Текст книги "Невеста против (СИ)"
Автор книги: Лика Вансловович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 32 страниц)
Я вздрагиваю, как от болезненного тычка под ребра, и распахиваю глаза, которые в его объятиях так покорно закрываются.
– Я вас не понимаю, граф! – тихо шепчу я.
– Все просто, Риана! Увы, но я не намерен жениться на ком быто ни было ни сейчас, ни через год! Лет через десять, да, возможно, мне понадобится наследник! Но, будем откровенны, через десять лет вы утратите былую прелесть и вряд ли заинтересуете меня! Сейчас я предлагаю вам объявить о помолвке, которой, в нашем случае, на самом деле нет, пусть они верят в то, что я влюблен и активно добиваюсь вашего расположения. Пусть верят в то, что вы дали мне согласие и даже назначили дату свадьбы: например, на весну или даже лето, когда, по вашему мнению, окончится дурацкий траур по усопшему супругу, – с насмешкой пояснил Крайнов.
– А потом сообщим о расторжении помолвки! Вы сможете найти кого-то другого, выйти замуж, ведь вы так молоды и богаты! А до тех пор, Риана, вы будете только моей – это мое единственное условие!
В книгах обычно пишут, что такие слова сродни удару ножом в сердце – лгут! Что такого страшного в мгновенной и почти безболезненной смерти души? Я не чувствовала клинка в груди, зато каждое сказанное им слово ядом, разъедающей кожу кислотой расползалось по беззащитной плоти, вызывая настающую агонию.
Я еще не сломалась, но силы мои почти на исходе. Снова держусь на чистом упрямстве, чтобы не упасть, когда ноги почти не слушаются, а виски неприятно и так знакомо сдавило болью.
Поднимаю голову и смотрю в его глаза, а там лишь ночь, темные и беспросветные омуты. Но я больше не боюсь. Я смеюсь громко и заливисто, как над самой удачной шуткой, дружелюбно хлопаю графа по плечу.
– Вы удивительный человек, Константин! – говорю почти искренне и даже с восхищением.
Я восхищена его бессердечием – такие, как он, наверное, никогда не страдают и не мучаются! Нет совести – нет терзаний! Не человек, а дьявол!
Крайнов смотрит удивленно и вряд понимает, что со мной происходит, но его взгляд в один момент меняется, и он смотрит куда-то в сторону. Следит глазами за кем-то, лицо на мгновение ожесточается, превращается в маску презрения, и почти сразу на нем появляется гадкая и самодовольная улыбка.
Я хочу оглянуться и проследить за его взглядом, лопатками чувствую чье-то постороннее присутствие, чужую ненависть и гнев. Чудится? Пытаюсь обернуться, но Крайнов не позволяет мне этого. Притягивает к себе и впивается в губы, жадно и требовательно.
Я не отвечаю, хочу высвободиться и оттолкнуть, с досады кусаю его и чувствую привкус крови.
– Что вы себе позволяете? – граф злится и едва ли не рычит, потирая пострадавшую губу.
– Вы на меня набросились! – я тоже злюсь, я буквально в бешенстве.
– Вы отвечали на мои поцелуи и явно получали от этого удовольствие, – вполне справедливо напоминает мне граф.
Укусить бы его снова! Желательно перегрызть глотку! Боже, рядом с ним я могу быть по-настоящему кровожадной!
– А как же ваш друг, граф!? В этом гениальном плане ни слово о том, как ему помочь! – я все еще хочу увидеть в его глазах раскаяние и участие, если не я, то хотя друг должен для него хоть что-то значить!
– Эрик сам во всем виноват, – спокойно пожимает плечами Крайнов. – Ему уже не помочь! Более того вы могли бы воспользоваться шансом очистить свое имя, сказав, что он преследовал вас, что он безумен и ревнив, что он набросился на вашего отца, потому что сошел с ума… Это могло бы сыграть вам на руку! – вполне серьезно произносит Крайнов.
Во мне не осталось ни единого слова, только ярость, ревущая в сердце. Рука взметнулась вверх, так захотелось ударить графа по лицу, что я почти не контролировала себя. Но он не позволил, перехватив мое запястье, с силой сжав его в свое руке.
Я вскрикнула от боли, а он дернул меня и прижал к себе. Наши взгляды скрестились.
– Вы хотели дать мне пощечину, Риана? – угрожающе произнес он сквозь зубы. – Я вам этого не позволю!
– Я ненавижу вас! – змеей шиплю на него.
Теперь настала очередь графа рассмеяться мне в лицо.
– Я смогу это как-нибудь пережить! Мы оба знаем, что вы не только ненавидите меня, графиня, но еще и любите! Можете не притворяться, я не слепой! – Я позволю вам подумать над моим предложением! Но не слишком долго!
Он отталкивает меня и тянется за чем-то в карман, достает из него что-то небольшое, украшенное серебряной вязью, с изящной цепочкой, прикрепленной к правому верхнему краю прямоугольного предмета, и я узнаю в нем обычную бальную книжку.
Смотрю на дьявола в человеческом обличии в полном недоумении, голова немного кружится, но пока вполне терпимо.
Он протягивает ее мне и нагло улыбается.
– Пятый тур вальса – я вписал свое имя, и вы примете это приглашение на танец, если ответите на мое предложение согласием, Риана! – самоуверенно заявляет он.
У меня действительно не было собственной книжки с собой, я не за этим приехала на бал и сейчас растерянно таращилась на нее, пораженная наглостью Крайнова, который с легкостью разжал мой кулак и вложил туда книжку.
Я хочу бросить ее ему в лицо, я ни за что не соглашусь стать его очередной игрушкой – одной из многих, полагаю! Он не единственный, кто способен выручить меня, и граф с легкостью читает это в моих глазах.
– Богарне не поможет вам, Риана! – доверительно сообщает Крайнов. – Не после того, как увидел вас рядом со мной! Вы в тот момент так мило рассмеялись, глядя мне в глаза, а потом я поцеловал вас. Герцог с некоторых пор ненавидит меня, и потому заранее будет презирать и вас, даже не зная имени очередной моей поклонницы! – он заботливо потянулся к моему лицу, желая убрать выбившийся из прически локон.
Я отпрянула, продолжая смотреть на него, как на исчадие ада. «Ты ведь вовсе не человек, Крайнов! Признайся!»
– Однако вы все еще можете предложить себя подороже кому-нибудь еще! Ваше состояние весьма соблазнительный куш, и сами вы очень даже ничего! Желаете попытать свое счастье с кем-то более вежливым и сдержанным, чем я? Тут хватает тех, кто будет, глядя вам в глаза, произносить правильные и очень красивые слова, но суть останется прежней, Риана, как и ваша репутация! – он хмыкнул и спрятал руки в карманах.
– Пятый тур, графиня! Один танец, и оба мы получим то, чего на самом деле желаем! Подумайте, прежде чем гордо отказываться от моего предложения!
Крайнов уходит первым.
Я прижимаюсь спиной к кованым перилам парадной лестницы и чувствую, как слабеют ноги. Я замерзла, заледенела, смертельно устала, словно он выпил все мои силы.
– Катись ко всем чертям, Крайнов! – севшим голосом шепчу в удаляющуюся спину. Кажется, эти слова скоро станут моей персональной молитвой. Заберите его в ад, кто-нибудь!
«Я заставлю герцога меня выслушать, чего бы мне этого не стоило! Если он ненавидит Крайнова так же сильно, как и я, значит, он не может быть хуже графа!»
Часть 2. Глава 10
Настроение окончательно испортила погода. Я ненавидел русскую осень и в особенности русскую зиму. Крупные хлопья беспрестанно сыпались с неба, а поднявшийся к вечеру ветер то и дело бросал их мне в лицо.
Я смертельно устал от общества и едва мог выносить компанию некоторых именитых политиков. Окончания этой дипломатической миссии я, пожалуй, ждал куда больше, чем всех предыдущих.
Что ж, к счастью, осталось не так уж и много – пару недель и можно возвращаться во Францию. На родине меня никто не ждал, и все же с некоторых пор одиночество стало для меня самым бесценным даром. Если вспомнить, кто я и что входит в круг моих обязанностей, – картинка вырисовывается не самая радостная!
Выпитое у Синевских вино давало о себе знать: в голове шумело, откуда-то из груди поднималось раздражение, которое пока удалось вылить только на не вовремя попавшегося под руку кучера – несчастный совершенно не умеет править и едва не угробил меня по дороге.
Я не планировал задерживаться у Дорохова. Нужно было переговорить с присутствующим на вечере генералом и забрать переданные для меня бумаги, а потом в спасительную тишину просторного и мертвенного-пустого особняка, чем-то напоминающего мой собственный дом в Париже.
У парадной почувствовал чей-то взгляд и наткнулся на знакомое лицо подлеца, которого следовало бы давно убить, освободив землю от этой мерзости. Однако граф Крайнов продолжал здравствовать и, как ни прискорбно, но отчасти в этом есть и моя вина.
Стоящая перед ним девушка громко рассмеялась, а меня вдруг передернуло от отвращения. Амалия, милая и горячо любимая женушка, снова стояла за моей спиной и также звонко и пронзительно смеялась, но на этот раз в ней не было фальши и фарса, ведь она была искренна всегда, когда смеялась надо мной.
С досады передернул плечами, прогоняя морок, навеянный вином или моим собственным обезумевшим от горя сердцем.
Стоящая перед Крайновым особа вовсе не похожа на нее. Она была ниже ростом, имела совсем другой оттенок волос, да и голос ее заметно отличался от нежной, соблазнительной речи моей француженки. Она хотела обернуться, и в неясном свете фонарей мелькнул красивый профиль юной аристократки, наверняка это было очень миленькое личико очередной глупой и пустой игрушки в руках русского графа. Крайнов не позволил ей увидеть меня и бесцеремонно притянул девчонку к себе, нагло целую прямо на моих глазах, глядя на меня с усмешкой и вызовом.
Если наши дороги пересекутся снова, граф, вы не уйдете от правосудия. Я буду выносить вам приговор лично.
Я ускорил шаг, желая поскорее покинуть уединившуюся парочку и расправиться с делами. Нужно выпить и немного отвлечься иначе сорвусь, и один из нас сегодня кончит плохо…
* * *
Найдя генерала и наскоро переговорив со старым воеводой о нравах нынешней молодежи, я оказался в компании хозяина бала, графа Дорохова. Сплетни о скандальной и юной графине Богдановой не слишком меня развлекали, но я уже не спешил уйти с вечера, допивая второй или, быть может, уже третий фужер терпкого вина.
Что-то темное и злое поселилось на дне души и выжидающе поглядывало по сторонам, выискивая жертву. С некоторых пор я стал жесток и не так благороден, как прежде. Она, уходя, заразила меня этой чернотой, оставила ее во мне навсегда. Теперь я чувствовал облегчение, только наполнив этим ядом кого-нибудь еще.
В зал стремительным шагом вошла молодая дворянка, и все вокруг странным образом оживились. Это привлекло и мое внимание. Я узнал ее. Темно-бордовое платье, темные вьющиеся локоны, странная особенная осанка, в которой не было естественной и воспитанной едва ли не с пеленок грации, казалось, незнакомка едва удерживает на хрупких плечиках тяжелый неподъемный груз, старательно расправляя спину и вздергивая упрямый носик.
– А вот и та самая графиня Богданова! – тут же сообщил мне Дорохов, не сдержав насмешки в голосе. – Хороша, не правда ли? Ангел во плоти! Однако, как странен и жесток божий замысел: великий соблазн поддаться очарованию глаз этого дитя порока. И все же охотников до графини не мало!
Я снова окинул внимательным взглядом гостью бала. «Дитя порока», как назвал ее Дорохов, действительно таковым не выглядело. Темное платье, закрывало плечи и грудь юной особы, выходя за рамки принятой в свете моды, строгая и простая прическа, кружевные перчатки, неожиданно холодный и прямой взгляд, изучающий собравшихся вокруг людей и выискивающий кого-то в толпе. Крайнова рядом не наблюдалось, что не мало удивило меня. От былого веселья на ее лице не осталось и следа. Настолько же она хороша в искусстве притворяться и лицемерить!? Вспомнив, как умело владела своим лицом и мимикой Амалия, я опять ощутил это противное тошнотворное чувство отвращение к неизвестной русской графине.
Молодая и богатая, стремительно овдовевшая и унаследовавшая все состояние покойного супруга! Случайность? Я больше в них не верил! Что может быть ужаснее женщины, желающей смерти собственному отцу? А кроме того она еще и любовница Крайнова и… моего племянника! Глупый мальчишка погубил себя ради красивой и бездушной куклы!
Я не намеревался ему помогать, он должен отвечать за свои поступки и должен самостоятельно осознать горькую правду жизни, иначе будет только хуже. Да и не простил я его с тех пор и вряд ли отпущу ему эту подлую выходку – я больше не умею прощать!
Девушка, кажется, приметила взглядом графа Дорохова и уверенно зашагала в нашем направлении.
На пути ее тут же оказалась Анна Петровна, уважаемая в местных кругах княгиня, благочестивая и высокоморальная и, конечно, очень влиятельная женщина.
Она посмотрела на девушку суровым и надменным взглядом.
– Сейчас княгиня Тихомирова ее спровадит! – усмехнулся Дорохов.
– Несчастная явилась сюда без приглашения и осмелилась спокойно расхаживать среди благородных дам, оскверняя их одним лишь своим присутствием! – пафосно произнес он.
Однако старания княгини не были оценены по достоинству, девушка даже не стала ее слушать, одарив женщину скупой и надменной улыбкой, а потом демонстративно обошла княгиню по дуге и продолжила свой путь.
– Эх, а вот это она зря, – вздохнул Дорохов, явно любивший комментировать и критиковать всех, кроме самого себя. – Теперь уж ей житья совсем не будет, поедом заедят! – доверительно сообщил он.
Еще через пару мгновений графиня Богданова оказалась прямо перед нами.
Вежливо и сдержанно улыбнулась Дорохову, поприветствовала его, слегка приседая и опуская голову.
– Не ожидал встретить вас, графиня, сегодня, какими судьбами? – явно намереваясь пристыдить девчонку, заявил граф. Очевидно, он не приглашал ее на вечер.
Дорохов планировал увидеть на щеках этой особы стыдливый румянец, и явно был неприятно удивлен ее хладнокровием. Девушка снова сдержанно улыбнулась и проговорила.
– Да, я тоже не планировала посещать ваш бал, но обстоятельства изменились. Мне стало известно, что сегодня здесь будет присутствовать герцог Богарне, и я хотела бы просить вас представить нас! У меня к нему очень важное дело, которое не терпит промедления! – неожиданно заявила графиня.
Дорохов пораженно таращился на наглую особу, не сдержал косого вопрошающего взгляда в мою сторону, в котором читалось нечто вроде «Как, и вы, герцог, пали жертвой этого исчадия?».
Но, увы, я был удивлен не меньше графа. И лишь сверлил девушку задумчивым изучающим взглядом: что-то в ней казалось мне отдаленно знакомым.
Проследив за реакцией Дорохова, графиня явно догадалась о том, кто я, и развернулась ко мне лицом, решительно изучая меня все тем же холодным, полным какой-то обреченной решимости взглядом.
– Так это вы? – сорвалось с ее губ, и я почувствовал в словах девушки удивление.
«Что же во мне такого странного, поразившего ее? Маленькую графиню пугает моя внешность? Ожидала встретить противника послабее?» – насмешливо подумал я.
– В таком случае, нас не надо представлять, мы с герцогом старые знакомые! – продолжила графиня, и теперь уже мы с графом вдвоем смотрели на собеседницу с приличной долей неверия и недоумения.
– Неужели? – все еще сомневаясь, переспросил Дорохов.
Насчет «старых знакомых» – это действительно выглядело странно, если принять во внимание юный возраст самой графини.
– На самом деле я бы не хотела слишком задерживаться здесь: меня ждут дома, да и вы, герцог, наверняка очень занятой человек! Могли бы мы с вами переговорить где-нибудь наедине о моем деле? Клянусь, что не отниму слишком много вашего времени! – сухо и уверенно говорит графиня Богданова, полностью игнорируя присутствие Дорохова и глядя только мне в глаза.
Не знаю, что именно подумал о моральном облике девушки Дорохов, но явно ничего хорошего, судя по маске отвращения и презрения на его лице.
Впрочем, мои мысли на ее счет были немногим лучше, но меня поразила ее смелость и наивность! Не боится навлечь на себя еще одну беду?
Часть 2. Глава 11
По лицу графа понял, что он собирается возмутиться и отослать девчонку вон. Мне же стало интересно ее выслушать, как именно поведет себя эта маленькая интриганка? И причастен ли к этому Крайнов: быть может, это его инициатива отправить ко мне графиню?
– Что ж, было бы грубо с моей стороны отказать вам в столь ничтожной просьбе, думаю, граф любезно предоставит нам свой кабинет, – выжидающе выгибаю бровь и смотрю на хозяина бала.
Он с явным недовольством поджимает губы, но не смеет мне отказать и кивком головы дает согласие.
– Прошу следовать за мной, графиня, – иду вперед, не оборачиваясь.
Девчонка без лишних слов шагает рядом. Ее уверенность в себе снова поражает меня, о чем же она так жаждет поговорить?
Пропускаю ее в кабинет и плотно прикрываю дверь, опускаюсь в широкое и довольно удобное кресло и в очередной раз позволяю себе нагло и без церемоний рассмотреть графиню, которая, к слову, так дерзко соврала, что знакома со мной.
Я, определенно, видел ее впервые или все же нет?
Она была действительно красива и соблазнительна, что-то в ее взгляде притягивало меня, разжигая интерес, пробуждая ото сна моего внутреннего демона.
– Я внимательно вас слушаю, – улыбаясь, произношу я, с удовольствием наблюдая, как вздрагивает графиня при звуке моего голоса.
Впрочем, она очень быстро взяла себя в руки, расправила плечи и вздернула свой симпатичный носик, смело уставившись прямо в мои глаза.
«Что же ты надеешься в них найти?» – с усмешкой думаю про себя.
– Мне нужна ваша помощь, герцог!
– Неужели! – я не скрываю пренебрежительной насмешки, а она поджимает губы и смотрит прямо в глаза.
– Я знаю, что вы очень влиятельный человек и способны помочь вашему племяннику, Эрику, избежать суда. Он хороший человек и не заслуживает наказания!
– Ах вот оно что! – я резко подаюсь вперед, она судорожно вздыхает и отступает на полшага, но снова замирает на месте и выдерживает мой отнюдь не самый дружелюбный взгляд.
– Не нужно меня пугаться, я не собираюсь набрасываться на вас, графиня! – миролюбиво произношу я и жестом предлагаю ей сесть в кресло напротив.
Девушка подчиняется и немного расслабляется, выдавая скопившееся внутри напряжение. Странное создание! Какую роль она примерила для меня: мученицы? жертвы светских интриг? Прямо передо мной лик невинного или все же порочного ангелочка?
– Я знаю, что говорят люди о произошедшем в тот день, но это все неправда! Эрик спас нас, меня и мою сестру! Он защитил нас, поступил, как настоящий мужчина, он сделал то, на что другие не отважились! – она повышает голос, поддавшись эмоциям, ей не терпится продолжить словесное излияние в отчаянном порыве убедить меня в собственной правоте.
– И сейчас вы, конечно же, поведаете мне настоящую историю? Но с чего же вы, графиня, решили, что я поверю именно вам? Потому что вы молоды и ваше милое, почти детское личико так трогательно изображает печаль и скорбь? – я смотрю на нее с осуждением и недобро улыбаюсь.
Она сводит темные брови, хмурится, сжимает кулачки, но сдерживается, позволяя мне высказаться. Признаться, я ожидал возмущенных криков оскорбленной гордости, но она продолжает проявлять чудеса не женской выдержки и такта.
– Мой племянник серьезно избил и почти изувечил отставного полковника, уважаемого человека, имеющего несколько наград за храбрость и героизм, проявленные на поле боя, дворянина, который имел неосторожность выдать дочь не за того жениха? Но, как мне известно, вы быстро овдовели, чего же вы не поделили с собственным отцом? Разбогатев и почувствовав свободу, вы решили, что стали по-настоящему всесильны? – неожиданно злость горькой желчью разливается по венам, и я смотрю на девчонку, продолжающую держать передо мной гордо выпрямленную спину, с презрением, не позволяю вымолвить и слова в свою защиту.
– Я не защищаю глупцов! Эрик давно утратил мое доверие, а теперь… теперь он понесет справедливую кару. За свои поступки нужно уметь отвечать! Соблазняя мальчишку и используя его в своих целях, вы должны были заранее подумать о последствиях! – я с вызовом смотрю в карие глаза графини, но побледневшее личико не выдает никаких новых эмоций.
– Как вам вообще хватило наглости предложить мне такое? Осознаете ли вы глубину своего падения? Здешнее общество отвергло вас, а вскоре вы справедливо лишитесь прав распоряжаться судьбой своей сестры: надеюсь только, что еще не поздно спасти это дитя от вашего пагубного влияния! – при упоминании сестры она изменилась в лице, глаза ее стали влажными, но говорила она твердо и уверенно:
– Эрик сказал, что вы благородный человек и что вы сможете помочь тому, кто попал в беду! Кажется, он считает вас почти всесильным, герцог! Когда я впервые встретила вас, то увидела перед собой человека импульсивного, но умного и честного: именно таким вы мне тогда показались. Сейчас же передо мной мужчина, мастерски владеющий своими эмоциями, умеющий подавлять и унижать не только словом, но и взглядом и совершенно не способный видеть дальше собственного носа. Вы также слепы и эгоистичны, как и все! – она горько вздыхает, порывисто поднимается на ноги. Слегка покачнувшись, графиня тут же приходит в себя и одаривает меня холодным, даже ледяным взглядом.
Она посмела оскорбить меня – вот так спокойно и нагло, словно вынося мне приговор, даже явно вознамерилась отвернуться от меня и уйти. А я по-прежнему не мог понять, о какой такой встрече в прошлом говорит эта особа. Кажется, я уже и не помню того времени, когда считал себя благородным.
– Это было очень грубо с вашей стороны, – сдерживая раздражение, произношу я, тоже поднимаясь с кресла.
На нее, как и на большинство людей вокруг, мой рост и массивность тела действуют подавляюще, она не смеет отвернуться от меня и сверлит взглядом.
– Это было честно! – отвечает.
Потом вдруг жмурится, потирает висок правой рукой и смотрит на меня неожиданно другим, еще более глубоким взглядом.
– Я понимаю свое положение и не питаю лишних иллюзий, понимаю, что вы моя единственная надежда и готова закрыть глаза на все ваши оскорбительные и обвинительные речи. Просто скажите, чего вы хотите? Как вы знаете, я богата и умею быть щедрой, если речь идет и дорогих и близких мне людях. Я готова заплатить столько, сколько скажите, если это поможет Эрику избежать наказания! – и снова странная пугающая решимость в глазах.
Сказанное поражает меня. Я не понимаю мотивов: это непохоже на каприз глупой девчонки, пожелавшейспасти любимую игрушку, и уж тем более никак не может быть связано с Крайновым, который так нагло целовал эти губы совсем недавно.
– Значит, Эрик стал для вас близким человеком?
– Он мой друг! – предельно четко и веско произносит графиня.
– Такой же друг, как и граф Крайнов? – нагло уточняю я.
– Вы злитесь и не доверяете мне именно поэтому? Между мной и графом ничего нет и быть не может, однако я не собираюсь оправдываться перед вами, вы можете думать обо мне все, что вам заблагорассудится!
Я с досадой осознаю, что начинаю ей верить, есть в этом крохотном существе какая-то скрытая сила поражать сердце и внушать доверие. Опускаю взгляд и неожиданно смотрю на крохотную бальную книжку, что сжимает в левой руке графиня.
– Вы совсем недавно пришли, но уже успели найти новых кавалеров для сегодняшнего вечера? Признаться, я удивлен!
Графиня в недоумении проследила за моим взглядом.
– Она не моя, просто не успела избавиться от нее, – как-то растерянно и невнятно произносит она, хмурясь.
– Позволите полюбопытствовать? – улыбаюсь и, не церемонясь, разжимаю тонкие пальчики.
Кажется, я опять грубо нарушил этикет, но меня это не заботит, я позволял себе и куда более грубые вольности.
Книжка оказывается пуста, кроме, разумеется, одного имени, вписанного в книжку аккуратным почерком. «Крайнов» – чертов граф снова возникает перед мысленным взором и ухмыляется надо мной!
– Кажется, я готов помочь вам, графиня, – одаривая девушку опасной, хищной улыбкой, произношу вслух.
– Я не прошу вас помочь МНЕ, я прошу вас спасти родного племянника, – она тут же поправляет меня.
– И все же, я сделаю это не ради него! Ваши деньги мне ни к чему, но я сделаю вам одолжение в обмен на одну услугу, которую вы мне окажете, если, конечно, судьба этого наивного простака действительно вам небезразлична! – с вызовом смотрю на графиню. Тьма заполняет мою душу, расправляет крылья, готовится поглотить новую жертву.
Она молчит, предчувствуя опасность.
– Вы уверены, что готовы на все ради него? – испытываю почти непреодолимое желание схватить девчонку и попробовать ее страх на вкус. Хочу коснуться нежной кожи, вырвать испуганный вздох из ее легких, сжать в руках, не позволяя высвободиться и убежать.
– Говорите, – сдавленно произносит девушка.
– Я попрошу у вас самую малость, графиня: всего одну ночь, проведенную в моей постели, и вы получите желаемое! – я сохраняю внешнее хладнокровие и держу руки при себе.
Откуда же взялась эта слепая жажда присвоить себе чужую женщину? Эгоизм? Соперничество? Глупое ребячество! И все же я твердо осознаю опаляющее желание обладать этой маленькой гордой девушкой, подавлять ее, усмирять и … укрощать.
– Как вы можете, – растерянно произносит графиня. – А ваша супруга? Ведь вы женатый человек, а это измена, предательство! – с упреком произносит девушка.
Я готов рассмеяться ей в лицо, но сдерживаюсь, скрещиваю руки на груди и торжественно заявляю:
– Увы, но нас с вами постигло одно и то же несчастье, графиня! Я вдовец и лично мне никого предавать не придется!
Она нервно закусывает губу, заставляет себя поднять подбородок еще выше, буря в глазах так и норовит хлынуть через край, но девушка лишь едва заметно качает головой в отрицательном жесте и отступает к выходу, желая покинуть кабинет и спасти уже не моего племянника, а хотя бы себя любимую.
Не думал, что это настолько ее ранит! Крайнов так хорош, что я вызываю только ужас и неприязнь? Спокойно возвращаю ей бальную книжку, игнорируя мертвый, безучастный взгляд карих глаз. Мне нравится касаться ее, нравится вызывать в ней страх и в то же время… ее страх где-то глубоко внутри царапает меня, вызывает отторжение, словно там внутри еще не все умерло, словно во мне еще осталось что-то, способное чувствовать и сопереживать… Вздор!
– Не спешите с ответом, я позволю вам подумать, графиня! Но недолго! Пятый тур вальса – вы отдадите свое предпочтение другому кавалеру: выберите меня, вместо вашего горячо обожаемого графа! – я вежливо и учтиво улыбаюсь, она же кажется бездушной тряпичной куклой.
Графиня медленно разворачивается и уходит, не произнеся больше ни слова, дурацкая бальная книжка падает на пол, но она этого вовсе не замечает, исчезая в дверном проеме.
«Олли, дорогой, ты снова ранишь меня, причиняешь мне невыносимую боль, лучше бы ты ударил меня, чем это! Я не вынесу твоей ревности, она душит меня! Почему ты не видишь, что разрушаешь все светлое, что есть между нами!? Я не смогу так жить, слышишь?» – нежный, надломленный голос Амалии раздается в моей голове.
В каждом слове столько боли и разочарования, что грозный герцог Богарне больше не в силах это терпеть. Он, этот бесхребетный дурак, опускается на колени и целует ее руки, клянется верить ей одной и никому больше! И все ради их счастья, ради ее любви, ради теплого взгляда, которым она тут же одаривает его. Он поцелуями иссушает слезинки на ее щеках, он готов положить целый мир к ее ногам. Она же так доверчиво прижимается к его груди, вслушивается, считая удары сердца, шепчет ласковые слова и улыбается…так тонко и осторожно препарируя его душу, подчиняя и порабощая…лишая его слуха, зрения и обоняния, превращая в жалкого безобидного калеку, шута в глазах окружающих…
Я не замечаю, в какой момент в моей руке снова оказывается бокал вина, не ощущаю его вкуса. Тонкий хрусталь рассыпается в сжатой ладони и впивается в кожу, а мне всего лишь хочется снова почувствовать чужую боль и унижение – это успокаивает меня и позволяет жить дальше!
«Словно тебя никогда не существовало, Амалия! Ты больше не сможешь отравлять мой мир своим ядом, теперь это только моя прерогатива!»
Часть 2. Глава 12
Да что же не так с этими мужчинами? Или со мной? Я проклята? Обречена? Что за выбор они мне предлагают? Мир сошел с ума?
Я вне себя от гнева и разочарования, я по-настоящему в отчаянии! Еще совсем недавно я была огорчена поведением Крайнова, но твердо уверяла себя в том, что все к лучшему, что граф наконец-то показал свой истинный облик во всей красе! У меня и в мыслях не было ответить согласием на его непристойное предложение, и я была уверена, что, поговорив с герцогом, добьюсь понимания. Я полагала, что он поверит и поможет нам! А в результате чувствую себя жалкой овцой, загнанной в угол матерыми и оголодавшими волками!
Герцог, в котором я сразу же узнала того самого хмурого ревнивца Оливера, до безумия влюбленного в свою жену, показавшего мне истинную ценность танца и музыки, казался совершенно другим человеком. А где же тот незнакомец, что являлся мне во снах в виде туманного образа, вдохновляющего меня к борьбе день ото дня?
Нет, я решительно не могла ему противостоять: кажется, такого со мной еще никогда не случалось. И дело даже не в его необычной внешности, более подходящей русскому богатырю, суровому викингу, но уж точно не французскому дипломату. Нет, он подавлял меня одной силой своего взгляда, в его серо-голубых глазах было столько льда и стали, что я боялась дышать полной грудью, боялась пошевелиться.
Зачем я ему, что за игру он затеял? Неужели все в этой жизни сводится к одному и тому же – низменному стремлению удовлетворить свои потребности?
Голова снова кружилась, виски неприятно сдавливало, и я с трудом добрела до кушетки. Мне просто необходимо перевести дух и немного прийти в себя.
Выбор… никакого выбора у меня нет. Только герцог способен помочь Эрику! У меня нет связей, чтобы добиться желаемого своими силами, я не смогу одолеть отца в этой схватке без посторонней помощи! И не смогу посмотреть в глаза сестре, если не спасу австрийца!
Моя мигрень не отступает, и яркий свет сильно раздражает глаза, которые снова слезятся. Но ведь я вовсе не желаю рыдать на радость публике! Их голоса, противный смех, восторженные и фальшивые восклицания оглушают меня. В огромном, просторнейшем помещении мне вдруг невыносимо тесно и не хватает воздуха.
Я поднимаюсь на ноги и, поддавшись порыву, направляюсь к выходу. Желание сбежать и оставить графа и герцога ни с чем кажется крайне соблазнительным. Пожалуй, это сбило бы спесь с каждого!
Оказывается, пятый тур объявят следующим. Я замираю на полпути и замечаю обоих: Крайнов разговаривает с каким-то гусаром в правом конце залы, а герцог Богарне отстраненно выслушивает вдохновенные речи князя Сухорукова в левом.
Они смотрят через весь зал друг на друга и не замечают меня, между ними целая толпа смеющихся, кружащихся в танце пар и в то же время незримая стена отчуждения и лютой ненависти. Почему я оказалась между двух огней, превратилась в разменную монету или, может быть, желанный трофей?
