды встретились, едва он поднялся на кафедру. В его глазах я прочитала тревогу – он смотрел на меня так, будто уже успел узнать о лечебне, о подземных кельях, о моем исчезновении на несколько суток. Я первой отвела взгляд.

Гэвин сухо поприветствовал воспитанников и начал урок. Я следила за каждым его движением. Он держался безупречно ровно, но я слишком хорошо его знала: едва заметная скованность в плечах выдавала, что рана на спине все еще причиняет ему боль. К тому же он выглядел бледнее обычного, и меня с запозданием кольнула вина. Я ведь даже не попыталась предупредить его об испытаниях Дорна. Слишком занята была собственным страхом, обидой и злостью. А он наверняка ждал. Ночь за ночью.

Когда урок подошел к концу и воспитанники начали собирать книги, я подняла руку.

Профессор Уолл посмотрел на меня.

– Мирена?

Я поднялась, чувствуя, как сразу несколько человек обернулись в мою сторону.

– Простите, профессор. Я пропустила несколько занятий и хотела бы узнать, как мне восполнить этот пробел.

Уголок его губ едва заметно дрогнул. На мгновение мне показалось, что он видит насквозь мою неуклюжую попытку остаться с ним наедине.

– Разумеется, Мирена, – спокойно ответил он. – Задержитесь после урока. Обсудим, что вы пропустили.

Пока аудитория пустела, я продолжала сидеть на своем месте, листая книгу, словно действительно пыталась понять, сколько тем успела пропустить. Только когда за последним воспитанником закрылась дверь, я поднялась и направилась к нему. Гэвин спустился с кафедры и остановился в нескольких шагах от меня.

– Как вы, Мирена? – тихо спросил он.

– Все хорошо, профессор, правда, – я попыталась улыбнуться, чтобы хоть немного разгладить суровую складку между его бровей.

Гэвин резко выдохнул.

– Я должен был вмешаться. Должен был поговорить с ним. Потребовать остановить это…

– Нет, – твердо перебила я его, глядя прямо в глаза. – Этого нельзя было делать ни при каких обстоятельствах. И мы оба это прекрасно знаем.

Он замер, всматриваясь в мое лицо.

– Мирена…

В одном этом слове было столько усталой нежности, что я невольно опустила взгляд.

– Вы поступили так, как должны были, профессор.

Чтобы перевести разговор, я скользнула взглядом по его безупречно застегнутому камзолу.

– Как ваша спина? Как рана?

В его глазах мелькнуло удивление, а затем его губы тронула редкая для него улыбка.

– Гораздо лучше, – признался он. – Пришлось обзавестись длинной чесалкой для спины. И, знаете, я уже вполне приловчился наматывать на нее чистые бинты, а потом обрабатывать рану.

Я не выдержала и искренне улыбнулась, представив статного, строгого профессора истории за этим совершенно нелепым занятием. Но улыбка быстро угасла.

– Простите меня, – сказала я, опустив глаза. – Я должна была прийти. Должна была помочь вам с перевязками, но…

– Нет, – мягко, но непреклонно перебил он. – Вы не должны рисковать больше, чем уже рискуете, Мирена. Забудьте об этом. Я справлюсь сам.

Я опустила голову, разглядывая носки собственных сапог.

Гэвин сделал шаг ближе. Его теплые ладони легли мне на плечи, и несколько мгновений он просто смотрел на меня сверху вниз. Потом руки скользнули к моей спине, и он притянул меня к себе. Спокойно и бережно. Я шагнула навстречу и прижалась щекой к его груди. Я стояла посреди пустой аудитории, слушала его дыхание над своей макушкой и постепенно осознавала, что все это происходит на самом деле.

Профессор Гэвин обнимал меня.

Меня!

Вот только… я не могла позволить себе раствориться в этих чувствах.

Я слишком хорошо помнила, каким Гэвин был еще несколько недель назад. Помнила его взгляд в тот момент, когда он узнал, что его родные живы. Помнила встречу с леди Уолл. Помнила облегчение, которое он так старательно пытался скрыть за привычной выдержкой.

И сейчас, стоя в его объятиях, я вдруг поняла, что готова снова вернуться в долину Арен. Готова снова встретиться с чужаком и выполнить то, что он потребует. Ради того, чтобы однажды этот груз наконец исчез из глаз Гэвина. Ради того, чтобы он больше не просыпался каждое утро с мыслью о брате и отце, оставшихся в плену. Ради того, чтобы еще раз увидеть эту редкую улыбку на его лице.

Тихий выдох сорвался с моих губ и растворился где-то у него на груди.

Глава 45: Не моя война

Он сидел в кресле Брейна Уолла так, будто уже успел присвоить себе не только поместье Уоллов и долину Арен, но и весь Морвен.

На меня он смотрел исподлобья. В светлых глазах застыл холодный расчет, под которым едва удерживалась ярость.

При этом в его позе было абсолютное, издевательское пренебрежение. Он развалился в глубоком кожаном кресле, закинув тяжелые, испачканные грязью ботинки прямо на стол Брейна Уолла. Он оперся локтем о подлокотник и небрежно подпер щеку кулаком. Другая рука лежала на втором подлокотнике.

И почему-то именно эту руку я представляла на своем горле. Поэтому просто стояла по ту сторону стола и смотрела на него, боясь даже вздохнуть глубже. Сейчас он совершенно не напоминал мне того чужака, которому я когда-то могла угрожать или с которым могла спорить. Передо мной был тот, кто едва удерживал себя, чтобы не переломить мне шейные позвонки прямо здесь и сейчас. И я совершенно не собиралась давать ему повод сорваться.

Когда он медленно опустил ноги, поднялся из кресла и обошел стол, внутри все похолодело.

– Тебе нужна моя помощь?

Четыре гребаных слова, смысл которых я осознавала, казалось, целую вечность. А когда наконец поняла, что вся эта ярость предназначалась не мне, а тому, кто запер меня в подземной келье, внутри стало странно пусто.

Это было страшно.

Это было неправильно.

И меня бесило, насколько сильно это на меня действовало.

– Мирена. Тебе. Нужна. Моя. Помощь? – повторил он, проговаривая каждое слово.

А у меня уже подкашивались ноги. Только упрямство заставляло меня стоять прямо и смотреть ему в глаза.

– Нет.

– Я могу убить всех и каждого, кто причиняет тебе боль.

На мгновение я закрыла глаза, отчетливо понимая: он действительно был способен это сделать.

Да, я не любила Дорна. После подземной кельи, после Бурана, после всего, что он со мной сделал. Но хотела ли я его смерти? Нет. Обитель оставалась моим домом, какими бы жестокими ни были ее правила. Единственным домом.

– Я справлюсь сама, – ответила я.

Он долго всматривался в мое лицо, но в конце концов коротко кивнул, принимая мой ответ.

– Переодевайся в одежду Лиллы. Сапоги оставь.

После этого развернулся и направился к двери, словно дальнейшее пребывание рядом со мной требовало куда больше терпения, чем у него оставалось.

Несколько мгновений спустя вошла Лилла со свертком одежды. На этот раз я даже не спорила. Спокойно стянула платье и сорочку, оставила их на краю стола, затем надела свободную темную рубашку и штаны. Поверх затянула широкий пояс. Закончив, натянула сапоги.

– Это из-за меня он злится? – спросила я Лиллу, присев на корточки и затягивая шнурок на втором сапоге.

Она посмотрела на меня так, что я сразу пожалела о вопросе.

– Он ждал тебя все это время.

Разум тут же услужливо нашел объяснение: конечно, ждал. Я была частью его плана. Его способом попасть туда, куда сам он пройти не мог. В этом не было ничего личного. Но тело решило иначе. Тепло разлилось под ребрами и поднялось к горлу – слишком мягкое, слишком опасное.

– В таком состоянии это особенно тяжело… – добавила Лилла. В ее голосе проскользнула странная, глухая нота. – Сдерживать силу под кожей.

Я замерла со шнурком в руках. Я никогда не видела, на что способен чужак, и до сих пор как-то не задумывалась об этом.

– Что это за сила? – спросила я, поднимая на нее взгляд.

Лилла посмотрела на меня внимательнее.

– Если ты здесь только ради Уоллов, тебе лучше не задавать лишних вопросов.

Я выпрямилась.

– Я здесь только ради Уоллов, – ответила я, пресекая любые другие толкования.

Ее взгляд мгновенно стал непроницаемым.

– Тогда твоя задача – открывать проходы и выполнять приказы. Остальное тебя не касается.

Лилла шагнула ко мне, развернула спиной к себе и принялась заплетать мои растрепанные волосы в тугую косу. Закончив, затянула ее кожаным шнурком и коротко бросила:

– Идем.

Мы спустились по широкой лестнице в холл поместья, где нас уже ждали чужак и Шед.

Мое сердце едва не пропустило удар, стоило мне взглянуть на Шеда. Металла на его теле было столько, что он производил впечатление безжалостного головореза, вышедшего на тропу войны. Два длинных изогнутых меча перекрещивались за его спиной, рукояти метательных клинков темнели в креплениях на груди и широком кожаном поясе, а за голенищами высоких сапог угадывались очертания тяжелых ножей. После арсенала Шеда вооружение чужака выглядело почти смехотворным – всего один клинок, спрятанный в сапоге. У Лиллы оружия и вовсе не было.

Чужак шагнул вперед и протянул мне фотографию. Это был снимок огромной Световой башни. Мой взгляд тут же заскользил по стеклянным сферам на верхней открытой площадке, пересчитывая их, хотя ответ я уже знала.

Пятнадцать.

Внутри все похолодело.

Вот же наркарова задница.

Мы шли в Солас-Мор. В столицу. На эту проклятую башню, потому что во всем Морвене только на ее вершине возвышалась пятнадцать сфер.

– Проблемы? – спросил чужак.

Да. Наркар тебя побери, проблемы. Размером со столицу.

– Я не поведу вас в Солас-Мор, – сказала я, сжимая фотографию в руке.

Я подняла голову и с вызовом посмотрела прямо в холодные глаза чужака. Сейчас я отказывалась быть единственным оружием и прекрасно понимала, чем это может закончиться. Если чужак решит, что я больше не нужна, я не успею ни призвать тени, ни открыть проход. Но голос все равно прозвучал ровно:

– Что будешь делать, чужак? Убьешь меня?

Уголок его губ едва дернулся, но в глазах не изменилось ничего.

– Нет, – ответил он. – Убью Уоллов. Раз от них больше не будет пользы. А вместе с ними и всех пленных.

Меня будто ударили под дых. Воздух вышибло из груди так резко, что я не сразу смогла вдохнуть. Перед глазами вспыхнул сырой погреб поместья: люди, сидящие у стен, бледные лица, усталые взгляды. Почти тридцать человек, чья жизнь только что оказалась в моих руках.

Я упрямо сжала кулаки, не позволяя себе отвести взгляд.

– На башне тоже будут люди. У каждого из них есть семья. Кто-то чей-то сын, чей-то муж, чей-то отец. Я не хочу их убивать, чужак. Придумай другое задание. Любое. Но в Солас-Мор я вас не поведу.

Чужак несколько секунд молча разглядывал меня.

– Другого задания не будет, Сновидица, – сказал он ровно. – Либо мы сейчас идем на башню, и гибнут стражи. Либо ты призываешь свои тени и уходишь обратно в Обитель. В этом случае можешь больше не появляться здесь. Потому что все, кого ты видела в погребе, включая оставшихся Уоллов, умрут этой ночью.

– Какая же ты мразь.

Слова вырвались раньше, чем я успела их остановить.

В холле повисла тяжелая, звенящая тишина. В этой тишине я вдруг слишком отчетливо услышала собственное сердце. Оно билось быстро, неровно, гулко отдаваясь где-то в горле и висках, и на какой-то безумный миг мне показалось, что этот стук слышит все проклятое поместье.

– Выбирай. Либо пленные в погребе, либо стражи на башне. Одни выживут, другие умрут.

– Катись в…

Он вскинул бровь.

Я захлопнула рот и отвела взгляд.

Губы чужака тут же тронула жесткая усмешка. Он словно видел меня насквозь и прекрасно знал, какая битва шла у меня внутри. И будь я проклята, если солгу, в этот момент его это откровенно забавляло.

– Ты отдашь мне Эвана, – сказала я. – Брейна Уолла и всех пленных из погреба.

Чужак коротко щелкнул языком и покачал головой.

– Эвана и людей из погреба можешь забрать. А вот насчет Брейна Уолла мы поговорим отдельно, когда все закончится.

Я стиснула зубы, но все же кивнула.

– Что от меня требуется?

– Твоя задача – провести нас троих на самый верх, – начал чужак. – А потом постараться не сдохнуть и не вывалиться из сна. Мы идем не на экскурсию, Сновидица. Мы идем разрушать все, до чего дотянемся.

Он качнулся вперед совсем немного, и на одно глупое мгновение мне показалось, что сейчас он все-таки подойдет. Просто сократит это расстояние между нами и скажет, что все это – какая-то дурацкая шутка. Но движение оборвалось почти сразу. Чужак остался на месте, только челюсть у него напряглась, а пальцы сжались в кулак.

– Меня не будет рядом, Мирена. Я не смогу удержать тебя в пределах сна, если ты испугаешься или тебя ранят.

Затем он опустил взгляд на фотографию в моей руке и заговорил уже спокойнее:

– Потом выведешь нас обратно тем же способом. Если справишься – заберешь Эвана Уолла и остальных пленных. Если что-то пойдет не так…

– Я знаю. Я все поняла, – перебила я его и, упрямо вздернув подбородок, ответила его же словами: – Я сделаю все возможное, чтобы не сдохнуть и не вывалиться из сна.

Я протянула руки. Дождавшись, когда их пальцы сомкнутся на моих запястьях, глубоко вдохнула и позволила тьме поглотить окружающий мир. Холл поместья исчез. Вместе с ним растворились стены, потолок и свет. Осталась только чернота – без глубины, расстояний и границ. И мы четверо – слишком четкие и реальные для места, в котором вообще ничего не должно было существовать.

Я сосредоточилась на фотографии Световой башни, выстраивая в голове каждую деталь верхней площадки, когда тишину неожиданно нарушил голос Шеда.

– Хм, а здесь… мило.

Я лишь сильнее стиснула зубы, стараясь удержать образ.

– Нет, правда, – продолжил он, неторопливо оглядывая бесконечную пустоту вокруг. – Никогда не видел ничего подобного. Даже любопытно стало… Если потрахаться здесь, как оно вообще по ощущениям будет?

Я уставилась на Шеда.

Башня перед глазами дрогнула и поплыла. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы выкинуть его слова из головы. Мы собирались проникнуть в самое охраняемое место Морвена, а этот идиот решил поразмышлять о таком посреди перехода.

Лилла до этого молчала, но теперь лениво повернула голову к Шеду. Ее взгляд скользнул по его лицу, затем неторопливо опустился ниже – к широкой груди, ремням, пересекающим торс, к поясу, увешанному оружием. Еще ниже. И только после этого она медленно прикусила нижнюю губу.

– Я бы проверила.

Он вскинул брови, явно не ожидав получить поддержку своей безумной идеи.

– Еще одно слово, – холодно произнес чужак, – и я оставлю вас здесь выяснять ответ самостоятельно.

Шед шумно вздохнул.

– Чего рычишь? Я просто пытался немного разрядить обстановку. А ты сразу в штыки.

Пальцы Шеда заметно дрогнули на моем запястье, словно к рукояти клинка он привык куда больше, чем к подобным прикосновениям.

– Только попробуй отпустить мою руку, – процедила я, поднимая на него взгляд. – И это милое местечко очень быстро превратится в твою могилу.

– Мирена, – негромко произнес чужак. – Мы долго будем здесь стоять?

– Пока вы не прекратите трепаться.

Я снова заставила себя сосредоточиться.

Пятнадцать сфер. Каменная площадка. Массивный шпиль в центре…

Большой палец чужака медленно скользнул по внутренней стороне моего запястья. Движение было настолько легким, что его можно было принять за случайность. Наверное, так оно и было. Он даже не смотрел на меня.

Но затем движение повторилось.

Я замерла. Абсолютно все мысли оказались намертво прикованы к этому неожиданно мягкому прикосновению.

Да что со мной вообще такое?

Меня не должны волновать ни их разговоры, ни их идиотские шуточки, ни тем более чужие пальцы на моей коже. Где-то в погребе до сих пор сидели люди. Вот о чем мне следовало думать.

Я зло выдохнула и снова заставила себя сосредоточиться на башне.

Пятнадцать сфер. Каменный круг площадки. Высокий шпиль в центре…

И в этот момент большой палец снова едва заметно скользнул по коже.

Да чтоб вас всех…

Зарница, дай мне сил открыть этот проклятый переход.

Глава 46: Наркарова задница

Мера – седьмой огонь.

Она хранит остальные шесть от пожара.

Память без меры становится пленом.

Верность без меры становится цепью.

Милосердие без меры становится болью.

Долг без меры становится рабством.

Мужество без меры становится смертью.

Истина без меры становится жестокостью.

Когда я была маленькой, я мечтала увидеть Световую башню в столице. Наверное, об этом мечтает каждый ребенок в Морвене, ведь во всем королевстве не было места величественнее. А теперь я стояла на самой ее вершине и медленно открывала проход, убирая клубящуюся тьму с нашего пути.

Сначала в меня ударил ветер. Следом – запах горячего масла и едкая вонь, словно где-то неподалеку разбили колбу с алхимическим составом. После проступил темный камень под ногами, потом – размытые пятна молочного света, а затем из темноты выросли высокие стеклянные сферы. И только тогда я поняла, какой огромной была вершина башни. В книгах она казалась почти игрушечной – маленький круг с пятнадцатью сферами по краю. В реальности каждая из них была выше человеческого роста. Между ними могла свободно разойтись целая толпа. В самом центре поднимался массивный шпиль, и именно на нем я сосредоточила все свое внимание.

– Гиштар, – глухо выдохнула Лилла и болезненно передернула плечами.

Шед скрипнул зубами и мотнул головой.

– Я еще даже не выпил, а башка уже раскалывается так, будто по ней лупят кузнечным молотом.

Только тогда до меня дошло, что вся эта конструкция еще и гудит, заставляя неназванных скрипеть зубами и сыпать ругательствами.

Едва мысль оформилась, как воздух над нами прорезал свист болтов. Стража, рассредоточенная по краям площадки, среагировала мгновенно.

Я даже не успела испугаться.

Перед глазами мелькнула серебристая вспышка, и болт, который мгновение назад летел мне в грудь, разлетелся щепками. Шед хмыкнул. Я даже не заметила, когда он успел обнажить свои изогнутые мечи.

– Неназванные! – раздался чей-то сорванный крик.

Голос тут же подхватили другие.

– Неназванные на башне!

– Башня жрет им нутро! Добейте тварей, пока они держатся на ногах!

Командир не успел договорить. Черный шип тьмы ударил его в плечо, но он лишь пошатнулся.

– Промахнулась, стерва, – прохрипел он и снова поднял голос. – К шпилю! Не дайте им приблизиться к шпилю!

– Умный, зараза, – прошипела Лилла и снова подняла руку.

Между пальцами сгустилась тьма, превращаясь в узкие черные шипы, похожие на метательные ножи. Лилла выбросила руку вперед.

Командир даже не успел поднять меч. Первый удар вошел ему в сердце, второй – в основание шеи.

– Я не промахиваюсь, – процедила она сквозь зубы.

В этот момент воздух снова рассек свист болтов.

Клинки Шеда задвигались с такой скоростью, что взгляд успевал различать лишь короткие серебристые дуги, вспыхивающие в молочном свете сфер. Болты, летевшие в нас, ударялись о сталь и уходили в сторону.

Несколько темных росчерков пересекли площадку и ударили в стражей на противоположной стороне. Двое рухнули сразу. Еще одного отбросило назад. Он врезался спиной в каменную балюстраду, нелепо перегнулся через край и исчез за ним.

Я зажмурилась, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

Со стороны лестницы поднялся шум: тяжелые шаги, лязг доспехов, короткие злые выкрики. Чужак оказался рядом; его рука жестко легла мне на талию, и в следующую секунду мир смазался. Одним резким рывком он буквально выдернул меня из-под летящих снарядов. Я даже не успела понять, как оказалась в нескольких шагах в стороне, прижатая к одной из стеклянных сфер.

– Пришла в себя?

Я вскинула голову.

Чужак стоял рядом, нависая надо мной. Он убрал прядь волос, выбившуюся мне на лицо во время рывка, и скользнул пальцами по щеке.

– Сиди здесь.

В следующую секунду ладонь исчезла, кожу сразу обжег ночной холод. Он отвернулся и пошел обратно к центру площадки, где возвышался высокий шпиль. Остановившись у самого основания, чужак замер и вытянул руки. В следующее мгновение по шпилю побежали темные трещины. Они стремительно расползались во все стороны, ветвились, переплетались и охватывали все новые участки металла. Следом потянулся глубокий, протяжный скрежет.

Один из стражей заорал так, что голос сорвался на хрип:

– Они ломают шпиль!

– Почему они еще не подохли?! – донеслось снизу, из тесноты лестницы, где люди давили друг друга, пытаясь быстрее выбраться наверх.

– К шпилю! – рявкнул кто-то, проталкиваясь сквозь своих. – Не дайте им закончить!

Стражников становилось все больше. Те, кто находился наверху с самого начала, уже лежали на камне. Но со стороны лестницы продолжали появляться новые. Шед двигался с пугающей точностью, встречая каждого и не позволяя страже растечься по вершине башни.

Я всю жизнь читала о войне. О битвах писали в книгах. Профессор Уолл часами разбирал походы и объяснял логику чужих побед. Там война была линиями на картах, датами и решениями полководцев. Люди двигались аккуратными рядами и умирали где-то за пределами страниц.

Но никто никогда не рассказывал, как на самом деле звучит человек, которому пробили горло.

Один из стражников рухнул на колени возле лестницы, обеими руками зажимая шею. Из-под его пальцев толчками выплескивалась кровь. Он пытался вдохнуть, но вместо воздуха из раны вырывалось влажное бульканье. Он медленно завалился набок и затих.

Меня замутило.

В нескольких шагах дальше Шед перехватил удар меча и с такой силой врезал противнику плечом в грудь, что я отчетливо услышала хруст. Стражник отлетел назад, ударился головой о гранит и остался лежать неподвижно.

Я стояла, упираясь лопатками в выгнутое стекло, и смотрела на площадку. Когда одному из стражников удалось проскочить мимо мечей Шеда, он сразу бросился к чужаку. Тот по-прежнему неподвижно стоял у массивного шпиля. На поверхности металла открывалось все больше трещин. Казалось, весь кровавый хаос вокруг перестал для него существовать. Решив, что тот беззащитен, стражник на бегу занес меч.

Он не успел сделать и двух шагов. С ладони Лиллы рванулась длинная полоса тьмы. Она обвилась вокруг шеи стражника и резко натянулась. Мужчину буквально сорвало с ног. Его потащило по серому камню обратно через всю площадку. Он остановился лишь в шаге от нас.

Стражник еще пытался судорожно вдохнуть, цепляясь пальцами за удушающую петлю тьмы, но Лилла уже была рядом. Ее кожаный сапог опустился прямо на горло мужчины. Раздался резкий сухой хруст – совсем рядом со мной, так близко, что я почти кожей ощутила этот звук.

Желудок мгновенно скрутило болезненным спазмом, во рту разлилась жгучая горечь, и меня вырвало прямо на серый гранит площадки. Я зажмурилась до рези в глазах, чувствуя, как предательски подгибаются колени.

Несколько секунд я просто стояла, согнувшись и упираясь ладонями в колени. Гул в ушах сливался со звоном клинков и человеческими криками.

– Гиштар, он убийственно красив, – выдохнула Лилла, вставая рядом со мной.

Я вытерла рот рукавом, заставила себя выпрямиться и проследила за ее взглядом. Он был прикован к Шеду.

Гигант никому не позволял прорваться к центру. Даже отсюда было видно, как на шее и плечах перекатываются напряженные мышцы.

– Ты сейчас серьезно? – не выдержала я.

– Абсолютно, – глухо отозвалась она, даже не посмотрев в мою сторону. – Посмотри на этот замах. На то, как перекатываются мышцы под кожей, когда он наносит удар. Грех не залюбоваться, особенно если это последнее, что я увижу.

– Что за чушь ты несешь про последнее?! – вспылила я, и собственный голос показался мне оглушительно громким. Уже тише я добавила: – Вы же неплохо справляетесь.

– Мы – да. А вот ты – нет. Ты исчезаешь, Сновидица, – жестко, без тени прежней усмешки сказала она.

Я растерянно моргнула, и в ту же секунду до меня дошло. Мир перед глазами терял цвета, а по краям обзора уже собирались густые тени. Меня тянуло обратно, в стены Обители, и, если я проснусь прямо сейчас, они останутся здесь запертыми.

Наркарова тьма.

Я резко втянула воздух и попыталась ухватиться за руку Лиллы, но она убрала ее раньше.

– Не хватай меня. Я нужна им.

На лекциях нас учили распознавать первые признаки распада сна. Нас учили цепляться за детали окружающего мира, и я тут же попыталась сделать именно это, но вокруг была лишь кровь, в которой отражался безумный молочный свет. Я видела раскрытый в немом крике рот стражника, которого Лилла протащила через половину площадки. Чуть дальше, у подножия балюстрады, валялась отрубленная рука. Рядом хрипел другой страж – его грудная клетка была неестественно вмята внутрь после удара Шеда. Каждый из этих образов вызывал новую волну тошноты и тянул меня прочь отсюда.

Нас учили сосредотачиваться на ощущениях, но я чувствовала лишь дрожь в коленях, кислую горечь во рту и тяжелый страх, осевший под ребрами.

Нас учили слушать звуки, но вместо устойчивого якоря вокруг были лишь лязг мечей и крики у лестницы.

Нас учили удерживать запахи, но воздух вонял кровью, горячим маслом, гарью и моей собственной рвотой у ног. Все, что должно было удержать меня здесь, превращалось в новую причину проснуться.

Нас учили помнить цель, и я попыталась ухватиться за нее. Но даже лицо Гэвина не могло перекрыть кровь, хруст костей и страх, который уже тащил меня обратно в безопасную темноту сна.

Все, чему меня учили десять лет, внезапно оказалось бесполезным. Тогда я перевела взгляд в самый центр площадки, туда, где стоял чужак.

Трещины от центра уже добрались до краев площадки. Они вползали на металлические опоры. Золотистые обручи, удерживающие стеклянные сферы, тускнели и медленно деформировались. Молочный свет внутри них гас, стекло становилось мутным, кровь на камне темнела до черноты. Только чужак у шпиля оставался слишком четким, слишком настоящим.

– Бездна вас раздери! Почему они еще дышат?! – донесся яростный крик со стороны лестницы.

– Рубите, братцы! – полетело в ответ.

На площадку хлынула новая волна стражей. Двое бросились на Шеда. Он отбил удар одного, развернулся и рассек ему плечо до самой груди. Брызнула кровь. Мужчина повалился назад, сбивая с ног тех, кто поднимался следом. Второй нырнул под движение меча и ударил снизу коротким ножом, почти в упор. Шед не успел отшатнуться, и лезвие вошло под ребра, прорезав кожаную защиту. Гигант скрипнул зубами, врезал противнику локтем в лицо и отшвырнул его в мою сторону.

Шед покачнулся и отступил на полшага назад, перенося вес для очередного взмаха. Но под его сапогом оказалась вздыбленная, расколотая чужаком гранитная плита. Шед падал, а стражник уже видел его открытое горло.

Жилистый боец ударил снизу вверх, направляя клинок прямо под подбородок Шеда.

– Нет! – крик Лиллы резанул сквозь шум боя.

Еще мгновение назад она стояла возле меня. Потом темный силуэт мелькнул перед стражником. Черная петля захлестнула его шею и натянулась. Лилла резко развернулась и рванула петлю через плечо. Инерция броска сделала остальное: стражника сорвало с ног, перевернуло через ее плечо и впечатало в камень. Лилла уже стояла над ним. Петля в ее руках натянулась до предела. Раздался короткий влажный хруст.

Одна из опор недалеко от меня просела с низким стоном металла. Сфера дрогнула, раскололась и осыпалась на гранит мутной крошкой.

Я вскрикнула, когда за моей спиной хрустнуло стекло, и рванулась вперед, пытаясь убраться подальше, но руки чужака накрыли меня со спины. Горячие, почти обжигающие. Одна рука легла поперек груди, прижимая меня к твердому телу, другая закрыла голову и шею, пригибая вниз, под его плечо. Он буквально вдавил меня в себя, закрывая широкой грудью от острых осколков. Тяжелые куски ударили по его спине, плечам и рукам, осыпаясь под ноги мутной крошкой.

Мир перестал расползаться по краям. Наоборот, он вдруг стал болезненно плотным и осязаемым. Возникло странное ощущение, будто именно чужак каким-то образом удерживает меня во сне.

Я чувствовала его горячее тело за спиной, ровное дыхание у виска и этот запах нагретого металла от его кожи.

Я видела его только краем глаза: линию скулы, светлые волосы, подсвеченные молочным сиянием сфер, изгиб губ и неподвижный взгляд, направленный куда-то поверх площадки. В этот момент он казался чудовищем с неприлично красивым профилем, вырезанным холодным светом башни.

А хуже всего было то, что рядом с ним я переставала бояться.

– Даже не вздумай бросать меня, Сновидица, – сказал он мне в висок низким голосом.

Потом его руки исчезли.

Колени подкосились. Я опустилась прямо на осколки, чувствуя, как острые грани впиваются в кожу.