Текст книги "Чужак и не его Сновидица (СИ)"

Автор книги: Рина Белая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 35 страниц)

Он развернул меня к выходу, и мы успели сделать всего несколько шагов, когда до нас донесся хриплый голос:

– Это ты привела их сюда?

Я остановилась.

Это была Эхна. Она сидела в дальнем ряду, подтянув колени к груди и обхватив их руками в черных перчатках. На меня она смотрела широко раскрытыми глазами.

– Как?.. – выдохнула она. – Как ты могла?

Шед повернул голову на ее голос. Ленивое выражение исчезло с его лица. Несколько секунд он всматривался в Эхну, затем опустил руки и направился к ней. Воспитанники поспешно отодвигались, освобождая ему дорогу. Кто-то поджал ноги, кто-то оттащил младших подальше от прохода.

– Нет, Шед! – вырвалось у меня почти криком. – Не убивай ее!

Я дернулась следом, но Мархус удержал меня на месте.

– Тише, Сновидица, Шед не станет убивать женщину из-за пары слов, – сказал он у самого моего уха.

Эхна медленно поднялась, когда Шед остановился перед ней. Он протянул руку, коснулся ее подбородка и приподнял лицо, заставляя смотреть прямо на него. Эхна побледнела, но глаз не отвела. Шед всматривался в ее широко распахнутые глаза, словно видел в них что-то понятное лишь ему.

И только тогда я поняла, что он делает.

К Эхне нельзя было прикасаться. Любой контакт с ее обнаженной кожей был смертелен.

– Смотрю на тебя и думаю, – тихо произнесла она. – Ты дар или проклятие?

– А кем ты хочешь, чтобы я стал?

– Воспоминанием.

Не отводя от него взгляда, Эхна стянула одну перчатку, затем вторую. Пальцы дрожали, но остановиться она не пыталась. Обе перчатки упали на мокрые камни. Несколько воспитанников рядом отшатнулись, понимая, что она собирается сделать.

У меня перехватило дыхание.

– Нет… Шед, не дай ей коснуться тебя.

Шед даже не повернул головы.

Эхна подняла руки и прижала ладони к его лицу. Я замерла, ожидая, что он вот-вот рухнет, но прошла секунда, затем другая, а Шед все еще стоял перед ней.

Ничего не произошло.

Эхна первой убрала руки. Она смотрела на свои пальцы так, будто те внезапно перестали ей принадлежать.

Мархус усмехнулся:

– Неужели тоже нашел?

Шед услышал. Его лицо на мгновение изменилось, но он тут же отвернулся от Эхны и посмотрел на Лиллу. Она встретила его взгляд спокойно, с тихим пониманием и готовностью принять его выбор. Он развернулся и ровным шагом направился к Лилле.

– Твоя…

Договорить она не успела. Одна ладонь легла ей на талию и притянула к себе. Вторую руку Шед запустил в ее волосы, сжал пальцы на затылке и накрыл ее губы своими. Поцелуй был жестким, почти яростным. Шед словно давал понять, что открывшаяся связь с Эхной ничего для него не изменит.

Лилла лишь крепче вцепилась пальцами в его плечо, принимая эту злую, бескомпромиссную преданность.

Оторвавшись от ее губ, он выдохнул ей прямо в лицо:

– Таких женщин, как ты, не бросают.

Лилла улыбнулась открыто и почти счастливо. На мгновение ее лицо стало совсем юным. Затем она посмотрела на Эхну. Та все еще стояла там, где Шед ее оставил, опустив обнаженные руки и глядя в пол.

В следующий миг резкий свист рассек воздух.

Мархус рванул меня на себя прежде, чем я успела понять, что происходит. Арбалетный болт пролетел там, где мгновение назад была моя грудь. Почти сразу раздался второй щелчок. Мархус развернулся, закрывая меня собой. Его тело дернулось от удара. Болт вошел ему под лопатку, пробив жилет почти до оперения.

Только тогда я подняла взгляд к главному корпусу.

У открытого окна нижнего этажа стоял ректор Стратмор. Он уже поднимал арбалет для нового выстрела. В следующее мгновение три темных лезвия вонзились ему в грудь. Арбалет выскользнул из рук и с грохотом упал во двор.

Но, прежде чем рухнуть, он успел произнести:

– Восьмой завет.

Слова рассекли холодный воздух и повисли над двором.

С самого первого дня в Обители нас заставляли зубрить Семь Заветов. Они были записаны в книгах, высечены в Зале Семи Огней и заучены каждым воспитанником до последнего слова.

Восьмого завета не существовало ни в книгах, ни в разговорах. И все же наставники поняли эти слова сразу. По двору прокатилась такая тишина, что я услышала собственный вдох. Лица вокруг застыли, взгляды изменились. А в следующее мгновение все пришло в движение. Они вскакивали с мокрых камней и один за другим выхватывали спрятанные под одеждой короткие клинки. Даже отсюда я видела, насколько они похожи на тот, что был у Гэвина в ту ночь, когда мы отправлялись через сон в поместье Уоллов.

Двор сорвался в ад.

Все происходило словно в тумане. Магистр Руарк – добродушный лекарь, еще недавно поивший меня отваром от лихорадки, – шагнул к сидевшей перед ним четырнадцатилетней сновидице. Без единого слова он ухватил ее за волосы, рывком запрокинул голову и выверенным движением провел клинком по горлу.

Девочка даже не успела вскрикнуть.

Те самые люди, которые годами учили нас контролировать дар, разбирали ошибки на занятиях и читали лекции о долге перед Морвеном, теперь хватали воспитанников за плечи, воротники и волосы, снова и снова повторяя одно и то же движение. Все происходило слишком быстро: блеск стали, рваные крики, дети, пытавшиеся отползти под чужими ногами.

Но подчинились приказу не все.

Наставница Кенна рухнула на колени и прижала к себе двоих плачущих детей, закрывая их телом. Один из профессоров шагнул к ней с поднятым клинком. Она успела лишь крепче обхватить младших, прежде чем удар пришелся ей в спину. Профессор выдернул клинок и оттолкнул ее тело ногой, открывая себе путь к детям. Он уже протянул к одному из них руку, когда обнаженные пальцы Эхны сомкнулись на его шее. Мужчина судорожно втянул воздух. Клинок выскользнул из ослабевших пальцев, а сам он обмяк и рухнул к ногам зеленоплащницы.

Крик вырвался из меня прежде, чем я успела вдохнуть.

– Уничтожить всех, кто поднял клинок на детей, – приказал Мархус.

Краем глаза я увидела, как преграда из тьмы рассыпалась, открывая проходы из двора. Воспитанники хлынули к выходам. Кто-то спасался сам, расталкивая остальных, а кто-то хватал младших: тащил их за руки, подхватывал под плечи или уносил на руках. В тот же миг Шед и Лилла рванули в толпу.

Рука Мархуса исчезла с моей талии. Он бросился следом и сбил с ног наставника, уже занесшего клинок над ребенком.

Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. В голове крутилась одна отчаянная мысль: почему Мархус не покончит со всем разом? Он мог за несколько секунд вытянуть силу из каждого, кто держал оружие. Но сейчас выхватывал нападавших из толпы по одному. Шед обрывал жизни еще быстрее. Лилла создавала одно лезвие за другим, и каждое безошибочно находило цель.

Мархус перехватил преподавателя, занесшего нож над упавшим мальчиком, и сжал его запястье. Кость хрустнула, но добивать мужчину он не стал. Его взгляд уже был направлен за мою спину. В серых глазах не осталось ничего, кроме холодной, нечеловеческой ярости.

Почему он замер?

Ответ пришел вместе с холодом у горла. Чужая рука впилась в мои волосы, вынуждая запрокинуть голову. Пока я следила за Мархусом, кто-то подобрался сзади, затерявшись среди мечущихся людей.

Выпустив сломанное запястье, Мархус выпрямился во весь рост. Его кулаки сжались. Он подался вперед, и лезвие тут же надавило сильнее. Под подбородком обожгло болью, и ворот платья быстро пропитался кровью.

Вокруг продолжали бежать люди, сталкиваться, падать и кричать. Между нами мелькали плащи и испуганные лица, а Мархус стоял неподвижно. Затем медленно опустил руки, показывая человеку за моей спиной, что останется на месте.

– Проклятые дикари… – прошипел у меня за спиной знакомый голос, в котором я сразу узнала Алесту. – Что, захотелось крови одаренных, вот и повылазили из своей выжженной дыры?!

– Вы убиваете собственных воспитанников и все еще называете дикарями нас?

– Просто убей ее, – выдохнула я одними губами, зная, что он услышит.

Взгляд Мархуса оторвался от лезвия у моего горла и поднялся к моим глазам. На одно мгновение остались только мы двое и просьба, которую он прочел по моим губам.

– Не могу, Сновидица, пока ты стоишь между нами.

Алеста резко дернула меня за волосы. Сталь скользнула по рассеченной коже, углубляя порез. Боль вспыхнула так ярко, что перед глазами на мгновение потемнело, а по груди побежала новая горячая струйка. Колени подогнулись, но рука в моих волосах не позволила упасть.

– Хватит трепаться. Прикажи своим тварям остановиться.

Мархус не сводил с меня глаз.

– Шед. Лилла.

Они услышали.

Шед отступил от поверженного наставника, но клинок оставил наготове. Лилла тоже прекратила атаку, но осталась стоять вполоборота, чуть подавшись вперед, с поднятой на уровень груди рукой. Между ее пальцами темнели тонкие лезвия. Напротив нее наставник все еще держал оружие у горла упавшего юноши. Он смотрел на Лиллу, а она – на него. В ее взгляде читался молчаливый вопрос: кто успеет первым.

Несколько секунд никто не двигался. Наконец наставник отвел оружие от горла юноши и опустил руку. Лилла тут же перевела взгляд на следующего. Под ее немигающим взглядом остальные тоже начали опускать оружие. Еще недавно они беспрекословно исполняли Восьмой завет, а теперь стояли среди тел, стараясь не смотреть себе под ноги.

Двор словно застыл между двумя ударами.

Большинство воспитанников успело скрыться в переходах, и теперь на мокрых плитах особенно ясно проступил масштаб бойни: раненые лежали почти повсюду, но неподвижных тел было еще больше. Между ними оставались те, кто еще недавно нападал, и те, кто отбивал у наставников младших и более слабых. Одни по-прежнему сжимали отнятые клинки, не сводя глаз со взрослых, другие уже осторожно опускались возле раненых, стараясь остановить кровотечение.

Неподалеку магистр Дорн стоял на коленях возле одного из наставников, прижав пальцы к его шее. Спустя несколько секунд он убрал руку и поднялся. Его взгляд скользнул по двору, задержался на мне, а затем Дорн направился в нашу сторону.

Алеста мгновенно напряглась.

– Я на вашей стороне, наставница.

Она скосила на него глаза и зло усмехнулась:

– Поддерживаете Восьмой завет, Дорн?

– Разумеется. Нашу клятву скрепили Хранители.

– Что-то не видать вашего клинка.

– Выбили в драке.

Подойдя достаточно близко, Дорн резко перехватил лезвие голой рукой и одновременно толкнул меня в плечо, вырывая из хватки Алесты. Наставница рванула клинок на себя. Лезвие отсекло Дорну два пальца, и те упали на мокрые камни. В ту же секунду Мархус вытянул из нее силу. Высохшее тело Алесты рухнуло рядом.

Я потеряла равновесие и полетела на каменные плиты. Мархус подхватил меня за талию и прикрыл ладонью затылок. Он опустился вместе со мной на колени, не позволив удариться о камень, и тут же зажал рану на моей шее.

– Смотри на меня, Сновидица. Я тебя вытащу. Слышишь? Я не дам тебе умереть.

Я видела его лицо прямо над собой. В серых глазах горел страх, но я верила каждому слову. Мархус не стал бы лгать мне о таких вещах. Если он сказал, что вытащит, значит, так и будет.

За его плечом стоял Дорн, прижимая изувеченную руку к груди. Я успела бросить на него один короткий взгляд. Ненависть к нему никуда не исчезла. Но теперь рядом с ней стояло другое: Дорн только что спас мне жизнь.

Двор начал расплываться. Стены Обители качнулись, лица слились в бледные пятна, а голос Мархуса отдалился, хотя его губы оставались совсем близко. С каждым вдохом удерживать глаза открытыми становилось все труднее.

Последнее, что я услышала:

– Шед, тащи сюда кого-нибудь из зеленых плащей. Живо!

Мархус

Воспитанники Крыла Лекарей переходили от одного раненого к другому: останавливали кровотечения и вливали силу в тех, в ком еще теплилась жизнь. Несколько дежурных сестер, нарушив Восьмой завет, работали не разбирая, кто перед ними – воспитанник, наставник или преподаватель.

Шед схватил одну из сестер за шиворот и рывком подтащил к Мархусу. Женщина увидела Мирену, кровь на ее шее и сразу поняла, чего от нее хотят. Она стиснула губы и покачала головой.

– Я не стану лечить подстилку неназванных.

Мархус даже не стал ей угрожать.

Женщина резко втянула воздух. Кожа на ее лице за несколько мгновений потускнела и плотно обтянула скулы. Тело усыхало прямо на глазах, словно из него разом вытягивали саму жизнь. Ноги подломились, и она рухнула на мокрые плиты.

Кто-то вскрикнул.

Лекари замерли, не убирая рук с чужих ран. Все взгляды обратились к высохшему телу дежурной сестры. Только одна девушка смотрела не на мертвую женщину, а на Шеда, который уже шел к ней. Она продолжала зажимать рану на груди мальчика, но с каждым шагом Шеда ее руки все слабее прижимались к ране, и кровь сильнее проступала между пальцами. Шед схватил ее, подтащил ближе и заставил опуститься на колени рядом с высохшим телом. Ее руки задрожали.

– Я сделаю, – прозвучал голос одного из парней в зеленой рубашке. – Отпустите ее.

Он пробирался между ранеными, прижимая ладонь к рассеченному предплечью. Оттеснив девушку в сторону, опустился на колени и принялся растирать ладони. Та воспользовалась моментом и осторожно отползла подальше.

– Я остановлю кровь и стяну края раны, – коротко сказал темноволосый парень, глядя Мархусу прямо в глаза. – Но с одним условием: вы прекратите убивать и покинете Обитель, как только я закончу.

– Мы уйдем, когда ты закончишь. Однако обещать, что больше никто не умрет, я не стану. Если кто-то снова поднимет клинок, я вмешаюсь. Мирена выросла здесь, и среди оставшихся есть люди, которыми она дорожит. Если я позволю им умереть, она мне этого не простит.

Брови парня заметно поползли вверх. Он коротко кивнул и перевел взгляд на рану.

– Уберите руку и дайте мне осмотреть рану.

Стоило Мархусу убрать руку, как кровь хлынула сильнее. Парень тут же прижал к ране ладонь.

– Понял, что ничего не понял. Ладно, обойдемся без осмотра, – нервно выдохнул он.

Неуверенность в его голосе заставила Мархуса насторожиться. Шед, стоявший рядом, тоже нахмурился, но вмешиваться не стал. Почти сразу от пальцев лекаря потекла энергия – теплая, плотная и чистая, без следов яда или враждебной силы. Мархус чувствовал, как она проникает в тело Сновидицы и стягивает поврежденные ткани.

Он следил за каждым движением темноволосого, готовый вмешаться при малейшем намеке на угрозу. Постепенно кровь перестала просачиваться между пальцами парня, дыхание Мирены выровнялось, а края раны сомкнулись, оставив красный рубец.

Парень вытер лоб тыльной стороной ладони.

– Рану я затянул, – тяжело выдохнул он, поднимая взгляд на Мархуса. – Но она истощена и потеряла много крови. Ей нужен покой…

Мархус поднял Мирену на руки. Рана под лопаткой тут же отозвалась резкой болью – он пошатнулся, но удержался, лишь крепче прижав Сновидицу к груди, после чего направился к центральной арке.

– …а не тряска на руках, – закончил парень. Его взгляд скользнул по спине неназванного и впился в торчащий из-под лопатки болт. На несколько мгновений лекарь застыл, глядя, как при каждом шаге подрагивает древко, а из-под него по кожаному жилету стекает кровь.

Шед и Лилла двинулись следом, но почти сразу остановились. По каменным плитам прошла едва заметная вибрация. Со стороны внешних ворот донесся ровный, быстро нарастающий гул двигателей. Через распахнутые створки во двор одна за другой въехали машины Замка Трех Печатей.

Тяжелые, черные, скрепленные рядами заклепок, они напоминали передвижные крепости на высоких колесах. Узкие смотровые щели темнели в скошенных лобовых листах, борта укрепляли железные ребра. Даже издали было ясно: эти твари созданы для охоты на неназванных.

– Блядь… – выдохнул Мархус сквозь сжатые зубы.

Глава 76: «Поимение»

Первая машина еще не успела остановиться, когда на ее крыше одновременно вспыхнули прожекторы. Концентрированный белый свет ударил по глазам, проник под сомкнутые веки и острой болью вонзился в глубину черепа. Пальцы Мархуса сами сжались на теле Мирены.

Рядом глухо выругался Шед.

Почти сразу щелкнули арбалетные механизмы. Мархус резко отвернулся, заслоняя Мирену собой, но боли не последовало. Вместо нее за спиной раздался частый металлический грохот: болты один за другим врезались в возникшую перед ними стену тьмы.

Он почувствовал Лиллу раньше, чем увидел. Маленькое тело застыло в шаге за его спиной, руки были подняты, напряженно согнутые пальцы удерживали защиту. Тьма перед ней стояла глухой стеной, вспыхивая искрами при каждом попадании.

Мархус невольно усмехнулся.

Эта малявка не переставала его удивлять. Они не делили кровь и не были связаны узами побратимов, а Лилла все равно раз за разом прикрывала и его, и Мирену, хотя по законам Глубины не должна была этого делать.

Мархус опустил Мирену на плиты, придерживая за затылок, и только после этого выпрямился. Провел пальцами по закрытым векам, обернулся и вытянул руку.

– Убирай.

Лилла резко шагнула в сторону. Тьма осыпалась черными хлопьями и исчезла, не успев коснуться камней. Двери первой машины распахнулись. Бойцы еще выпрыгивали наружу, когда их лица начали стремительно усыхать, а кожа плотно натянулась на скулах. Защитные костюмы обвисали на иссушенных телах, и один за другим они падали на камень.

Двигатель захлебнулся и умолк. По бронированным бортам побежала ржавчина. Черный металл тускнел, покрывался серыми пятнами и мелкими трещинами. Заклепки одна за другой выскакивали из гнезд. Колесные ободы просели под весом корпуса, словно за несколько мгновений металл пережил несколько столетий.

Ось лопнула с сухим треском. Корпус завалился набок, а из открытой двери выпала высохшая рука.

Однако прежде, чем сила Мархуса коснулась второй машины, на ее крыше выдвинулись короткие цилиндры с широкими раструбами. Резонансный импульс прошел по двору, вонзился в кости и сжал затылок ледяными тисками. Мархус потерял равновесие и опустился на одно колено. Болт качнулся в ране, наконечник царапнул кость, и из-под лопатки хлынула горячая кровь.

– Да чтоб вас всех наркар скрутил, – выругался Шед сквозь зубы.

– Жестоко, – нервно выдохнула Лилла.

Бойцы покинули вторую машину, выбежали с обеих сторон и быстро рассредоточились по двору. Мархус поднял голову. Фигуры расплывались перед глазами. Он выбрал ближайшего бойца и попытался вытянуть из него силу, но силуэт раздвоился, сместился и исчез из поля зрения.

– К зданию, – хрипло приказал Мархус, подхватывая Мирену под плечи. – Отступаем.

Шед шагнул вперед, закрывая Мархуса собой. Один болт скользнул по его плечу, вспоров кожу, второй он отбил коротким движением клинка. Лилла вскинула обе руки. Между пальцами вытянулись тонкие темные лезвия. Первые два сорвались и понеслись к бойцам. Один успел пригнуться, второй дернулся и рухнул, зажимая рассеченное горло. Лилла попыталась создать еще несколько лезвий, но тьма не удержала форму.

В следующий миг Лилла вскрикнула. Правая нога подломилась, и она рухнула набок, с размаху ударившись плечом о мокрые плиты. В бедро по самую втулку вошла стальная капсула.

– Что за… – прорычала она, схватилась за капсулу и рывком выдернула ее из мяса.

По ноге разлился раскаленный жар, рванул вверх по венам и обжег живот. Лилла выгнулась от боли и сорвалась на хриплый крик.

Шед рванул к ней сразу. Упал рядом на колени, перехватил Лиллу за плечи и приподнял.

– Шед, эта дрянь блокирует силу! – выдохнула она сквозь стиснутые зубы. – Нахрен все перекроет! Не дай им добраться до Мархуса.

Мархус качнулся. Точно такая же стальная капсула вонзилась ему глубоко в плечо. Он судорожно втянул воздух, вены на шее вздулись. Ноги подломились, и демон тяжело осел на мокрые плиты, до последнего не выпуская Мирену из рук.

Шед бросил взгляд на Мархуса.

– Какого хрена сомневаешься? Вытаскивай пару. Побратим подождет, – прохрипел Мархус, напоминая закон, переживший самого Гиштара.

Шед застыл на долю секунды, глядя на своего побратима.

– Свали уже нахрен! Бесит твоя рожа.

Шед больше не колебался. Он отбил летящее в него жало, метнул клинок в одного из бойцов, подхватил Лиллу, закинул ее на плечо и рванул к ближайшей арке. Кто-то попытался преградить ему путь, но Шед снес его плечом и исчез в глубине Обители.

За спиной Мархуса двое бойцов подняли арбалеты. Он с трудом поднял руку и сосредоточился на человеке, приближавшемся к Мирене. Тот споткнулся, схватился за горло и захрипел, однако Мархус не успел осушить его до конца. Сапог ударил демона в лицо. Голову резко отбросило в сторону.

На него навалились сразу трое. Перевернули на живот. Один прижал ботинком поврежденное плечо, и болт под лопаткой вошел глубже. Другой выкрутил руки за спину и стянул запястья жесткими ремнями. На голову набросили плотную ткань.

– Это и есть проводник? – спросил кто-то рядом.

Один из бойцов подошел к Мирене и, судя по звуку, ткнул ее носком ботинка.

– Она без сознания.

– Тащи в машину. Вы двое, найдите громилу. Не сможете взять живым, убейте. Ты найди Стратмора. Старый ублюдок должен ответить за то, что вызвал нас и не сообщил о неназванных. Из-за его молчания мы потеряли целую машину и людей!

– Есть, командир Старрак.

Шаги быстро разошлись в разные стороны. Несколько человек направились к зданию, остальные подхватили Мирену и понесли к машинам. Через несколько мгновений рядом снова раздался низкий голос командира:

– Живой? Идти сможешь?

– Смогу, командир, – выдавил боец. Голос срывался, дыхание сбивалось после каждого слова.

– Тогда вызывай подкрепление. Пусть оцепят Обитель, перекроют ворота и все подземные выходы. Ни одного одаренного наружу не выпускать. И… воды, что ли, выпей.

– Есть.

Двое бойцов подхватили Мархуса под плечи и потащили к машине. Его тело повисло на их руках, тяжелое и совершенно бесполезное. Ноги безвольно волочились по мокрым плитам, колени скребли по камню. При каждом рывке болт раздирал рану, однако боль уже с трудом пробивалась сквозь раскаленную тяжесть, заполнившую мышцы.

У машины бойцы приподняли его и бросили на пол салона. Мархус ударился поврежденным плечом о металл. Боль прострелила грудь насквозь, во рту появился вкус крови. Один из бойцов забрался внутрь, ухватил его за плечи и потащил глубже. Тело тяжело заскользило по металлическому полу.

Охренеть… Последний раз его так безжалостно и, сука, технично поимели, когда Намхуль вонзила ему кинжал в грудь по самую рукоять. Но там, блядь, хотя бы было удовольствие. Темная страсть, жадные и безжалостные ласки, от которых он рычал, чувствуя, как напряжение стягивает низ живота все туже.

А здесь?

Здесь его поимели без всяких предварительных ласк. Лишили силы, обездвижили и бросили мордой в пол. И он ничего не мог с этим сделать.

Он уже успел отвыкнуть от этого мерзкого чувства. Еще бы. За последние несколько сотен лет никто не бросал ему нормального вызова. Владыка Иркалла, перед которым вся Глубина вставала на колени, мог считать достойными противниками разве что собственную скуку и чужую тупость.

Жаль только, что приступы тупости у Анзу случались значительно реже, чем хотелось бы. В последнее столетие он и вовсе предпочитал испытывать терпение Мархуса издалека, прекрасно помня, чем закончились их прежние попытки оспорить его власть в открытом поединке. Мархус превращал его в гербарий и оставлял лежать на камнях, пока в высохшее тело не возвращалось достаточно сил, чтобы отползти. Иногда, ради разнообразия, вешал на стену. Убить Анзу он тоже мог, но тогда в подземельях стало бы совсем скучно. Что до остальных, никто больше не пытался оспаривать его власть.

Поэтому особенно унизительно было проиграть людям, которых он даже врагами не считал. Он собирался забрать Мирену, прихлопнуть пару самых смелых и уйти. В итоге прихлопнули его самого – да так, что мысли расползались, едва успев оформиться.

Мирена.

Блядь, вот же кретин…

Он не только не защитил Мирену, но сам подверг ее еще большей опасности.

Он был демоном. За свою долгую и в целом бесполезную жизнь Мархус не раз оказывался на грани смерти. Но кости срастались, плоть затягивалась, сила возвращалась, и всякий раз он поднимался еще крепче, злее и опаснее, чем прежде.

Но Мирена…

Мирена была человеком.

И вот это пугало по-настоящему.

Круг давал ей доступ к его энергии, усиливая ее дар. Закрывал сознание, передавал чувства и боль. А еще накладывал наркар, после чего у особенно настойчивых ублюдков неделями не вставал хрен. На людей он действовал еще жестче: их слабой жизненной энергии не хватало даже на то, чтобы остаться в сознании. Вот за это Мархус Круг уважал особенно.

Но, сука, человеческие кости крепче он не делал. Не отводил болты и клинки. Не спасал от огня и от тех, кто захочет выяснить, на что на самом деле способен дар проводника.

От этой мысли внутри все вспыхнуло таким диким огнем, что Мархус едва не захлебнулся собственной желчью. Он напряг плечи и попытался развести запястья в стороны. Жалкие полосы обработанной кожи, укрепленные металлическими нитями. В обычном состоянии он разорвал бы их одним движением, даже не задумавшись. Сейчас ремни лишь глубже врезались в кожу.

Больше не произошло ничего.

Мархус стиснул зубы и со всей силы ударил лбом в металлический пол.

Глава 77: Мой выбор

Меня разбудил сильный толчок. Машину тряхнуло, голова ударилась о металлический пол, и я резко открыла глаза. Несколько секунд я просто лежала, слушая гул двигателя и шум воды где-то совсем близко.

Почему-то я была уверена, что проснусь в его объятиях. Но, похоже, удача окончательно от меня отвернулась.

Я попыталась пошевелиться, но руки за спиной стягивали жесткие ремни. Медленно подняла голову. Напротив сидели двое бойцов с арбалетами на коленях. Они смотрели на меня без всякого интереса и никак не отреагировали, когда я подтянула ноги и села, опираясь плечом о борт.

Мархуса рядом не было.

Зато форма этих двоих сразу бросилась в глаза. Она совсем не походила на ту, что носили стражники на башне. Другой покрой, никаких отличительных знаков. Кто они такие и откуда вообще взялись? Замок Трех Печатей? Или Совет успел так быстро отреагировать на появление неназванных в Обители?

Я попыталась восстановить последние минуты, но память обрывалась на лице Мархуса. Возможно, ему пришлось отступить, чтобы вернуться за мной позже. Вот только верилось в это с трудом. Мархус пересек половину Морвена, чтобы забрать меня. А теперь отступил? Да еще вместе с Шедом и Лиллой, которые до сих пор казались мне почти неубиваемыми. Что вообще могло заставить их уйти?

Я прислушалась к связи, пытаясь уловить хотя бы слабый отклик, но не почувствовала ничего. Тогда закрыла глаза и представила наши узы тем самым коридором. Мысленно шагнула вперед. Но сколько бы я ни шла, впереди оставалась только темнота. Ни его ярости, ни боли, ни даже привычного ощущения чужого присутствия.

От этой пустоты стало по-настоящему страшно. Мне хотелось почувствовать его злость. Раздражение. Даже боль. Сейчас я была готова принять что угодно, лишь бы понять, что Мархус все еще жив.

Я вспомнила слова Мезиры, но мысль не успела толком оформиться, как я сама ее оборвала.

Мархус жив.

Я вцепилась в эту мысль и решила держаться за нее до последнего вздоха.

Машина повернула, и в узкой смотровой щели на мгновение показался огромный валун, вросший в землю у самой дороги. За ним тянулся густой лес; между влажными стволами темнели камни и полосы мха. На следующем повороте в щели осталось лишь низкое серое небо. Шум воды усилился, и я поняла, что нас везут вдоль реки.

Снаружи заскрежетали цепи, заработал подъемный механизм, и тяжелая решетка поползла вверх. Машина въехала под каменные своды и остановилась. Один из бойцов поднялся, отодвинул засов и распахнул двери. Меня вытащили наружу. Ноги подогнулись, но конвоир удержал меня за локоть.

Из соседней машины вышел командир. Он был уже немолод, но держался прямо, с военной выправкой. Темные волосы, тронутые сединой, были зачесаны назад и влажно прилипали к вискам. Широкое тяжелое лицо прорезали глубокие складки у рта, а густые усы делали его еще неприятнее.

– Неназванного в лабораторию. Проводника на нижний ярус, – скомандовал он своим бойцам. – Полный отчет через два часа. Последовательность применения средств, результат каждого этапа. Отдельно запишите все наблюдения по неназванным, даже если это всего лишь предположения.

Старрак остановился напротив меня и, глядя прямо в глаза, добавил:

– Теперь у нас есть живой образец, а значит, появился шанс выиграть эту войну. Мы не должны упускать эту возможность.

Меня увели прежде, чем я успела увидеть неназванного. Я до последнего выворачивала шею, пытаясь заглянуть назад, но так и не поняла, кого доставили в лабораторию. Шеда? Мархуса? Насколько тяжело он был ранен?

Коридор нижнего яруса встретил меня холодом и полной тишиной. По обе стороны тянулись узкие камеры. За массивными решетками сидели настолько изможденные люди, что многие почти не походили на живых.

Я запретила себе думать о том, что ждет меня. Все мысли сводились к одному: нужно выяснить, кто из них находится в лаборатории.

Меня втолкнули в камеру и развязали руки. Тяжелая дверь захлопнулась, щелкнул засов. Конвоир остался снаружи. Потирая затекшие запястья, я взглянула на человека в камере по другую сторону широкого прохода. Он прислонился к стене, опустив голову, и даже не пошевелился, хотя наверняка слышал, как меня привели.

Старрак вернулся спустя четверть часа. Вошел в камеру и остановился прямо передо мной.

– Ты весьма основательно испортила мне день, – сказал он. – Сегодня я потерял больше людей, чем за все предыдущие годы службы.

– Неназванный, которого вы пленили… у него был шрам на лице? – осторожно спросила я.

Старрак шагнул вперед так быстро, что я не успела отшатнуться. Его пальцы сомкнулись на моем горле, затылок больно ударился о мокрый камень.

– Здесь вопросы задаю я, – произнес он, почти касаясь моего лица. – Твое дело – отвечать. Поняла?

Я заставила себя кивнуть.

Старрак еще несколько секунд смотрел мне в лицо, затем отпустил и посмотрел в сторону конвоира.

– Знакомься. Якорь. Думаю, объяснять, зачем он здесь, не требуется.

Не требовалось. Я училась в закрытой школе для одаренных и прекрасно знала, что представляют собой якоря. Они могли сознательно подавлять или ослаблять способности других одаренных.

Я посмотрела на мужчину. Он стоял в дверном проеме, перекрывая выход, и открыто разглядывал меня. Высокий, широкоплечий, в такой же темной форме. В руках он держал сверток из грубой серой ткани – очевидно, одежду, приготовленную для меня.

Желудок неприятно сжался.

Старрак заметил мой страх, и его усмешка стала шире.

– Оставлять без контроля проводника опасно. Оставлять без контроля проводника, связанного с неназванным, равносильно самоубийству. Так что привыкай. Теперь вы будете проводить вместе много времени.