Текст книги "Чужак и не его Сновидица (СИ)"

Автор книги: Рина Белая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 35 страниц)

– Пожалуйста… – мой голос сорвался на беспомощный, едва различимый сип. – Отойдите… Мне нечем дышать.

Эван попытался пробиться ко мне, крикнул, чтобы люди разошлись, но толпа тут же оттеснила его назад. Кто-то вцепился мне в плечо и затряс, повторяя про детей, оставшихся наверху, и я окончательно потеряла юношу из виду.

Внезапно воздух в подвале содрогнулся. Меня обдало жаром, по коже полоснуло чужой яростью, и в следующее мгновение живое кольцо вокруг меня разметало в стороны. Людей оторвало от пола и швырнуло назад: кто-то с грохотом влетел в дубовые бочки, кто-то повалился на грязный пол, кого-то отбросило в каменные стены.

Лишившись чужих тел вокруг, я пошатнулась и едва удержалась на ногах.

Кто-то застонал, прижимая ушибленную руку к груди, где-то всхлипывала испуганная служанка. Потом люди начали поднимать головы. Один за другим их взгляды останавливались на высокой фигуре рядом со мной – и люди замирали.

Командир неназванных был смертельно зол.

Его мокрая кожа блестела в свете единственной лампы, черный жилет лип к телу, а светлые глаза смотрели из полумрака так холодно и зло, что люди вокруг даже не пытались подняться. Но самым страшным было то, как рядом с ним вела себя моя тьма. Она больше не рвалась в разные стороны и не расползалась по подвалу бесконтрольным маревом. Она скользила вдоль его плеч, обвивала руки и медленно исчезала под кожей. А он принимал ее так же естественно, как человек делает вдох.

Этот образ – страшный, неправильный, почти невозможный – намертво врезался мне в память.

И будь я проклята, если скажу, что не заметила, насколько охренительно красивым он был в этот момент.

Мои колени подогнулись. Он успел подхватить меня прежде, чем я осела на камни. Одна рука легла мне за спину, другая – под колени, и в следующий миг я оказалась прижата к его груди.

Он не произнес ни единого слова, не удостоил замерших от ужаса пленников даже коротким взглядом. Развернувшись вместе со мной, чужак широкими шагами понес меня прочь из этого проклятого погреба.

Глава 50: В объятиях врага

Как же легко оказалось просто лежать в его руках, отпустив мысли и позволив себе эту постыдную, эгоистичную слабость – не думать ни о чем. Не вспоминать перепуганные лица пленников и не искать выход из очередной безнадежной ситуации. Просто слушать его тяжелое дыхание, ощущать под щекой размеренные удары сердца и чувствовать, как крепко его руки удерживают меня. И впервые за долгое время мне не хотелось никуда бежать. Наоборот. Хотелось остаться так еще немного.

Несколько минут…

Несколько часов…

Целую вечность.

Мы сидели прямо на холодном камне рядом с кованой решеткой, которую сорвало с креплений и отбросило в сторону. Чуть левее темнел спуск в погреб. Уверена, чужаку было очень неудобно сидеть, привалившись спиной к шершавой стене, но мне было плевать. Я просто уткнулась лицом в его плечо и закрыла глаза. Тепло его тела постепенно вытесняло пробравшийся под одежду холод, а знакомый запах металла и чего-то темного почему-то успокаивал сильнее любых слов.

Это прозвучит глупо, но сейчас рядом с ним мне было безопаснее, чем где бы то ни было. Наверное, я бы даже уснула в его руках, если бы не чувствовала, насколько сильно напряжено его тело. Чужак сидел неподвижно, но челюсти были сжаты так крепко, что на скулах ходили желваки, а тяжелый потемневший взгляд был прикован к проему погреба.

В какой-то момент он шевельнулся. Одна рука по-прежнему удерживала меня поперек спины, а вторая поднялась к моей голове. Широкая ладонь накрыла ухо, а через мгновение он притянул меня ближе, прижимая виском к своей груди. Теперь я слышала только глухой стук его сердца. Все остальные звуки словно остались где-то далеко за пределами этого узкого круга из его рук.

– Еще слово – отрежу хрен и засуну тебе его в глотку, – произнес он, повернув голову в сторону погреба.

Несколько секунд ничего не происходило. А потом я тихо пробормотала, не открывая глаз и даже не пытаясь отстраниться от его груди:

– Вообще-то я все слышала.

Его ладонь все еще закрывала мое ухо. Большой палец скользнул по виску, и лишь потом он опустил руку мне на плечо.

– Это прозвучало очень грубо, – устало вздохнула я. – Особенно учитывая, что жизни этих людей теперь принадлежат мне.

Он коротко усмехнулся, но в этом звуке не было ничего веселого.

– Твоя собственность очень хочет свернуть тебе шею, Мирена. Твой управляющий уже убедил брата профессора, что ты на моей стороне и помощи от тебя ждать не стоит. Стоит просто убить тебя, когда ты придешь к ним одна.

Я замерла.

Несколько секунд я просто смотрела на него, пытаясь найти другое объяснение. Не нашла. В горле встал ком, к глазам подступили злые слезы. Я ведь рисковала собой на этой проклятой башне, меня всю ночь выворачивало наизнанку от чужой крови и хруста костей, но я все равно приползла в этот вонючий погреб. Я сделала все, что могла, чтобы спасти их.

А все, что получила в ответ, – разговор о том, как удобнее меня убить?

– И что мне теперь с ними делать? – выдохнула я, глядя в его светлые глаза.

– Я очень надеюсь, Мирена, что ты больше не спустишься в этот погреб, – жестко произнес чужак, и его пальцы на моем плече предупреждающе сжались. – По крайней мере, без моего сопровождения.

– Нет, – ответила я. – Не спущусь. Ни с тобой, ни без тебя. С меня хватит. Но…

Я замолчала, пытаясь привести мысли в порядок.

– Но и оставить их гнить в этом погребе я тоже не могу. Это будет медленная и мучительная смерть…

Я тяжело выдохнула, уткнувшись ему в грудь, и продолжила еще тише.

– Но и отпустить их тоже нельзя. Они видели, как ты вынес меня на руках. Теперь они абсолютно уверены, что я предала королевство и служу… неназванным. Стоит им оказаться на воле, и эти слухи уничтожат меня.

Но хуже всего было то, что вместе со мной под удар попадала семья Гэвина. Стоило пленникам рассказать, что неназванные защищали меня, и любой Хранитель сложил бы из этого одну удобную картину. Уоллы выжили потому, что договорились с врагом. А я превратилась бы в главное подтверждение этой версии.

Пальцы сами вцепились в его кожаную броню. Я глубоко вдохнула, пытаясь протолкнуть воздух сквозь сдавленное горло и не дать мыслям окончательно сорваться в панику.

– Позволь мне убить их, – без тени сомнения в голосе предложил он.

– Что?..

Я ошеломленно уставилась на него, не веря своим ушам. Его ладонь легонько скользнула по моему плечу, словно успокаивая.

– Я сделаю это быстро. Я могу просто вытянуть их жизни, пока они будут спать. Они даже не проснутся. Тебе не придется ни о чем беспокоиться.

– Что?.. Нет! Этого нельзя делать!

– Мирена, послушай меня…

– Нет! Я не хочу тебя слушать! Отпусти меня!..

Я уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь отстраниться – просто оказаться подальше от него и от тех страшных слов, которые он только что произнес. Но чужак пресек это движение так спокойно, что я почти физически ощутила собственное бессилие. Он лишь крепче прижал меня к себе, обхватив ладонью затылок. Я уткнулась носом в его плечо.

– Я не для того выкупала их жизни, чтобы ты их прикончил! – прошипела я.

– Невозможно помочь всем, Сновидица, – заговорил он. – В моем мире воин сначала защищает себя и свою пару. Потом тех, с кем разделил свою… – он на миг запнулся, – еду. А уже после всех остальных. Если вообще доживает до этого момента. Ты же перевернула этот порядок с ног на голову. Ты рискуешь собой снова и снова. Ради профессора, ради его семьи, ради толпы, которая при первой же возможности разорвет тебя на куски.

Он замолчал, вглядываясь в мое лицо.

– А что насчет тебя, Мирена? Когда ты наконец начнешь защищать себя? Когда научишься ставить свою жизнь выше чужой?

Я удивленно моргнула, совершенно не ожидая такого вопроса. Его рука поднялась, и он аккуратно убрал с моего лба влажную от пота прядь волос. Его пальцы на секунду задержались на моей щеке.

– Когда ты в последний раз нормально спала, Мирена? – тихо спросил он.

Весь мой праведный гнев, вся готовность спорить и доказывать свою правоту вдруг натолкнулись на эту простую заботу.

– Они живые люди. Я не могу просто переступить через них и жить дальше, прикрываясь твоей философией о «своих и чужих».

Чужак тяжело вздохнул. На мгновение он закрыл глаза и устало прислонился затылком к стене.

– Хорошо, – произнес он. – Если ты не желаешь убивать пленных и готова их отпустить, у меня есть еще одно решение.

– Какое?

– Ты уже видела Иркалл. Это один из немногих великих подземных городов, уцелевших после катаклизмов и войн. У этого города есть правитель. Иногда он бывает невыносим. Иногда принимает отвратительные решения. Но свой народ он защищает.

Я растерянно моргнула, пытаясь уловить смысл его слов, но чужак уже продолжал.

– Этот правитель многое бы отдал за то, чтобы такая женщина жила под защитой его города. Тебе не нужно отвечать прямо сейчас. Просто подумай над моими словами. Там ты будешь в безопасности, и никто больше не сможет причинить тебе вред. Этот город может стать для тебя домом, Мирена.

Я онемела.

Неназванный – враг моего королевства, – держал меня в своих объятиях и предлагал мне жить под землей. Предлагал защиту.

Что-то глубоко внутри, под страхом, усталостью и бесконечным напряжением последних недель, сразу откликнулось на его слова. Мне до боли захотелось поверить ему. Захотелось спрятаться за его широкую спину, уйти туда, где нет Дорна, нет Обители, нет вечного страха.

Вот только чужак не знал одной важной детали. Если бы я в свое время не влюбилась в Гэвина, то вряд ли так усердно учила бы историю. А история научила меня простой вещи: чем могущественнее правитель, тем реже его добрые поступки оказываются случайностью. Поэтому рассказ о далеком владыке Иркалла, готовом распахнуть передо мной двери своего города просто из сострадания, звучал слишком красиво. Особенно для человека, способности которого сами по себе имели политическую ценность.

И самый неприятный вопрос: если бы у меня не было этого дара, сидел бы сейчас чужак у этой стены, обнимал меня и предлагал место в своем городе?

От этих мыслей внутри разлилась такая тяжелая усталость, что спорить, сомневаться и искать ответы уже не хотелось. Хотелось просто закрыть глаза и хотя бы ненадолго забыть обо всем. Вот только ни одна из моих проблем от этого не стала бы меньше.

Я отстранилась от его груди и посмотрела прямо в светлые глаза.

– Я люблю солнце, – холодно произнесла я.

Чужак ничего не ответил.

– И не смей никого убивать, – добавила я. – Мне нужно больше времени, чтобы решить, как быть с остальными пленными. А вот Эвана Уолла я заберу сейчас. И мне плевать, нравится тебе это или нет.

Глава 51: Неудобные люди

Чужак молчал так долго, что тишина между нами стала почти осязаемой. Я была уверена, что мои слова разозлят его, но, к моему удивлению, он разжал руки, позволяя мне отстраниться.

– Хорошо, Сновидица, – негромко ответил он. – Пусть будет по-твоему. Пленники пока поживут. Но прежде чем ты заберешь младшего Уолла, я поговорю с мальчишкой.

Я уже собиралась ответить, но чужак не дал мне и слова сказать. Он окинул меня оценивающим взглядом и добавил с едва заметной усмешкой:

– А тебе я настоятельно советую наконец переодеться. Если ты появишься в таком виде в Обители, у твоей соседки возникнет множество вопросов.

В следующую секунду я поняла, что именно имеет в виду чужак, и внутри все похолодело. После этой безумной ночи мой разум, похоже, окончательно перестал замечать очевидные вещи. Я ведь только что спускалась к пленным, одетая с ног до головы в черную форму неназванных. Одного этого вполне хватило бы, чтобы убедить любого, что я давно перешла на сторону врага.

Я едва сдержала стон.

Наркар, какой же это был провал.

– Могу я… привести себя в порядок? – выдавила я, стараясь не смотреть на чужака. – А уже потом ты поговоришь с Эваном?

Чужак молча кивнул. Я развернулась и почти бегом направилась к бассейну.

Ледяная вода быстро смыла липкое оцепенение, и мысли наконец начали проясняться, а едва уловимый травянистый аромат мыла уничтожил въевшийся в кожу запах крови и металла. Я выбрала самое слабое по запаху мыло: впереди ждала встреча с леди Уолл и возвращение в Обитель, а нести туда чужие ароматы мне совсем не хотелось.

Я прополоскала рот, избавившись от застарелой горечи, надела принесенное Лиллой платье и поднялась в кабинет Брейна Уолла.

Чужак уже ждал меня там. Он тоже успел переодеться в сухое. Я была уверена, что мои шаги он услышал задолго до того, как я переступила порог, но продолжал стоять спиной к двери – темной неподвижной фигурой на фоне окна.

Дверь глухо хлопнула, заставив меня вздрогнуть. В кабинет вошел Шед, ведя перед собой Эвана. На фоне широкоплечего воина юноша выглядел особенно изможденным.

Эван окинул взглядом мое чистое платье, кабинет и чужака у окна. Лицо его изменилось, и я почти увидела, как в голове складывается худшая для меня версия: я предала Морвен.

Голос чужака прозвучал в тишине кабинета неожиданно резко, и Эван заметно напрягся.

– Слушай внимательно, мальчик, – произнес он. – Твой отец, Брейн Уолл, сейчас находится в моем плену. И то, сколько он проживет, теперь зависит только от твоего благоразумия.

Он сделал короткую паузу.

– Сновидица настояла на том, чтобы забрать тебя отсюда, – продолжил чужак. – Я разрешил ей это, даже после того, как услышал, что именно вы собираетесь с ней сделать. Сейчас ты пойдешь с ней, будешь делать ровно то, что она скажет и молиться, чтобы она вернулась ко мне целой и невредимой.

Эван судорожно глотнул воздух, переводя безумный взгляд с темной фигуры у окна на меня.

– Но если во время перехода с ее головы упадет хоть один волос, если ты совершишь малейшую глупость и навредишь моему проводнику… я не просто убью твоего отца. Я заставлю его умолять о смерти. Я лично вырежу ему глаза, отрежу язык и уши, а после буду каждый день отрезать от его живого тела по куску и скармливать это мясо вашим слугам. Он будет подыхать долго. И каждый его крик будет на твоей совести.

Колени предательски дрогнули. Я уперлась пальцами в край письменного стола, перенося на него часть веса.

Эван побледнел так резко, что по щекам поползли мертвенные пятна.

Шед, стоявший за его спиной, положил тяжелую ладонь ему на плечо и слегка встряхнул.

– Отвечай, когда с тобой говорит командир, – глухо произнес он.

– Да, командир, – выдавил Эван, глядя в пол и не смея поднять глаза. – Я понял.

Я молча смотрела на чужака, все сильнее упираясь пальцами в край стола. Его угроза звучала чудовищно, но я не могла не признать, что теперь, сколько бы обиды и злости ни таил в себе Эван, во время перехода он вряд ли решится меня убить.

– Забирай его, – коротко произнес чужак, так и не отвернувшись от окна. – И завтра я не желаю ни видеть тебя здесь, ни слушать разговоры о пленниках. Так что проваливай в свою Обитель, Сновидица. И дай мне несколько дней тишины.

Я молча подошла к Эвану и протянула руку.

Парень замешкался лишь на мгновение, а потом судорожно вцепился в мои пальцы. Его ладонь оказалась холодной и влажной от пота. Я буквально чувствовала, как его трясет.

– Главное – не отпускай меня в переходе, – тихо сказала я.

В следующее мгновение нас поглотила темнота.

Уже внутри перехода я начала всерьез опасаться за состояние Эвана. Он дышал слишком быстро, все время вздрагивал и, кажется, боялся лишний раз даже посмотреть в мою сторону.

Когда вязкая темнота наконец выпустила нас наружу, мы оказались посреди освещенного холла в доме двоюродной сестры леди Уолл. К этому моменту лицо Эвана приобрело нездоровый серо-зеленый оттенок.

Тени перехода еще не успели окончательно рассеяться, когда он сделал несколько нетвердых шагов вперед, резко согнулся пополам и рухнул на колени. Его вырвало прямо на каменный пол.

В ту же секунду в холле поднялась невообразимая суета. На шум из глубины дома выбежали леди Уолл, ее сестра и несколько слуг. Женщины с приглушенными вскриками бросились к Эвану, служанки заметались по холлу, кто-то принес воду, кто-то полотенца. Вокруг скорчившегося на полу юноши быстро сомкнулось плотное кольцо людей.

Я подождала, пока первые минуты суматохи немного улягутся, и подошла ближе.

– Леди Уолл, мы можем поговорить?

Мать Эвана вскинула голову. В ее глазах мелькнули тревога и растерянность. Несколько секунд она смотрела на меня, затем перевела взгляд на сына.

– Я понимаю ваше желание остаться с сыном, леди Уолл. Но Эван жив, и он рядом с вами. А вот у меня времени почти не осталось.

– Позаботьтесь о нем, – тихо распорядилась она.

Леди Уолл поднялась и жестом предложила следовать за ней. Мы молча прошли вглубь гостевого крыла, миновали несколько дверей и остановились у небольшой комнаты. Внутри стояли стол, два стула и пустой комод.

Закрыв дверь, леди Уолл прислонилась к ней спиной. Ее руки заметно дрожали. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Леди Уолл выбежала из спальни в том, в чем спала. Поверх светлой ночной рубашки была наброшена темная домашняя накидка, которую она успела только перехватить поясом на ходу. Темные волосы рассыпались по плечам и спине, местами спутались после сна.

Она выглядела бледной и уставшей.

– Прости, Мирена, – наконец произнесла она. – Ты столько сделала для нашей семьи. Спасла меня, вернула Эвана…

– Не стоит, леди Уолл, – мягко, но решительно перебила я, опускаясь на один из стульев. – Оставьте благодарности. Сейчас нам нужно поговорить о вещах куда более серьезных. И, боюсь, времени у нас снова немного.

Она выпрямилась и внимательно посмотрела на меня, ожидая продолжения.

– Леди Уолл, когда Эван немного придет в себя, он начнет рассказывать о том, что видел, – осторожно начала я, подбирая каждое слово. – О том, чему очень легко дать неправильное объяснение.

Я замолчала и опустила взгляд на ладонь с порезами, оставленными стеклянной крошкой.

– О чем ты, Мирена? – спросила она. В голосе отчетливо слышалось напряжение. – Что мой сын может рассказать?

Я тяжело вздохнула и заставила себя посмотреть ей прямо в глаза.

– Дело в том, что я попалась, леди Уолл. Попалась неназванным еще в самом начале.

Она резко втянула воздух и прижала ладонь к губам.

Несколько секунд леди Уолл просто смотрела на меня. Потом ее брови медленно сошлись к переносице.

– Но… – она запнулась, все еще не отводя от меня взгляда. – Сейчас ты сидишь здесь, передо мной. Если неназванные схватили тебя… почему они отпустили?

– Я предложила им свой дар в обмен на жизни членов вашей семьи.

– Ты пошла на сделку… с неназванными? – спросила она почти шепотом. Лицо леди Уолл сделалось мертвенно-бледным. – И они согласились?

Конечно, согласились. Неназванные не дураки. Пленники были для них обузой, а мой дар – ценным ресурсом. По сути, они очень дорого продали мне собственную проблему.

– Именно поэтому мне удалось вернуть вас, – ответила я. – Именно так я вывела Эвана. И именно так собираюсь спасти Брейна Уолла.

Леди Уолл несколько секунд смотрела на меня так, словно никак не могла осознать услышанное. Потом прошла к ближайшему стулу и опустилась на него. Движение вышло осторожным и тяжелым, будто ноги вдруг перестали ей подчиняться.

– Зарница милостивая… – выдохнула она. – Что они потребовали взамен?

Я покачала головой.

– Это не важно.

– Напротив, Мирена, это очень важно. Если моя семья спасена ценой действий против Морвена… я должна понимать масштаб угрозы.

– А если бы выбор стоял между верностью короне и жизнями ваших детей, что выбрали бы вы, леди Уолл? – перебила я, не позволяя ей развить опасную тему и превратить разговор в допрос. – Меня не спрашивали и не дали времени взвесить последствия. Поставили перед выбором: либо я принимаю их условия и спасаю вас, либо ухожу, а вы остаетесь умирать в подвале. Скажите честно, вы бы поступили иначе?

Леди Уолл поджала губы, и в ее глазах мелькнуло понимание – жесткое, лишенное иллюзий.

Не дождавшись ответа, я продолжила уже спокойнее:

– Важно другое. Если Эван начнет рассказывать обо мне и неназванных, о вас и вашем чудесном спасении… если поползут слухи…

Леди Уолл закрыла глаза.

– Дом Уоллов будет уничтожен. Нас признают пособниками врага, казнят до третьего колена, а все имущество рода отойдет короне: земли, счета, дома, даже личные вещи. От нашего имени останется только запись в судебном реестре.

Вся ее выдержка вдруг дала трещину. Леди Уолл судорожно выдохнула, подняла дрожащие руки и спрятала лицо в ладонях. Несколько мгновений сидела неподвижно, едва заметно вздрагивая плечами.

Я осторожно коснулась ее руки.

– Леди Уолл, посмотрите на меня, – мягко произнесла я. – Вы живы. Ваши сыновья в безопасности. Еще день, самое большее два – и я выведу Брейна Уолла. А когда ваш муж окажется на свободе, мы сядем и решим, как правильно представить ваше спасение, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов.

Леди Уолл кивнула.

– Но есть еще одна проблема, которая требует решения, – я сделала глубокий вдох, чувствуя, как внутри снова натягивается струна. – И, к сожалению, решить ее нужно прямо сейчас. В том погребе заперты почти тридцать человек. Я могу вывести их. Но прежде мне нужно понять, что с ними делать дальше.

Лицо леди Уолл застыло, а взгляд сделался пугающе холодным.

– Ты просишь меня взять ответственность за тридцать жизней?

– Если оставить их в том погребе, они просто погибнут.

– Мирена, посмотри на меня. У меня больше нет дома. Нет власти. Нет средств. Ты пришла ко мне с проблемой, которую я не в силах решить.

– Но если не к вам, то к кому?

Она на секунду закрыла глаза и шумно выдохнула. Затем осторожно, но крепко взяла меня за руку.

– Ты уже взрослая, Мирена, и должна понять меня правильно. Посмотри вокруг. Это поместье принадлежит моей двоюродной сестре. Она приняла нас из милости, хотя мы ее родня. И даже это стало для нее тяжелой ношей.

Она бросила короткий взгляд на дверь.

– А теперь представь, что я приведу сюда еще тридцать человек. Голодных, больных, измученных. Их нужно кормить. Лечить. Одевать. Где они будут жить? На какие деньги? Кто даст им работу? Кто объяснит соседям, откуда они появились?

Я открыла рот, но так и не нашла ответа.

Она на мгновение закрыла глаза и устало потерла лоб.

– Нет, Мирена. Их нельзя приводить сюда.

От ее слов у меня сжалось горло. Отчаяние поднималось тяжелой волной, и я, не выдержав, тихо произнесла:

– Но я не могу вывести тридцать человек из подвала и оставить их посреди дороги.

– Ни в коем случае, Мирена, – жестко, без тени сомнения оборвала меня леди Уолл. – Даже не думай об этом. Выпустить их на улицу – значит совершить глупость, которая погубит нас всех еще быстрее. Напуганные, лишенные всего люди пойдут искать помощь у властей или Хранителей. А чтобы выторговать себе снисхождение, тут же расскажут, как именно спаслись. Хранители не оставят нам даже шанса, нас всех просто казнят.

Я покачала головой, высвобождая руку из ее ладоней. Разум отчаянно бунтовал, отказываясь верить в то, что выхода действительно нет. Что три десятка человек должны умереть просто потому, что их спасение может погубить других.

– Но ведь должен быть другой способ…

Леди Уолл посмотрела на меня долгим усталым взглядом.

– Думаешь, мне легко это говорить, Мирена? – негромко спросила она. – Там остались люди, которые много лет служили нашему дому. Люди, которых я знаю по именам. Но посмотри на меня. Я прячусь в чужом доме, не могу выйти за ворота, не могу написать друзьям и даже дать знать, что жива. Я вынуждена скрывать от всего мира сам факт нашего спасения.

Она прикрыла глаза.

– Мне больно это признавать, но другого выхода я не вижу. Пленные должны оставаться там, где находятся.

Разумом я понимала ее. Освобожденные пленные могли погубить и меня, и Уоллов. Но если я соглашусь с ней…

…чем тогда я лучше своих родителей, которые отказались от меня?

…чем я лучше тех, кто просто отворачивается, убеждая себя, что иначе нельзя?

Перед глазами все плыло, порезанная ладонь пульсировала болью, а в груди росло злое бессилие.

Я посмотрела на леди Уолл и тихо сказала:

– Сегодня ночью я рисковала всем, чтобы спасти Эвана Уолла. И я правда не понимаю, почему одна жизнь стоит того, чтобы бороться за нее до конца, а тридцать других – нет.

Леди Уолл долго молчала, потом покачала головой.

– Знаешь, чего я не понимаю? – спросила она. – Почему ты вообще это делаешь, Мирена? Почему воюешь за людей, которых даже не знаешь?

Глава 52: Вес одного имени

Я открыла рот, собираясь ответить, но так и не нашла слов. Как объяснить ей то, что я сама едва понимала?

Сделав глубокий вдох, я заставила себя удержать голос ровным и перевела разговор на другое:

– Мне пора возвращаться в Обитель, леди Уолл. Я бы хотела хоть немного поспать перед началом лекций.

Она тихо вздохнула и посмотрела на меня уже мягче.

– У меня будет к вам просьба, – продолжила я, тщательно подбирая слова. – Могу я попросить вас написать короткое письмо профессору Уоллу? Буквально несколько строк о том, что Эван в безопасности и находится рядом с вами. Думаю, ваша записка успокоит профессора гораздо больше, чем мои слова.

Леди Уолл замерла. Ее взгляд задержался на моем лице чуть дольше обычного.

И вдруг мне стало не по себе. Похоже, имя профессора я произнесла слишком поспешно. Просьба выглядела естественной, но леди Уолл была далеко не глупа.

– Конечно, Мирена, – ответила она. – Я напишу это письмо.

Леди Уолл вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь. Оставшись одна, я без сил опустила голову на руки и слушала, как в коридоре постепенно затихают отголоски недавней суматохи. Не прошло и четверти часа, как дверь снова мягко открылась.

Леди Уолл вернулась. В ее руках был лишь скромный лист бумаги, сложенный пополам, на котором едва успели просохнуть чернила. Ни сургуча, ни фамильных печатей, ни плотного конверта. Она даже не попыталась скрыть написанное.

Я смотрела на этот лист и не понимала: неужели леди Уолл настолько мне доверяла и не боялась, что письмо прочтут?

Леди Уолл подошла ближе и протянула его мне.

– Спасибо тебе, Мирена, за все, что ты для нас делаешь, – негромко произнесла она.

Я приняла записку, ощущая пальцами легкую шероховатость бумаги, и бережно спрятала ее в складках платья.

– Прощайте, леди Уолл.

Я сделала глубокий вдох и, призвав свой дар, шагнула в темноту перехода.

Уже внутри я заставила себя остановиться и подумать. Следовало просто передать письмо Гэвину и забыть о нем. Но после всего, что произошло за последние дни, слепо надеяться на лучшее я уже не могла. Если там было что-то опасное для меня или моей тайны, узнать об этом стоило сейчас.

Я достала письмо и развернула его.

«Дорогой Гэвин.

Хвала Зарнице, я в полной безопасности и ни в чем не нуждаюсь, за что до конца своих дней буду обязана твоей тетушке Беатрис и, в особенности, твоей юной помощнице.

Это уже вторая наша встреча с Миреной, и за это время она успела вернуть мне не только надежду, но и сына. Должна признать, она обладает редким для своего возраста самообладанием и удивительной твердостью духа. Теперь я гораздо лучше понимаю, почему ты доверил ей столь многое, и, признаюсь, нахожу это решение весьма разумным.

Эван сейчас со мной. Он сильно исхудал и ослаб после пережитого, однако находится в надежных руках. Беатрис уже взяла на себя заботу о нем, поэтому я уверена, что вскоре он начнет возвращаться к прежней форме.

Маленький Лиам, сын нашей кухарки, тоже идет на поправку. Мальчик по-прежнему тревожится за родителей, но уже находит в себе силы улыбаться и даже пытается помогать по дому, чем вызывает умиление у слуг.

Прошу тебя сжечь это письмо сразу после прочтения. Эти строки являются прямым свидетельством того, что мы живы, а подобное знание в чужих руках может обернуться бедой для каждого из нас.

Береги себя.

С любовью,

Мама».

Здесь было явно больше двух строк, и, судя по осторожным, но весьма недвусмысленным словам, я действительно понравилась леди Уолл. Напряжение в груди немного отпустило, но почти сразу его сменила вина за то, что я прочитала очень личное письмо матери сыну.

Аккуратно свернув лист, я спрятала его поближе к сердцу. Усталость по-прежнему давила на плечи, но сил стало чуть больше. Подняв взгляд, я разорвала ткань перехода и шагнула в Обитель.

***

Я сидела на кровати, подогнув под себя ноги. Голова оставалась тяжелой после переходов, а мысли двигались медленно и неохотно.

Ливия уже вернулась. Пока я неподвижно смотрела перед собой, Ливия успела сходить в купальню, без единой складки заправить кровать, собрать волосы в аккуратный пучок и теперь привычно припудривала лицо перед зеркалом.

Я потерла ладонью глаза.

– Ливия, – позвала я тихо.

Она замерла. Пальцы застыли над стеклянной баночкой.

Я сделала короткий вдох, подбирая слова так, чтобы они звучали как можно более отстраненно.

– Если бы у тебя появилась возможность спасти почти три десятка человек, но эти люди знали бы то, что могло разрушить твою жизнь, ты бы стала их спасать?

Ливия отложила пуховку, закрыла крышку баночки и повернулась ко мне. Выражение ее лица почти не изменилось, но взгляд стал внимательнее.

– Семью профессора ты уже вывела? – спросила она.

– Я вывела леди Уолл и Эвана. Но отец Гэвина все еще в плену. Его держат отдельно, и я пока не знаю где.

– Речь ведь не только о слугах и охране?

– Я не знаю.

Ливия несколько секунд молчала.

– Дом Уоллов слишком известен. Когда поместье захватили, там вполне могли находиться представители знатных семей, торговые партнеры, люди, связанные с Верховным Советом или Хранителями. И если хотя бы один из них вернется и начнет рассказывать лишнее… в лучшем случае тебе придется объяснять, откуда у них эти сведения.

– А в худшем?

Ливия посмотрела на меня почти без выражения.

– Твой дар уже делает тебя опасной в их глазах. У тебя нет имени, нет рода, нет сильного покровителя за спиной. Если кто-то решит, что ты угроза, расследование могут даже не начать. Одного подозрения хватит, чтобы сломать тебе жизнь. И заодно потянуть вниз всех, кто окажется рядом.

Я опустила взгляд.

Под удар попадут профессор Уолл, вся его семья, Дорн, Ливия. Да и самой Обители придется отвечать на крайне неприятные вопросы.

– Многовато будет, – выдохнула я и закрыла глаза.

Ливия развернулась к шкафу и сняла с вешалки свою накидку.

– Нет, – наконец сказала она. – Я бы не стала их спасать. Более того, я бы не стала выводить и Брейна Уолла.

Я удивленно посмотрела на нее.

– Почему?

Ливия повернулась ко мне, и в ее взгляде не было ни капли снисхождения.

– Потому что он глава дома Уоллов.

Видимо, прочитав по моему лицу, что этого мне недостаточно, она вздохнула и пояснила: