Текст книги "Невеста против (СИ)"

Автор книги: Лика Вансловович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 32 страниц)

Уже у крыльца меня встретил немолодой мужчина в поношенном сюртуке, он почтительно склонил голову, поприветствовал, как полагается, спросил, сопровождает ли меня кто-нибудь, а я лишь отрицательно покачала головою, краснея от стыда.

Он сказал, что доложит о моем приезде хозяину и позволил пройти в светлицу.

Я же с каждым шагом подавляла в себе нарастающее желание сбежать.

– Барин приказал проводить вас в гостиную! – вернувшись, сообщил крестьянин.

Я неуверенно двинулась следом.

Граф «ожидал» меня, вольготно развалившись на диване в обнимку с бутылкой вина, и встречать свою гостью, как подобает благородному и воспитанному человеку явно не намеревался.

– И чем же я обязан вашему визиту, княжна? – спросил он, снова приложившись к бутылке и вытерев губы рукавом.

Одежда на нем была мятой и неопрятной, не было сюртука, только полурастегнутая рубашка, волосы всклочены, а в глазах веселье, граничащее с безумием.

– Я приехала, чтобы попросить у вас прощения, граф! Надеюсь, вы понимаете, что и ваш поступок был крайне вызывающим!

– В самом деле? Я влюбился в вас с первого мгновения, как только наши взгляды встретились и лишь поддался минутному порыву коснуться столь соблазнительного цветка, авы втоптали мои чувства в грязь! – пафосно размахивая руками, ответил он.

– Ваши чувства? – с сомнением переспросила я.

Мой тон ему не понравился – он приосанился и посмотрел на меня совсем иначе: как-то оценивающе что ли.

– А где же ваше сопровождение, благородная сударыня? – с усмешкой спросил вдруг.

– Его нет! – пожала плечами я. – Вы принимаете мои извинения, граф? – с опаской спросила его.

– Знаете, ваш отец прав, вам все-таки не хватает воспитания! – отставив бутылку в сторону, произнес он.

– Подойдите ко мне! – прозвучало это уже как приказ.

Я не двинулась с места.

– Вы все еще хотите, чтобы вас простили? – с вызовом спросил он.

Я заставила себя приблизиться к нему.

– Вы пока еще не мой муж, чтобы позволять себе прикасаться ко мне, и вы должны понимать причину такой моей реакции на ваши действия! – снова моя попытка оправдаться и найти повод поскорее сбежать.

«О, сейчас мне, определенно, не была страшна сгущающаяся тьма за окном и сотня пьяных разбойников тоже!»

– В самом деле? А с чего вы взяли, что я на вас женюсь? – явно веселясь, спросил граф.

– Вы обещали!? – неуверенно предположила я, понимая, что вопреки здравому смыслу была бы безмерно счастлива, если бы он отказался от меня.

– Ах, вот как, позвольте узнать, когда это было? – с явным сомнением переспросил он.

Граф схватил меня за руку и потянул на себя, а потом я каким-то образом оказалась придавленная его грузным телом к дивану.

– Я не собираюсь жениться на столь отвратительном и невоспитанном создании, сударыня, но извинения вашего отца, пожалуй, приму с превеликим удовольствием! – произнес он, выдыхая прямо мне в лицо.

Я задыхалась от этого удушающего запаха спиртного, а он перехватил мои запястья, сжав их в одной руке, а другой уже пытался задрать длинную юбку.

Я кричала и вырывалась, звала на помощь, дергалась и пыталась ударить, высвободить руки и дотянуться хоть до чего-нибудь.

Я поняла, что не могу остановить его, когда граф справился с юбками и попытался избавиться от моего нижнего белья.

Слезы его явно не трогали, а крики только подзадоривали к более решительным действиям.

– Я научу тебя покорности, – выдохнул он мне в лицо с победной улыбкой. – Что уже не хочется дерзить мне, а?

– Что здесь происходит? – прозвучало над нами, а потом кто-то схватил графа и отшвырнул в сторону.

Незнакомец ударил его по лицу кулаком, потом еще, отшвырнул его в сторону и перевел злой и раздраженный взгляд на меня.

– Кто-нибудь здесь в состоянии ответить, что происходит в моем доме?

– Кажется, я не разрешал тебя устраивать тут бордель, Евгений! – одарив меня теперь уже явно брезгливым взглядом, угрожающе произнес мой избавитель.

Я торопливо отдернула трясущимися руками юбку и принялась лихорадочно оправлять всклоченные волосы.

– Ее папаша преподнес мне девчонку в качестве моральной компенсации, – пошатываясь, оправдывался мой «жених», с опаской подбираясь к выходу.

– Я так понимаю, мнение самого подарка никто не спросил, да? – злости в его голосе становилось больше, как и страха в глазах виновника происходящего. – Я разберусь с тобой позже, а сейчас уйди с моих глаз, пока я не ударил тебя снова! – сквозь зубы произнес незнакомец и снова посмотрел на меня.

Самозванец скрылся из виду, а я осталась наедине с настоящим хозяином поместья.

Я смотрела на него во все глаза, и мне казалось, что сердце вот-вот вырвется из груди: не от того, что я только что пережила, а от того, что я, кажется, впервые влюбилась.

Молодой мужчина, стоящий всего в нескольких шагах от меня, был невероятно красив и статен, черные, как смоль, волосы были достаточно коротко острижены и открывали его лицо с резко очерченными мужественными чертами, присущими настоящему аристократу, волевым подбородком и слегка нахмуренными бровями. Глаза его были темно-карими, и это были самые завораживающие глаза в моей жизни. Но вовсе не потому, что я никогда в жизни не встречала настолько привлекательных мужчин: очень может быть, что я их могла встречать и раньше, но ни один из них никогда не заступался за меня, не спасал вот так решительно и грубо, не боясь испачкать репутацию или еще что-нибудь нарушить, а ведь он просто набросился на обидчика невинной девушки и вышвырнул того прочь.

Я так увлеклась этим человеком, что даже слегка выпала из реальности, не замечала его неодобрительного взгляда, сведенных бровей и поджатых губ, а также рук, скрещенных на груди и колкости его тона.

– Кто ты такая? – произнес он.

И голос его эхом отозвался в моей душе: я почти испугалась, представив, на что способен этот голос, если его хозяин вздумает очаровывать свою жертву.

Я прикусила губу, с досадой подумав, что именно сейчас хотела бы стать той самой жертвой.

Одернула себя, ругаясь в мыслях последними словами, смущенно опустила голову, пряча взгляд, но он, по-моему, и без того понял какое впечатление на меня произвел.

– Я спрашиваю тебя, кто ты и что здесь делаешь? – в голосе уже ощущались нотки раздражения.

– Меня зовут Риана, Строгонова! – сбивчиво и старательно удерживая свой взгляд на его лице, ответила я.

– Строгонова, значит!? – хмыкнул он, склонив голову на бок и разглядывая меня, словно неведомую зверушку.

– Княжна, а разве пристало юным незамужним девицам уединяться с мужчиной на ночь глядя? – упрек и даже усмешка в голосе.

Я обиженно поджала губы, поднялась на ноги и сделала шаг в его сторону.

– Отец, как вы верно предположили чуть ранее, не спрашивал моего мнения, отправляя сюда! Он считал, что я должна была примериться с графом и восстановить нашу с ним помолвку, – голос дрогнул, а взгляд я опять опустила.

– Восстановить… помолвку, – задумчиво переспросил он.

– Да, он выдал себя за Вас, и мы приняли его за графа, за моего нареченного, – стыдливо созналась я.

– Евгений не имеет дворянского происхождения, он всего лишь сын управляющего моего отца. Мы росли вместе, и отец даже позволил ему выучиться грамоте вместе со мной, но в остальном… как вы могли признать в безродном ничтожестве графа благородного происхождения? Считаете, я не должен оскорбиться после этого? – тон его сейчас был предельно серьезным.

– Мы не видели вас много лет, – растерялась я, столкнувшись с такой яростью в глазах своего спасителя.

– Выходит, вы рассчитываете, что я возьму в жены женщину, неспособную отличить меня от ряженого простолюдина? – теперь в голосе его снова звучали ирония и насмешка.

Я, наверное, должна была смутиться и растеряться, но стараниями папочки я была к многому приучена и не падала в обморок от стыда и смущения как некоторые особенно малохольные девы, однако слова его болезненно царапнули душу.

– Я не имела цели оскорбить вас, граф, если вы, конечно, граф: а то, может, я и в этот раз ошибаюсь, и на самом деле вы какой-нибудь плотник или там рыбак, пахарь, в конце концов! Сейчас, видите ли, в порядке вещей простому человеку раздобыть барское добро, нацепить на себя и как ни в чем не бывало разъезжать в барских же каретах, а также нагло выдавать себя за другого человека, явно не опасаясь гнева своего хозяина! – теперь я тоже злилась, и в голове моей мысли складывались во вполне оправданные обвинения.

Наши взгляды скрестились, и сердце бешено колотилось в груди, гоняя разгоряченную кровь по телу. Мне бы хотелось схватить его и поцеловать, а вместо этого я бросала язвительные фразы и тоже скрещивала руки на груди.

Мои слова достигли своей цели и явно уязвили его.

– Я не обязан перед тобой отчитываться! – хладнокровно ответил он, а глаза его по-настоящему заледенели.

– Но обязаны обращаться ко мне на ВЫ! – парировала я.

– Следовало позволить ему обесчестить ВАС, тем более, что ваш отец, очевидно, одобряет добрачные отношения между мужчиной и женщиной! Кстати, могу принудить Евгения жениться, в качестве наказания за неудачную шутку!

А вот теперь уже ему удалось задеть меня и ранить глубоко и больно.

Я сделала два уверенных шага навстречу, остановившись совсем близко: там в груди опять все сковало от глупого волнения и тоски, колени подгибались и свет ламп слепил так, что разъедал глаза.

– Я благодарна вам за свое спасение, граф! И я лучше умру старой девой, чем стану женой этого низкого человека, да и такой супруг, как вы, мне тоже не нужен – слишком много в вас напыщенности и самомнения! Оставьте их для кого-нибудь другого! Надеюсь только, что вам достанет чести хотя бы явиться к нам и объясниться перед моим отцом! Не смею больше раздражать вас своим присутствием, сударь! – я намеревалась пройти мимо и уехать немедленно.

Но он не пропустил, закрыв собой выход.

– Думаете, вам удастся оставить за собой последнее слово?

– Мне плевать! – устало ответила ему, чувствуя почти тошнотворную слабость во всем теле после всего произошедшего.

– Может быть, мы свами и не испытываем взаимной приязни друг к другу, но я не из тех, кто позволит девушке уехать ночью со двора! Я прикажу приготовить вам спальню и теплую воду, чтобы вы могли хоть немного привести себя в порядок, сударыня! – в последних словах снова была усмешка.

А я действительно почувствовала себя жалкой, никчемной, всклоченной и помятой.

– Вы хам – граф! – процедила сквозь зубы и отвернулась от него, уставившись на какую-то картину, с трудом сдерживая слезы обиды.

– Оставьте меня! – выдавая в голосе свою слабость, произнесла я.

Он не сказал ни слова и ушел, а я, наконец-то, позволила себе вздохнуть с облегчением и устало рухнула на стул.

Позже я заперлась в выделенной для меня комнате и ревела, выливая свою боль в подушку, голова шла кругом. Я не хотела никого видеть, я заперла дверь на засов и даже задвинула ее туалетным столиком.

Алиска останется голодной и сегодня – из-за меня, а завтра… Завтра, когда отец все узнает и меня снова отвергнет теперь уже настоящий граф, папочка или придушит меня или отдаст графу Богданову.

* * *

«Странное и нелепое создание, такое же нелепое, как и ее имя! А сколько дерзости в ней и вызова! Нет, Евгений, однозначно, зашел слишком далеко в своих играх, но с ней, с ней он поступил по заслугам!

Маленькая выскочка, замухрышка, со смазливым личиком и совершенным отсутствием такта и каких-либо манер.

А отец каков? Собирался женить меня неизвестно на ком! Он сам-то видел ее хоть раз?!

Дааа… хорошо сработано, быстро: наверняка ее папочке просто не терпится запустить свои руки в наш кошелек! Но ничего, пусть поищут дурака в другом месте!»

Когда я вошел в кабинет, Женька сидел в моем кресле и допивал уже вторую бутылку и явно не собирался останавливаться на достигнутом. Увидев меня, приятель тут же подскочил и, пошатнувшись, перевалился в соседнее кресло.

– Вы все еще сердитесь, хозяин? – икнув, поинтересовался он заплетающимся языком.

– Да! Ты наверняка успел прикончить все мои запасы вина, пронырливый пес! – усмехнулся я в ответ.

– Еще не все, вы явно меня переоцениваете! – покаялся он.

– Ты спас меня от возможного брака с этой ведьмой, так что – нет, я не сержусь! Но, отправляя тебя сюда днем ранее и разрешая почувствовать себя благородным лицом, я не имел в виду, что ты получаешь право разъезжать по всей округе и называть себя моим именем! – обвинение, брошенное девчонкой мне прямо в лицо, я не забыл: тут она, как это не прискорбно, была права.

– А я и не называл, она сама сделала такие выводы, я просто не стал ее разочаровывать! Кстати, мы почти уже обо всем договорились, пока вы не заявились и все не испортили, – с явной обидой сказал этот наглец.

– Неужели? А, по-моему, ты забываешься, друг мой! Всегда помни свое место! Здесь, в этой глуши, непозволительно такое вытворять! Это тебе не куртизанка какая-нибудь, а девушка благородного происхождения, дочь старого друга моего отца! – тут я тоже не лукавил, прекрасно понимая, к чему могла бы привести «шутка» моего слуги: уж отец, узнав о таком, вряд ли спустил бы мне это с рук!

– Да понял я все, Ваша Светлость! – буркнул Евгений.

– Отправляйся-ка ты повидаться с матушкой и не показывай сюда свой нос ближайшие две недели! – небрежно махнув рукой, приказал ему. Давно пора вернуть стервеца в семейное лоно – много шуму от него в последнее время.

– Вы прогоняете меня? – он скатывается на пол и на коленях ползет к моим ногам.

– Не устраивай мне комедий и делай, что велят! Я жду гостей – ко мне едет Эрик, и он тебя на дух не переносит, ты это прекрасно знаешь! – уж на жалость давить мне бесполезно.

– Как будет угодно Вашей Светлости! – обиженно буркнул Евгений, поднимаясь с колен и возвращаясь в кресло к оставленной там же бутылке.

Я одарил сидящего рядом приятеля брезгливым взглядом: сегодня он явно перебрал. Мы с ним были долгое время дружны в детстве, даже несмотря на огромную пропасть между моим и его происхождением, потом, конечно, не виделись долгое время, пока год назад папа не решил вернуть меня в Россию и не отправил за сыном своего управляющего, Василия, чтобы тот доподлинно ввел будущего хозяина усадьбы, то есть меня, в курс дело.

Увы, я не обременял себя делами насущными и подготовкой к самостоятельной жизни: я продолжал кутить, тратить отцовские деньги на женщин и карты и всюду таскал за собой приятеля, позволяя тому намного больше, чем обычно позволяют господа своей прислуге.

Но Другом я, конечно, Евгения не считал: нет уж, ни на что большее, чем веселое времяпрепровождение он не был способен!

Эрик же совсем другое дело! Да, у нас с ним разные вкусы и разные взгляды на жизнь, да, мы с ним столько раз вздорили и кидались друг на друга с кулаками, а то и с саблей, что уже и не перечесть, но это все мелочи. С годами, а их минуло не меньше семи с момента нашего знакомства при австрийском дворе, страсти в нас поутихли, а дружба осталась, потому что этот австриец никогда не бросал меня в беде!

Часть 1. Глава 5

Окончательно вымотавшись за последние дни, я спала на удивление крепко и не видела никаких снов, утром проснулась засветло, отодвинула от двери столик, умылась, тщательно расчесала волосы, снова собрала их в дурацкий пучок, нисколько не заботясь о том, как я выгляжу.

Я вообще была в недоумении: «Как так вышло, что я едва не влюбилась с первого взгляда в этого горделивого осла!? Может, все же повелась на его симпатичную физиономию? Хороша же! Столько раз талдычила Лиске о том, что нужно заглядывать людям в глазах и искать в них душу. А у этого и души-то нет, одни амбиции!»

Я фыркнула своему отражению и, гордо вздернув подбородок, распахнула дверь, когда в ту кто-то неуверенно постучал.

Горничная принесла мне завтрак.

– Как мило со стороны вашего хозяина! – фальшиво улыбнулась ей я, принимая поднос.

«Наверное, ему просто не хочется лишний раз со мной встречаться! Подумаешь!»

Я не собиралась больше голодать – это отнимало много сил, а силы мне еще понадобятся, поэтому я тщательно пережевывала пищу, не замечая ее вкуса, и запивала зеленым чаем.

Потратив на завтрак несколько драгоценных минут, я спустилась вниз, намереваясь покинуть усадьбу.

– Насколько мне известно, уходя принято извещать об этом гостеприимного хозяина, благодарить за приют и вежливо прощаться, сударыня! Или вас вообще ничему не учили в детстве? – этот ироничный голос застал меня уже на пороге дома.

Я вздрогнула и резко обернулась, посмотрела в его глаза с вызовом, а потом снова в них утонула, напрочь забыв обо всем, что успела надумать о нем еще совсем недавно.

В свете дня он показался мне еще более притягательным, теперь я могла видеть в манерах графа еще и солдатскую выправку, которая читалась в его движениях, взгляде и даже в голосе было что-то такое, что выдавало в нем молодого офицера.

– Вы правы граф, с ГОСТЕПРЕИМНЫМИ хозяевами принято именно так прощаться, но… вы ведь таким мне не показались, да и на ночлег у вас я не напрашивалась, знаете ли!

Крайнов окинул меня небрежным взглядом, а я сжалась внутренне, снова ощущая себя неприметной и невзрачной в сравнении с ним.

– И откуда в вас столько дерзости? – с некоторым раздражением произнес он.

– Наверное, это от того, что мне часто приходится иметь дело с людьми, не заслуживающими никакого другого отношения к себе! – фыркнула я и снова отвернулась, решительно собираясь покинуть наконец-то этот дом.

– А ну стоять! – рявкнул он.

И я замерла, резко обернулась, столкнувшись с ним практически лицом к лицу.

– Пожалуй, я поеду с вами, а то ведь ваш отец наверняка все еще питает надежды сделать своим зять графа Крайнова! – зло усмехнулся он.

Я смотрела в холодные и жестокие глаза этого мужчины и старательно подавляла разрастающуюся внутри меня панику. Мне не хотелось этих ссор и этой войны, и видеть сейчас своего отца тоже не хотелось, но я не могла ничего изменить.

Я забралась в свою карету, граф же оседлал черного жеребца и поскакал впереди. Погода портилась, и уже накрапывал дождь.

Какое-то время я злорадно улыбалась, радуясь, что сейчас он промокнет и, возможно, превосходства над окружающими в нем станет меньше.

Но графа похоже дождь не смущал, а я вдруг почувствовала тоску и одиночество, заставила кучера остановить и тоже выбралась наружу, шагнула с дороги прямо в густую мокрую и еще недозрелую рожь и запрокинула голову, любуясь мрачным небом и холодным касанием капель воды и ветра.

Мне так хотелось по-настоящему почувствовать себя свободной, но вместо этого я неизменно ощущала на себе тяжелые цепи, сковывающие волю и тянущие меня все ближе к одной большой и глубокой трясине.

Я вернулась в карету и приказала поторопиться, пригрозив парнишке гневом своего отца: данные слова сразу возымели силу, и мы заметно ускорились.

Константин все еще сопровождал меня, хотя близко не приближался: видимо, справедливо рассудив, что разговаривать нам с ним не о чем.

Дорога становилась все хуже, и я начала серьезно опасаться, что мы можем завязнуть где-нибудь по пути, но, к счастью, этого все же не произошло.

Крайнов ожидал меня у ворот и даже галантно подал руку, когда я выбиралась из кареты. От руки я грубо отказалась, брезгливо сморщив нос при этом: мне даже показалось, что граф скрипнул зубами со злости.

Папочка встретил нас с крайне подозрительным видом, которым он сначала одарил меня, а потом и самого гостя.

– Что это значит, Риана, и кого ты с собой сюда притащила, поторопись мне объяснить! – гневно произнес он.

Правая бровь графа возмущенно полезла вверх.

– Это граф, папенька, Константин Крайнов! Видите ли, тот предыдущий был ненастоящим! – деловито пояснила я, демонстрируя всем видом, что таки предоставлю графу шанс объясниться лично, хотя лучше бы я этого не делала: лучше бы я нашла способ избавиться от общества этого человека еще в Севастьено…

– ЧТО!? – глаза моего отца округлились и, кажется, даже налились кровь, а у меня нехорошо так зачесалась спина. Я сделала несколько неуверенных шагов в сторону, подальше от своего неуравновешенного родственничка.

– Мой слуга рассказал мне о том, как совершенно случайно забрел в ваше имение за два дня до моего прибытия и о том, как ваша дочь, а затем и вы приняли его за меня. Сия оказия настолько позабавила его, что он решил немного вам подыграть и посмотреть, как скоро вы заметите разницу, – невозмутимо начал вещать Крайнов.

– Да как он посмел! – севшим от возмущения голосом проговорил отец.

Граф же лишь отмахнулся от него небрежным движением руки.

– Не беспокойтесь, за свою дерзость он уже получил наказание! Но все это не меняет сути дела: я глубоко оскорблен и не собираюсь с этим мириться! Как могли вы принять какого-то крестьянина за благородного графа? Кажется, отец говорил, что вы с ним давние друзья, и я сам в юношестве бывал у вас в гостях, так неужели так сложно было заметить разницу? – выражая на лице крайнюю степень своего возмущения, спросил Константин.

Мой дорогой папочка очень негативно относился к любой критике в свой адрес, и сейчас он явно был близок к бешенству, но продолжал сдерживаться, очень недобро поглядывая на меня и на графа.

– Кроме того, ваша дочь вела себя в моем доме крайне вульгарно! Сильно сомневаюсь, что ее можно назвать образцом воспитанности и благочестия, – хмыкнул парень, небрежно кивнув в мою сторону.

Тут уже у меня язык зачесался сказать ему в ответ что-то этакое.

– Значит, если я правильно вас понял, вы, граф, не намерены жениться на моей дочери? – продолжая радовать меня своей необычайной силой воли, произнес отец.

– Ни в коем случае! – с усмешкой отозвался напыщенный индюк, и теперь мне почему-то не терпелось расцарапать ногтями его физиономию.

Отец не выказывал ему своего недовольства и даже не спорил с ним: в какой-то момент я поняла, что он смотрит на графа почти с гордостью, а вот вся его желчь и злоба как раз таки предназначены мне.

«Наверное, мечтает сейчас о таком же сыночке, как этот…» – с досадой подумала я.

– Держите вашу «очаровательную» дочь подальше от меня и моего имения и зарубите себе на носу, что вам не видать денег и связей моего отца, князь! – а вот это было очень резко сказано.

– Ты дерзишь мне, щенок! – все же взбеленился отец.

– Я могу себе это позволить! – усмехнулся в ответ граф.

Папа снова начал багроветь лицом – явно от злости, а не от жары…

– Собственно, ради того, чтобы разрешить все недоразумения, я сюда и прибыл, и теперь уже могу покинуть ваш дом со спокойной совестью! – закончил он, отвесив отцу небрежный поклон.

«Совестью? О какой совести идет речь? У тебя ее и в помине не было!»

Я не знаю, какой черт дернул меня, но я проскользнула за дверь следом за графом и, ухватив его за ладонь, попыталась развернуть лицом к себе.

Он позволил мне это сделать, и снова наши взгляды скрестились: и в его глазах было столько превосходства и довольства, что я брезгливо отдернула от него свою руку.

– Благодарю за оказанные старания! Вашими трудами меня сегодня накажут: надеюсь, мне достанется хотя бы не больше того, что «досталось» вашему шуту! – процедила я сквозь зубы.

– Жаждете увидеть в моих глазах жалость? По мне, так вас давно пора начать воспитывать, сударыня, жаль только, что в нашем обществе все привыкли сюсюкаться со своими детьми и взращивать из них совершенные ничтожества! – отозвался он.

– Действительно жаль! – многозначительно посмотрев на графа отозвалась я и поспешила вернуться в дом, чтобы не ухудшить свое и без того тяжелое положение.

* * *

В тот день я вернулся домой в хорошем расположении духа: даже несмотря на то, что при этом я промок до последней нитки – здоровью моему это все равно не повредило.

Мысли мои были целиком и полностью объяты воспоминаниями о прекрасной Кати, дом которой я успел навестить по дороге в родное имение. Увы, она жила в соседней области, и виделись мы достаточно редко, но каждая встреча неизменно оставляла множество приятных моментов в моей памяти.

Мы познакомились за границей, и я был заинтригован и околдован этой энергичной, смелой и даже распутной женщиной с волосами цвета темного шоколада.

– Сыграете с нами, граф, или вы опасаетесь проиграть даме? – с вызовом и игривыми нотками в голосе произнесла она при нашей первой встрече.

Я же, как дурак, пялился в явно неприличный вырез ее платья, как и другая половина присутствующих в том клубе мужчин.

– Проиграть вам, сударыня, было бы честью для меня, но, к сожалению, я не из тех, кто поддается в игре из вежливости! – ответил ей, усаживаясь за картежный стол.

Она игриво перебросила через плечо несколько длинных локонов и расправила плечики, снова приковывая взгляд к своей груди.

– Что ж, надеюсь, ваше самомнение не слишком пострадает, когда я оставлю вас без штанов, граф! – коварно улыбнулась она.

Публика вокруг загалдела: все мы были навеселе и еще явно не планировали заканчивать этот вечер.

За столом нас было четверо, но я словно не замечал никого вокруг, кроме Кати, хотя следовало бы быть внимательнее и осторожнее: все-таки она здесь была завсегдатаем, а я лишь новичком и о хитросплетениях этой игры ничего еще не знал. Да и не приходилось мне до этого встречаться с настолько распущенными и хитрыми особами, способными обводить мужчин вокруг пальца.

Конечно, у нее был сообщник, с которым они давно спелись и прекрасно работали в паре! Я же, опьяненный ее красотой, мог думать только о том, как бы поскорее затащить девчонку к себе в постель.

Она, в самом деле, ободрала меня как липку и даже загнала в кое-какие долги, милостиво позволив, однако, отыграться позже, но уже на ее территории.

Разве такое возможно? Благородная незамужняя дева пьет, играет в карты, нагло жульничая при этом, и приглашает в свой дом мужчин!?

Но я, конечно, и не думал отказываться.

Мы были вместе целую неделю, и она не ждала от меня предложения руки и сердца, зато была дика и страстна в постели, настолько, что я был готов похитить эту женщину и насильно лишить свободы, лишь бы только она не доставалась никому больше.

Затуманенный ею голос разума подсказывал, что отец не благословит брака с подобной женщиной, да и сам я понимал, что рядом с ней сойду с ума от ревности, которая уже тогда душила меня и заставляла кидаться на всех подряд. Я дважды вызывал ее поклонников на дуэль и едва ли не лишился мундира, и лишь после этого немного охладел мой рассудок.

Я намеренно стал навещать ее реже и заменять эти встречи другими, пока она не вернулась в Россию, оставив меня тосковать по ее горячим поцелуям. Мы продолжили общение через переписку, и, возвращаясь домой, я не мог не заехать к ней и не провести пару ночей в объятиях этой безумной женщины.

Кто знает, возможно, в конце концов, мне все же хватит храбрости жениться на ней.

Но уж точно не на этой невзрачной сопливой девчонке с ее непробиваемым упрямством и полоумным папашей!

Отцу я написал письмо, где в красках расписал и юную интриганку и ее хитроумного родителя, жаждущего обманом заполучить жирный кусок от нашей прибыли. Дважды перечитав написанное, решил, что рассказ мой выходит вполне правдоподобным, да и некогда отцу приезжать и проверять достоверность всего этого – он отправился поправить свое здоровье на Алтай и путь оттуда назад неблизкий.

Приплавив над конвертом свечу и придавив воск печатью, я поспешил передать свое послание посыльному.

Эрик должен был явиться этим вечером и мне не терпелось встретить друга, с которым мы не виделись уже несколько месяцев.

– Ваша светлость, к вам гость! – разбудил меня голос дворецкого.

– Чего стоишь, дурень, веди его сюда, да поживее! – в нетерпении я даже подскочил со своего места.

Часть 1. Глава 6

Эрик как всегда не мог угомониться: ему, видите ли, давно хотелось почувствовать себя на воле! Как будто раньше его кто-то в чем-то сильно ограничивал!

– Ты все еще надеешься научиться скакать быстрее меня? – с усмешкой спросил его.

Эрик тряхнул головой, отбрасывая в сторону челку, и с вызовом посмотрел на меня.

– О, да, я продолжаю верить, что твоя самоуверенность рано или поздно сыграет мне на руку! – после этого он пришпорил своего жеребца, а точнее сказать МОЕГО жеребца, выбранного для него еще перед завтраком, и умчался вперед.

Я раздраженно сплюнул в сторону и тоже рванул с места.

День сегодня выдался ясным и солнечным: казалось бы, идеальное время для прогулки, но я, в отличие от этого упрямого австрийца, все еще мучился с похмелья. Нет, вовсе не потому, что мой организм оказался слабее, чем у некоторых, просто Рик предпочитает ограничивать себя во всем подряд: в вине, тратах, даже в женщинах! Я же, напротив, привык ни в чем себе не отказывать!

И теперь мне приходилось страдать от надоедливой головной боли, неутолимой жажды и неуемной энергии моего приятеля.

Не прошло и недели, а он уже исследовал вдоль и поперек все здешние окрестности, перезнакомился с половиной моих крепостных и успел прочитать мне парочку нравоучительных лекций после того, как я неосторожно обмолвился при нем о том, что подумываю жениться на Кати.

«Ты с ума сошел? Зачем тебе эта взбалмошная и совершенно неприспособленная к семейной жизни девушка? Так хочется стать рогоносцем?»

В конечном итоге мы даже подрались, но быстро примирились, столкнувшись с тяжелыми последствиями первого похмелья, после празднования его приезда.

С тех пор он зарекся еще когда-нибудь столько пить, ну я назвал его слабаком.

Лошадь моя хорошо знала свое дело: не зря же я в свое время заплатил за нее кругленькую сумму, да и отец учил меня конной езде едва ли не с пеленок, так что далеко от меня оторваться ему все равно не удалось.

Свернув у ручья, Рик помчался резко влево, ловко перелетая через валежник и уворачиваясь от веток, а я так увлекся неожиданной погоней, раззадоренный бешеным азартом и желанием снова быть первым, что даже забыл о своем похмелье и не заметил, как мы оказались в чужих землях.

И, когда я уже приблизился к цели и должен был вот-вот одержать триумфальную победу, мой друг-австриец неожиданно остановил коня и соскочил на землю, вглядываясь куда-то вдаль.

– Какого лешего! – разозлился я.

– Надоело! – пожал плечами Рик.

– Здесь красиво, не находишь?

– Издеваешься? Поля – леса, леса и поля – что тут красивого и особенного? – моему разочарованию не было предела.

– Все потому, что в тебе не живет душа поэта, – усмехнулся он и снова посмотрел вдаль.

– Крестьяне? Твои? – спросил он, указывая на трудящихся впереди крепостных крестьянок, занимающихся прополкой барских угодий.

– Крестьяне, только не мои! Твоими стараниями мы забрели в чужое поместье! – ворчливо отозвался.

Рик словно и не слышал меня и спокойно направил лошадь вперед, явно намереваясь пообщаться с собравшейся публикой.