Текст книги "Чужак и не его Сновидица (СИ)"

Автор книги: Рина Белая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 35 страниц)

Ливия улыбнулась, даже не пытаясь освободиться.

– Лучше объясните, кто донес на моего отца.

Он ничего не ответил.

Ливия выдержала паузу, спокойно разглядывая его.

– Странно. Вы уже решили, сколько раз я буду беременна, а одного имени сказать не можете. Неужели боитесь, что я между родами успею вам отомстить?

– Алестер Кормак.

Улыбка исчезла с ее лица так быстро, будто ее стерли.

– Нет.

Впервые за весь вечер ее спокойствие дало трещину.

– Не может быть, – произнесла она уже тише. – Отец доверял ему. Я помню, как они сидели в библиотеке с вином и читали те самые книги, за которые потом казнили отца. И… это ведь он помог матери устроить меня в Дом Семи Обетов. Нашел нужных людей, поручился за меня.

Она умолкла и несколько секунд смотрела куда-то мимо графа. Затем снова перевела на него взгляд. Когда заговорила, голос уже звучал ровно.

– Я получила все ответы, которые хотела. Больше мне от вас ничего не нужно.

Граф усмехнулся.

– Как удобно. Только ты, кажется, забыла, что разговор – не единственное, ради чего я сюда пришел.

Он наклонился, намереваясь поцеловать ее, и в следующую секунду рухнул к ее ногам. Тело тяжело ударилось о пол.

Я сразу расширила проход. Темнота пространства сна разошлась в стороны, и мы с Мархусом шагнули в спальню.

– Ты как?

Ливия посмотрела сначала на меня, потом на лежащего у ее ног графа и коротко кивнула. Дальше мы действовали быстро. Мархус раздел графа, перенес его на кровать и уложил под покрывало так, чтобы утром увиденное не вызвало лишних вопросов. Все это время я держала Ливию за руки, а она тихо, почти без остановки повторяла:

– Алестер Кормак… Он лично отвез меня в Обитель. Нет. Это не может быть правдой.

Ливия неожиданно шагнула ближе и крепко меня обняла.

– Я благодарна тебе. Правда. План хороший. Лучший из всех, что у меня были. Но я до сих пор не знаю, что делать с Хранителем. Я не выдержу его допроса. А он будет. Обязательно будет.

– Оставь Хранителя мне.

– Мирена, тебе не заставить Хранителя солгать. Никому это не под силу.

Она отстранилась и слабо улыбнулась.

– А теперь уходите. Мне еще нужно довести все до конца.

Я посмотрела на кровать. Тяжелый балдахин, широкое покрывало и подушки были обтянуты густым бордовым бархатом. Граф лежал на спине, с головой, чуть повернутой набок, и со стороны действительно мог показаться спящим. Покрывало доходило почти до груди, а одна рука оставалась поверх него, чуть согнутая в локте.

– Ты же не собираешься провести с ним ночь? – спросила я, не глядя на Ливию.

– Именно это я и собираюсь сделать.

Наверное, выражение моего лица сказало за меня все, потому что Мархус молча взял меня за руку.

Я опустила взгляд и позволила ему увести себя. Конечно, чтобы все получилось, утром слуги должны были увидеть именно то, что ожидали после первой брачной ночи.

– Ненавижу бордовый цвет, – пробормотала я и открыла проход.

Мы вернулись в Иркалл.

Я закрыла проход и еще несколько секунд стояла на месте, глядя в пустоту. Мархус усадил меня на край своего ложа, задержался напротив и спокойно спросил:

– Принести тебе книгу?

Я подняла на него глаза. После того как мы оба выполнили свою часть сделки, книга была, пожалуй, последним, чего я ожидала от него этой ночью.

Мархус уже повернулся, когда я удержала его за руку. Он посмотрел сначала на мои пальцы, потом на меня, и этого короткого взгляда хватило, чтобы я вдруг особенно остро почувствовала, насколько непривычно для меня то, что я собиралась сделать.

Я сама расстегнула платье, позволила ему соскользнуть на пол и подошла ближе. Принялась за его одежду, но стоило освободить грудь, как ладони Мархуса легли мне на бедра. Я мягко, но упрямо перехватила его за запястья и опустила руки вдоль тела. Он подчинился, хотя по тому, как напряглись мышцы под моими пальцами, было ясно: перемена правил его насторожила. Я наклонилась, прижалась губами к шраму возле сердца, провела языком по горячей, чуть шершавой коже, а затем опустилась ниже, очерчивая ладонями твердые мышцы живота.

– Мархус, мне нужно кое о чем тебя попросить…

– Мирена?..

Я опустилась на колени и поцеловала его чуть ниже пупка. Под моими ладонями тело Мархуса становилось все напряженнее, и только тогда я заставила себя перейти к тому, ради чего вообще начала этот разговор.

– Последнее время я часто ходила в архив и читала о Хранителях. Остальные одаренные заканчивают обучение в двадцать два, иногда в двадцать три года. И только Хранители остаются до двадцати пяти, потому что их готовят иначе. К выпуску они уже не просто знают закон и служат ему. Они сами становятся его частью.

Мархус взял меня за подбородок и заставил поднять голову. Он посмотрел на меня так, что в любой другой раз я бы, наверное, предпочла немедленно сменить тему. Но сейчас вместо этого я потянулась к его поясу и стянула с него штаны. После этого мой грозный демон, кажется, окончательно забыл, что хотел сказать.

Мой взгляд сам скользнул ниже. Он был тяжелым, напряженным и пугающе живым.

Я на мгновение замешкалась, и Мархус это сразу заметил. Уголок его рта медленно приподнялся, будто он без слов спрашивал: хватит ли у меня смелости продолжить?

Я провела кончиками пальцев вдоль него, почти невесомо, словно сначала хотела привыкнуть к самому ощущению прикосновения. Потом наклонилась и осторожно коснулась губами самой вершины. Он тут же подался вперед, скользнув чуть глубже, будто одного прикосновения ему оказалось мало. Я мягко удержала его пальцами, не позволяя двинуться дальше, и лишь тогда вернулась к разговору, хотя сосредоточиться теперь было значительно труднее.

– И, может быть, великий владыка Иркалла позволит мне устроить одному жалкому Хранителю небольшую экскурсию по своему городу?

Мархус перестал дышать на долю секунды. Потом над головой прозвучало ругательство – короткое и такое злое, что перевод мне не понадобился.

Я тут же обхватила его член губами. Мархус не отстранился, но и не смягчился. Челюсть оставалась напряженной, взгляд – тяжелым и злым.

Несколько секунд он продолжал смотреть на меня. А потом ответил:

– Нет.

Его ладонь при этом легла мне на затылок – тяжело, без ласки, просто удерживая рядом.

Я подняла на него самые невинные глаза, на какие только была способна.

– Мархус?..

– Нет. Ты хочешь использовать безопасность моего народа как инструмент в своей игре. И ради этого готова даже встать передо мной на колени.

Пальцы Мархуса чуть крепче сомкнулись в моих волосах, но почти сразу он разжал их и убрал руку.

И вот тогда я поняла, насколько сильно его это задело. Только платой это не было. Мне действительно хотелось доставить ему удовольствие. После четырех ночей, когда он раз за разом доводил меня до состояния, в котором я переставала помнить собственное имя, мне самой хотелось сделать с ним то же самое.

Просто помимо этого мне отчаянно нужен был еще и его город.

От этого было одновременно стыдно, страшно и до неприличия возбуждающе.

Я улыбнулась, снова подалась вперед и обхватила его губами, легко проведя языком по чувствительной коже. А потом позволила ему скользнуть глубже.

Мархус запрокинул голову и резко выдохнул, а пальцы почти сразу вплелись в мои волосы.

Я продолжила медленно, удерживая один и тот же неторопливый ритм. Его тело реагировало на меня независимо от принятого решения. Дыхание стало глубже, мышцы живота напряглись под моей ладонью, а пальцы в моих волосах сжались сильнее.

Потом мы уже лежали на ложе. Я устроилась рядом, прижавшись щекой к его груди, и тихо рассказывала, почему именно Арклей может оказаться единственным одаренным, через которого получится закрыть дело Ливии. Теперь я говорила спокойно, без прежней игры, а Мархус слушал молча, временами проводя ладонью по моей спине.

– Граф входит в Совет. Он слишком влиятелен, чтобы его смерть оставили на столичных дознавателей. Ливию заставят пройти допрос у Хранителя. Но я знаю, как сделать так, чтобы этим Хранителем оказался Ивен Арклей. И знаю, как заставить его задать всего один вопрос: убивала ли она графа. Ливия честно ответит, что нет. Лекари подтвердят отсутствие яда и ран, слуги – что после свадьбы она осталась с мужем в спальне.

Мархус медленно провел ладонью от моей лопатки к пояснице.

– Мирена, само посещение Иркалла еще не даст тебе власти над ним. Он вполне может вернуться и отказаться сотрудничать.

– Не откажется.

Мархус повернул ко мне голову.

– У меня остался стержень из Подземной обсерватории.

Да-да, тот самый. Ливия видела, как меня забрали, и вместо завтрака вернулась в нашу келью. Стержень она нашла раньше, чем туда добрались с обыском, и спрятала в купальне за чаном с ледяной водой. Когда я пришла к ней через сон, она рассказала, что Обитель расформировали, а граф Ульрих Ворран воспользовался этим и уже назначил свадьбу. Тогда и появился наш план. Стержень я унесла той же ночью – слишком полезная вещь, чтобы оставлять ее за чаном.

– Я думал, что выронил его в обсерватории.

– Выронил. А я подобрала. И теперь собираюсь шантажировать им Ивена Арклея. Покажу стержень и дам понять, что при желании могу заставить его собственные законы обернуться против него.

– Для этого тащить Хранителя в Иркалл совершенно не обязательно. Стержня хватит, чтобы он понял угрозу и сделал то, что тебе нужно.

– Обязательно. Я хочу, чтобы Арклей своими глазами увидел Иркалл и понял, насколько узкой была картина мира, которую ему всю жизнь выдавали за правду. Мархус, он первым понял, что дар Хранителей на мне не работает, и решил, что имеет право докопаться до причины. Я отказывалась отвечать, просила оставить меня в покое – ему было плевать. А потом он просто выдернул меня из толпы и потащил к своему магистру. Через несколько минут я уже стояла в кабинете ректора и слушала, как чужие люди решают, кому меня передать и что со мной можно сделать ради исследований. А я просто стояла перед ними и не могла выдавить ни слова. Тогда я пообещала Арклею стать его личным кошмаром.

К середине рассказа рука Мархуса, до этого лениво лежавшая у меня на спине, сама обхватила меня крепче и притянула ближе. Движение вышло почти машинальным, будто он заметил его лишь после того, как я оказалась наполовину лежащей на нем.

Я приподнялась на локте и посмотрела на демона.

– Мархус, я не успокоюсь, пока своими глазами не увижу, как к херам развалится все, на чем держится его уверенность в собственной правоте. Я могу сделать это с тобой, под твоим контролем, через Иркалл. Или сделаю одна.

– Я убью его раньше, – тихо произнес он.

– Нет. Ты его и пальцем не тронешь. Я не позволю.

– Мирена, я даже не собираюсь спорить с тобой на эту тему.

– Хочешь следующую вечность провести один в собственной темноте?

Рука на моей спине замерла. Через Круг дернуло раздражением – густым, тяжелым, почти болезненным.

– К Храму Четырех Признаний он даже близко не подойдет.

Я уже знала, что для демонов означает Храм Четырех Признаний. Провести Арклея по замкнутому кольцу, мимо четырех огромных барельефов и через ледяную воду означало почти то же самое, что пройти с ним брачный ритуал. Настоящий Круг демон мог замкнуть только с одаренным, а друг с другом демоны лишь символически повторяли этот путь в Храме. Арклею вход туда был закрыт.

– Это мы тоже предусмотрели.

Он выдохнул через нос.

– Мы?

Я поняла ошибку слишком поздно.

– Я и Лилла.

Мархус посмотрел на меня так, что дыхание само оборвалось. Я попыталась отодвинуться, но он уже подмял меня под себя, перехватил обе руки одной ладонью и прижал к ложу над головой.

– Значит, пока владыка Иркалла занимается войной, его женщина и его ближайшая помощница за его спиной составляют маршрут для морвенского Хранителя по его городу?

– Из твоих уст это звучит гораздо хуже, чем было на самом деле.

– Это что еще за женский заговор против владыки Иркалла?

– Никакого заговора. Мы просто…

Договорить он мне не позволил. Мархус наклонился к моей груди, и остаток фразы превратился в сдавленный стон. Я выгнулась в его руках и тут же попыталась вырваться.

– Мархус… прекрати. Мы сейчас не можем этим заниматься, – выдохнула я, когда мне наконец удалось собрать мысли. – Мне нужно привести сюда Арклея, пока сон не закончился. От этого зависит жизнь моей единственной подруги.

Мархус нехотя поднял голову. Во взгляде осталась только тяжелая, почти неподвижная злость.

– Еще одно слово, еще один довод, почему я должен спокойно принять все это дерьмо, – и я встану, оденусь и пойду убивать Лиллу. После нее придумаю, как добраться до морвенского Хранителя. Поэтому, если хочешь продолжить разговор – молча раздвинь ноги и дай мне кончить в тебя, чтобы я снова начал соображать.

Мархус отпустил мои руки лишь затем, чтобы провести ладонью по боку и жестко притянуть бедра к себе.

– И еще раз попробуешь подсунуть мне политику между твоими губами и моим членом – читать свои проклятые книги станет для тебя единственным развлечением на ближайшую вечность.

Его ладонь легла мне на затылок. Пальцы жестко вплелись в волосы, заставляя запрокинуть голову и встретиться с его потемневшим взглядом.

– Хочешь меня – бери. Хочешь что-то от владыки Иркалла – сядь напротив и скажи прямо.

Вместо ответа я обхватила его за шею, сама притянула к себе и поцеловала.

На этот раз он позволил мне вести ровно один вдох.

Потом он подхватил меня под бедро, и мир очень быстро сузился до горячего тела надо мной, тяжелого дыхания и одной совершенно ясной мысли:

Зарница, этому демону вообще знакомо слово «тактичность»?

Глава 84: Живи теперь с этим знанием

Ивен Арклей не спал.

Я поняла это сразу, едва передо мной раскрылся темный проем перехода и показалась комната.

Он сидел на полу возле кровати, прислонившись спиной к стене. Рубашка была расстегнута у горла, обычно аккуратно зачесанные волосы растрепались, под глазами залегли темные тени. Рядом на каменном полу стоял нетронутый стакан воды.

Он заметил меня сразу. Взгляд задержался на моем лице, затем переместился за мое плечо – к Мархусу, стоявшему у стены.

– Вот незадача, – негромко произнесла я, подходя ближе и опускаясь перед ним на корточки. – Я ведь обещала стать твоим кошмаром. А ты не спишь.

Арклей несколько секунд смотрел на меня, не двигаясь. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

– У тебя и наяву это неплохо получается.

Я тихо хмыкнула.

Мне хотелось спросить о многом. Что произошло после того, как нас с Мархусом увезли? Сколько воспитанников осталось в живых? Что стало с Киланом и Эхной, которых я видела во дворе перед тем, как потерять сознание? Но в итоге я спросила о том, что уже давно не давало мне покоя.

– Ты знаешь, что стало с Дорном?

Ивен ответил не сразу.

– Он умер. Как и остальные, кто нарушил клятву, данную Хранителю. Они сгорели за несколько дней.

Перед глазами на мгновение встал не суровый магистр, запиравший меня в келье, а человек, который каждый год приносил мне подарки на день рождения, спорил с ректором и в последний момент вырвал меня из рук наставницы, оставив там два пальца.

Я моргнула и поспешно опустила взгляд, потому что глаза вдруг защипало. Сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и только после этого снова посмотрела на Арклея.

– Ты знал про Восьмой завет?

Ивен чуть подался вперед и ответил сразу, заметно жестче прежнего.

– Нет. Я не знал о Восьмом завете, Мирена. И даже предположить не мог, что все закончится именно так.

Ивен тут же посмотрел за мое плечо и почти сразу откинулся обратно к стене. Судя по всему, Мархус отреагировал, показав что его движение ему не понравилось.

– Как именно меня будут пытать? – спросил он.

– Никак. У меня совсем другие планы. Я просто покажу тебе несколько мест, а потом верну обратно целым и невредимым. Взамен попрошу только одну услугу.

– Чего ты хочешь?

– Через пару часов ты узнаешь о смерти графа Ульриха Воррана. Сегодня он женился на Ливии Локхарт. Это была их первая брачная ночь. Думаю, объяснять тебе, на кого в первую очередь падут подозрения, совершенно не обязательно. Мне нужно, чтобы этим делом занялся именно ты. Лично допросил Ливию и выдал свое заключение. Если захочешь убедиться сам, задай ей один вопрос: убивала ли она графа Ульриха Воррана. Она ответит честно. И я очень советую на этом остановиться.

Арклей продолжал смотреть на меня тяжелым, немигающим взглядом.

– А если я откажусь?

Я достала из складок одежды завернутый в ткань стержень, развернула его и поднесла к Ивену.

– Что это?

– Не так давно я посетила Подземную обсерваторию – главный управляющий узел всей Световой сети, и подменила там один стержень. Если ты откажешься, этот найдут в поместье Арклеев.

Объяснять Хранителю Истины последствия не требовалось. Он знал законы Морвена лучше меня и понимал, во что превратится обнаружение такого стержня в доме его семьи во время войны с неназванными.

По лицу Ивена по-прежнему ничего нельзя было прочитать. Только пальцы, до этого спокойно лежавшие на колене, медленно сжались.

– Займешься делом Ливии? Или дождемся, когда твою семью обвинят в государственной измене?

Несколько секунд он смотрел на меня, затем закрыл глаза и откинул голову к стене, обдумывая услышанное.

– Меня только допустили к практике.

Я не удержалась и усмехнулась.

– Ивен, ты слишком скромно оцениваешь собственную известность. Еще до истории со мной тебя знала половина Морвена благодаря имени Арклеев и положению твоей семьи. А после того, как ты заметил защитный контур, который пропустили даже магистры, думаю, узнала и вторая. Морвену сейчас нужны расследования, которым поверят, и люди с безупречным именем.

Ивен открыл глаза.

– Как умер Ворран?

– Он умер. Остальное выяснят лекари. Ну так что?

– Мне нужно время, чтобы…

– У тебя есть пара часов на принятие решения, не больше.

Я поднялась, разгладила складки платья и посмотрела на него сверху вниз.

– А теперь вставай, Арклей. Нас ждет обещанная экскурсия.

Он уперся ладонью в пол и поднялся.

Пространство вокруг нас дрогнуло, и я открыла переход.

Через мгновение мы оказались на крыше старой заброшенной крепости неподалеку от границы. Под ногами лежали широкие каменные плиты, местами расколотые и заросшие по швам сухим мхом. По краям еще сохранились остатки зубчатой стены, а с высоты открывался вид на темную реку и земли неназванных, уходившие к едва различимым в ночи горам. Сильный ветер почти сразу швырнул пряди мне в лицо. Я отвела их и шагнула ближе к Арклею.

Арклей медленно повернул голову. Его взгляд переходил от одной коробки к другой, затем ушел дальше, к противоположному берегу, где среди неровностей равнины темнели десятки таких же кубов.

– Знаешь, что это?

– Морвенские ковчеги. Их используют против неназванных.

Я кивнула.

– А из чего они сделаны, знаешь?

Ивен чуть нахмурился, явно не понимая, куда я клоню.

– Если это стратегическое оружие против неназванных, точный состав должен быть закрытой информацией даже для большинства магистров.

– В них используют кровь Хранителей.

Он резко посмотрел на меня.

Несколько секунд на его лице ничего не менялось. Потом между бровей легла глубокая складка.

– К сожалению, я не знаю, сколько именно крови требуется для одного такого ковчега, но думаю, с твоим даром и возможностями ты сумеешь это выяснить. Масштаб ты видишь сам. Так что сможешь посчитать, сколько Хранителей пришлось убить ради хотя бы тех нескольких сотен, что лежат перед тобой.

Арклей ничего не ответил. Отвернулся от меня и снова посмотрел на равнину. Плечи напряглись, рука медленно сжалась в кулак. Теперь он рассматривал ковчеги гораздо внимательнее.

Я не мешала. Мысли сами унесли меня к Замку Трех Печатей. Хотелось рассказать Арклею про одаренных, которых я видела за решетками: истощенных, избитых, едва державшихся на ногах. Про стражников, спокойно деливших чужое тело между допросами, потому что служба у них, видите ли, дерьмовая. Хотелось посмотреть ему в лицо, когда он поймет, что все это тоже часть порядка, который он так старательно защищает.

Но рядом стоял Мархус. И вот это было проблемой.

Я слишком хорошо представляла, что начнется, когда до него дойдет, откуда именно мне известно про развлечения стражи. До сегодняшнего дня эту часть нашего пленения мне удавалось от него скрывать.

Стоило мне сейчас открыть рот, и Мархуса уже никаким сексом не удержишь. Он сначала выпустит Арклею кишки, развесит их по стене, а потом высушит остатки. Аккуратно. Чтобы подольше сохранились.

Меня передернуло.

– Идем дальше.

Я открыла следующий переход уже в Иркалл.

После ковчегов эта часть экскурсии казалась простой. Здесь мне не нужно было ничего объяснять или подводить Арклея к выводам. Достаточно было провести его по городу и дать посмотреть вокруг: на стариков у входов в пещеры, на женщин, занятых своими делами, на мужчин, возвращавшихся с нижних ярусов.

Поэтому, когда мы вышли недалеко от одной из тренировочных площадок, я даже немного расслабилась.

На широком каменном участке занимались около десятка детей примерно одного возраста. Они стояли парами и отрабатывали одинаковые движения: уход с линии удара, захват руки, подсечку. Старшие добавляли короткий бросок через бедро. За ними наблюдал взрослый демон, время от времени останавливая кого-нибудь и поправляя положение ног или разворот корпуса.

Появление троих посторонних заметили почти сразу. Мальчишки и девчонки один за другим сбились и уставились на Арклея, откровенно разглядывая его с головы до ног.

Я мысленно порадовалась.

Вот. Именно это мне и было нужно. Никаких чудовищ. Обычные дети, которых здесь учили драться с той же привычной серьезностью, с какой в Морвене воспитанников Обители учили читать заветы.

Один из мальчишек вдруг высунул язык, согнулся, прижал ладонь к животу и с таким старанием изобразил рвотный позыв, что стоявшая рядом девочка тут же расхохоталась. Еще через мгновение ее тоже начало «тошнить».

Остальные тут же подхватили. Площадка наполнилась кашлем, хрипами и громкими рвотными звуками. Кто-то демонстративно зажал нос, а самый маленький вообще опустился на колени и принялся изображать предсмертные судороги, периодически приподнимая голову, чтобы проверить, смотрит ли на него Арклей.

Я закрыла глаза.

Группа малолетних предателей! И как после такого вообще хотеть детей?

Ивен по-прежнему стоял неподвижно, только на лице появилось подчеркнуто бесстрастное выражение.

– Пойдем, – пробормотала я и, не дожидаясь ответа, двинулась дальше.

За спиной раздался очередной особенно убедительный рвотный звук. Я ускорила шаг.

Мы отошли от тренировочной площадки совсем недалеко, когда Арклей вдруг замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Впереди над краем скалы выступала огромная женская голова, высеченная из того же темного камня. Лицо было спокойным, а длинные каменные волосы расходились над пропастью; часть прядей переплеталась, образуя перила. Одна особенно толстая прядь уходила далеко за край скалы и нависала над бездной.

На этой пряди сидела Лилла. Ноги свободно свисали в пустоту. Ее волосы были распущены и перекинуты через плечо. Она смотрела вниз, не обращая внимания на происходящее вокруг.

Лилла была красивой даже по человеческим меркам; тонкие черты лица и почти хрупкое телосложение сразу выделяли ее среди неназванных.

Она повернула голову. Взгляд скользнул по мне и Мархусу, затем остановился на Арклее. Она поднялась, а у меня внутри все похолодело. Ивен почти одновременно протянул руку, словно собираясь подхватить ее, если она сорвется.

Лилла дошла до края каменной пряди и легко спрыгнула на настил галереи. Она остановилась прямо перед Хранителем и, сцепив руки за спиной, всмотрелась в его глаза. Я уже знала этот взгляд – так неназванные смотрели на того, в ком узнавали свою пару.

Только этого не могло быть.

Нет. С кем угодно, но только не с Лиллой.

Перед ней стоял не просто одаренный, а сам Хранитель, чью кровь Морвен добавлял в оружие, созданное специально для убийства ее народа.

Лилла протянула руку и коснулась пальцами его груди. Затем шагнула вплотную, чуть запрокинула голову и медленно вдохнула у его шеи.

Арклей не двигался, только внимательно следил за каждым ее движением.

– Идем со мной, – тихо произнесла она. – Я покажу тебе то, о чем не пишут в ваших книгах.

Лилла взяла его за руку, медленно повернула ладонью вверх и провела большим пальцем по внутренней стороне запястья. Потом поднесла к губам и задержалась над пульсом.

Арклей напрягся, но руку оставил в ее ладони.

– Не бойся, не укушу, – произнесла Лилла и потянула его за собой.

Ивен пошел за ней без сопротивления и с той сосредоточенностью, которая появлялась у него всякий раз, когда происходящее переставало укладываться в привычную картину мира и требовало немедленного объяснения.

Я еще некоторое время смотрела им вслед, потом повернулась к Мархусу.

– Они пара?

– Да.

Он больше ничего не сказал, просто развернул меня и повел домой. Я почти не замечала дороги до пещеры. Добравшись до ложа, села на край и некоторое время неподвижно смотрела перед собой.

– Хочешь что-нибудь? – спросил Мархус, присаживаясь рядом.

Я подняла на него взгляд.

– Она ведь… – я запнулась, с трудом подбирая слова, – не будет с ним спать?

Во мне еще теплилась наивная надежда, что узнать в ком-то свою пару – еще не значит тут же затащить его в постель.

– Уже спит, – спокойно отозвался Мархус.

– Но… Круг? – прошептала я, всматриваясь в его глаза. – Чтобы замкнуть Круг, нужны четыре добровольных признания.

– Она их уже получила.

Несколько секунд я просто смотрела на него. А потом вспомнила, как Шед смотрел на Лиллу, как ловил каждое ее движение и сколько лет его молчаливой преданности стояло за каждым ее шагом. И теперь этого Хранителя в Иркалл привела я.

– А как же Шед?

Мархус обхватил меня за плечи, притянул к себе и накрыл ладонью затылок. Второй рукой медленно водил по спине, будто давая мне время успокоиться в его руках.

– Лилла сделала свой выбор сама. Прекрати примерять на себя чужие решения.

Я вцепилась пальцами в его рубашку и уткнулась лицом в теплое плечо. Мархус держал меня молча, пока дыхание то срывалось, то понемногу выравнивалось. Не знаю, сколько мы так просидели. В какой-то момент пальцы сами ослабили хватку, и я просто осталась лежать в его руках, уже ни о чем не думая.

Только потом Мархус тихо сказал:

– Идем. Нужно вернуть Арклея в поместье.

В ее пещере было тихо. Лилла спала на боку, отвернувшись от входа. Светлые волосы рассыпались по ложу и плечам, лицо казалось спокойным. Арклей сидел на краю кровати спиной к ней, уже полностью одетый.

Он поднял голову и посмотрел на меня. Руки лежали на коленях, пальцы одной медленно растирали костяшки другой, а на лице застыла тяжелая сосредоточенность, будто любая следующая мысль требовала сначала разобраться с десятком предыдущих. Еще несколько часов назад передо мной был Хранитель, уверенный, что понимает устройство собственного мира. Теперь в нем должны были как-то ужиться сотни ковчегов, для которых брали кровь его собратьев, живой Иркалл с его улицами и детьми, неназванная женщина, оказавшаяся его парой, и Круг, о котором, я была уверена, он ничего не знал.

Я вздохнула и потянула на себя тьму. Через несколько мгновений Иркалл исчез.

Мы снова оказались в его комнате. Тот же пол, кровать, нетронутый стакан воды у стены.

Я дала ему несколько секунд прийти в себя, хотя понятия не имела, нужны ли они ему вообще. Потом посмотрела прямо в глаза.

– Живи теперь с этим знанием.

Он промолчал.

– Допрос Ливии на тебе.

Глава 85: Когда-то я переживала из-за расстегнутого ворота.

Хвала Зарнице, гостиная была зеленой: ни одной бордовой детали, зато на камине стояли милые фарфоровые пастушки. Бордовый цвет я теперь могла выносить разве что в бокалах вина. Они стояли на низком столике между нашими креслами рядом с тарелками сыра, орехов и тонко нарезанных фруктов.

Ливия выглядела непривычно расслабленной: туфли она давно сбросила и теперь сидела в кресле боком, подобрав под себя одну ногу.

– Когда в холл вошел Арклей… сам Ивен Арклей… у меня внутри все просто осыпалось.

Я улыбнулась и потянулась к бокалу. Видеть холодную Ливию Локхарт в таком состоянии было редким удовольствием.

– Я проводила его в кабинет Воррана, – продолжала она, понизив голос, словно до сих пор не верила своим воспоминаниям. – Он сел напротив, даже перчаток не снял, положил руки на стол и замолчал. Четверть часа, Мирена!

Ливия подалась вперед, и в ее глазах блеснуло искреннее негодование.

– Он просто сидел и смотрел куда-то сквозь меня. Словно меня там вообще не было. Я успела перебрать в голове все законы Морвена, которые помнила, а когда память иссякла, начала петь, пытаясь хоть как-то защитить от него свое сознание. А он сидел и молчал с таким видом, словно его только что вытащили из могилы.

Я спрятала улыбку в бокале.

– Потом он встал, дошел до двери, повернулся и спросил: «Вы убивали графа Ульриха Воррана, госпожа Ливия?» Даже не леди Ворран, представляешь? Я сказала: «Нет». Он посмотрел на меня еще секунды три, сухо бросил: «Благодарю за содействие. Расследование завершено». Все.

Ливия покачала головой, сделала глоток и со стуком поставила бокал на столик.

– Я до сих пор не понимаю, что ты с ним сделала, но это было самое жуткое и одновременно нелепое утро в моей жизни.

– Главное, что сработало. – Я сделала глоток и посмотрела на нее. – Стержень отдала?

– Отдала. Лично в руки, перед тем как мы покинули кабинет. Он взял сверток, даже не взглянув, и убрал во внутренний карман.

Я шумно выдохнула.

Вот теперь действительно все.

Мы столкнули бокалы без всякого тоста и выпили. Несколько секунд Ливия молча смотрела на вино, потом откинулась на спинку кресла.

– Что с наследством? – спросила я.

Улыбка на ее лице стала спокойнее.

– Ворран уже в семейном склепе. Мой статус вдовы подтвердили, поверенный подал бумаги на вступление в наследство. Но быстро это не закончится. У Воррана есть дальние родственники, часть земель связана обязательствами перед короной, имущество сначала опишут, потом будут разбираться, что переходит мне напрямую, а что придется подтверждать отдельно.

Я покрутила бокал в пальцах.

– Тогда за долгую и крайне утомительную работу морвенских чиновников.

Ливия тихо фыркнула и коснулась своим бокалом моего.

– И за то, чтобы при переписи они ничего не забыли. Ни один дом, ни один счет и ни клочка земли, принадлежавшие моему покойному супругу.

Мы выпили. Ливия улыбнулась и поставила бокал.

– Никуда не уходи, – велела она и вышла.

Вернулась она с двумя служанками и таким количеством одежды, что я сначала решила, будто Ливия собралась открыть лавку.

На диван одно за другим легли платья – кремовые, серые, цвета молодой листвы и летнего неба, – затем появились сорочки: тонкие, мягкие, с кружевом, мелкими складками, лентами и вышивкой. Я, прожившая последние недели среди черного камня, черных тканей и демонов, которые, кажется, считали темно-серый почти неприличным проявлением фантазии, не сдержала восхищенного вздоха.