Текст книги "Невеста против (СИ)"
Автор книги: Лика Вансловович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 32 страниц)
Ноги почти не слушались меня, на глазах выступили слезы, я вцепилась в крышку стола и слегка склонилась вперед, чтобы хоть немного облегчить боль. Думаю, со стороны мои слезы выглядели более чем правдоподобно, судя по удивленно-обеспокоенному лицу герцога и озадаченному выражению глаз Крайнова-старшего.
Дрожь, проявившаяся теперь и в речи, кажется, подействовала даже на моего отца, который, прищурившись, не сводил с меня глаз. Наверное, начал опасаться, что меня могут оправдать.
– Что было дальше? – нетерпеливо спросили меня.
– Как я уже сказала, я решила выставить его за дверь. Я смутно помню произошедшее в тот момент! Я плакала, злилась на него, кричала, даже ударила его! Костя понял, что я не в себе, и попытался меня утихомирить. Но у него ничего не вышло, и тогда ему пришлось привязать меня к изголовью кровати, чтобы я не смогла навредить себе! – я снова посмотрела на бывшего жениха с грустью и болью, изображая крайнюю степень раскаяния и сильно опасаясь, что со стороны это может казаться неправдоподобно и неискренне.
– Он был очень огорчен нашей ссорой и машинально потянулся за бокалом вина! Я была не в себе и не сразу поняла, что происходит! Я хотела остановить его – правда хотела! Но было уже поздно… он принял яд вместо меня! Я не могла помочь и позвать на помощь до тех пор, пока мне не удалось освободить руки! – я драматично уставилась на свои руки, заставила себя оторвать их от стола, покачнулась и выставила обе кисти вперед, демонстрируя отметины от веревок на запястьях суду, а потом, наконец, рухнула обратно на скамью, закрыла лицо руками и заплакала.
Я жмурилась, пережидая новые и новые судороги в икрах и громко всхлипывала, потому что боль никак не прекращалась и на какое-то время я утратила связь с реальностью, немного опомнившись только тогда, когда меня стали настойчиво звать по имени и пихать стакан с водой прямо в лицо.
Вода, конечно, ни черта не убавила моей боли, но я смогла проглотить всхлипы и немного взять себя в руки. Господи, когда же весь этот цирк закончится?!
– Посмотрите на нее, она всего лишь жалкая актриса, которая не стыдится притворяться невинной овечкой даже в зале суда! – разъяренный голос отца заставил меня вздрогнуть.
– Папа, за что ты меня так ненавидишь? – очень стараясь изобразить ту самую «невинную овечку», пискнула я.
– Замолчи! – проверещал он.
– Князь Строгонов, ведите себя подобающим образом! – одернули отца и заставили умолкнуть.
А вот дальше началось самое интересное. Доктор Робер, утверждал, что долгие годы был вынужден мириться с жестокостью моего отца, избивающего своих детей. Лекарь рассказывал об особой ранимости и впечатлительности его пациентки, а ярким примером неустойчивости моего душевного состояния он посчитал ту самую попытку покончить с собой в день моей свадьбы.
Жаль, что ваша совесть не проснулась раньше, доктор! Впрочем, «совесть» месье Бопре сидела рядом – в лице небезызвестного мне герцога и внимательно следила за каждым его словом мрачным и крайнем опасным взглядом.
Откуда-то взявшийся городовой, рассказывал о новых обстоятельствах разбирательства между мной, князем Сторогоновым и австрийцем Эриком Каустом. Он уверенно утверждал, что мы с сестрой стали жертвами нападения и серьезно пострадали от рук князя, а Бопре потрудился сообщить, что это также могло пошатнуть мое душевное равновесие!
Честно говоря, я ничего не слышала об этом разбирательстве с момента освобождения Эрика из-под ареста, но Оливер явно умеет поворачивать события и факты в нужном направлении.
Сам герцог Богарне выступил в роле давнего ДРУГА Константина (а я-то все гадала, в качестве кого он здесь присутствует, и, кажется, Владимир Крайнов удивлен не меньше моего!).
– Я лично был свидетелем того, как нежно и глубоко любила своего жениха эта девушка! Такой преданности и отзывчивости можно только позавидовать! Уверяю вас, эти двое были созданы друг для друга и Константин, как настоящий джентльмен, сделал девушке предложение, а она, конечно же, дала свое согласие! Я не могу представить, чтобы это хрупкое создание могло сознательно разрушить свое счастье, господин судья! Риана Николаевна – больной и глубоко несчастный человек, нуждающейся в помощи и лечении! Посмотрите на нее, разве это не кажется вам очевидным? Я считаю своим долгом защищать ее, как того бы хотел сам Константин, очень жаль, что он не может сделать этого лично!
– Что вы здесь устроили Богарне? – не выдержал Крайнов-старший. – Это что, заговор?
– А что именно вас не устраивает, граф? Вы имеете прямые доказательства, опровергающие сказанное в суде свидетелями со стороны защиты? Или не можете поверить, в то, что ваш сын настолько чуток, заботлив и доброжелателен, что пожертвовал собственным здоровьем, но спас жизнь своей невесты? – с долей снисхождения в голосе вопрошал герцог.
– Вы не смеете… Я сгною эту мерзавку в тюрьме и вас… – покрасневший от возмущения и злости Владимир Петрович явно не мог сдерживать себя и тряс кулаками, угрожающе глядя в глаза француза.
Громкое протяжное мычание заставило вздрогнуть и прижать ладонь к груди там, где стучало мое беспокойное сердечко. Константин смотрел на меня и старательно пытался что-то сказать, мне даже почудилось, что в его глазах блестели слезы.
– Ос…тавь… ос-тавь… ее, па-па! – десятки глаз устремились к лицу несчастного графа Крайнова-младшего, который дрожащей рукой вцепился в ладонь отца и отчаянно пытался выговорить три жалких слова. Когда же ему это, наконец, удалось, он попытался произнести еще что-то, но лицо его исказилось гримасой боли, а звуки перестали казаться связными. Крайнов, тот самый Крайнов, что смог превратить мою жизнь в настоящий ад, сейчас вызывал во мне сострадание и даже муки совести…
– Прости… – севшим голосом произнесла я.
Происходящее вокруг вымотало меня, я старательно притворялась, я пыталась сыграть роль до конца. Но теперь мои силы иссякли. Меня тоже трясло и лихорадило, стакан с водой опустел, но я все равно мучилась от ужасной жажды и тяжело дышала. Кажется, я тоже превратилась в чудовище, которое отлично умеет лгать, глядя людям в глаза!
– Риана Николаевна, вы побледнели, вам не хорошо? – голос Бопре я услышала неотчетливо, словно сквозь вату.
Я опустила голову и устало закрыла глаза, потому что мир вокруг кружился и расплывался.
– Хватит, прошу вас, просто закончите это все… я больше не могу! – сонно пробормотала я, опускаясь головой на холодное дерево.
Шум вокруг становился тише. Или это все оттого, что я больше ничего не ощущала и не видела? Во мраке мнился мне образ Крайнова – пугающе мрачный и печальный одновременно. Его глаза казались мне мертвыми, и я, холодея от ужаса, пыталась спрятаться от них как можно дальше. Я оборачивалась, бормотала что-то о прощении и пыталась вырваться, пока не поняла, что руки, обхватившие мою талию и прижавшие к чему-то твердому, но живому, были теплыми…
Часть 3. Глава 22
Риана словно тает на глазах, и в какой-то момент я вместе с остальными перестаю думать, что она просто хорошо играет свою роль. Я сознаю, что сказанное ею, было продиктовано мной тремя днями ранее, и все равно…верю каждому слову!
Но разве можно так правдоподобно изображать дрожь в голосе, лить слезы, спотыкаться на слове и так искренне подавлять рвущиеся всхлипы? Я вижу, как меняется цвет ее лица, как ее ведет, будто она с трудом держится на ногах…
Сначала это вызывает во мне некую тревогу: я не готов иметь дело с еще одной слишком хорошей актрисой. Потом я начинаю думать, что она все же испытывает чувства к этому уроду-Крайнову, и его странная и неожиданная реакция на ее слова вызывает еще большее подозрение! С чего бы графу так дергаться, позориться перед всем залом и все же во всю глотку мычать, пытаясь выговорить эти слова?!
Но стоило Риане рухнуть на скамью и опустить побелевшее лицо, как я, наконец, понял, что ей просто действительно плохо, а я, как ревнивый осел, думал, о чем угодно, но не об этом. Рывком встаю со своего места, отталкиваю секретаря, который явно решил подпихнуть ей очередной стакан воды, и подхватываю в тот момент, когда она уже было намеревалась соскользнуть на пол. Глаза закрыты, дыхание замедленное и едва уловимое, бледное лицо, темные круги под глазами, посиневшие губы и ледяные руки.
Доктор Этьен Робер тоже встает со своего места, но я останавливаю его взглядом.
– Нет! Здесь есть врач, которому я могу доверить здоровье графини, вы приглашены только в качестве свидетеля!
Мне решительно наплевать, что подумают обо мне собравшиеся, я по горло сыт их обвинениями! Девушка упала в обморок, и ей явно нужна помощь. Подхватив Риану на руки, я поднимаюсь вместе с ней и намереваюсь вынести ее из душного зала.
– Разбирательство по делу будет перенесено, – произносит мне в спину судья.
Я замираю и разворачиваюсь к нему лицом. Не стоило им меня злить…
– Нет, Ваша Светлость, приговор будет вынесен сегодня же. Риана Николаевна успела выступить, сейчас я передам ее в руки лечащего врача и вернусь. Как вы видите, она нуждается в лечении и не может больше находиться в стенах сырой камеры! Так что вопрос о заключении под стражу этой девушки будет решен сегодня!
Широким шагом покидаю зал. В соседней комнате действительно находится профессор Градов. Он уже наблюдал Риану, и я попросил его приехать сегодня и дождаться окончания разбирательства. Однако я и представить не мог, что она не выдержит. Хрупкое здоровье девушки вызывает серьезное беспокойство: она не создана для испытаний, с которыми ей постоянно приходится сталкиваться!
– Николай Федорович, графиня едва дышит, помогите ей, а я постараюсь вернуться, как можно быстрее! – сухо бросаю я, осторожно опуская девушку на кушетку.
Доктор не задает лишних вопросов, бросает на пациентку короткий, но цепкий взгляд и распахивает свой чемоданчик, а я торопливо покидаю помещение.
Один из стражников уже поджидает за дверью, охраняя «преступницу». Фыркнув, отодвигаю юнца в сторону и возвращаюсь в зал.
Я решительно не понимаю смысла продолжать этот балаган!
– Позвольте поинтересоваться, – одариваю графа Владимира Крайнова недоброжелательным и предупреждающим взглядом. – Ваша сторона все еще имеет претензии к графине Риане Николаевне? По-моему, ваш сын не желает зла этой несчастной девушке?!
Мне больше незачем притворяться и быть вежливым: в конце концом, я в состоянии сгноить обоих графов в казематах, хотя это обойдется мне очень дорого и потребует немалых усилий, но… на что только не пойдешь, ради мести!
– Она отравила Константина, едва не убила, вы хотите, чтобы это сошло ей с рук? – возмущается крайне непонятливый граф.
– Именно этого я и хочу! – спокойно соглашаюсь с ним. – А что, ВЫ желаете со мной поспорить? – я не сдерживаю насмешливую улыбку, и он наконец-то понимает, что моя бравада вовсе не показная.
Крайнов умолкает, его сын смотрит мне в лицо не мигая. Я не сомневаюсь в том, что именно сейчас испытывает графский отпрыск. Не любишь проигрывать и упускать свое, парень? Увы, но до нее тебе больше не дотянуться! Его руки судорожно сжимают деревянные подлокотники, но он не произносит ни единого звука.
– Ваша честь, я готов взять ответственность за душевное здоровье графини на себя, могу быть ее опекуном до тех пор, пока девушке не станет лучше. Я знаю хороших специалистов во Франции, которые смогут оказать ей необходимую помощь! – я усаживаюсь на свое место, судья коротко кивает, принимая мое предложение на рассмотрение, и удаляется из зала для вынесения приговора.
Я точно знаю: Тихомиров на нашей стороне – его протекция должна сыграть важную роль при вынесении приговора. Малышка Кэти постаралась на славу. В сущности, гнилое и бездушное создание, но, что важно, полезное!
– Она и до вас добралась, не правда ли, Богарне? Желаете стать следующей жертвой этой девчонки? Она и вас не пожалеет, будьте уверены! Графа она чудом не угробила, ее мужу повезло еще меньше, а меня… меня собственная дочь пустила по миру! Помяните мое слово, вы еще пожалеете, что заступились за нее! – князь Строгонов, отец Рианы, брызжет слюной и машет кулаками в воздухе.
Старик не дурак и прекрасно понимает, что я добьюсь своего. Но как же сильно мне хочется подняться и ударить этого подлеца!
Разворачиваюсь к нему лицом, прищуриваюсь и задаю всего один вопрос.
– Что ж, я вижу, что она все-таки не смогла лишить вас самого дорого и ценного в жизни настоящего офицера, не так ли? – насмешливо киваю, подразумевая висящие на груди князя награды.
Старик краснеет, но тут же умолкает, глаза пылают лютой ненавистью и… наполняются страхом. Да, он правильно понял мой намек: я могу лишить его этих орденов, а значит, окончательно порушить его офицерскую честь, втоптать в грязь, закрыть двери во все приличные дома этого города и любого другого. Раздавить такого червяка, как он, будет приятно и не так уж сложно! Он сам роет себе яму и уже давно… Пожалуй, я так и сделаю, но не сразу, постепенно… пусть он поверит, что ему все сошло с рук!
Закрываю глаза и устало потираю веки. Последние недели несколько вымотали и меня.
«И что теперь? Она станет твоей игрушкой, не так ли? Ручной, с коротким поводком, чтобы не убегала и не смотрела по сторонам? Знаешь, это будет забавно… когда ты опять разочаруешься и поймешь, что так надрывался… зря! О, а как трогательно она плакала! Кто знает, что на самом деле произошло между ними в ту ночь, Олли? Возможно, графиня все же его любит, м?» – Амалия смеется, но сегодня ее голос я ощущаю, как неразборчивый шепот.
Образ супруги меркнет, перестает быть осязаемым и становится прозрачным, потому что я все еще думаю о бойкой девочке – ужасно хрупкой, ранимой и в то же время сильной и несгибаемой! Я вижу ее потускневшие и измученные глаза, и мне не терпится вернуться и забрать ее боль, стереть с ее лица тоску и несчастье, осветить его улыбкой, вернуть блеск глазам и услышать живой и искренний смех…
Часть 3. Глава 23
Я лежу в теплой и ну очень мягкой постели и просто не могу свыкнуться с мыслью, что все закончилось. Точнее не все, конечно, (страшно подумать о том, что меня ждет впереди!), но тюрьма, запах плесени, холод, пробирающий до костей, наконец-то, ПОЗАДИ! Пожалуй, лучше оттянуть момент пробуждения, хотя бы на чуть-чуть!
– Риана Николаевна, вы уже пришли в себя? Будьте добры откройте глаза и ответьте на мои вопросы! Мы должны разобраться, что с вами происходит! – голос доктора Градова заставляет меня вздрогнуть и зажмуриться.
Ну, вот опять. Началось! Не хочу никаких расспросов и суеты, хочу побыть еще немного в тишине и тепле и чтобы меня никто не трогал, совсем… Натягиваю одеяло на голову и, как маленький ребенок, прячусь, бегу от реальности, которая все равно вот-вот настигнет.
Желудок скручивает в болезненном спазме, и я с протяжным стоном недовольства отбрасываю одеяло в сторону, убираю с лица взлохмаченные пряди и с приличной долей раздражения смотрю в глаза мужчины, сидящего напротив.
Пожилой седовласый старичок с забавными усами дружелюбно улыбается мне в ответ.
– Сон явно пошел вам на пользу! – произносит он.
– Эта постель явно пошла мне на пользу! – ворчливо отзываюсь я.
Я приподнимаюсь на локтях и немного выбираюсь из своего укрытия, принимая полусидячее положение. Осматриваюсь, отмечая стены и интерьер знакомой комнаты. Очевидно, что я в покоях господина Оливера Богарне, причем меня избавили от прежнего платья и нарядили в ночную сорочку! Моему возмущению нет предела! Я тут же натягиваю одеяло до самой шеи и краснею.
Последнее, что я помню, это липкий туман перед глазами, ужасно неприятный запах и настойчивый голос доктора, пытающегося привести меня в чувства. Я едва ворочала языком и не смогла толком объяснить, что именно меня беспокоит. Оливер вернулся быстро и, укутав во что-то, снова понес в неизвестном направлении, и вот теперь я здесь… Хорошо, что наглого хозяина этих покоев нет поблизости! Надеюсь, это не он избавлял меня от платья!
– А теперь, Риана Николаевна, я готов выслушать все ваши жалобы! Очень прошу ни о чем не умалчивать! Потому что у вас нет никакой лихорадки, вы не простужены, но у вас слабый пульс, очень бледный цвет лица, отсутствует аппетит, и нередко случаются боли, если верить словам Господина Оливера!
– Все так… я почти не могу есть, ужасно мучаюсь от голода, но стоит только почувствовать запах пищи и… – я опускаю глаза и машинально кладу руку на живот. Опять урчит! Какой позор!
– Никогда со мной не случалось ничего подобного…
Я говорила и говорила! Наверное, в присутствии герцога я бы все-таки не осмелилась жаловаться так много и так вдохновенно, постыдилась бы отвечать на некоторые, слишком личные вопросы господина Градова.
– Позвольте задать еще один вопрос, Риана Николаевна! – несколько задумчиво произнес доктор. – Когда в последний раз у вас была кровь? Женские дни… – он пристально посмотрел в мои глаза, ожидая реакции на свой вопрос и ответа.
Реакция была… бурной! Сначала я покраснела… Что это еще за вопросы такие?! А потом побледнела… На что это он намекает!?
Я набрала как можно больше воздуха в грудь, чтобы послать доктора вместе с его вопросами куда-нибудь очень далеко и… подавилась воздухом от одной лишь мысли! Действительно, а когда ОНИ у меня БЫЛИ? В этом месяце? В прошлом?
Я непонимающе вытаращилась на доктора, потом закрыла лицо, которое теперь пекло огнем стыда и смущения, ладонями и застонала в голос.
– Это невозможно, этого просто не может быть! Ну… я понимаю, на что вы намекаете, догадываюсь! Мачеха долгое время пыталась родить отцу наследника, и, в общем…я знаю, почему вы спрашиваете про кровь, но я… – я сползла вниз на подушку и закрыла глаза, мысли в голове вихрем проносились одна страшнее другой.
– Хотите сказать, что у вас не было отношений с мужчиной? – деловито и крайне корректно поинтересовался Градов.
Я перевела на него взгляд и прочла в нем неодобрение! Конечно же, моя реакция сказала ему все за меня, тут к гадалке не ходи, а профессор точно считает меня девушкой с заниженными моральными принципами.
Я проигнорировала его вопрос и постаралась взять себя в руки.
– Значит, вы полагаете, что все эти ужасные симптомы – последствие моей беременности?
– По большей части, да! – уверенно кивнул доктор.
– Но это просто ужасно! Такими темпами я скоро умру: если не от голода, то от боли! Я едва могу ходить!
– Это все пройдет, – авторитетно заявил профессор Градов. – Первая беременность нередко доставляет много хлопот, особенно в первые месяцы! Вам требуется особое питание, больше отдыхать, проводить время на свежем воздухе, важно принимать некоторые витамины и, вероятнее всего, понадобится массаж икроножных мышц…
– Я поняла! – тут же перебиваю доктора, натолкнувшись на еще одну не самую радостную мысль: у этого ребенка есть еще и ОТЕЦ.
Интересно, как сильно шокирует подобная новость Его Светлость?! Я прикусываю губу и вцепляюсь в руку доктора мертвой хваткой.
– Прошу вас, не говорите об этом Господину Богарне! Я сама ему все объясню!
Профессор хмурится, явно не желая ничего утаивать от Оливера.
– Это вовсе не шутки, Риана Николаевна! Вы незамужняя девушка, ваше здоровье находится под бдительным присмотром вашего опекуна, и я не могу утаить от него подобное!
– Я не прошу обманывать герцога, я просто хочу рассказать ему обо всем сама! – раздраженно цежу сквозь зубы, ощущая новый приступ головокружения.
– Вам нужно как можно быстрее поговорить с отцом ребенка или хотя бы связаться с его семьей! Возможно, еще не поздно и Владимир Петрович отнесется ко всему с пониманием: он человек отходчивый, мягкий! – бормочет Градов, торопливо собирая свой чемоданчик.
Он решил, что отец Крайнов? Ну да, логично, ведь я была его невестой… Герцог подумает также? Сползаю еще ниже, почти с головой зарываясь в одеяло, стискиваю зубы, ощущая боль в висках.
– Оставьте меня одну, пожалуйста, я устала! И пусть пришлют ко мне Анну. У меня будет для нее небольшое поручение!
Прячусь с головой под одеялом и пытаюсь не плакать – выходит плохо! Я начинаю реветь в голос и давиться слезами в течение всего нескольких секунд.
Почему я? Чем я заслужила такую честь? Как я скажу об этом герцогу? Но, с другой стороны, если он все узнает, сразу отпадет необходимость ехать с ним в какую-то там Францию и расставаться с Алисой!
Подавившись очередным всхлипом, я цепляюсь за последнюю мысль и выбираюсь из-под своего укрытия. Да, так и сделаю! Не буду ничего доказывать и оправдываться! Скажу, что он от Крайнова, что Константин не хотел так рано становиться отцом, и мы поругались… все логично, герцог поверит и оставит меня в покое!
Я уеду к сестре, подальше от отца, семейства Крайновых, это города и герцога Богарне в частности! Мне не нужны богатства и даже дурацкий графский титул: у меня есть Алиса и вскоре появится малыш, которого я буду любить и о котором я буду заботиться! А когда сестренка повзрослеет и выйдет замуж, я не останусь одна!
Было страшно думать о чем-то подобном… Что я могла дать этому ребенку? Не так уж и много, если хорошо подумать, но я могу дать ему… жизнь. Лучшую, чем та, что была у меня! Его никогда не будут оскорблять и унижать в собственном доме, не будут наказывать и бить! Я буду оберегать его, разве этого мало?
Часть 3. Глава 24
– Вы меня вызывали, Риана Николаевна? – Анна вошла в комнату минут через пять после ухода доктора и, почтительно склонив голову, ожидала моих приказаний.
– Да, я ужасно голодна! Не уверена, что смогу, но попытаться точно стоит, принеси мне что-нибудь! – честно говоря, я понятия не имела, чего мне хочется и смогу ли я вообще съесть хоть что-то, но продолжать эту мучительную голодовку я тоже не хотела.
– Будет исполнено, – вежливо отозвалась горничная.
– И еще, ты не видела здесь моих вещей? Господин Богарне должен был забрать и их тоже… – с надеждой глядя на девушку начала я.
– Да, конечно, ваши личные вещи тоже находятся в этой комнате! – поспешила успокоить меня Анна.
– Это хорошая новость, – вздохнула в ответ. – Поищи, пожалуйста, среди моих вещей небольшой мешочек с травами. Я хочу, чтобы ты заварила для меня особенный чай: он помогает мне от головной боли!
Анна недоверчиво покосилась на меня и поджала губы.
– Заварить для вас особенный травяной чай? – переспросила она, прочистив горло.
– Ты прекрасно меня расслышала, – раздраженно фыркнула я, сразу утратив всю вежливость. Головная боль не утихала, с новой силой сдавливая мои виски.
Она вздрогнула, кинулась копаться в комоде, потом достала оттуда заветный узелочек с травами и показала его мне.
– Да, это он! Поторопись, пожалуйста!
Анна скрылась из виду, плотно затворив за собой дверь. Я устало посмотрела в окно и поняла, что на улице уже вечереет: неужели я проспала так долго?
Я машинально опустила руку на живот, который казался мне совершенно плоским. Представлять, что внутри меня уже сейчас живет крохотный малыш, было, по меньшей мере, дико и непривычно.
Ужин принесли с запозданием, как мне показалось, я уже едва ли не собиралась волком выть от голода и дикой головной боли. Что странно, вместо Анны на пороге комнаты появилась совершенно другая девушка! И самое главное, никакого чудодейственного чая мне так и не принесли! Морс был, компот был, чай с молоком тоже, а бабушкиной лечебной настойки не было!
– Я просила Анну сделать для меня травяной чай, почему его здесь нет? – вздернув бровь и едва сдерживая злобный рык, вопрошала я.
Горничная виновато опустила глаза.
– Я ничего не знаю об этом, госпожа! Я сейчас же спрошу ее, не волнуйтесь! – затараторила она, спиной отступая к выходу.
– Уж постарайся! – ворчливо отозвалась я.
Конечно, доктор выписал мне какие-то микстуры от головных болей, но я совершенно им не доверяла. Чай бабы Фени – вещь проверенная и безопасная: она говорила, что ее даже младенчикам можно по капельке давать, когда зубки режутся! А тут какая-то непонятная и жутко неприятная с виду отрава желтовато-серого цвета – она и пахнет также ужасно!
Вздохнув, я попыталась поесть хоть что-нибудь, опасливо пробуя на запах то одно, то другое блюдо! В итоге я осушила стакан клюквенного морса и съела несколько ложек куриного бульона, после чего обреченно вздохнула и отодвинула поднос как можно дальше от себя.
Ну что же это такое! Где ее носит, черт возьми! Зубы сводило от очередного мучительно удара по вискам, и я, не выдержав, попыталась встать на ноги, чтобы отправиться на поимку исчезнувшей горничной. Передвигаться в полупрозрачной сорочке на ватных ногах оказалось плохой затеей! Я уцепилась за крышку письменного стола и огляделась, ища взглядом свое платье. Поиски мои, увы, не увенчались успехом!
Анна появилась как раз в тот момент, когда я уже было вознамерилась выпотрошить содержимое комода.
– Риана Николаевна, хозяин приказал мне привести вас к нему немедленно, не могли бы вы надеть этот халат и позволить проводить вас.
Я удивленно уставилась на вошедшую в спальню горничную.
– А где вообще мой чай, Анна? – сверля разозленным взглядом эту наглую воровку, говорю я.
Она тяжело сглатывает и протягивает мне какую-то шелковую тряпку, немногим отличающуюся от той сорочки, что была сейчас на мне.
– Вы должны поспешить, – отвечает мне девушка.
– Должна? А сам он прийти уже не может? И почему я вынуждена идти к твоему хозяину вот в ЭТОМ? – я возмущенно выдергиваю из ее рук шелковый халат и с подозрением рассматриваю его на вытянутых руках.
– Я только выполняю поручения, госпожа, я не могу ответить на ваши вопросы! – Анна избегает прямого взгляда и говорит с деланным равнодушием.
Замечательно! Я злюсь и раздраженно натягиваю на себя дурацкую тряпку, зябко ежусь от легкой, холодящей кожу ткани и отмахиваюсь от попыток горничной помочь мне.
Что это все значит?! Ему уже не терпится получить мою благодарность за оказанную помощь? Становится как-то не по себе, сердце стучит сильнее, пальцы впиваются в тонкую ткань, и даже головная боль уходит на второй план. Сейчас я ему все скажу и остужу пыл! Кем он себя возомнил?!
Мы идем по коридору мимо закрытых дверей, потом Анна открывает передо мной одну из них и пропускает меня в комнату. Я неуверенно вхожу, оглядываюсь по сторонам, но Богарне нигде нет.
Оборачиваюсь, чтобы задать вполне логичный вопрос Анне, но она уже скрылась из виду и притворила за собой дверь. Сумасшедший дом! Потираю виски и неуверенно прохожу вглубь покоев.
– Не стойте там, Риана, я здесь! – голос герцога заставляет меня вздрогнуть и осмотреться, как следует. Слева действительно находится еще одна слегка приоткрытая дверь.
Кабинет? Он решил устроить мне деловой разговор? Я в недоумении, хотя тот факт, что Богарне вовсе не дожидается меня посреди своей безразмерной и весьма внушительной кровати несколько успокоил меня.
Решительно шагаю к двери, распахиваю и… замираю, как вкопанная, мраморная статуя, блин… Какого черта?! Почему бы мне не ослепнуть прямо сейчас?
Отшатнулась и едва успела ухватиться за дверной косяк, чтобы позорно не рухнуть прямо у него на глазах.
– Прекратите эти метания и проходите, не забудьте закрыть дверь, а то здесь становится холодно, знаете ли! – нагло отзывается герцог, разглядывая меня заинтересованным взглядом с ног до головы.
– И… не… по-ду-маю, – заикаясь, произношу я и делаю еще один шаг спиной назад.
– Тогда мне придется подняться и догнать вас, Риана! – насмешливо заявляет мужчина.
Я округляю глаза и испуганно таращусь на него.
– Вы спятили? – предполагаю самое очевидное.
– Ничуть, просто решил снять усталость и погреться! Вам тоже не помешало бы немного расслабиться и отпраздновать со мной счастливое окончание вашего кошмара! – он выжидающе выгибает бровь и ждет моего ответа.
Немного… расслабиться? Он это серьезно? Его Светлость герцог Оливер Богарне сейчас с комфортом расположился в огромной чугунной ванне, наполненной вспененной водой, и явно пребывал в хорошем расположении духа, в то время как я едва сдерживалась, чтобы с криками «Караул!» и «Спасите, помогите!» не рвануть вон из этой комнаты!
– Если вы хотели оскорбить и унизить меня, то вам это уже удалось, – бормочу я, вцепившись мертвой хваткой в дверную ручку.
– Если вы так боитесь меня и стыдитесь показывать мне свое тело, можете забираться сюда в своей сорочке – это не так удобно, но лично я не возражаю! – продолжает герцог.
– Я не стану этого делать и поговорю с вами только, когда вы предстанете передо мной в приличном виде, – шиплю я и решительно разворачиваюсь к двери.
– Стоять! – рявкает Богарне, и я испуганно вздрагиваю, вжимая голову в плечи.
Резкий всплеск воды за спиной, едва уловимые шаги по мягкому ковру, и вот я уже ощущаю огромную махину мышц, возвышающуюся за моей спиной, совершенно мокрую и обнаженную махину…
Судорожно сглатываю и жмурюсь, когда его ладони ложатся на мои плечи. Он уверенно скользит горячими, мокрыми руками вниз, обхватывает мою талию и развязывает пояс халата, затем также умело стягивает его с моих плеч, не произнося при этом ни звука. Мы оба молчим, только я еще и не дышу, а он совсем наоборот – дышит шумно, глубоко втягивая воздух и почти касаясь носом моих волос. Затем он подхватывает меня на руки и в два шага преодолевает расстояние до ванной.
– Не надо, – севшим голосом прошу его.
Заглядываю в серые глаза, за которыми пасмурно и хмуро, от былой веселости не осталось и следа…
Что он собирается делать? Судя по выражению лица, даже не домогаться до бедной беспомощной девушки, а скорее намеревается утопить ее!
Я вскрикиваю от неожиданности, когда герцог погружает меня в воду и машинально цепляюсь за его плечи, словно и впрямь боюсь, что утопит.
Он усаживает меня к себе на колени и прижимает спиной к горячей груди, опускает свои руки ниже и сцепляет их в замок на моей талии, затем откидывает голову назад и выдыхает, закрыв глаза.
– Так намного лучше, – спокойно произносит мужчина.
А мне ТАК не лучше: мне ТАК намного страшнее, чем когда-либо! Я чувствую себя голой и совершенно беспомощной: сорочка тут же промокла и стала практически прозрачной, спасало только то, что в ванной было достаточно много воды и пены.
– Знаете, почему я затащил вас сюда? – вдруг проговорил герцог.
– Чтобы утопить? – срывается с моих губ, потому что второй вариант я просто не могу и не хочу озвучивать.
Герцог смеется и прижимает меня к себе еще сильнее.
– Конечно, нет, что за глупости, Риана! – Богарне расцепляет замок и слегка разворачивает меня лицом к себе, касается рукой моего подбородка, запрокидывая мою голову чуть выше, чтобы наши взгляды встретились.
– Просто я уверен, что, оказавшись в подобной ситуации, вы точно не сможете мне солгать! – задумчиво произносит он.
