Текст книги "Невеста против (СИ)"
Автор книги: Лика Вансловович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 32 страниц)
Я только раздраженно возвел глаза к небу и тоже спешился.
– Напомни мне потом, что я собирался придушить тебя, как только мы вернемся в усадьбу, и ты оставишь моего жеребца в конюшне.
– Напомнишь мне послать тебя к черту в очередной раз, если я вдруг забуду! – усмехнулся Рик.
Я не понимал этой глупой тяги приблизиться и попытаться понять простолюдин.
Крестьянки, к которым мы подбирались, словно и не замечали нас, занимаясь своим делом и лишь изредка переговариваясь между собой.
– Хм, а вон та, кажется, очень даже ничего! – заинтересованно произнес он.
Я нахмурился, вглядываясь в очертания женских лиц и выискивая ту, что смогла заинтересовать моего далеко не самого влюбчивого друга. Нет, он, конечно, временами развлекался с женщинами, умел флиртовать и имел неплохой потенциал на этом поприще, но пользовался своим обаянием для соблазнения не так уж и часто.
Мечтатель – вот как я прозвал его еще на службе! Он казался поначалу мне глупым и недалеким мальчишкой, однако Эрик не был ни тем, ни другим, но при этом на полном серьезе верил в настоящую любовь одну и на всю жизнь и даже одно время пытался навязать и мне свою точку зрения! Но моя «вера» куда веселее и приятнее: зачем посвящать свою жизнь одной единственной, если ты можешь наслаждаться десятками и сотнями разных женщин?
Вглядевшись в лицо той самой крестьянки, которая наконец-то соизволила заметить нас и медленно выпрямилась, стирая со лба капельки выступившего пота, я неожиданно узнал в ней свою недавнюю гостью и удивленно раскрыл рот.
Сейчас она предстала перед нами совсем в ином свете, нежели когда мы с ней виделись в прошлый раз. К моему удивлению, на ней был простой льняной сарафан, ничем не отличающийся от одеяния остальных женщин, а на голове повязан обычный белый платок, полностью скрывающий ее коротко остриженные волосы.
– Добрый день, граф! – с вымученной, но упрямой улыбкой поприветствовала она меня. – Простите, сударь, кажется, с вами я еще не знакома! – она перевела взгляд на Рика.
В холодных, но проницательных глазах не было и тени кокетства. Она изучила его лицо и неожиданно для меня улыбнулась Эрику совсем другой улыбкой – едва уловимой в уголках ее губ, но совершенно теплой и ласковой, живой и настоящей. Такая улыбка делала ее лицо невероятно милым и невинным. Такой улыбке хотелось верить.
Темная вьющаяся прядь волос выбилась из платка, и девушка немного нахмурилась, стянула с головы платок, позволив непослушным локонам рассыпаться по плечам.
– А вы не очень-то вежливы, Ваше Благородие! – снова обращая свой взгляд на моего друга, произнесла девушка.
Тот вздрогнул и, заикаясь, представился, не сводя глаз с лица княжны.
– Граф Эрик Кауст, – севшим голосом ответил он.
– Очень рада знакомству, меня зовут Риана! – улыбнулась она, вот так просто представившись моему приятелю, не называя полного имени и титулов. Хотя в такой ситуации это явно было бы лишним.
– Что вы здесь делаете? – недоуменно спросил я.
Во внешности юной дворянки, на мой взгляд, не было ничего примечательного, ничего такого, чего бы я не находил в чертах большинства барышень. И все же она была аристократка в каждой черточке лица, в капризном или дерзком движении глаз, тонких бровей, поджатых губ, плавном шаге, ровной осанке, уверенном взгляде, полном достоинства и гордости.
«Такую сложно спутать с обычной крепостной!» – подумал про себя.
– А разве невидно? – княжна насмешливо вздернула бровь, и снова на ее лице не осталось и тени улыбки при взгляде на меня. – Отрабатываю свое наказание! – наверное, она должна была произнести эти слова с обидой в голосе, но прозвучали они на удивление спокойно и ровно.
– Да не хмурьтесь вы так, граф! Я больше не претендую «на вашу руку» и на руку вашего друга тем более! – продолжила она, явно пользуясь моим замешательством.
– Ничего не понимаю, – Эрик перевел на меня вопросительный взгляд.
– Я потом тебе объясню, – отмахнулся от него, продолжая удивленно разглядывать молодую княжну, трудящуюся на поле наравне с крепостными: смотрел и не мог поверить в то, что вижу.
Девушка ловко собрала волосы в тугой пучок и снова завязала платок.
– Кстати, граф, хорошо, что мы встретились! – неожиданно заявила княжна, и взгляд ее снова изменился. – Я знаю, что отец планировал заслать к вам посыльного с приглашением: выходит, у меня теперь есть возможность передать вам его просьбу лично!
– О чем вы? О каком приглашении идет речь? – я нахмурился, почувствовав подвох.
– Как, вы еще не слышали? На мою свадьбу с графом Богдановым в это воскресение! – она улыбнулась мне, но глаза при этом выражали такую гамму чувств, что мне стало не по себе.
Нет, ее глаза не упрекали и даже не ненавидели, как при нашей последней встрече. Казалось, что она прячет в них страшную тайну, изо всех сил защищая ее от чужих, от меня!
Девушка перевела свой взгляд на Рика и снова улыбнулась ему теплой и доверительной улыбкой.
– И вы тоже приходите: окажите нам такую честь!
Эрик словно остолбенел, он молча смотрел на нее и не произнес больше ни слова, будто завороженный этой девушкой.
– Что ж, рада была повидаться с вами, но нам пора возвращаться к делу! – важно произнесла она, одарив собравшихся неподалеку женщин строгим взглядом, после чего они снова взялись за работу, как и сама наследница этого поместья.
Я потянул друга за собой, торопливо уводя прочь.
– Что это значит, Костя? Она что, настоящая княжна? Почему она работает в поле? Разве такое допустимо? За что ее так наказал отец, ты знаешь? Между вами что-то было, да? – он сыпал вопросами и никак не мог успокоиться – так сильно его впечатлила эта особа.
Я почувствовал раздражение и даже злость! Столько внимания какой-то девчонке из захудалого именьица! Что за вздор!?
– Да успокойся ты! Ничего между нами не было: ее папочка хотел подпихнуть мне эту девку, но я сразу их раскусил – обоих! У них только деньги на уме, Рик, они на все готовы ради наживы, да и наказал ее отец не просто так! Заслужила, значит! С нее не убудет, только на пользу пойдет! Вон, не ровен час как скоро она станет графиней Богдановой! Я слышал, что в местной округе это очень состоятельный и влиятельный человек! За неделю о свадьбе сговорились: нашли еще более выгодную партию, чем я – долго не горевали, как видишь!
Кажется, моя гордость и впрямь была задета, но с чего бы?
Рик посмотрел на меня с некоторым сомнением.
– Она не похожа на твою Кати и на расчетливую стерву тоже: у нее глаза чистые, – вдохновенно пробормотал он.
– В самом деле? А кожа бела, как снег, а губы нежны, как лепестки роз, и в глазах плещется целый мир? Брось, ПОЭТ, найди себе другую музу! – фыркнул я.
Чем дальше мы отдалялись от земель Строгоновых, тем быстрее развеивался образ странной и раздражающе неправильной княжны. Да, именно это меня и бесило! Ее характер! Нормальную дворянку в поле не загонишь: скорее она примет смерть от рук разгневанных родителей, чем согласится работать и униженно гнуть спину под паленым солнцем в компании немытых крестьянок, а эта…
– Поверь мне, она обыкновенная пустышка: маленькая ведьма с невинным личиком – таких сейчас пруд пруди! А вот Кати не лицемерит – она всегда такая, какая есть, и поэтому она тебе так не нравится! – уверенно заявляю я, мне не нравится интерес Эрика к этой странной особе. Как она смогла запудрить ему мозги, не сделав для этого ровным счетом ничего!?
– Если мы продолжим этот разговор, я снова выскажу свое мнение об этой женщине, и мы опять поссоримся! – спокойно и предупредительно отозвался друг.
Я решил на этот раз промолчать и снова оседлал коня.
– Увидишь ее на свадьбе и сразу заметишь разницу: держу пари, она раскроет свое истинное лицо сразу после обряда бракосочетания! – я видел, как ему не хочется со мной соглашаться, однако в конечном итоге он сдался и сказал, что действительно мог ошибаться на ее счет, доверившись первому впечатлению, чего, собственно, я и добивался!
Часть 1. Глава 7
Когда они скрылись из виду, я смогла выдохнуть и немного расслабиться. Попыталась потушить разгорающееся пламя обиды и негодования.
Перед глазами все еще был Крайнов: красивый, уверенный в себе, спокойный, пробирающий до дрожи одним лишь взглядом его темных омутов. Говорят, глаза – это зеркало души. Однако души я так и не разглядела!
Его друг, почти не оставил следа в моей памяти: этот человек показался мне благородным и честным, по-настоящему открытым, но…я больше не могла верить своему внутреннему голосу! Я словно ослепла, потому что подарила первую искру любви в своем сердце мужчине, который остался равнодушен к моим чувствам и моей боли! Ему не спасти меня…
Быть может, его сердце заняла другая? Но разве это оправдывает такое циничное и грубое отношение ко мне?
«Ненавижу тебя! Сволочь!» – я злилась на Константина и список его проступков рос с каждой минутой. Он не женился на мне, он разозлил отца, он виновен в том, что я в него влюбилась, в том, что он так красив и так заносчив при этом тоже, как и в том, что он вообще родился на этот свет графом Крайновым! По его вине я даже натерла очередную мозоль на правой руке! Но больше всего он был виновен в том, что очень скоро мне предстоит расстаться с моей дорогой сестренкой, оставив ее на растерзание моему выжившему из ума отцу и его мегере-жене! И, да, в том, что я теперь буду принадлежать старому графу Богданову, несомненно, только его вина!
Как видите, у меня очень много причин ненавидеть этого мужчину, но все же мне было больно смотреть ему в глаза и продолжать сохранять самообладание, и это было очередным доказательством того, что глупое мое сердце продолжало любить его вопреки всему.
Любить и так же яростно ненавидеть!
Руки послушно и даже привычно делали свое дело. Работа не была мне в тягость, хотя отец, конечно же, был убежден в обратном: ему ведь невдомек, что здесь я могу быть самой собой, могу общаться с людьми, которым не знакомо лицемерие и двуличие светского общества, людьми, которые любят своих детей и дорожат ими!
Я запрокинула голову кверху и посмотрела на небо: солнце еще довольно высоко, значит, мне некуда особо торопиться.
Алиска сейчас в безопасности, отец не тронет ее. Сейчас я в это верила, хотя еще совсем недавно, едва не навлекла страшную беду на свою сестру.
Папа тогда был очень зол, потому что я всячески противилась свадьбе со старым графом и закатила ему жуткую истерику, напрочь утратив контроль над собой, а он вдруг замолчал и перестал спорить, и глаза его снова стали мертвыми и злыми.
– Есть и другой вариант! – спокойно произнес он.
– Я отдам тебя в монастырь, а графу достанется Алиса! Он не расстроится: сдается мне, он даже придет в восторг от такого известия, как думаешь? – он снова контролировал ситуацию, чувствовал себя хозяином положения.
А я в тот момент только об одном думала: как сильно и искренне желаю смерти своему собственному отцу.
– Выйду за него, а ты тут же отдашь ее за другого не менее «достойного» кандидата, да? – смотря прямо ему в глаза, спросила я.
– Если ты будешь послушной девочкой, я обещаю не трогать твою сестру еще года два! – твердо произнес он.
– Я не верю тебе!
– Тогда готовься к поездке: путь до божьей обители будет не близок! – добродушно улыбнувшись, заверил меня отец.
Он знал, что я пойду на что угодно ради Лисенка, и я не разочаровала его и в этот раз, уступив и сдавшись, пожертвовав собой как это было много раз до того!
* * *
Кто-то коснулся моего плеча, и я невольно дернулась от боли.
– Простите, госпожа, вы не откликались… – виновато принялась оправдываться Белава, она здесь была вроде как за старшую.
– Все в порядке, я просто немного задумалась! – отмахнулась от ее извинений я.
В конце концов, откуда ей знать, что под сарафаном у меня спрятаны незажившие следы от отцовского ремня, при помощи которого он наказывал меня после возвращения из Севастьено, а за одно и выпытывал, действительно ли я все еще девица: его это, знаете ли, вдруг очень заинтересовало!
Вечером мы вернулись домой. Все мое тело ныло от усталости, а кожа была липкой от пота. Но я ни на что не жаловалась: пожелала Алиске доброй ночи, поцеловала в лоб, привычно заверила ее, что несмотря ни на что все будет хорошо. Она просила меня остаться и прилечь с ней, но я должна была идти. Нужно ведь еще смыть с себя всю грязь, а потом… браться за приготовления к свадьбе! Я должна была перебрать весь свой гардероб и упаковать только самое лучшее и дорогое, а еще закончить вышивку для подвенечного платья.
Эта работа была для меня почему-то очень важной – впервые я с таким усердием делала что-либо по настоянию своей мачехи. Конечно, не для того, чтобы угодить этой ведьме – что за вздор – я и сама не понимала, для чего мне это нужно! Но, зная, что ОН придет на церемонию, я хотела предстать перед ним и вообще перед всей публикой гордой, красивой и несломленной вопреки всему, словно у меня нет чувств и эмоций, а есть только холодный расчет – кажется, именно в этом так убежден граф!
Пусть увидит меня такой! Пусть думает, что я счастлива, заполучив богатого и влиятельного мужа! Пусть подавится слюной, глядя на меня, потому что я БУДУ красива в этот день! Я заставлю себя поверить в то, что он как минимум пожалеет о том, что сделал с моей жизнью, не дав мне ни единого шанса!
Я отложила кружево с первыми лучами солнца и так и уснула, нелепо склонившись над своей работой, пока меня не разбудила служанка, пришедшая позвать к завтраку.
Я лишь поудобнее развалилась в кресле и снова задремала. Кажется, в комнату входил кто-то еще, и, кажется, я слышала противный голос Милены, но она не стала меня будить – бог знает по какой причине.
К обеду мне таки удалось разлепить веки и спуститься в гостиную. Отец одарил свою дочь придирчивым взглядом, но промолчал: сегодня меня не стоило наказывать, ведь это может плохо сказаться на его репутации, если хоть кто-то заметит на мне признаки его «воспитания».
– Вчера в поле я видела графа Крайнова с приятелем, – как бы невзначай обронила я за столом, методично размешивая сахар в чашке.
Отец напрягся и выжидающе уставился на меня.
– Я передала ему вашу волю, папенька! Он и его друг приглашены на нашу церемонию!
– Прекрасно! – сухо ответил глава семейства. – Кстати, твой будущий муж сегодня посетит нас: кажется, он хочет сделать тебе предсвадебный подарок!
Меня передернула от отвращения и от одной мысли, что мне придется увидеть старого графа уже сегодня, но внешне я, конечно, оставалась все такой же холодной и циничной.
– Как это мило с его стороны, особенно учитывая тот факт, что графу вообще-то незачем распинаться предо мной, чтобы добиться моего расположения, так что это заведомо напрасная трата сил, времени и его денег!
– Неразумное дитя! – фыркнула в свою очередь Милена.
Ну да, она бы на моем месте прыгала от счастья и с радостью променяла папочку на еще более толстый мешок с деньгами!
«Увы и ах, дорогая „матушка“, но вы слишком стары для него!» – с горькой усмешкой подумала я.
– Не забывайся, ты сейчас не в том положении, чтобы выражать свое недовольство и спорить с нами! Умей быть благодарной! – а вот эта грандиозная фраза принадлежала уже моему отцу.
– Благодарной? – фыркнула я в ответ. – Да на этом свете нет никого более благодарного, чем Я! Уж поверьте, придет время, и я сполна отплачу вам обоим своей БЛАГОДАРНОСТЬЮ! – прозвучало это как предупреждение, и папа даже слегка прищурился, грозно сдвинул брови, но ничего и не произнес.
– Пойду готовиться к визиту жениха! – с долей пафоса произнесла я и, отбросив салфетку в сторону, демонстративно покинула столовую.
– Зачем ты провоцируешь его, Ри? – с тревогой в голосе спросила сестренка, нагнавшая меня только у дверей моей спальни.
– Я всего лишь сказала ему правду! – не согласилась с ней я. – И потом, что он мне сделает? Что еще он может мне сделать? Все самое худшее уже случилось, Лис, больше мне бояться нечего, но пусть не думает, что я смирюсь и позволю ему и дальше спокойно жить и портить жизнь тебе!
– Но что ты сможешь сделать? – полушепотом спросила Алиса.
– Пока не знаю, но это только пока! А ты должна стать сильной и набраться терпения, должна верить, что я не оставлю тебя тут одну надолго! Ты мне веришь? – с нажимом произнесла я.
– Верю! – тихо, но уверенно ответила она.
Милое наивное и такое хрупкое дитя. Как же я ее любила! Как сильно желала сбежать из этого дома вместе с ней и сколько раз продумывала план побега в своей голове. На самом деле – это было несложно! Куда сложнее выжить на улице без семьи, покровительства и денег! И даже если бы нам удалось скрыться от отца и властей, нет никакой гарантии, что нас, к примеру, не поймали бы разбойники… да мало ли сколько опасностей поджидают нас в таком приключении! Я могла рискнуть своей жизнью и репутацией, но сделать то же самое с Алисой – никогда!
* * *
Граф Богданов, действительно, явился ближе к вечеру, но я не спешила его встречать, ссылаясь на необходимость предстать перед ним во всем блеске и шике: конечно же, я просто валялась на кровати и испытывала нервы родителей на прочность, но обставлено все было именно так.
Решив, что дальше тянуть уже некуда, я сжалилась над бедной горничной и таки спустилась поприветствовать столь «важного» гостя.
Старик о чем-то увлеченно переговаривался с отцом в своем кабинете, я же просто бесцеремонно распахнула дверь и возникла на пороге комнаты, гордо вздернув нос и расправив плечи.
Оба сразу притихли, граф тут же впился взглядом в мою фигурку: вы же не думаете, что его хоть как-то интересовали мои глаза или, к примеру, мои умственные способности? Пфф, да скорее всего я могла быть круглой дурой и все равно подошла бы ему в супруги!
– Риана, вы божественно прекрасны! – с придыхание сообщил он.
– Вы меня смущаете, граф! – фальшиво улыбаясь, ответила я.
– Ну что вы – я всего лишь говорю вам то, что вижу! Николай, твоя дочь становится краше с каждым днем! – распылялся старый развратник.
– И поэтому она, несомненно, заслуживает лучшего, друг мой! – с ухмылкой отозвался папочка.
– О, тут ты прав! Ты позволишь мне уединиться с нею в саду ненадолго? – скорее утверждая, чем спрашивая, произнес старый граф.
– Позволю! – щедро согласился родитель.
А я уже мысленно мечтала сжечь этот чертов сад: сначала я прогуливалась там с этим проходимцев, как его звали? Евгений? А теперь вот еще и этот решил потащить меня туда же на «прогулочку».
Но внешне я просто смиренно молчала и ожидала своей участи.
Граф учтиво склонил голову, потом протянул ко мне свою сморщенную ладонь и взял под руку, уверенно утягивая меня прочь.
– Скажите, граф, а как так получилось, что все ваши предыдущие шесть жен умерли? Не поймите меня неправильно, я ни на что не намекаю, просто немного опасаюсь за свою жизнь, знаете ли! – тут же начала свой допрос я, набравшись наглости и несколько не смущаясь его недовольной мины.
– Многие называют это проклятьем, но я считаю это все вздором! Я всего лишь одинокий и несчастный человек, а мои покойные супруги погибали по разным причинам, но в основном из-за своей глупости и неосмотрительности! Им просто не хватало ума не совершать необдуманных поступков! – неожиданно резко ответил граф, и звучало это именно как предупреждение, если не сказать угроза.
– Вы правы, люди часто погибают из-за собственной глупости, – с трудом сохраняя самообладание, ответила я. – Но как быть, если молодая и неопытная жена ошибается, капризничает, поступает неправильно?
– Нужно помочь ей осознать свою неправоту! – уверенно ответил граф. – Поверьте, я знаю множество способов наставить заблудшую душу на путь истинный, и если уж быть до конца с вами честным, я люблю играть роль наставника и учителя! Помнится, мы с вами уже заговаривали об этом на балу.
И снова мне было не по себе от его слов, от его взгляда и многообещающей улыбки.
Ну да, заговаривали: «Подавлять горячий нрав – мое любимое занятие: сказать по правде, я всегда выбирал молодых жен именно потому, что такую жену легко воспитать под себя!» – он еще тогда напугал меня вот этой фразочкой!
– Ангел мой, у нас с вами столько всего впереди! – мечтательно воскликнул граф, обхватив мои ладони своими пальцами. – Знаете, когда-то я считал, что иметь множество наследников глупо и бессмысленно, – пытливо заглядывая мне в глаза, начал он. – Но год назад мой сын не вернулся из путешествия: Петр утонул во время шторма! – грустной и трагической паузы после этих слов не последовало, напротив, мой жених решил окончательно «добить» меня.
– Так что вам, моя дорогая, еще предстоит осчастливить меня наследниками, и в этот раз я рассчитываю на двоих, а то и троих!
Я не думаю, что он на полном серьезе ожидал увидеть в моих глазах восторг и умилительную улыбку, однако выражение его лица говорило именно об этом.
– На все воля божия! – скромно пролепетала я и мысленно уже примеряла на себя монашескую рясу, пока не представила Алису на своем месте.
– У меня есть для вас подарок, милая! – тут же сменив тон на еще более ласковый, произнес он, выуживая из кармана бархатную черную коробочку.
– Что вы, не стоит! – брезгливо отпрянула я в сторону.
– Но вы обязаны это принять в знак моей искренней любви! – с нажимом проговорил граф, все же втискивая в мои руки свой подарок.
Я нехотя приняла его и осторожно открыла коробочку. Внутри было ожерелье, красивое и очень дорогое, украшенное самоцветами и большим драгоценным камнем, отливающим на солнце насыщенным сиреневым цветом.
«Аметист. Интересно, он всем своим покойным женам его дарил?» – вот такая мысль посвятила меня в первую очередь. Никакого восторга я не почувствовала, хотя оно, несомненно, было редким и непростым украшением, если судить по количеству камней и удивительно искусной работе мастера.
– Я хочу, чтобы ты надела его в день нашей свадьбы! – произнес граф, выводя меня из состояния странного оцепенения.
Мне было не по себе от одной мысли, что возможно это украшение знало не одну хозяйку.
– Как пожелаете, граф! – смиренно улыбаясь и торопливо закрывая подарок, произнесла я.
К счастью, Богданов обладал большей сдержанностью, нежели мой предыдущий «жених»: он лишь облобызал мою руку и вернул в отчий дом в целости и сохранность, но я не обманывала себя, прекрасно зная, что очень скоро все изменится, и он получит полное право владеть мною.
Часть 1. Глава 8
Венчание. Многие относятся к этому слову по-особенному, произносят его с мечтательными нотками и каким-то наивным придыханием, веря, что это таинство великого и божественного соединения душ, брак, заключаемый на небе и на земле.
А теперь посмотрите на мою жизнь и скажите: что же в ней такого чудесного, великого? Куда же смотрит Господь, когда допускает такое? – я старалась не думать об этом, зная, что эти мысли все равно не приведут ни к чему хорошему.
Моим последним желанием было всего одно требование – позволить мне обойтись без помощи «матушки» перед венчанием и, как ни странно, но отец все же исполнил мою просьбу. Как знать, быть может, у него на этот короткий срок проснулись хоть какие-то отцовские чувства!
Я же продолжала убеждать себя и Алису в том, что все просто прекрасно и идет по какому-то там задуманному плану.
Я не прятала больше своей красоты от окружающих, мое платье подчеркивало фигуру, чем разительно отличалось от большинства других нарядов. Я была достаточно высокой и стройной, и, если бы наша дорогая мамочка была жива, она бы точно гордилась мной!
Этим утром я была красива, несмотря даже на то, что лицо мое не отличалось здоровым румянцем. Тонкое и изысканное кружево делало меня еще более изящной и нежной, волосы немного отросли, но я не позволила их закалывать, снова слегка накрутив локоны. Еще было это необычное украшение, которые приковывало к себе взгляды. Оно оказалось достаточно увесистым и непривычно холодным, совсем не подходило к белоснежному платью, но я не собиралась оспаривать желания моего будущего супруга – собственно говоря, мне было безразлично идти ли с ним или без него, но для публики, для моей роли алчной и довольной невесты, оно, конечно, очень подходило.
Алиска проплакала всю ночь и сидела передо мной с красными и опухшими глазами.
– Знаешь, сестренка, все не так уж и плохо! Я всего лишь выхожу замуж за старого сморчка, который не ровен час помрет своей смертью, потому что на том свете его явно заждались! Шутка ли – сразу шесть жен! И нечего тут киснуть! – строго произнесла я.
– Да ну тебя! «Всего лишь»! – обиженно передразнила сестра, но все же утерла слезы и робко улыбнулась мне.
Я не была особо разговорчивой в этот день: все силы и выдержку тратила на то, чтобы держать лицо и не подавать и виду, что напугана и расстроена – даже со Стешей не смогла попрощаться.
С отцом и Миленой не разговаривала вовсе. Когда мы ехали к церкви, я смотрела на них и невольно задумалась над тем, насколько эта женщина младше моей матери – выходило, что лет так на десять точно. Наверное, именно поэтому папочка не видит ничего необычного в таких браках, так как и сам ничем не лучше графа. Но ведь Богданов годится ему в ОТЦЫ!
Я отвернулась и посмотрела в окно: было тепло и солнечно, голубое чистое небо и щебечущие птицы в лесу – а мне хотелось дождя и ветра и ворон, мерзко каркающих и смеющихся над моей погибшей молодостью! Вот эта картина в точности могла бы отразить состояние моей души. Но, судя по всему, Всевышний решил наказать меня за какие-то прегрешения, обрекая на неравный брак и даруя столь ясный и светлый день для сего события.
Когда невдалеке показалась часовня, сердце мое стало биться чаще; когда я ступила на землю и шагнула в направлении храма Господа, меня уже била дрожь, а голова кружилась. Я не прятала лица за белоснежной фатой, отбросив ее назад и упрямо поднимаясь по каменным ступенькам. Отец держал под руку крепко и надежно, наверное, опасался, что убегу. Но бежать мне было некуда.
Милена шагнула вперед и накрыла мою голову:
– Ты должна соблюдать приличия, дорогая!
Я промолчала: не за чем было ссориться и язвить – она победила, смогла добиться своего!
«Соблюдать приличия? Правила? Разве это не смешно? А как насчет обязательного причащения жениха и невесты, поста, молитв, направленных на всецелое очищение души и сердца перед священным таинством? Как насчет традиционного благословения родителей жениха и невесты? Как насчет согласия этой самой невесты на чертов брак? И да, как вообще этому человеку позволили венчаться более чем три раза – ведь это невозможно по церковным канонам! Или с его деньгами возможно все?» – в мыслях я злорадствовала над собой и всем происходящим вокруг.
Гости уже собрались, и Константин вместе со своим другом был среди них: не смог отказаться от столь заманчивого предложения, как в очередной раз поглумиться надо мной? – я позволила себе лишь один короткий взгляд в его сторону, но этого вполне хватило, чтобы пошатнуть мое и без того ненадежное душевное равновесие.
Я больше не замечала ничего вокруг – мельком отметила, что в качестве свидетельницы Милена притащила свою не менее стервозную подругу, княгиню Чурковскую, а имени и происхождения свидетеля со стороны жениха я вообще не знала – хотя было ли мне дело до еще одного толстосума с гордой физиономией шествующего в нашей «свите».
Батюшка в торжественной белоснежной рясе встретил нас. Он не улыбался, и взгляд его был несколько хмурым, но он тоже не попытался остановить происходящее.
Я не помнила себя, ничего не слышала из его слов, машинально повторяя то, что от меня требовалось. Голова кружилась от одной и той же назойливой мысли: «Это все неправильно! Так не должно быть! Это происходит не со мной! Не на самом деле!»
Когда священник спросил нас, по своей ли воли мы пришли в храм Божий, чтобы скрепить этот союз, и нет ли препятствий для свершения таинства, я не выдержала, и слезы вдруг заструились по моим щекам, а губы задрожали, сдерживая рвущийся крик.
Священнослужитель нахмурился и неожиданно прервал церемонию, задав мне новый вопрос.
– Почему ты плачешь, дитя? Скажи, не принуждают ли тебя совершить то, что претит твоему сердцу?
Я застыла, словно меня поразило молнией! Не этого я добивалась: я не собиралась показывать всем и каждому свою слабость! Я знала, на что и ради чего, точнее кого, я иду!
Мой голос дрожал. О, да я тогда кожей чувствовала напряжение нарастающее вокруг из-за этого вопроса и моего замешательства, и все же я заставила себя сказать эти слова:
– Я плачу от счастья, Батюшка!
Он посмотрел на меня с некоторым неодобрение, но все же продолжил церемонию.
Раньше, когда я бывала в церкви, я не то чтобы начинала чувствовать себя приближенной к Богу и укреплялась в своей вере: увы, но меня не назовешь набожной, однако тогда это место вселяло в меня некое ощущение спокойствия, умиротворения! Я уважала веру в людях, всегда считала, что она помогает им стать лучше, укрепить какие-то нравственные устои, уберечься от необдуманных поступков. Это место было для меня неким оазисом, очищенным от скверны, обыденной пошлости и жестокости. И вот теперь под сводом дома Господа свершается мой приговор, и вот я уже не чувствую ничего особенного, кроме холода и пустоты – холодным кажется даже маленький крестик, спрятанный в вырезе платья за подаренным недавно ожерельем.
В какой-то момент я очнулась от своих туманных раздумий, холодный ободок скользнул на свое место. Помню, как сильно дрожали мои руки, когда я одевала золотое кольцо на палец графа.
Я испуганно осмотрелась по сторонам, не веря в то, что пропустила ту роковую минуту, когда в моей судьбе свершился новый роковой поворот.
Вот графу уже дозволяют поцеловать невесту. Мне так нестерпимо хочется снова впасть в недавнее оцепенение и ничего не чувствовать, но вместо этого я ощущаю все: его запах, шершавость рук, отвратительную влажность губ и его дыхание! Один короткий поцелуй вызвал во мне ощущения сильного удушья, когда изо всех сил пытаешься вдохнуть, но не хватает сил, чтобы набрать воздух в легкие.
Настало время поздравлений, и чужие и ненавистные мне гости принялись обнимать нас и целовать меня в щеки. Папа тоже попытался «поздравить» меня таким образом, но я не позволила ему, отвернулась, всем видом показывая свое отношение к его поздравлениям и пожеланиям.
Это не вызвало в нем досады и раздражения, как мне бы того хотелось, напротив, он весь светился от счастья и самодовольства, примерно так же выглядел и мой муж.
«Муж» – как странно и ужасно звучит это слово, будто кто-то набросил петлю на мою шею», – в этот миг я ненавижу их всех, весь этот мир.
Граф по-хозяйски обхватил меня за талию, а я испуганно вздрогнула, вдруг почувствовав силу в этих дряхлых и слабых с виду руках.
