Текст книги "Чужак и не его Сновидица (СИ)"

Автор книги: Рина Белая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 35 страниц)

Вокруг одна за другой умирали сферы. Трещины покрывали их изнутри, молочный свет вспыхивал и гас. Огромные стеклянные оболочки оседали под собственным весом и с грохотом обрушивались на камень.

Наркар, во что я ввязалась?!

Где-то совсем рядом обрушилась еще одна сфера, и я машинально подняла голову. Ко мне приближался стражник. Между нами оставалось всего несколько шагов. Его лицо было залито кровью, а в поднятой руке поблескивал меч.

В панике я выставила перед собой пустые ладони и закричала первое, что пришло в голову:

– Стой! Меня нельзя убивать! Я без оружия! Я пленница! Я их пленница!

Стражник на мгновение замер. Этого мгновения мне хватило, чтобы швырнуть ему в лицо пригоршню стеклянных осколков. Мужчина выругался и отшатнулся, закрывая глаза, а я тут же потянулась к теням. Чернота послушно сомкнулась вокруг меня. Крики, звон стали и треск разрушающейся башни начали отдаляться, словно их накрывало слой за слоем тяжелой тканью, пока не исчезли вовсе.

Я распласталась в темноте, цепляясь за нее руками, мыслями, страхом – лишь бы не дать себе вывалиться обратно в Обитель.

Нет.

Только не сейчас.

Глава 47: Тяжесть принятого решения

После всего, что случилось на башне, эта пустота казалась спасением. Здесь не было ни запаха крови, ни ледяного ветра, ни звона бьющегося стекла, ни чужих криков. Вообще ничего, кроме моего тяжелого дыхания и гулкого стука пульса в ушах. Я лежала в черноте, раскинув руки и ноги, чувствуя, как постепенно отпускает дикий спазм в желудке. Дыхание выравнивалось. Сердце билось спокойнее. Даже мысли замедлялись и расплывались.

Хотелось просто лежать в этой тишине и ни о чем не думать. Минуту. Час. Всю ночь, если потребуется.

Вот только оставаться здесь было нельзя.

Я зажмурилась, потом резко села и подтянула одно колено к груди.

В голове сразу возникла мысль: бросить их всех на этой гребаной башне под арбалетными болтами и просто уйти. Пусть выпутываются сами – мне плевать, что с ними станет. Я должна вернуться в поместье Уоллов и спасти пленных.

Вот только как именно?

Почти тридцать человек.

Даже если выводить их небольшими группами, по трое или четверо за раз, а я почему-то сильно сомневалась, что смогу удержать больше, на это уйдет не одна ночь. Каждый проход забирал силы. Каждый перенос выматывал сильнее предыдущего. Да я и половины не выведу, как из носа хлынет кровь.

И это если все пройдет идеально.

А идеальным не было ничего.

С чего я вообще решила, что Шед и Лилла были единственными неназванными в поместье? Что если стоит мне начать вытаскивать пленников из погреба, как из темноты снова ударят арбалетные болты? Или что-нибудь похуже?

Тогда я проснусь уже в Обители. В своей постели, изрешеченная тьмой так, что даже магистр Руарк ничего не сможет сделать. И вот тогда Дорн наконец получит доказательство, которого добивался столько лет. Правда, воспользоваться им уже не успеет.

Ливия избавится от угрюмой соседки, которая приносит одни неприятности.

А Хранитель…

Я поморщилась.

О Хранителе сейчас думать совершенно не хотелось.

Шумно выдохнув, я потерла лицо ладонями.

План был дерьмовый.

Проблема заключалась в том, что другого у меня не было.

– Зарница, почему все так сложно? – пробормотала я в пустоту.

В архиве все выглядело гораздо проще: я часами сидела над книгами, разбирая старые войны и чужие сражения. Полководцы на страницах получали донесения, спорили с советниками, переставляли флажки с одного холма на другой и только потом отдавали приказы. Они могли думать днями, неделями и все равно умудрялись принимать идиотские решения, отправляя людей на убой.

А у меня не было ни советников, ни донесений, ни карт, ни даже пяти проклятых минут, чтобы понять, что вообще происходит. Только пустота вокруг и необходимость принять решение прямо сейчас.

И оно обязательно должно было оказаться правильным.

Уроды, чтоб вас тьма поглотила!

А делать-то что?

Я выдохнула последние остатки покоя, который дарила эта тьма. Через силу, чувствуя, как ноет все тело, заставила себя подняться.

Сволочи. Какое же это все дерьмо.

Я вытянула руки вперед, нащупала ментальный контур башни и с силой продавила проход, возвращая себя обратно.

Когда тьма немного рассеялась, на одно короткое мгновение мне даже показалось, что за время моего отсутствия ничего не изменилось. Трещины на сером граните продолжали расти. Сферы – рушиться и с грохотом оседать на плиты. Молочный свет внутри оставшихся стремительно угасал, будто кто-то одну за другой задувал огромные лампы. Шпиль по-прежнему возвышался над площадкой, но что-то внутри огромной конструкции умирало прямо на глазах.

Когда последняя сфера с оглушительным звоном обрушилась, чужак покачнулся, сделал шаг назад и упал на колени. А потом просто завалился на камень. Тяжело перевернулся на спину и уставился в темное небо над башней.

Вот и все.

По крайней мере, для него все закончилось.

Признаюсь, эта картина врезалась мне в память: безоружный неназванный, лежащий на окровавленных плитах и спокойно смотрящий в небо.

В следующий момент тени охватили его тело. Я коснулась ладонями его груди, и чужак едва заметно повернул голову в мою сторону. Сердце под ладонями колотилось как сумасшедшее.

– А я думал, ты сбежала, Сновидица, – тихо сказал он.

– Сбежишь тут, – процедила я сквозь зубы, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. – Когда десятки людей уже погибли, а тридцать человек все еще заперты в погребе.

По его губам скользнула слабая улыбка.

Он медленно поднял руку и накрыл мою ладонь своей. Движение вышло таким тяжелым, словно на большее сил уже не осталось. Кожа оказалась обжигающе горячей. Я инстинктивно попыталась отдернуть руку, но его пальцы тут же сжались, удерживая.

Потом веки опустились. Пальцы еще несколько мгновений удерживали мою ладонь, а затем хватка ослабла, и рука тяжело соскользнула вниз.

Я стиснула зубы и подняла голову. Шед и Лилла все еще оставались возле лестницы.

– Хватит на сегодня смертей, – негромко сказала я, прекрасно зная, что оба услышат. – Уходим.

Лилла начала отступать к нам, не прекращая атаковать. Тьма сорвалась с ее пальцев, приняла форму длинного копья и, мелькнув черной вспышкой, тут же нашла новую цель среди стражников. Те продолжали высыпать на площадку и широкой дугой расходились от лестницы, пытаясь занять более выгодные позиции. Теперь стражники тянулись уже не к шпилю, а к черному мареву перехода и двум неназванным перед ним.

Несколько арбалетов одновременно поднялись в сторону прохода. Первый болт, сорвавшийся с тетивы, Шед успел встретить сталью. В следующее мгновение гигант замахнулся и с силой швырнул один из своих мечей через площадку. Лезвие с глухим ударом вошло в грудь арбалетчику, уже поднимавшему оружие для выстрела. Мужчину отбросило назад.

Шед наклонился, выдернул из голенища клинок и метнул его почти без замаха. Он вошел другому стрелку точно в горло. Стражник захлебнулся криком, выронил арбалет и рухнул на камни, зажимая рану руками.

После этого у Шеда остался только один меч.

– Лилла! Какого Гиштара ты ждешь?! – прорычал он.

– Тебя, милый, – отозвалась она, даже не оборачиваясь.

Шед тихо выругался.

Он рванул к Лилле. Меч в руке гиганта описал короткую тяжелую дугу, заставляя людей шарахнуться назад, а потом Шед просто сгреб ее поперек тела, прижал к себе одной рукой и шагнул в клубящееся марево. Но в последний момент в воздухе снова свистнуло – два болта один за другим глубоко вошли ему в спину между лопатками. Гигант глухо зарычал, но устоял на ногах.

– Шед! – успела выдохнуть Лилла.

– Гиштар… – прорычал он.

В следующий миг нас наконец поглотила чернота перехода.

Чужак неподвижно лежал передо мной на спине. Я сидела рядом на коленях, прижимая ладони к его груди. Лилла стояла за моим левым плечом. Шед оказался справа, одной рукой удерживая меч, второй – мое плечо, и из-за этого нелепо согнулся, будто собирался отвесить нам обеим церемонный поклон.

– У тебя кровь, – зачем-то сказала я, глядя на темное пятно, расползающееся по боку гиганта.

Шед повернул голову в мою сторону. В этой темноте его лицо казалось серым от усталости.

– Тебя обязательно держать? – спросил он.

Несколько секунд я тупо смотрела на него.

– А еще у тебя два болта в спине. Ну, на случай, если ты не заметил, – ответила я, сильнее сжимая пальцы на груди чужака.

Шед помолчал, словно обдумывая услышанное. Потом негромко хмыкнул.

– У меня нос чешется, – неожиданно сообщил он. – Можешь почесать?

Лилла подняла руку и несколько раз поскребла ему нос кончиками ногтей. Шед тут же послушно подался вперед и даже слегка приподнял подбородок. Мне показалось, что еще немного и этот огромный мужчина просто заурчит от удовольствия.

– Вернемся в поместье, я сама сниму с тебя одежду и лично обработаю каждую рану, – тихо пообещала Лилла, и в ее голосе прозвучало что-то настолько интимное, что я невольно отвела взгляд. – Но сначала смоем с себя эту дрянь.

Шед заметно расслабился.

– А после этого я намерен сожрать половину запасов из погреба Уоллов и выпить все, в чем есть хоть какой-то градус. Хватит с меня этой столичной магии на сегодня.

– Составлю тебе компанию, – отозвалась Лилла. – А потом…

Но я не дала ей договорить. Если не заткнуть этих двоих сейчас, скоро мне придется выслушивать подробный план того, чем они собираются заняться дальше.

– Из-за вас я так и не успела толком рассмотреть ночную столицу, – проворчала я.

– Это печально, – невозмутимо отозвалась Лилла.

Я так и не поняла, издевается она или действительно сочувствует.

Решив не забивать этим голову, я сосредоточилась на месте, куда нам нужно было вернуться. Тьма вокруг нас начала расходиться, и через мгновение я открыла проход прямо в холл поместья.

Глава 48: Тепло чужих ладоней

Тьма еще не успела окончательно рассеяться, а Шед уже подхватил своего командира на руки и потащил его обмякшее тело вверх по лестнице. Голова чужака откинулась назад, а одна рука бессильно свесилась вниз. Я осталась сидеть на полу, глядя на два болта в спине Шеда и кровавую дорожку, тянущуюся за ним.

Это вообще возможно, чтобы человек с дырявой спиной так себя вел?

Где-то наверху с глухим стуком открылась дверь, и только тогда я вздрогнула. Напомнив себе, что ночь еще не закончилась, я заставила себя подняться и пошла следом.

Шед, тяжело дыша, занес чужака в одну из комнат и уложил прямо в ванну, наполненную колотым льдом. Куски с сухим хрустом разошлись под тяжелым телом. Почти сразу лед вокруг чужака начал мокнуть и проседать. Между кусками быстро проступила вода, от его кожи поднялся едва заметный пар.

Меня все еще трясло, когда я остановилась на пороге, наблюдая, как Шед подхватывает стоящие у стены ведра и высыпает сверху еще лед. Тот осыпался на грудь и плечи чужака, но уже через несколько мгновений края ближайших к телу кусков стали прозрачными, округлились и начали оседать в появляющейся между ними воде.

– Побудь с ним, – раздался голос Лиллы за моей спиной.

Она прошла мимо меня в комнату и остановилась возле Шеда. Тот замер, держа в руках пустое ведро, и хмуро посмотрел на нее.

– Пойду принесу еще льда, – сказал он.

– Нет, этим займешься после, сейчас идем. Нужно обработать твои раны.

Лилла забрала у него ведро и поставила на пол. А потом просто взяла за руку и повела за собой к выходу. На пороге остановилась, повернулась ко мне и коротко приказала:

– Следи за ним. Если ему станет плохо – позовешь.

Я вошла внутрь, сделала два шага и только после этого поняла, что вообще-то я здесь не за этим. Свою часть сделки я выполнила. Теперь они должны были отдать мне Эвана Уолла и остальных пленных.

Но… за спиной уже никого не было.

– Лилла?.. Шед?.. Кто-нибудь?.. – позвала я, но никто не ответил. – Да куда вы все подевались?!

Спокойно. Шед все равно скоро вернется. Пять минут ничего не изменят.

Я постояла еще несколько секунд, прислушиваясь к тишине в коридоре, потом вздохнула, подошла к ванне и просто опустилась на пол рядом с ней.

В комнате было темно и холодно. Единственный свет падал из высокого окна, резко очерчивая профиль чужака и подчеркивая мертвенную бледность его лица среди черной брони, темной воды и льда. Он лежал неподвижно, с закрытыми глазами и запрокинутой головой, и только едва заметное движение грудной клетки выдавало, что он все еще жив.

Льда в ванне становилось все меньше. Между тающими кусками быстро проступала вода, и вскоре она уже скрывала тело чужака почти до груди. На поверхности остались лишь редкие куски льда. Они сталкивались друг с другом с тихим стеклянным звоном и медленно уменьшались, но мне все равно казалось, что воздух вокруг еще хранит жар разрушенной башни. В ушах до сих пор стояли крики стражников, лязг мечей и треск стеклянных сфер.

Я смотрела на его лицо, на мокрые светлые волосы, прилипшие к вискам, на резкую линию скулы, и никак не могла поверить, что человек, который несколько минут назад заставил умирать Световую башню, теперь лежит в ледяной воде совершенно неподвижно.

С открытой шеей.

Рядом не было ни Шеда, ни Лиллы.

Я помнила про клинок в его сапоге. Мне потребовалась бы секунда, может быть две: наклониться, выхватить лезвие и ударить. Один короткий рывок – и главный враг моего королевства больше никогда не поднимется из этой ванны.

Пальцы сами сжались в кулаки.

Из горла вырвался резкий звук, похожий одновременно на вдох и сдавленный стон. Я замерла, а потом медленно разжала пальцы и поднесла руку ближе к лицу. Ладонь была иссечена стеклом, а в двух местах под кожей еще поблескивали крошечные осколки.

До этой минуты я совсем не чувствовала боли, будто тело решило отложить ее на потом. Но стоило мне увидеть кровь, как ладонь вдруг запульсировала горячо и зло. Ногтями я осторожно вытащила первое стеклышко. Со вторым пришлось повозиться, но я достала и его. Я пошевелила пальцами, сжала и разжала ладонь. Кажется, больше ничего не кололо.

Только после этого я опустила руку в воду, чтобы смыть кровь.

Вода была холодной. Несколько кусочков льда лениво качнулись рядом с моей рукой и тихо стукнулись о край ванны.

Я посмотрела на чужака. Его лицо оставалось неподвижным, а губы казались совсем бледными. Внутри вдруг шевельнулось глупое беспокойство. Мне захотелось протянуть руку и коснуться его кожи, чтобы проверить температуру тела. После всего, что он пережил на башне лежать в холодной воде казалось неправильным.

Я тихо фыркнула. Еще несколько минут назад я размышляла о том, как быстро смогу вытащить клинок из его сапога и перерезать ему горло. А теперь переживаю, не сведет ли его эта холодная вода в могилу.

Я опустила голову на локоть, сложенный на краю ванны, и на несколько секунд закрыла глаза. Следовало уже определиться, чего я хочу: чтобы он умер, чтобы очнулся, отдал мне пленных и исчез или снова закрыл собой, крепко обнимая. Ответа не было. Была только ледяная вода под пальцами, тихий стук льда о медные стенки и его ровное дыхание совсем рядом.

В комнату вошел Шед. Я поднялась на ноги и отошла от ванны. Гигант был с голым торсом, его широкая грудь и плечи были туго перемотаны белыми повязками, которые уже успели пропитаться свежей кровью на спине и под ребрами. В каждой руке он нес тяжелое ведро, доверху набитое колотым льдом.

– Не многовато льда? – спросила я, косясь на ведра.

Шед коротко усмехнулся.

– А он пришел в себя?

– Нет.

– Тогда в самый раз, – отрезал гигант.

Я невольно стиснула зубы, когда Шед подошел к ванне и без лишних церемоний вывалил первое ведро прямо на грудь чужака. Тяжелые куски льда с грохотом посыпались на черную броню. На мгновение мне показалось, что мышцы на его шее резко напряглись, а челюсть сжалась еще сильнее, но я тут же поймала себя на мысли, что нет, показалось – лицо чужака оставалось таким же бледным и неподвижным.

Следом Шед поднял второе ведро и с тем же глухим стуком высыпал лед в ноги командиру, почти полностью скрывая его тело под мутной ледяной крошкой. После этого выпрямился и шумно выдохнул:

– Пойду принесу еще льда.

– Стой, – сказала я, когда он уже был в проходе. Ослабевшие колени все еще слегка дрожали, но голос прозвучал твердо. – У меня нет времени сидеть здесь и следить за вашим командиром. Если он вам нужен – оставайтесь и караульте его сами. Свою часть сделки я выполнила. Теперь я иду в погреб забирать Эвана Уолла и остальных.

Шед молча выслушал меня, не выпуская пустых ведер из рук.

– Побудь с ним еще немного, – попросил он. – Просто присмотри, пока меня не будет.

– У меня нет времени сидеть здесь.

Гигант хмыкнул.

– Я скоро вернусь.

– Шед…

Но он уже развернулся и направился прочь.

Я сделала глубокий вдох, призывая на помощь все свое терпение. Из коридора уже доносились тяжелые удаляющиеся шаги, так что спорить было не с кем.

Я вернулась к ванне и снова опустила руку в воду. Пальцы мгновенно свело от холода. Переборов секундное замешательство, я протянула ладонь и осторожно коснулась лба чужака. Кожа под моими пальцами казалась холодной, а вся эта процедура со льдом – сомнительной. Но кто я такая, чтобы делиться с ними своими подозрениями? В конце концов, они не люди, и их тела могли работать совершенно иначе.

Когда Шед не вернулся ни через пять минут, ни через десять, я снова опустилась на пол рядом с ванной. Но теперь от одного взгляда на чужака зубы начинали стучать, выбивая рваный ритм.

Еще через какое-то время я не выдержала и коснулась его щеки. Почему-то в этот момент мне показалось, что на ощупь чужак больше напоминает труп. Я осторожно убрала мокрую прядь волос с его лба и прижала ладони к его лицу, пытаясь отдать хотя бы немного тепла, оставшегося в моих пальцах.

– Ну и где тебя носит, дырявая ты скотина… – проворчала я, костеря Шеда.

Гигант, словно услышав мое ворчание, тяжело вошел внутрь. В руках он снова нес тяжелые ведра. Челюсть его была напряжена, а глаза подозрительно блестели в полумраке комнаты.

– Он уже холодный как труп! – зло бросила я, убирая руки от лица чужака и поднимаясь на ноги. – Вы его просто убьете.

Шед остановился у края ванны и хмуро посмотрел сверху вниз на своего командира.

– В себя приходил? – глухо спросил он.

– Нет, – отрезала я.

– Ну тогда добавим еще, – спокойно отозвался гигант.

Кажется, в этот момент я даже закрыла глаза и отвернулась к стене, чтобы не видеть, как новые куски льда с тяжелым стуком сыплются на неподвижное тело чужака.

– Завтра я приду за Брейном Уоллом, – сказала я, продолжая упрямо смотреть в стену. – Передай чужаку, чтобы придумал задание.

Перед тем как уйти, я все же бросила один неуверенный взгляд на чужака. Он по-прежнему лежал неподвижно, засыпанный льдом по самую шею. Подавив глупый порыв остаться, я отвернулась и призвала тени. Они послушно окутали меня, скрывая очертания комнаты. И уже проваливаясь в переход, услышала за спиной грохот льда из второго ведра, и от этого звука внутри что-то болезненно сжалось.

Мархус

Едва черное марево рассеялось, в ванной комнате воцарилась звенящая тишина. Шед, уже дошедший до порога с пустыми ведрами, замер, услышав тяжелый всплеск воды.

Мархус открыл глаза. Светлые радужки блеснули в полумраке. Он рвано вдохнул и тут же сел в ванне. Ледяная вода выплеснулась через край. Куски льда с грохотом посыпались на пол.

Мокрые волосы прилипли ко лбу и шее, мышцы на руках и плечах мелко подрагивали от напряжения и холода. Он повернул голову к застывшему в дверях гиганту.

Мархуса заметно трясло от пронизывающего холода, но голос, хоть и сорвался на хрип, прозвучал убийственно тихо.

– Нахрена столько льда, Шед?!

Тот даже не попытался изобразить раскаяние.

– А нахрена ты прикинулся трупом, заставляя меня тащить твою тушу на второй этаж по этой проклятой лестнице? – невозмутимо отозвался он. – Или ты забыл, что у меня бок располосован и до сих пор две дырки в спине?

Ответ для обоих был очевиден. В себя Мархус пришел еще в переходе, но открывать глаза не спешил. Пока Сновидица считала его беспомощным, она оставалась рядом.

– Тронут твоей заботой, – наконец произнес он. – Но если мои яйца отвалятся и останутся на дне этой ванны, ты лично будешь отчитываться перед Мезирой, почему у нее больше не будет внуков.

Шед поставил ведра на пол.

– Кто же знал, что у тебя там все настолько… хрупкое, – сказал он.

Шед среагировал мгновенно и отшатнулся в сторону. Несколько тяжелых кусков льда, запущенных Мархусом, со свистом пролетели мимо его головы, вылетели в открытый проход и с сухим стуком покатились по полу коридора. От этого резкого движения гигант поморщился и глухо зарычал – перевязанный бок тут же отозвался болью.

– Надеюсь, это были не твои яйца? – бросил он, осторожно прижимая ладонь к свежим бинтам.

В светлых глазах Мархуса вспыхнула такая неприкрытая злоба, что Шед на всякий случай сделал еще полшага назад. Командир уперся ладонями в скользкие металлические борта и попытался выбраться из ледяной каши, но тело все еще плохо ему подчинялось. Мышцы на плечах и руках судорожно задрожали от слабости, пальцы соскользнули, и он с тяжелым всплеском рухнул обратно в воду, подняв холодные брызги.

Шед тяжело привалился плечом к деревянному косяку и скрестил руки на груди. Он молча наблюдал, как Мархус, тяжело дыша, пытается справиться с дрожью в ослабевших руках.

– И нахрена тебе все это? – глухо спросил Шед. – Почему ты просто не откажешься от нее, пока Круг не замкнулся? У нее в голове все мысли только о том, как спасти своих пленных. И ни одной о том, как затащить тебя, великого Мархуса, к себе в постель.

Мархус откинул голову на край ванны и закрыл глаза. Вода вокруг него все еще лениво колыхалась, позвякивая остатками льдин.

– Я едва не сдох на той башне, замерз как тварь и вымотан до предела. Хочешь, чтобы я начал читать тебе лекцию о судьбе?

Гигант пожал тяжелыми плечами, отчего повязки на груди и боку натянулись.

– Нет. Просто глядя на то, как тебя выворачивает наизнанку, я начинаю думать, что готов лично восстановить Световую башню по камешку, – проворчал он. – Только бы эта дрянь никогда меня не коснулась.

Мархус открыл глаза и коротко усмехнулся, продолжая смотреть в потолок.

– Это не дрянь. Это дар свыше.

Шед тяжело вздохнул, не меняя позы.

– Мархус, давай уже будем называть вещи своими именами. Ни хрена это не дар. Это проклятие. Болезнь. Безумие. Выбирай любое слово.

– Безумие – это пытаться жить без нее и делать вид, что связь сама собой распадется, если не замкнуть Круг.

– Нет, Мархус. Безумие – это закрывать Круг с женщиной, которая тебя не хочет, которая о тебе не думает и которая, будь ее воля, вообще держалась бы от тебя подальше. Ты проведешь ее через ритуал. И что дальше? С точки зрения Круга она станет твоей супругой. Все в тебе будет рваться к ней. Каждая капля крови. Каждый вдох. А для нее почти ничего не изменится.

Мархус ничего не ответил.

– Ты станешь зависеть от нее сильнее, чем сейчас, – продолжил Шед. – А ты ей даже не нужен. Для нее ты останешься чужаком. Врагом. Проблемой, которую она выбросит из своей жизни сразу после того, как спасет Уоллов. Так зачем ты продолжаешь? Нахрена добровольно подписываешь себе такой приговор?

Несколько секунд Мархус молчал. Потом медленно прикрыл глаза.

– Когда увидишь свое отражение в глазах истинной пары, выбора не остается, Шед. Твоя кровь не станет спрашивать, чего ты хочешь. Она просто узнает ее и начнет тянуть к тому, чтобы замкнуть Круг. Шаг за шагом. День за днем. Пока не останется ничего, кроме желания быть рядом.

Шед недовольно нахмурился.

– У меня нет силы, Мархус.

– У Мезиры тоже нет силы, Шед.

Гигант замер.

А потом тихо выругался.

В следующее мгновение Мархус единым мощным рывком выскочил из ванны. Ледяная вода с грохотом хлынула на пол, а сам он яростной тенью пронесся мимо Шеда. Гигант едва успел отшатнуться, уступая дорогу командиру. Несколько секунд он стоял неподвижно, а потом тихо сказал ему вслед:

– Она погубит тебя, Мархус. А я очень не хочу, чтобы Иркалл достался этому безумному ублюдку Анзу.

Глава 49: Призрак из темноты

Тьма отступила медленно, неохотно возвращая меня в сырой полумрак винного погреба. Воздух в подвале оставался таким же густым и тяжелым. Но теперь к сырости и затхлости примешалось что-то еще – запах болезни. Из разных концов погреба доносились хрипы, сиплое дыхание и приглушенное покашливание. Эти люди слишком долго спали на холодном камне, дышали плесенью и почти не видели солнца.

Я даже не стала всматриваться в лежащих на полу людей, чтобы отыскать среди них брата профессора, – у меня просто не было сил. После Световой башни меня все еще мутило, и я хотела закончить эту ночь как можно быстрее.

– Эван? – тихо позвала я. – Эван Уолл?

Люди один за другим начали просыпаться, поднимать головы, щуриться в полумраке и показывать на меня дрожащими пальцами. По погребу прокатился шепот, сперва неуверенный, сонный, а потом все более тревожный:

– Призрак… Призрак из темноты пришел.

На грязной мешковине у самой стены зашевелился Эван. Он с трудом сел, морщась, будто каждое движение отдавалось болью в затекшем теле. В полумраке его лицо казалось совсем осунувшимся: впалые щеки, спутанные темные волосы, прилипшие ко лбу, неровная щетина на подбородке.

Он заставил себя подняться на ноги, сделал несколько шагов ко мне и замер. Всматривался в мое лицо так, словно боялся поверить раньше времени.

– Ты пришла за мной? – осторожно спросил он.

Я даже не успела ответить. К моим ногам подползла женщина. Ее грязные пальцы коснулись моего рукава.

– Мой сын? – выдохнула она, поднимая ко мне измученное лицо. – Лиам? Мой мальчик? Как он?

– Я не знаю, – тихо ответила я, глядя в ее полные слез глаза. – Но он остался с леди Уолл в безопасности и тепле. Я уверена, она сделает все, чтобы ему помогли.

Женщина словно не услышала моих объяснений. Ее пальцы все еще держали мой рукав, только теперь сжали ткань сильнее.

– Он… – губы у нее дрогнули. – Он жив?

У меня болезненно сжалось горло.

– Простите, я не знаю, – мягко произнесла я, накрывая ее холодные пальцы своей ладонью. – Но… я могу взять вас с собой.

Несколько секунд она смотрела на меня так, словно я говорила на чужом языке. Потом смысл моих слов дошел до нее, и на измученном лице проступила такая осторожная, почти невозможная надежда, что у меня защемило сердце.

– Спасибо… О, Зарница милостивая, спасибо тебе, девочка… Благословенна будь, спасибо… Я пойду, конечно, я пойду… к моему мальчику… – шептала она, всхлипывая. Ее голос дрожал, срывался на хрип, а пальцы продолжали сжимать мой рукав.

– Прошу вас, потише, – взмолилась я, оглядываясь на зашевелившихся в темноте людей.

Но она будто не услышала.

– Я знала, что ты вернешься. Знала. Говорила всем, что вернешься. Что не бросишь нас. Спасибо тебе… спасибо, девочка… Пусть Зарница хранит тебя… пусть никогда не оставит…

– Пожалуйста, давай уйдем отсюда, – произнес Эван, крепче сжимая мое запястье. – Я больше не могу оставаться в этом месте.

– Наша госпожа… – раздался из полумрака хриплый, надтреснутый голос старика. – Скажи только… она получила помощь? С ней все хорошо?

Я подняла голову, всматриваясь в полумрак между бочками, пока наконец не нашла его взглядом. Старик сидел, прислонившись спиной к боку огромной винной бочки. Его лицо было землистого цвета, дыхание – сиплым и частым.

– Она в безопасности, – ответила я.

Старик закрыл глаза и медленно выдохнул. В ту же секунду всхлипнула молодая служанка – кажется, та самая девочка, что в прошлый раз спала, свернувшись клубком у ног хозяйки. По ее грязным, осунувшимся щекам мгновенно покатились слезы.

– Она жива… Зарница милостивая… Она жива, – прошептала она сквозь рыдания.

Я смотрела на людей, которые неделями жили в каменном мешке, не зная, увидят ли следующий день, на их осунувшиеся лица и запавшие глаза. И мне отчаянно, до боли захотелось дать им хотя бы каплю утешения. Сказать, что этот кошмар скоро закончится, что они не брошены.

– Я выведу всех. До единого. Просто дайте мне немного времени. А прямо сейчас я могу взять с собой еще одного.

Слова сорвались с моих губ раньше, чем я успела подумать. Да и разве возможно было трезво мыслить после всего, что свалилось на меня этой ночью?

Несколько секунд никто не двигался.

Первой сорвалась с места молодая служанка. Она подбежала ко мне и вцепилась обеими руками в рукав.

– Возьмите меня, пожалуйста. Я личная служанка леди Уолл. Я нужна ей. Я всегда была рядом с ней. Она знает меня. Она доверяет мне.

– У меня дома три дочери остались! Младшей еще года нет! Я нужен семье! Выведи меня отсюда, девочка! – раздался совсем рядом хриплый мужской голос.

Из толпы выбралась немолодая женщина с заметной хромотой. Она схватила меня за кисть так крепко, словно боялась, что я исчезну раньше, чем успею ее выслушать.

– Мои ноги… Я не вынесу еще один день в этой сырости. Умоляю…

– Возьмите мою матушку! Она больна! – крикнул кто-то из глубины подвала.

Следом вперед протолкался рослый мужчина.

– Я управляющий поместьем. Леди Уолл понадобится человек, который знает счета, документы и людей. Я буду ей полезен…

Голоса начали наслаиваться друг на друга. Люди поднимались с пола, тянулись ближе, стараясь перекричать соседей. Пространство вокруг меня стремительно сужалось.

– Уводи нас, – сказал Эван уже жестче.

Он хотел сказать что-то еще, но между нами уже протиснулся коренастый мужчина лет сорока, оттеснил Эвана и схватил меня за плечо. Служанка по-прежнему цеплялась за рукав, мать Лиама у моих ног умоляла отвести ее к сыну, а со всех сторон тянулись десятки исхудавших рук.

Я попыталась поднять руки, призывая людей успокоиться, но это оказалось почти невозможно. Мне пришлось повысить голос:

– Пожалуйста, успокойтесь. Если вы будете хватать меня и говорить одновременно, я не смогу вывести вообще никого.

Через несколько мгновений свободного пространства вокруг меня почти не осталось. Пленные стояли так близко, что я чувствовала их дыхание и запах немытых тел. К горлу подступила тошнота. Голова резко потяжелела. Края зрения смазались, и лица вокруг на мгновение расплылись в мутные бледные пятна.

– Отпустите меня! – я дернула руку на себя, пытаясь удержаться во сне. – Хватит! Мне нужно место! Я не могу так открыть проход!

Но стало только хуже. Кто-то услышал слово «отпустите» и решил, что я сейчас исчезну. Руки вцепились сильнее. Толпа качнулась вперед. Меня толкнули в бок, потом в спину, и я едва удержалась на ногах, зажатая между чужими телами.

Я почувствовала, как темнота начинает затапливать нас, больше не подчиняясь моему контролю. И с ужасом поняла: если сейчас под этим напором откроется переход, я утащу за собой половину подвала. И тогда мне конец. Дорн не станет щадить девчонку, притащившую в Обитель толпу пленников, а когда поймет, откуда они взялись, под удар попадет и Гэвин. Хуже того – я могла просто не удержать столько людей. А что случится с теми, кто останется во тьме без проводника, я не хотела даже представлять.