Текст книги "Невеста против (СИ)"
Автор книги: Лика Вансловович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 32 страниц)
Гостей мы тоже не любили и частенько, когда они к нам наведывались с «визитами вежливости», я и Алиса так некстати «бывали в гостях у родственников или соседей, или еще где-нибудь».
Часть 2. Глава 2
Погода сегодня, несмотря на недавно выпавший снег, была теплой, я так боялась замерзнуть по пути, но в итоге основной моей проблемой, как и всегда, была боль в затекших суставах. Выбравшись наружу, я снова захромала.
Я жадно вдыхала свежий воздух, которого мне иногда не хватало вовремя моих многочасовых посиделок в кабинете, и у меня даже немного закружилась голова с непривычки. Кажется, я действительно слишком заработалась на этой неделе!
Я взяла с собой трость и, как выяснилось, не зря, потому что постоянно приходилось опираться на нее, чтобы хоть как-то уменьшить боль в ноге, а ведь мне завтра еще и ждать визита учителя по танцам.
Тяжело вздохнула и оглянулась: лавка травника была неподалеку, и нужно было лишь запастись всем необходимым, а уже потом со спокойной совестью ехать на встречу с управляющим банка, если потороплюсь, то успею все сделать вовремя.
Я думала о своем, старательно вымеряла каждый шаг, чтобы не поскользнуться и не упасть, не оступиться на ровном месте и совершенно не обращала внимания на окружающих меня людей.
* * *
Константин Крайнов по воле случая тоже оказался в этом проулке и не сразу узнал свою знакомую, только спустившуюся из кареты.
Он, словно пораженный, замер на месте и не сводил с ее фигуры глаз, думая о том, что вот именно такой она была бы, если бы стала его женой: ухоженной, величественной в своей строгой и горделивой красоте, а она, теперь уж он это точно понял, была очень красива.
Немного бледная кожа почему-то уставшего и даже изнуренного лица подчеркивала глубину ее темных глаз, волосы, которые стали намного длиннее, были тщательно уложены в красивые локоны и путались в богатом меху воротника ее шубки. На ней была модная и дорогая одежда, длинное платье, выдержанное в строгих темных оттенках бардового, руки, спрятаны за бархатными перчатками, и только тут он заметил в этих руках трость, на которую она опиралась, прихрамывая, но и это не делало ее в глазах молодого человека жалкой или ущербной. Странно, но он снова ощущал сожаление и раскаяние, потому что эта девушка все-таки умела приковывать к себе взгляды и действительно была достойной партией.
Что-то толкало его навстречу к ней, и он сделал один неуверенный шаг, потом еще, она же, погруженная в свои мысли, даже не замечала его.
На крыльцо лавки вышел какой-то мужчина, скорее всего хозяин, он приветливо ее встретил, протянул руку, чтобы помочь подняться на последнюю ступеньку, и увлек за собой.
Константин услышал ее голос, вежливый и немного сухой тон, и вдруг подумал о том, что был согласен даже на вот такую отстраненно-прохладную встречу, лишь бы только заглянуть в глаза и услышать свое имя из ее уст.
Тряхнув головой, он отступил назад, задумчивый и мрачный, никак не ожидавший такой реакции на появление молодой графини. Да, увидев ее в подвенечном платье, он был по-настоящему поражен, восхищен ее красотой, и он был крайне расстроен, когда она упала с того балкона, хотя по своему малодушию, испытал в тот момент еще и некое облегчение от одной лишь мысли, что другой мужчина никогда не коснется ее.
Он узнал, что она выжила, но к тому времени впечатление, произведенное ею в тот день, несколько померкло, и кто бы мог подумать, что оно вот так снова вспыхнет в нем при одной краткой встрече, а ведь она даже не обратила на него внимания!
Опасаясь совершить какую-нибудь нелепость, Крайнов все-таки заставил себя сесть в карету и приказал кучеру ехать прочь.
* * *
Я ужасно устала и потому задремала по дороге домой, но я была довольна результатом сегодняшнего дня и ехала со спокойной совестью.
Алиска встретила меня уже на пороге и тут же заключила в свои объятья, словно я отсутствовала целую вечность, а не несколько часов.
– Я накупила кучу вкусностей и еще пару новеньких книг для тебя! – торжественно сообщила я.
Прежняя Алиса, наверное, завизжала бы от восторга и запрыгала вокруг меня, зацеловала бы и задушила в объятиях. Теперь же ее радость отражалась в блеске глаз и осторожной, но искренней улыбке, при этом глаза так сверкали, что мне казалось, будто она вот-вот расплачется и, возможно, так оно и было.
– Я люблю тебя, Ри! – тихо прошептала сестренка мне на ухо, и мы, взявшись за руки, поспешили в гостиную, где я намеревалась засыпать свою грустную пташку подарками.
Я распорядилась подать мне немедленно горячего чая, а сама с тихой радостью наблюдала за тем, как сестра с любопытством перелистывает страницы книг. Чтобы улучшить ее знание языка, я стала покупать любимые романы в оригинальном варианте, то есть без перевода и, как бы она не кривилась вначале, сейчас читала их с восторгом и даже пересказывала мне некоторые истории.
Слушать эти сказки о «настоящих чувствах» я не любила, но терпела изо всех сил: мне было приятно знать, что маленькая мечтательница все еще живет в ее сердце.
Я перебирала в уме все то, что успела переделать, оказавшись в городе, и как ни странно мне удалось сделать больше запланированного, хотя я и чувствовала себя сейчас выжитым лимоном.
Знаете, после того, что отец с нами сделал – с НЕЙ сделал, я не могла свыкнуться с мыслью, что он будет где-то там отравлять жизнь кому-то еще. Я хотела убедиться в том, что полученная им от меня текстильная фабрика не принесет никакого дохода и будет способствовать его разорению. С одной стороны, я давно знала, что предприятие это может приносить реальную прибыль, но для этого ему требуется ряд вложений, замена оборудования, новые поставщики сырья и много еще всего. Но с другой стороны, если всего этого не сделать, вскоре оно должно было стать настоящей головной болью, постоянно снижая конечную прибыль, и при этом за него нужно было платить налог, соответствовать плану производства и поставлять продукцию в объемах, указанных в заключенных с фабрикой договорах.
Я не могла больше ждать, все думала: «А что, если отец разберется во всем и таки доведет дело до ума? В конце концов, он не был глупым человеком!»
Именно из-за этого я впервые после падения вышла в свет, терпела расспросы назойливой публики и глупость светских львиц.
Благодаря Иллариону Павловичу, мне стало известно, что некий князь Сорочинский имеет кое-какие связи в сфере государственного контроля, знает нужных людей, способных помочь мне осуществить задуманное.
Мой план был прост. Для начала я преподнесла себя, как даму, может быть, и не слишком разбирающуюся в делах (еще бы – ни во что другое мужчины не способны поверить!) и очень беспокоящуюся о благополучии простого народа. Я рассказала о некоем предприятии, в котором предположительно имеются кое-какие нарушения, которые могут отрицательно сказаться на здоровье трудящихся там людей. Сорочинский был человеком деловым, и его мало волновал рабочий класс, но вот мысль выслужиться, раскрыв серию крупных производственных нарушений, пришлась ему явно по душе. Другими словами, выставив себя глупой и недалекой (действительно, кому ж есть дело до какого-то там бесправного скота), я фактически подкинула ему идею, где бы можно было неплохо поживиться.
Успокоив меня, что нет ничего страшного и волноваться совершенно не о чем, он поспешил откланяться и направился в сторону местного ревизора, ну а я была уверена, что даже если папочка откупится – это будет приличный удар по его карману!
Сегодня я узнала, что проверка у отца действительно была, так что осталось только ждать!
После ужина я вернулась к своим делам, запершись в кабинете с новой папкой: там у меня хранились ведомости от старост с западных владений графа, я лишь мельком глянула их и не смогла ничего разобрать в этих цифрах: ну что там может быть интересного и особенного? Как я должна была контролировать объем собранного урожая и полученных за него денег? В конце концов, на урожай влияет целая масса факторов: погода, вредители, пожары, урожайность сорта, добросовестность тех же старост, своевременно осуществляющих уход за посевами! Я нахмурилась, стала искать бумаги за прошлый год – суммы сильно отличались, посмотрела позапрошлый год, потом еще позже… потом нашла подноготную с восточных земель и озадачилась так, что и голова разболелась.
В итоге решила, что тут нужно бы разобраться, были ли в действительности пожар и неурожай в этих или хотя бы соседних землях, потому как все походило на то, что после смерти графа кое-кто решил разжиться за мой счет! И обеспокоиться этим вопросом нужно было, конечно же, намного раньше, а не когда за окном уже снег и все что и было заработано непосильным трудом крепостных, уже переправлено на мой счет, а так же растрачено, припрятано, поделено так, что и крайних найти нелегко будет! И если я не разоблачу этих наглецов сейчас – потом они будут красть еще больше!
Я сгребла бумаги в кучу, потушила лампу и отправилась к себе, стараясь не шуметь и не тревожить сестру.
– Эй, ты чего это не спишь? – возмущенно шикнула на нее, застав ту в кровати с томиком французского романа в руках.
Алиска вздрогнула и торопливо припрятала книжку под подушку, потом посмотрела на меня с хитринкой в глазах и так же тихо, как и я, прошептала.
– Тебя вот жду!
Я усмехнулась: невозможно было на нее злиться, лично у меня это никогда толком не получалось.
– Интересная книга? – как бы невзначай спросила я, укладываясь в расправленную постель.
– Очень! Ты не представляешь! Ах, Ри, я так хочу побывать там! – мечтательно прошептала она.
Я на мгновение замерла.
– Хочешь отправиться в путешествие? Ты же из дома-то выйти трусишь? – с сомнением переспросила я.
– Я знаю, но… ах, если бы только мне достало смелости на это!
– Спи, мечтательница, и, может быть, когда-нибудь МНЕ достанет смелости взять и утянуть тебя в заморские земли, несмотря на все твои глупые страхи и опасения!
Я потушила последнюю свечу и натянула одеяло повыше. Никто не посмел бы запретить нам кричать и петь по ночам во все горло, однако эта старая привычка маленьких затворниц нам нравилась, и мы продолжали общаться с ней по вечерам в полутьме одинокой свечи, шепотом, по средствам тихих фраз и красноречивых жестов.
Часть 2. Глава 3
Утром следующего дня я, как и обычно, проснулась раньше сестры, умылась, Мира помогла мне зашнуровать новое платье: оно было достаточно строгим, но в то же время элегантным и радовало меня своим глубоким синим цветом.
Подхватив Стешу и выпив чашку кофе, я накинула теплую шаль и короткую легкую шубку и вышла в прохладные сени, намереваясь взбодриться.
Мисье Миссерж появлялся у нас около десяти часов утра, и к этому времени мне следовало успеть позавтракать, сделать некоторые распоряжения и совершить небольшую утреннюю прогулку, чтобы потом было легче переносить нагрузки.
Куница ловко скользнула с моих рук в снег, едва ли не утонув в нем по шею, потом она нырнула глубже, уже намеренно и отправилась в дальнее «плавание» по просторам нашего двора. Я знала, что она никуда от меня не денется: мы с ней уже давно были друг для друга родными существами и не мыслили жизнь одна без другой. Теперь моя зверушка должна быть совершенно счастливой, так как никто не запирал ее в клетках и не оставлял в одиночестве.
– Маленькая бандитка! – засмеялась я, увидев, как моя хищница примеривается напасть на зазевавшегося воробья.
Юная истребительница нередко охотилась на пернатых и умудрялась давить не только мышей, но и здоровенных крыс. Так что с некоторых пор она составляет приличную конкуренцию местным кошкам.
– Учти, я не собираюсь мерзнуть тут с тобой целый час! – строго напомнила я ей и направилась в сторону заснеженного сада.
Когда я вдоволь нагулялась, а Стеша успела растерзать свою несчастную жертву, мы, счастливые и бодрые, вернулись в дом.
Алиса уже проснулась и тоже не хотя готовилась к уроку: она надела бальное платье, причесалась, позавтракала и о чем-то беседовала с кухаркой.
– Готова? – полюбопытствовала я, вклиниваясь в их разговор.
– Еще бы! – ворчливо ответила она.
Эти занятия отличались от того, чем мы занимались в отчем доме: мы не притворялись и старались прислушиваться к каждому совету учителя.
Обычно месье Миссерж был крайне ворчлив и раздражителен в начале урока, и более лоялен к концу, выискивая-таки положительные моменты пройденного урока и хотя бы мизерные успехи каждой из нас.
Недавно я сказала, что хотела бы освоить что-то необычное, новое, непринятое на наших балах, и он пообещал выполнить мою просьбу.
Правда, он предупредил, что мне до этого танца еще следует дорасти, и прозвучало это крайне многообещающе, то есть я пока что явно не достойна этого знания! Я нисколько не отчаивалась – раз уж он взялся меня обучать – значит, из этого обязательно выйдет толк!
* * *
К концу занятия я совсем выбилась из сил: так мне хотелось научиться делать все правильно! Стоило только погаснуть последнему чувственному аккорду вальса, как я вдруг совсем обессилила и рухнула на пол, чуть не заплакав от собственной беспомощности.
Алиска испуганно ахнула и поспешила ко мне, я попросила позвать Демьяна, так как у меня решительно не оставалось сил на то, чтобы идти самостоятельно.
Учитель выгнул бровь, я ответила ему дерзким и наглым взглядом, мол, не буду я реветь, не ждите, и сдаваться не буду – не надейтесь!
Пришлось мне отправляться в спальню, чтобы хоть немного оправиться к вечеру и вернуться к своим делам.
Сестренка привычно устроилась в ногах с баночкой какой-то чудотворной мази от бабы Фени: она всегда ухаживала за мной самостоятельно.
– Ты слишком усердствуешь, Ри! Нельзя так, ты можешь навредить себе! – отчитывала меня она.
– Я справлюсь, это ничего, это уже даже не страшно! Знаешь, было время, когда я думала, что вообще не смогу ходить! А теперь я хожу и даже танцую, неуклюже, прихрамывая, но все-таки! И я думаю, что это может обозначать только одно: я все делаю правильно!
Она обиженно пыхтела, но молчала, зная, что спорить тут бесполезно.
– Я немного отдохну и через часок спущусь в кабинет. Ты передашь Демьяну, чтобы кто-нибудь помог мне дойти? – с виноватой улыбкой спросила я.
– Уж конечно, я лучше запру тебя тут, пока ты беспомощная и не можешь мне ничего сделать! – строго проговорила моя маленькая нянька, но я знала, что она все равно сделает так, как я ее попросила.
Кресло в кабинете было удобным, под столом у меня была сделана специальная подставка для ног, несколько ламп сразу хорошо освещали достаточно большое помещение, но ничего из этого не помогало мне разобраться со вчерашней стопкой бумаг, и я сильно расстраивалась, потому что хотела научить справляться со всем самостоятельно: иначе как же я буду подбирать себе заместителей и проверять добросовестность их работы, если сама ни черта не понимаю!?
В дверь постучали, и я удивленно вскинулась: обычно меня в это время никто не беспокоит по пустякам, зная, что я крайне не люблю отвлекаться от работы.
– Войдите! – строго крикнула я.
В дверях появилось смущенной личико Заряны.
– Хозяйка, там просили передать к вам этот… визитер прибыл! – виновато сообщила она.
– Что – опять?! – я возвела глаза к потолку. – Пошли его… скажи ему… – я задумалась над тем, что же наплести в этот раз такого, чтобы отвадить незваных гостей, а то повадились заезжать сюда, как к себе домой! Ей богу, будто им тут медом намазано или их сюда кто-то упорно зазывает!
– Как там его зовут, говоришь? – почти придумав новенькую, еще ни на ком не опробованную отговорку, произнесла я.
– Господин Крайнов! – краснея, добавила она.
Я вскинулась, и недоверчиво уставилась на нее.
– Граф Крайнов? Константин Крайнов?
– Да, сударыня точно так! – она снова краснела, явно очарованная физиономией вышеуказанного графа.
– Гони его взашей! Пусть катится ко всем чертям! Скажи, чтоб так и передали ему! – в сердцах выкрикнула я.
Заряна побледнела и врезалась плечом в дверной косяк.
Она хотела что-то возразить, но не решилась и поспешила ретироваться, а меня вдруг, словно черт дернул сказать:
– Погоди, веди его сюда, Заря, я сама ему все скажу!
Глупо было обманывать себя, успокаиваясь мыслью, будто я делаю это только, чтобы лично унизить и прогнать графа. Нет, правда заключалось в том, что мне просто захотелось его увидеть снова: изменился ли он, так ли хорош, каким казался мне раньше? Надеюсь, сейчас я не разгляжу в нем и половины того, что разглядела когда-то.
В горле пересохло, а ладони вспотели в ожидании.
Он вошел, и в кабинете, словно стало нечем дышать, но я смогла выговорить:
– Ты свободен, Демьян, все в порядке! – и мы остались вдвоем.
– Чем обязана такой чести, граф? – вместо приветствия произнесла я, не сводя с него глаз.
– Я рад вас видеть, графиня!
Он не изменился ни капли: все те же черные, как смоль, волосы, то же лицо, в котором было что-то жесткое, резкое и даже опасное, и в то же время взгляд его темных глаз обезоруживал меня, вынуждал подчиниться, голос обволакивал, ласкал… А ведь я еще не слышала этих ноток в его голосе!
«Графиня» – так осторожно и тепло прозвучало из его уст. Да, теперь я была графиней, равной ему, а может, и богаче его! Наверное, это и стало причиной его появления здесь: наш гордый орел решил, что мои деньги важнее его принципов?
Я скрестила руки на груди и склонила голову на бок, внимательнее рассматривая гостя и, если уж быть совсем честной, украдкой любуясь.
– А я вас вот не очень! Вы не ответили на мой вопрос, граф! – напомнила я, сохраняя в голосе насмешку.
– Я узнал, что вы выжили и хотел…
– Неужели! – перебила его я. – Узнали об этом только сейчас? – я не верила в такое и не собиралась прикидываться перед ним дурой.
– Нет, – смущенно и виновато ответил он, делая несколько шагов в мою сторону.
Ну да я не была гостеприимной и не пригласила его сесть и отдохнуть с дороги, собственно говоря, я все еще планировала выставить его вон.
– Тогда повторюсь – какова цель вашего визита, граф? – я была грубой и всем своим видом давала ему понять, что не стоит ему даже заикаться о нашем возможном союзе.
Чего бы он там себе не напридумывал, а я была достаточно сдержанной в своих порывах: внутренние ощущения и чувства никак не повлияют на мои слова и решения. Разум мой, уязвленная им гордость и, чего уж там, природное упрямство – здесь и сейчас все же преобладали во мне.
– Я просто захотел увидеть вас! – на одном дыхании произнес Крайнов.
Он не изменился внешне, он был очень хорош собой, и я не могла не признавать этого! Я все еще улавливала офицерскую выправку в его движениях и походке и глубину его чувство собственного достоинства – он знал, как на него реагируют женщины и знал, а может и видел, как на него реагирую я, и это меня пугало и злило одновременно.
– Посмотрели? – разведя руки в стороны, спросила я, изобразив на лице наглую улыбку.
Он приблизился к столу, слишком близко для меня и опасно для моей нервной системы.
– Почему у вас такой измученный вид и что вы делаете в этом кабинете, графиня? – неожиданно спросил он, с любопытством разглядывая бумаги на моем столе.
Я хотела ответить, что это не его дело, но он был прав, я чертовски устала и еще мне уже надоела эта глупая игра взглядов и язвительных фраз обиженной девчонки.
Я тяжело вздохнула и указала на лежащие передо мной бумаги.
– Чувствую, что здесь что-то не так: кто-то из этих старост явно решил воспользоваться сменой власти, пока я валялась в кровати и не могла даже с костылями перемещаться! Я сравнивала накладные с бумагами за прошлый годы в этих и других землях и уверена, что они меня неплохо обдурили, но, где именно, не могу вычислить! – я не очень-то любила признаваться в собственной беспомощности, и сейчас во мне не было отчаяния и мольбы о помощи, скорее вызов. Он ведь у нас мужчина образованный, а еще у него был хороший отец, который наверняка позаботился о том, чтобы сын разбирался во всех этих тонкостях!
Крайнов был явно удивлен. Он смело обогнул стол и преспокойно приблизился ко мне, потом наклонился над бумагами, (Я даже затаила дыхание, почему-то смущенная этой близостью!), взял несколько листов и задумчиво принялся читать.
И все: никаких тебе усмешек, никаких едких фраз по поводу неспособности женщин разобраться в чем-либо! Да и я не прогоняла графа, а следовало бы, следовало бы не пускать его и на порог.
Он молчал достаточно долго, перелистывал листы, сверял что-то, снова возвращался к просмотренному.
– Хм, ты права, тебя обкрадывают! – спокойно заметил Крайнов.
– Ты меня успокоил! – с иронией ответила я.
Мы снова перешли на «ты», но в этот раз это короткое местоимение не звучало иронично и оскорбительно, скорее как-то… по-доброму?
– Есть предположения, где именно? – с легкой хитринкой спросил меня он.
– Я не уверена, что людям действительно повысили жалования, как там сказано, подозрительная и безосновательная инициатива? – предположила я.
– Умница, – похвалил граф. – Скорее всего, им его даже понизили! Это легко проверить, достаточно послать кого-нибудь из проверенных людей переговорить с крепостными в этих деревеньках. Я покажу, где еще были уменьшены доходы от продаж! – он потянулся за карандашом и поставил несколько галочек, указывая мне на расхождения в отчетности.
– Будет больше толку, если ты объяснишь, как ты это понял! – теперь уже я склонялась над столом, вглядываясь в ненавистные цифры.
– Ты действительно этого хочешь? – все-таки спросил он, с сомнением заглядывая мне в глаза.
Я молчаливо усмехнулась, выгнув бровь и слегка прищурив глаз.
– Хм… в таком случае… – он прошествовал в другой конец кабинета, где стоял высокий стул из лакированного дерева, и перенес его прямо к столу. Не спрашивая моего на то дозволения, Крайнов уселся рядом и притянул к себе лист чистой бумаги.
И я бы могла возмутиться в тот момент, а он наверняка это прекрасно понимал, и потому неожиданно принялся мне объяснять…собственно, я уже имела неосторожность его об этом попросить, так что… теперь мне следовало прилежно его выслушать, взять под еще более жесткий контроль свои эмоции и впредь быть более осмотрительной в своих речах! «В самом деле, неужели я не могла бы справиться со всем без советов этого самоуверенного наглеца!?»
Пока я занималась самокопанием, вышеупомянутый «наглец» взглянул на меня крайне недоброжелательно и тоном строго учителя заметил:
– Мне кажется или Вы, графиня, совершенно меня не слушаете?
«И лицо – то такое состроил, что я и впрямь себя почувствовала нашкодившим котенком, вот же…»
– Я Вас, граф, – выделила голосом это его пафосное «Вас», которое еще недавно было ласково-фамильярным «ты», – очень внимательно слушаю!
А потом не сдержалась и виновато улыбнулась, коря себя всеми правдами и неправдами за эту дурацкую выходку:
– Нооо… не могли бы повторить сказанное еще раз! Я думаю, мне стоит начать делать некоторые записи, чтобы во всем разобраться!
Сказав это, я с умным видом вырвала из его рук белый лист, взяла в руки карандаш и приготовилась слушать.
«Шутки в сторону, Ри! Ты не должна ни о чем думать, кроме дела!!!» – мысленно дала себе подзатыльник и с усердием взялась за работу.
Странно, но за прошедшие два часа Крайнов ни разу не проявил своего привычного высокомерия и был достаточно учтив и терпелив.
Я же, не стесняясь, сыпала вопросами и делала записи, временами просила повторить и слушала-слушала, иногда замечая, что голос его снова действует на меня гипнотически, явно усыпляя мою бдительность.
– Я думаю, стоит вызвать одного из этих старост прямо сюда и показать ему, какова новая хозяйка и насколько она строга! Я бы мог поприсутствовать, если пожелаете: нужно только договориться о дне и времени, когда я обязан буду вас навестить.
«Обязан буду навестить!» – мысленно повторила я про себя.
Звучало это очень эффектно и даже трогательно: столько осторожности в словах и заботы о моем дальнейшем благополучии… это немного подкупало, хотя я, конечно, понимала, что все это хорошо продуманная и отточенная тактика поведения, имеющая вполне конкретную цель – сломить противника.
Я сдаваться категорически не хотела и при этом была настроена воспользоваться полученной возможностью, потому как некоторую пользу из этого общения я, определенно, могла извлечь.
– Что ж, я переговорю со своим помощником и выясню, какого старосту будет проще всего пригласить для беседы в ближайшее же время! – обнадежила я графа.
– Прекрасно! Не смею вас больше тревожить: вам явно следует отдохнуть, графиня! – заботливо и наставительно произнес Крайнов, поднявшись со своего места и собираясь откланяться.
Он поцеловал мою руку и осторожно, но обезоруживающе улыбнулся мне, а потом, простившись, оставил меня одну. «Интересно, насколько опасной может оказаться для моего девичьего сердца эта «игра»?».
Часть 2. Глава 4
Это продолжалось уже целую неделю: граф перевоплотился в пай-мальчика, заботливого и обеспокоенного судьбой одинокой вдовы, преданного ДРУГА, спешащего мне на помощь. Он все еще не заговаривал о наших прошлых конфликтах, словно ничего такого между нами не было, и он не оскорблял меня и не выставлял алчной интриганкой, словно это и не он вовсе смотрел на меня, как на жалкую и невзрачную букашку…
А меня это несколько задевало, потому что мне хотелось видеть искренность в его глазах, хотелось слышать раскаяние в голосе, хотелось почувствовать его любовь. Так глупо, так наивно, но я ведь влюбилась в него с первого взгляда: никто не спросил моего мнения на этот счет – это просто случилось и все, и теперь мое сердце всегда бьется чаще и сильнее в его присутствии.
Я продолжала сохранять при нем некоторую отстраненность и официальность в общении, тоже принимая участие в этом спектакле под название «Давай забудем все, что было раньше, и начнем сначала!».
Это было так соблазнительно – мечтать о чем-то запретном, дерзком, по-настоящему опасном!
За эти дни мы вместе успели сделать многое: например, разобрать гору бумаг, навести шороху среди старост моей округи. Одного из них я приняла прямо у себя в доме, и я впервые была так резка и даже груба с крестьянином, но чувствовала, что поступаю справедливо и что это не делает меня подобной отцу или покойному графу, ведь строгость и жестокость не одно и тоже!
Сегодня выдался ясный и довольно теплый для зимы день, и мы выехали в соседнюю деревеньку, Аксаковку, и там разбирались с обманщиками прямо на месте.
Крайнов молчаливо наблюдал со стороны за тем, как я из примерной ученицы превращаюсь в злобную фурию и, кажется, ему это нравилось. Но это ведь была не настоящая я!
Пообещав старосте – рослому детине с суровым обветренным лицом – что в следующий раз лишу его не только должности, но и половины участка, я гордо направилась к своей карете. Трость все еще была при мне и, почувствовав некоторую слабость, я опиралась на нее, уверенно преодолевая расстояние между мной и графом.
– Думаете, его впечатлила моя речь? – спросила его, заглядывая в темные и немного лукавые глаза.
– Думаю, да! – уверенно ответил он, одаривая меня легкой полуулыбкой. – Но тебе теперь предстоит постоянно соответствовать образу строгой, всезнающей и справедливой хозяйки! – напомнил тут же.
Я картинно вздохнула – куда ж мне теперь деться-то!
Константин галантно распахнул передо мной дверь кареты, а я вежливо ему улыбнулась и воспользовалась поданной мне в помощь ладонью.
В дороге мы говорили немного, преимущественно потому что мне этого не хотелось: оказываясь с ним наедине в столь ограниченном пространстве, я испытывала дикое волнение и ужасно боялась себя выдать. Я все время смотрела на бескрайние заснеженные поля и коротко отвечала на его реплики.
– Вы выглядите обеспокоенной, – неожиданно произнес он, и я тут же вздрогнула и посмотрела на него.
– Глупости, что вы такое говорите, граф!
Он немного прищурился, словно пристальнее вглядываясь в меня.
– Скажите, вас тяготит моя компания, Риана?
Я удивилась такому вопросу: ну не мог он не понимать и не видеть того, что происходило со мной на самом деле.
– Пока что вы были весьма полезны для меня… – начала я.
– Я знаю, – перебил он и немного придвинулся ко мне, оказавшись теперь ровно напротив.
– Но все же… вы как будто – боитесь меня!
– Право, вы глубоко заблуждаетесь! Я не боюсь вас! – усмехнулась ему в глаза, а внутри при этом что-то болезненно сжалось.
– Но вы продолжаете держать меня на расстоянии от себя, словно я прокаженный! – утвердительно заявил он.
Я не скрывала удивления.
– Позвольте, но ведь вы сами в этом виноваты, граф! Разве не вы так горячо и яростно выставляли меня мошенницей и обвиняли в корыстности и неискренности, думаете так легко забыть нанесенное вами оскорбление?
Я неожиданно разозлилась, наконец-то осмелившись высказать ему все, что думаю!
– Вы точно сердитесь на меня! – услышала в ответ я насмешливую фразу, вместо вполне ожидаемых оправданий и извинений.
– Да вы просто…
«Невыносим», «неисправим», «наглый до отвращения» – хотела сказать ему, но не успела, потому что он обнаглел на столько, что вдруг позволил себе поцеловать меня: вот так прямо посреди моей реплики, не спрашивая дозволения и вообще не интересуясь моим мнением на этот счет. Он поцеловал меня так, что мне вдруг показалось, будто я падаю в пропасть, растворяюсь в нем, перестаю быть собой, перестаю существовать, словно нет в моей жизни ничего важнее одного этого поцелуя…
Прохладные ладони коснулись моей шеи, и легкий холодок электрическим разрядом прошелся по коже. Я вздрогнула, попыталась отстраниться и вдруг поняла, что не могу этого сделать. Граф нависал надо мной, правая его рука уже пыталась проникнуть за полы моей шубки, а левая обхватила затылок и не позволяла отстраниться.
Я разозлилась так сильно, что смогла оттолкнуть его. Мне не хотелось, чтобы меня подавляли снова! Когда мужчины начнут интересоваться моим мнением на свой счет? Это что сейчас совсем не принято?!
– Вы выглядите рассерженной! Но ведь вам понравилось! – произнес граф, с наглой улыбкой разглядывая меня.
О, вот и его любимая физиономия самоуверенного проходимца! Наконец-то я вижу его истинное лицо, а то уж было начала забывать!
Я перевела духи обожгла его недобрым взглядом.
– Может, мне следует приказать высадить вас? Думаю, пешая прогулка по снегу пойдет вам на пользу, и вы наконец-то снова начнете думать головой, граф! – отозвалась я.
– Я думаю, вы не настолько жестоки, графиня!
– Вы так уверены? Прикоснитесь ко мне еще раз и рискните проверить свое предположение! – предложила этому наглецу и даже приглашающее развела руки в сторону.
Думаете, он после этого присмирел? Нееет, Крайнов, судя по всему, окончательно тронулся рассудком за эти дни, потому как он с новой силой ринулся в бой, снова прижавшись ко мне и с еще большим жаром целуя меня, а я… поддалась, опустила щиты, позволила чувствам взять верх, робко отвечая на его нетерпеливые и требовательные поцелуи.
