Текст книги "Невеста против (СИ)"
Автор книги: Лика Вансловович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 32 страниц)
– Нет, мне просто нужен покой и тишина, я как раз собиралась поспать до того, как вы сюда пришли, – спокойно отвечаю, напрасно пытаясь храбриться и даже дерзить – мужчина явно видит меня насквозь.
– Значит, я вам помешал?
– Да! – односложно отвечаю и бесцеремонно опускаюсь на тюфяк и подкладываю руки под голову. Я закрываю глаза на несколько коротких мгновений, борясь с головокружением. Стало легче, все еще холодно, но не так больно!
Я ждала, что он придет и в то же время боялась этой встречи, а сейчас просто не могу вынести его присутствия не хочу, чтобы он видел меня такой!
Но герцог не уходит, он садится на край лавки и отнимает мою руку, прячет ее в своих широких и теплых ладонях.
Я смотрю на него, не отрываясь, он гладит мою кисть и снова хмурится.
– У вас очень холодные руки и бледное лицо, вы обессилены, дрожите и тяжело дышите! Думаете, к утру это пройдет? Каким именно образом?
– Что вы хотите от меня услышать, герцог? – сдавшись и даже рассердившись, произношу я.
Оливер пожимает плечами, продолжая согревать мою ладонь.
– На самом деле я ожидал услышать многое, но уж точно не думал, что вы попытаетесь выставить меня за дверь!
– Вы хотите, чтобы я оправдывалась? Кричала, что ни в чем не виновата и молила о спасении? Чтобы ползала перед вами на коленях, быть может? Хотите увидеть на моем лице слезы раскаяния? НО я действительно отравила графа и понесу вполне справедливое наказание за свой поступок!
Герцогу явно не понравились мои слова, его глаза были полны негодования, даже разочарования.
Я попыталась освободить руку, но он не позволил, напротив, перевернул ее ладонью вверх и скользнул пальцами чуть выше, изучая еще не зажившие до конца порезы на запястьях и бурые синяки, которые за прошедшие дни стали несколько светлее.
– Почему вы не обратились за помощью? Почему вы решились на подобную глупость, Риана? Чем бы ни запугивал вас этот слизняк, вы могли попросить меня об услуге, и я бы с удовольствием уничтожил его! Что вы наделали? Как много позволили ему сделать с собой?
Горящие пламенем ярости глаза обжигали, руки сжимали мою кисть сильнее, почти причиняя боль.
Я хотела ответить, но он перебил.
– Нет, меня не интересуют сейчас никакие подробности, будем считать, что последний вопрос скорее риторический, графиня!
– Вы угрожали моей свободе, а я не хотела ее терять, – сухо и несколько пафосно напомнила я.
Герцог презрительно фыркнул.
– Свободе? Вы не хотели лишаться своей бесценной СВОБОДЫ? – он деловито оглядел камеру и вернулся ко мне, коснувшись острым, осуждающим взглядом моего лица.
– И где вы сейчас? Это и есть ваша хваленая свобода? А, впрочем, вы правы, я обязательно лишил бы вас возможности распоряжаться своей судьбой, кроме того я хочу этого и сейчас! Забрать вас и лишить свободы, поселить вас в более комфортной клетке и не выпускать!
Я удивленно уставилась на него и даже нашла в себе силы, чтобы выдернуть наконец из его ладоней свою руку.
– Я убила графа, отравила ядом и смотрела, как он корчится от боли на полу, вы хотите оказаться на его месте?
Герцог засмеялся, но потом его лицо почти мгновенно переменилось и стало строгим и серьезным.
– Почему, по-вашему, я появился в этой камере только сегодня? Я все знаю, а если уж и не все, то многое!
Он резко схватил меня за подбородок, погладил пальцем нижнюю губу в том месте, где еще осталась небольшая царапина, после пощечины Крайнова, а потом коснулся правой щеки: видимо, синяк тоже не прошел до конца.
– Я знаю, что перед разыгравшейся ночью трагедией при странных обстоятельствах во время охоты в компании господина Крайнова серьезно пострадал граф Богданов-младший, после чего скончался в вашем же доме! Интересное совпадение, если принять во внимание тот факт, что он претендовал на имущество, которое Константин собирался забрать себе и чем явно не желал делиться! Мне также известно, в каком состоянии вас сюда привезли, Риана! Я знаю, что у вас были синяки на лице, шее, руках! Знаю, что этот мерзавец стянул ваши запястья грубой бечевкой – такими обычно связывают скот, и вы поранили кожу, пытаясь вырваться! Я даже боюсь подумать о том, чего могу еще не знать! – герцог смотрел на меня с осуждением, словно желал наказать за совершенный проступок, но я отчего-то совершенно не боялась этого взгляда.
– И при всем этом именно вы позвали доктора для графа! И это вместо того, чтобы спокойно дождаться его смерти! Из вас двоих роль хладнокровного убийцы куда больше подходит жениху, а не его невесте! – Оливер вздохнул и опустил руку, снова сжал мою ладонь, но на этот раз совсем легко и почти невесомо, словно желая утешить меня.
– Да, в вашей спальне нашли склянку с ядовитой настойкой, и вы сознались в том, что отравили графа, и, конечно, ничто другое следователя не взволновало и не вызвало подозрения! У вас слишком много врагов и недоброжелателей, чтобы так опрометчиво признавать свою вину и просить наказания! При таком раскладе вас могли осудить на смерть, а не каторгу! Слышите меня? А как же ваша сестра? Вы решили ее бросить? Почему вы больше не боретесь, Риана?
– Потому что я устала? – предположила я, пожимая плечами и устало прикрывая глаза.
Герцог страдальчески вздохнул.
– Я заберу вас отсюда, графиня, хотя это будет не так быстро, как мне бы того хотелось! Но вы больше не будете распоряжаться своей жизнью! Вы будете жить там, где я, и делать то, чего я от вас потребую! Я уже говорил, что не могу подарить вам свободу воли и выбора, но спокойствие и безопасность я могу вам дать!
Он решительно поднялся на ноги и явно вознамерился уйти.
Я заставила себя сесть и, глядя ему в спину, сказала то, чего еще никому не говорила. Молчала все это время, твердо зная: никто мне не поверит, а она просто будет все отрицать и обвинять меня во лжи! И потом, это ведь не отменяет того факта, что именно моя рука отсчитывала капли над бокалом красного вина?! А еще… я просто хотела, чтобы ОН это знал…
– Я не думала, что это яд! Меня заверили, что капли всего лишь сильное снотворное, что они помогут остановить его, если… – голос дрогнул, и я замолчала, опустив голову и уставившись взглядом в пол.
Герцог застыл на месте, медленно развернулся – я ощущала его тяжелый взгляд, но не могла поднять головы.
Он вернулся, даже опустился передо мной на одно колено, чем ужасно напугал и встревожил меня. Его пальцы вновь обхватили мой подбородок и заставили посмотреть в глаза.
– Кто дал вам капли?
Я хотела смолчать, но не смогла: не было сил противостоять этому взгляду.
– Княжна Воронова, Кэтрин, но не думаю, что она признается вам в подобном или что это может изменить хоть что-то!
– Воронова? – переспросил герцог, и на губах его появилась неожиданная улыбка. – О, в таком случае мы оставим все в тайне, Риана! Не говорите об этом ни одной живой душе! Я смогу спасти вас и без этой ценной информации!
В моих глазах отразилось недоумение, и герцог, вздохнув, неожиданно произнес.
– Видите ли, Риана Николаевна! Вас намеренно ввели в заблуждение: желая помучить, я полагаю! Граф Константин Владимирович Крайнов НЕ УМЕР! Его состояние сейчас вполне стабильно! Яд вызвал паралич и лишил его возможности ходить и даже говорить. Бедняга способен мычать и жалобно выпучивать глаза, а ваша «подруга» Кэтрин явилась на порог дома его отца и, признавшись во внеземной любви к несчастному и единственному сыну графа, изъявила желание стать его невестой, пообещала заботиться о нем всю свою жизнь! Должен вам признаться, что никаких положительных прогнозов о грядущем улучшении состояния здоровья Константина нет. Думаю, граф может согласиться на предложение юной интриганки, ведь он стар, и рано или поздно наступит момент, когда о его сыне просто будет некому позаботиться! Как вы считаете, девушка желает загладить свою вину или превратить жизнь мужчины, посмевшего променять ее на вас, в ад? – не скрывая любопытства, спросил он.
Я все еще не могла справиться с удивлением, с шоком, я сжала подол платья и пораженно таращилась в глаза герцога!
КРАЙНОВ – ЖИВ!И никто за прошедшую неделю не потрудился сказать мне об этом!
– Думаю, второе, – пробормотала я, смутно представляя красавицу Кэтрин в роле заботливой женушки немощного мужа.
– Вот и я так думаю! Не будем мешать планам коварной графини! Разве что Крайнов все же пойдет на поправку, тогда я точно превращу существование этого мерзавца в ад! – зловеще пообещал Оливер и снова направился к выходу. Он остановился на пороге и, повернувшись через плечо, сказал:
– Вас переведут в помещение получше и будут кормить нормальной пищей: не смейте отказываться от еды, Риана, и гробить свое здоровье! Я вернусь через несколько дней и заберу вас отсюда! Даже если по какой-то глупой причине вы будете против, я все равно это сделаю!
Он также быстро и уверенно закрыл камеру и передал ключи стражнику, а его шаги снова тяжелым эхом разносились по коридору. Пока окончательно не стихли.
Я все еще чувствовала тепло его рук и сжимала пальцы в кулак, чтобы удержать оставшиеся крохи, пространства вокруг стало неожиданно много, воздух казался слишком холодным, а свет от масляной лампы слишком ярким. Быть в клетке рядом с ним оказалось не так страшно, как без него…
Часть 3. Глава 16
Я не сразу узнал о случившемся. Так глубоко увлекся самокопанием, сидя в квартире и никого не навещая, что совершенно не знал о том, что происходит вокруг.
Странно, но в первые минуты я подумал не о Риане и том, как ей сейчас, должно быть, тяжело. Я подумал о ее сестре, которая осталась совершенно одна и наверняка нуждается в помощи.
Я нашел пансион, где, как мне сказали, обучалась Алиса и, заверив руководство, что являюсь едва ли не родственником их воспитанницы княжны Строгоновой, добился встречи.
Девушка выглядела совершенно иначе. Строгое, закрытое голубое платье из однотонной, несколько грубоватой ткани, белоснежные манжеты, высокий ворот, идеальная прическа, благодаря которой гладко зачесанные назад волосы не выбивались, а девушка казалась старше года на три, чистые голубые глаза и спокойное, сдержанное и лишенное каких-либо эмоций выражение лица. Я был поражен такой перемене.
– Здравствуйте, месье Кауст, – вежливо и тихо произнесла она, приседая передо мной в реверансе.
– Алиса Николаевна, я волновался о вас, как вы? – произнес я, не сводя тревожного взгляда с девушки.
Как же мне хотелось увидеть на этих щеках румянец, а на губах улыбку, хотя бы робкую и едва уловимую, но улыбку! Я не мог переносить этого замораживающего равнодушного взгляда!
– Благодарю за беспокойство, со мной все в полном порядке! – отозвалась девушка.
– Но я слышал, что ваша сестра…
Она не позволила мне закончить и тут же перебила:
– Вот именно, вы, очевидно, знаете, что с ней произошло, а я еще и видела своими глазами, в каком она состоянии! В отличие от нее я совершенно здорова, мне ничего не угрожает и о моей дальнейшей судьбе, как выяснилось, давно позаботились! Так что МОИ дела идут просто прекрасно! – на красивом лице наконец проступили живые эмоции. Конечно, я разглядел в ее глазах раздражение и гнев, но больше всего там было тоски и боли.
Она не искала во мне защиты и не собиралась просить о помощи, и это, черт побери, неожиданно разочаровало и даже ранило меня.
– Что значит о вашей судьбе «уже позаботились»? – все же спросил я.
– То и значит! Завтра сюда приедет наша тетушка и увезет меня из этого города: я буду жить вместе с ней, продолжу обучение на новом месте и постараюсь стать лучшей, чтобы мной можно было гордиться, – Алиса скрестила руки на груди и подняла острый подбородок чуть выше.
Она снова сдерживалась и пыталась казаться серьезной и сильной, но я все равно замечал, как едва заметно дрожали губы, которые она напрасно пыталась поджимать, пряча от меня волнение, и как блестели непролитой влагой ее глаза.
– Вы действительно всего этого хотите? – спросил я.
– Зачем вы задаете мне столь грубые вопросы? Вы прекрасно понимаете, что я желала бы остаться рядом с Ри, что я всем сердцем хотела бы ей помочь и искупить свою вину! Я слишком долго ничего не знала и не замечала! – она вздрогнула, я услышал жалобный всхлип, и девушка тут же зажала рот рукой и зажмурилась, прерывисто вдохнула и снова взяла себя в руки.
– Но я больше не капризная дурочка! Я не в силах ей помочь, зато легко могу стать жертвой, легкой добычей, а значит, принести сестре новые страдания! Я подчинюсь ее воле! Вам не стоило сюда приходить, Эрик: вы тоже ничем не сможете ей помочь! – добавила она и отвернулась, снова скрестив руки на груди.
– Я здесь ради вас! – неожиданно сорвалось с моих губ.
– Напрасно, – порывисто оборвала меня Алиса.
– Мой дядя, Оливер, постарается выручить вашу сестру, я в этом уверен!
– Что ж, я буду молиться об этом каждую ночь, – тихо произнесла девушка.
– Не приходите больше и не ищите меня, месье Кауст! Я вряд ли вернусь сюда снова: я намерена покончить с прошлым, а вы его часть!
– Алиса… – удивленно проговорил я севшим голосом.
Я не ожидал, что сказанные ею слова вызовут во мне такое недовольство и… тоску.
– Нет! Вспомните, вы ведь хотели именно этого – отдалить меня, избавиться от навязчивой поклонницы! Что ж, теперь я полностью на вашей стороне! Я тоже отдалюсь от вас на столько далеко, на сколько это будет возможно. Кто знает, быть может, мы больше никогда не встретимся! Всего вам доброго, месье Кауст, и спасибо за все, что вы для нас сделали!
Что-то во мне не могло смириться с подобным ответом, и я хотел поспорить, но мне этого не позволили. Алиса подозвала классную даму и попросила дозволения покинуть гостиную. Пожилая женщина в строгом чепце смерила меня взглядом и, довольная тем, что девушка явно пытается избавиться от моей компании, благосклонно покивала головой и позволила княжне уйти.
Я смотрел вслед уходящей девушке и не мог поверить своим глазам: что-то в ней неуловимо менялось, и дело даже не в новой манере держать эмоции в себе и строго соответствовать всем общепринятым нормам этикета! Ее взгляд стал взрослее, она как будто смотрела на мир совершенно иными глазами, и отчего-то мне было очень жаль расставаться с хрупкой и беззащитной девочкой, которая так не хотела прощаться с детством, которая отчаянно хотела верить в доброту и доверять рыцарям вроде меня.
Но благородный господин в сияющих доспехах тоже не оправдал ожиданий и не протянул руку помощи, когда она в ней нуждалась! Более того я отверг ее чувства, а значит, почти предал…
* * *
Я сбежала, стоило скрыться из виду, и я тут же припустила, пока не оказалась на чердаке. Тенью прошмыгнула мимо кастелянши, торопливо распахнула скрипучую дверь и тут же затворила ее. Я прислушалась, не раздается ли позади чьих-нибудь шагов и, убедившись, что никто меня не преследует, опустилась на пол, тут же подтянула к груди ноги и позорно расплакалась.
Я все та же трусиха и слабачка. Я едва удержалась, чтобы не броситься на его шею и не начать жаловаться и причитать на свою несчастную судьбу! Нет, как же хорошо, что я этого не сделала! Мне не нужны его жалость и сочувствие! Я прекрасно справлюсь и без них!
Неделю назад арестовали Ри, а меня вызвали для допроса – так я и узнала о случившемся в поместье, и это было неожиданно и больно, как если бы кто-нибудь ударил меня со спины кувалдой по голове. Конечно, я не поверила, что моя сестра могла бы совершить нечто подобное, хотя допускала мысль, что даже если обвинения следователя были небеспочвенны, этому все равно должно было быть какое-то объяснение.
Я помню, как земля ушла из-под ног, когда я встретилась глазами с сестрой. На ее лице были синяки, нижняя губа была разбита и припухла. Она казалась такой бледной и истощенной, что я не понимала, как Ри вообще удается сохранять сознание и самостоятельно передвигаться.
Я села с другой стороны небольшого стола и потянулась к ней руками. Она поняла мой жест и с явной неохотой подняла руки и позволила мне коснуться ее пальцев. Свежие корочки запекшейся крови на коже и темные отметины от чужих пальцев – я вскрикнула и испуганно оглянулась. Кто сделал с ней такое? Если это действительно граф Крайнов, то почему никто не обратил внимания на то, как он обошелся с моей сестрой? Почему ей не наложили повязку, не обработали раны должным образом?
– Все не так плохо – виновато произнесла Ри, хмуря брови.
– Не так… плохо? – недоуменно переспросила я. – Они сказали, что обвиняют тебя в убийстве!
Я закрыла глаза, попыталась вдохнуть и не смогла… опять, словно рыбешка, выброшенная на берег.
– Лис? Успокойся, пожалуйста!
Сквозь вату в голове я слышала испуганные бормотания сестры, но они не помогали.
«Дыши… дыши вместе со мной и медленно выдыхай, а теперь еще раз, слушай мое дыхание…» – голос австрийца был громче, хотя его не было рядом, но я заставила себя вспомнить каждое слово и наконец открыла глаза, медленно втягивая воздух через нос.
– Мне уже лучше, – виновато проговорила я, сильнее сжимая пальцы сестры.
– Ты со всем справишься, Лисенок, я зря тебя недооценивала! – она робко улыбнулась.
– Это ведь неправда, Ри? То, что они говорят? Просто скажи, что случилось, что он сделал с тобой?
– Я всегда говорю только правду, ты же знаешь?
Я знала и видела эту дурацкую решимость принять свою судьбу в ее глазах.
Она коротко обмолвилась о том, что произошло, явно утаивая от меня самое страшное и опасаясь, что нам помешают и не позволят договорить.
– Ты ни в чем не будешь нуждаться, у тебя уже есть свой дом и все, что нужно для нормальной жизни. Это далеко, никто не станет распускать сплетни и вредить тебе. Я попросила поверенного сообщить нашей тете о случившемся, и она обещала вскоре за тобой приехать, поклянись, что сделаешь это ради меня? Я должна знать, что ты в безопасности с людьми, которые позаботятся о тебе, пожалуйста!
Я ничего не понимала, и ей пришлось объяснять снова и снова, рассказывать про тетушку, которой я совсем не помнила, про новый дом, в котором рядом со мной не будет самого дорого человека в моей жизни, и о необходимости учиться! Уму непостижимо! Даже находясь в столь ужасном положении, она не изменяла себе, и это было единственным, о чем она хотела и могла говорить! Ей не нужна была моя помощь, она умоляла и требовала меня подчиниться, а я смотрела на нее, как на безумную, и не могла в это поверить.
– Ты хочешь, чтобы я уехала и оставила тебя ЗДЕСЬ? ОДНУ?
– ДА! Я буду писать тебе, со мной ничего не случится: вполне возможно, что я выберусь отсюда, но, если не выйдет, ты не должна быть под ударом в этот момент! Скажи, что поняла меня и сделаешь все так, как я прошу?
Я не смогла ничего ответить, давилась слезами и качала головой.
– Прекрати! – сквозь зубы проговорила Ри и дернула меня на себя, вынуждая столкнуться с ней лбами.
– Они никогда не сломают нас: ни тебя, ни меня! Слышишь? Что бы ни случилось – мы будем сильнее, мы выдержим и снова встанем на ноги! И сейчас тебе придется держать удар без меня – какое-то время уж точно! И ты не имеешь права сдаваться! Ты должна научиться противостоять целому миру, чтобы однажды им всем пришлось принять тебя, смириться с тем, что тебя нельзя сбросить со счетов, что ты сильнее и смелее многих из них! Сейчас твой юный возраст – твоя самая большая слабость, но в то же время это дает тебе время, чтобы учиться и готовиться к настоящей жизни!
Помню, я смотрела на сестру, «настоящая жизнь» которой приводила меня в ужас: она всегда была примером несгибаемой воли и сейчас даже в столь ужасном положении заставляла меня продолжать верить, что она все еще может со всем справиться и одержать верх!
– И где эта девчонка? Какой бес в нее вселился! Я-то, старая кошелка, решила, что она отправилась в свою комнату, а она без вести пропала! – голос Аглаи Александровны где-то совсем неподалеку в миг вырвал меня из мрачных воспоминаний. Я поспешила стереть с лица слезы, вскочила на ноги, одернула юбку, стряхнула с нее пыль и осторожно открыла дверь, стараясь не скрипеть.
– Что-то случилось? – спросила я классную даму, которая явно все еще пребывала не в лучшем расположении духа.
– Конечно, случилось! У нас теперь не пансион, а проходной двор какой-то! Ты что всю свою родню сегодня сюда пригласила? – возмущенно вопрошала женщина.
– Это вы о чем? – недоуменно переспросила я.
– А ты сходи и посмотри своими глазами! – ворчливо отозвалась женщина. – Слава богу, что ты скоро уедешь отсюда: одни хлопоты с такими девчонками!
Я торопливо поспешила вернуться на первый этаж. В душе я надеялась встретить Ри, но была почти уверена, что там меня ожидает та самая тетушка, Агафья Тимофеевна, о которой рассказывала сестра.
Но в действительности я повстречала там своего ОТЦА.
Я остолбенела, подавилась воздухом, в глазах потемнело. Замершее в груди сердце неожиданно заколотилось с новой силой, и я не сбежала, а скорее слетела вниз по лестнице, оказавшись прямо перед ним. Отчего-то я вдруг решила, что во всем, что с нами случилось и происходит сейчас, виноват именно он, хотя, если хорошо подумать, то так и есть.
– Что ты тут делаешь? – грубо, повысив на него голос, произнесла я.
Он несколько удивленно уставился на меня. С нашей последней встречи отец не на много изменился, разве что сейчас он был трезв. Все тот же злой старик, презирающий все и всех.
– ТАК ты теперь встречаешь своего отца, дочь? – с хорошо знакомой мне угрозой в голосе спросил он.
Во мне откуда-то взялся огонь ненависти, и я вместо того, чтобы испугаться, расправила плечи и встретила его взгляд спокойно.
– Ты мне никто! Чужой человек, я тебя не боюсь! – раньше я не смела перечить ему, а теперь…в меня словно бес вселился.
– Вот значит, как ты заговорила, девчонка! – зашипел на меня отец. – Ничего, я всю эту дурь из твоей головы выбью, всю мерзость, что навнушала тебе твоя преступница-сестрица! День ото дня не покладая рук буду трудиться! – он вздернул руку и грубо ухватил меня за волосы, вынуждая вскрикнуть.
– Я никуда с тобой не пойду! – упрямо бросила ему в лицо, хотя уверенность уже начала покидать меня, а страх, наконец, пробрался в мое сердце, отзываясь дрожью в теле.
– Кем ты себя возомнила?! Если я не заберу тебя, ты окажешься на улице в ближайшие дни и станешь жалкой бродяжкой, уличной девкой, очередным несмываемым позором на моем имени! Но я этого не допущу: вы с сестрицей довольно моей крови попили, теперь придется расплачиваться!
– Отпусти девочку, Николай! – строгий женский голос раздался прямо за спиной отца, и он, так и не ослабив своей хватки, обернулся.
Там стояла невысокая старушка в чепце и дорожном платье, с красивой черной тростью в руках. Женщина смотрела на него с презрением и всем своим видом давала понять, что он, в сравнении с ней, жалкое ничтожество.
Отец прищурился, разглядывая даму и, очевидно, силясь вспомнить, кто перед ним находится.
– Княжна Золотова? Что вы забыли в наших краях? Вам здесь по-прежнему не рады! Я воспитаю своих дочерей без вашей помощи! Можете убираться восвояси! – грубо оборвал он ее.
– Тетя? – неуверенно спросила я, вглядываясь в лицо женщины и не узнавая ее.
– Кажется, вы не понимаете, где находитесь, князь, и с кем разговариваете! Немедленно уберите руки от девушки и отойдите от нее на три шага в сторону!
Молодой голос незнакомого мне юноши заставил меня удивленно оглядеться. В шаге от нас с левой стороны действительно стоял незнакомец и на вытянутой руке держал пистолет, дуло которого он приставил к виску моего отца.
Я испуганно ахнула и дернулась, повалилась на пол, когда отец ослабил хватку, и тут же поспешила встать, ухватившись за ладонь, протянутую все тем же молодым человеком.
Незнакомец был худощавым, но высоким, у него были карие глаза и густые черные ресницы, иронично изогнутые губы, густые брови. Темно-русые волосы были довольно коротко острижены сзади, но опущены спереди, густая челка прикрывала лоб и брови. Он казался опасным шутником, таким, с кем обычно лучше не связываться, кого можно повстречать в шайке уличных воришек среди хитрых и расчетливых ловкачей. А еще парень очень молод – я была уверена, что ему не больше семнадцати или восемнадцати лет.
Он сверлил наглым взглядом отца и, что самое удивительное, улыбался.
– Что вы себе позволяете? – севшим от негодования голосом произнес мой родитель.
– Все, что пожелаю! Можете пожаловаться, но знайте, что эти милые леди обязательно заявят, что никакого оружия в моих руках они не видели, а вы просто выживший из ума старик с давно подпорченной репутацией!
– Это просто возмутительно! Щенок… Я разорву тебя голыми руками… – продолжал изливать угрозы отец.
Юноша снова улыбнулся, прищурился и демонстративно взвел курок.
– Три шага назад, князь! – почти пропел он.
Отец отшатнулся от него, потом сделал еще несколько шагов назад и, словно не веря своим глазам, вытаращился сначала на меня, а потом и на мою тетушку.
– Это мой племянник, Алекс! Я рада, что вы познакомились с ним сегодня, Николай! – насмешливо произнесла она. – Я получила право опеки над этой девочкой два месяца назад, и ты больше не приблизишься к ней!
Лицо князя стало красным от злости, он то и дело сжимал пальцы в кулаки и разжимал в бессильной злости, а я не могла отвести взгляда от странного юноши, который осмелился достать оружие и направить его на моего отца прямо посреди гостиной! Да за такое у нас наверняка могут повесить на площади без особых разбирательств, а он еще и улыбается, словно вообще ничего не боится!
– Сумасшедшая ведьма! Все в вашем роду такие! Проклятый род! – твердил мой батюшка, спиной отступая к выходу!
– Счастливо оставаться, Ваше Благородие! – проговорила тетушка.
Отец скрылся за дверью, а племянник моей новой опекунши уже ловко спрятал пистолет куда-то за пояс, убрал руки в карманы и без стеснения рассматривал меня из-под длинной темно-русой челки.
Напряжение во мне схлынуло так стремительно, что я едва не рухнула на пол, покачнулась, но все же смогла устоять на месте. Ощущение нереальности произошедшего никак не проходило, голос отца все еще звучал в голове, и я с трудом могла успокоить сердце и продолжать дышать.
– Алекс, ну чего ты стоишь! Видишь, девочка сейчас упадет без чувств – переволновалась, бедняжка! Отведи ее к дивану и усади, да раздобудь где-нибудь стакан воды!
Парень вздохнул и ленивой походкой направился ко мне. Он положил одну руку на мою талию, прижал меня к своему боку и таким странным образом повел куда-то в сторону.
– Какая она у тебя впечатлительная! – фыркнул он, усаживая меня и опять нагло разглядывая. – И невежливая!
– Алекс! Воды! – раздраженно повторила тетушка, и молодой человек тут же оставил нас.
– Ты, наверное, совсем меня не помнишь. Да, милая? – ласково поправляя мою прическу, проговорила Агафья Тимофеевна.
– Нет, – виновато призналась я.
– Это ничего, еще познакомимся, и с Алексом вы подружитесь! Он несколько избалован и бывает просто невыносимым, но парень он хороший, в обиду не даст! – в ее голосе звучала столько нежной любвик юноше, что я даже позавидовала ему.
– Спасибо вам, – почти шепотом произнесла я, все еще пытаясь выровнять дыхание
– А ты очень похожа на мать, – с улыбкой произнесла она.
– Вы заберете меня?
– Да, к сожалению, я ничем не могу помочь твоей сестре, но я пообещала ей позаботиться о тебе и намерена сдержать свое слово! Боже, я столько лет потеряла из-за упрямства и ненависти вашего отца!
Алекс вернулся и протянул мне стакан воды. Я взяла его и тут же едва не выронила: оказывается, у меня все еще ужасно тряслись руки. Юноша вырвал из моих ослабевших рук стакан и напоил меня.
– Ох уж эти нежные барышни! – проворчал он.
Я нахмурилась и отстранилась, холодная вода действительно немного взбодрила меня и я, выказывая свое недовольство взглядом, обратилась к нему.
– Наверное, вы были бы смелее, столкнувшись нос к носу с тем, кто истязал и мучил вас с самого рождения, и снова оказавшись в его полной, безграничной власти?
Улыбка исчезла с лица молодого человека, и он пристально посмотрел мне в глаза, но не произнес ни слова.
– Это княжна Алиса, она теперь будет жить в моем доме, Алексей! И я очень рассчитываю на тебя! Надеюсь, что вы подружитесь, и ты станешь настоящим защитником для этой юной леди! Ты и представить не можешь, насколько жесток и безумен ее отец, да и я наверняка знаю не слишком много! Отнесись к ней с уважением и прекрати так нагло таращиться! – тетушка одарила юношу строгим предупреждающим взглядом и тот, поджимая губы, виновато опустил голову, хотя мне казалось, что он просто прячет таким образом очередную наглую улыбку, а точнее насмешку.
– Я должна забрать твои документы! Приходи в себя, дорогая, и займись делом – собери свои вещи в дорогу! Я не намерена задерживаться в этом городе!
Она неспешно последовала прочь, оставляя меня наедине со своим племянником. Известие о том, что мы немедленно покинем город и я оставлю здесь Ри совершенно одну, без помощи и защиты, рвало мне сердце. Слезы застыли в глазах, и я снова почувствовала болезненный спазм в горле.
– Что с вами не так? – голос нового знакомого заставил меня немного опомниться.
– Ничего! Я плохо справляюсь с собой в последнее время! Когда мне страшно, я задыхаюсь…иногда! – честно призналась я, и потянулась за стаканом воды.
Он минуту изучал мое лицо, потом опустился на диван совсем рядом со мной, склонился и, словно доверяя мне какую-то страшную тайну, произнес вполголоса:
– Любой страх можно убить, леди! Его можно придушить, утопить или, к примеру, пристрелить – тут уж какая метафора вам больше по вкусу! Важно понять, что это вы должны управлять своим страхом, а не он вами, вы можете его контролировать и… отключать! Если хотите, я научу вас этому!
Я думала, что он шутит, но лицо молодого человека было совершенно серьезным!
– Хочу, – тихо проговорила я.
Алекс тут же изменился в лице, лукаво улыбаясь.
– Хорошо, маленькая леди, только потом не жалуйтесь на меня тетушке! – он подмигнул мне и откинулся на спинку дивана.
Я отчего-то смутилась и даже покраснела, заставила себя встать и, крепко держась за перила, отправилась собирать вещи. Спиной я ощущала наглый и слегка насмешливый взгляд своего нового знакомого, и он одновременно раздражал и раззадоривал меня. Я еще покажу этому наглецу, на что я способна! Я не такая уж и неженка… больше нет!
Часть 3. Глава 17
Оказывается, мир действительно тесен! Мне потребовалось узнать имя любовницы судьи, и, как ни странно, но ею оказалась небезызвестная мне княжна Воронова – юная покорительница мужских сердец! Что ж, такое положение вещей полностью меня устраивало!
Я передал ей послание о том, что желаю встретиться и почти сразу получил ответ: девушка вовсе не была против нашего с ней знакомства. На бал в доме мисье Гроссера она явилась в вульгарном открытом платье, которое оголяло не только плечи, но и большую часть туго перетянутой корсетом груди. Расшитое бусинами и украшенное лентами, оно смотрелось броско и ярко, наверняка стоило немало, но во мне эта показная бравада вызывала только отвращение.
