Текст книги "Невеста против (СИ)"
Автор книги: Лика Вансловович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 32 страниц)
Я молчу, поджимая губы. Спорить было бы глупо…
– Я хочу, чтобы у моего ребенка была именно такая семья!
Мурашки пробегают по коже от одного лишь взгляда, так глубоко царапающего душу…
– Наличие обоих родителей еще не гарантирует счастливого детства! – пытаюсь защищаться и, наверное, выглядит это очень жалко.
– Послушайте, еще недавно я был убежден, что никогда больше не окунусь в этот омут! Никогда больше не поверю женщине! А сегодня я готов пойти на все, что угодно, лишь бы сделать вас своей женой! Вы не сбежите от меня, не спрячетесь! Даже, если вы не любите меня, я заставлю вас! – со всей присущей ему страстностью заявляет Оливер, сжимая пальцы на моих плечах.
– Заставите меня… любить вас? – удивленно переспрашиваю его.
– Именно! – заверяет меня, слегка склоняясь к моему лицу.
– Вы точно сумасшедший! – я нагло улыбаюсь и я почти уверена, что мой диагноз верен.
– Возможно! Ведь я говорю с призраками и вижу их во сне и наяву, – горько насмехается над собой Оливер.
– Вы просто все еще любите ее, и пытаетесь заглушить боль утраты… мной! Но очень скоро вы поймете, что это невозможно, и начнете раздражаться, отталкивать, винить во всех бедах, ревновать, презирать меня и моего малыша! – мне и самой неспокойно от высказанных слов, но я ведь так хочу увидеть в его глазах правдивый ответ.
– Это не так! – не задумываясь, отзывается герцог, касается моего лица кончиками пальцев в невинной ласке.
Мне кажется, что я читаю в его глазах еще одну фразу или скорее признание, но они остаются в воздухе, а я нервно передергиваю плечами.
– Ну, конечно! – продолжаю ершиться, и в то же время прячу вздох облегчения.
Где-то совсем близко раздается хруст треснувшей ветки, и мы оба оборачиваемся, удивленно застыв на месте. Сердце испуганно сжимается в груди, когда я узнаю охотника, нацелившего свое ружье прямо на нас.
– Егор? – удивленно произношу.
Высокий парень лет двадцати пяти – двадцати семи со злым обветренным лицом и наглым прищуром верой и правдой служил отцу самым жестоким и бессердечным цепным псом! Он хороший охотник и следопыт, потому что вырос в лесу в семье лесника, но больше всего он любил охотиться вовсе не на дичь, а на людей! Егор предпочитает отлавливать беглых крестьян, наказывать их по указке отца и под его одобрение! Он не жалел ни женщин, ни детей, ни стариков, если те провинились перед барином! Я боялась его куда больше управляющего Степана: тот хоть и был предан отцу, но природной жестокостью никогда не отличался и удовольствия, калеча своих, не получал. А Егор… отец несколько раз позволял ему наказать меня кнутом, и эти шрамы останутся со мной на всю жизнь!
– Давно не виделись, сударыня! – парень улыбнулся мне белозубой улыбкой. Искренне улыбнулся – соскучился! Целый год не доводилось ему увечить меня!
– Ты знаешь, кто это такой? – спросил герцог, поравнявшись со мной плечом к плечу.
– Палач моего папочки! Его художества на моей спине тоже присутствуют! – не сводя взгляда с охотника, ответила ему.
– Чего вы хотите, молодой человек? – задвигая меня себе за спину и полностью скрывая от холодных глаз палача, выкрикнул Оливер.
– Егора нельзя подкупить, он слишком сильно любит причинять боль! – с грустью произношу я.
– Посмотрим, – шепнул француз.
– Я служу барину и пришел исполнить его волю! Вы очень кстати здесь оказались: не думал, что застану вас обоих в столь удобном месте! – искренне радуясь, восклицает Егор.
– И чего же хочет твой барин? – голос Оливера звучит спокойно и ровно, но я все равно чувствую его напряжение.
– Князь просил передать вам его благословение, – насмешливо проговорил Егор, направляя ружье в грудь герцога.
Я чувствую страх и головокружение, испуганно оглядываюсь по сторонам, надеясь увидеть того, кто сможет помочь, но вокруг кроме нас ни души.
Я слышу, как щелкает затвор и жмурюсь, затыкаю уши, когда раздается оглушающий выстрел. Он эхом звучит в моей голове снова и снова, и я истошно кричу, срывая голос. Падаю на землю, словно скошенный стебелек.
Кровь окрашивает снег, я испуганно тянусь дрожащими пальцами к мужчине, что лежит рядом и мучительно жмурится.
– Цела? – хрипло спрашивает он меня.
Глотаю слезы, пытаясь зажать рану в его плече, совершенно забыв про стрелка, пока над ухом не раздается еще один выстрел.
Я испуганно вскрикиваю – пуля прошла мимо нас.
– Я все равно закончу начатое! Но не так быстро, как вам бы того хотелось, Риана Николаевна! – заверяет Егор.
Я поднимаю голову и вижу охотника, спешащего к нам. На это раз он перебросил ружье через плечо и достал нож с широким лезвием, явно намереваясь добраться и до меня тоже. Кривая хищная улыбка уродует его лицо, превращая в бездушного монстра.
– Не подходи! – я встаю в полный рост и слежу за каждым его действием, перекрываю путь к герцогу, который теряет все больше крови.
– И как вы меня остановите? – насмешливо интересуется парень, примериваясь взглядом и, очевидно, выбирая место для удара.
Он играет бровями и цокает языком, указывает острием лезвия на мое горло, затем на грудь, а потом… на мой живот.
– Но, если вы хорошо попросите, встанете на колени… я сделаю это быстро, вы и ваш приятель не успеете ничего понять и почти ничего не почувствуете, обещаю! Ну, так что? – он разводит руки в разные стороны в дружеском примирительном жесте.
Я боюсь прикрыть глаза и отвлечься, не свожу взгляда с хищника напротив, слишком опасного для меня хищника и почти забытого мною…
Егор обладает удивительное внешностью: это лицо способно вызывать доверие, располагать, он даже умеет улыбаться так, что невольно веришь каждому слову. Однажды я поверила, что он не выдаст меня отцу и он, конечно, обманул, но заверил, что постарается причинить как можно меньше боли. Сказал, что у него просто нет другого выбора, он не может не подчиняться приказу хозяина. Я поверила ему снова, позволила привязать к столбу и даже не вырывалась, а он заботливо спрашивал, не туго ли стянуты запястья. А потом… я несколько раз теряла сознание – четырнадцатилетней девчонкой я была не так уж и вынослива, а вот он не уставал, веселился, все также заботливо интересовался, не болят ли мои запястья, не жжет ли веревка, поправлял спутанные волосы… После этого я не боялась руки отца: она била не так больно!
Мне и сейчас нечем защититься от этого чудовища. Я смотрю в мертвые глаза напротив и чувствую поцелуй смерти на своем затылке. Нужно попытаться убежать, увести подальше от герцога, не позволить закончить начатое, позвать на помощь! Должны же они услышать выстрел и крики?
Пытаюсь дернуться в сторону, но Егор тут же подается вправо, отзеркаливая мои действия, не позволяя свернуть к тропе. Он в предвкушении улыбается, делает небольшой шаг и сокращает расстояние между нами.
– Не смей! – кричу в отчаянии, неловко отступая спиной вперед. Ноги почти не слушаются меня, еще шаг и я глупо поскальзываюсь, падаю на землю, больно ударив бок.
– Бедняжка, ушиблась, наверное? – охотник в два шага сокращает расстояние между нами, смотрит куда-то поверх меня, улыбаясь собственным мыслям, и одним пинком вышибает воздух из моих легких.
Я качусь вниз по склону, жмурюсь, прижимаю руки к груди, а снег забивается в нос и глаза, облепляет мое и без того онемевшее тело. Мир превращается в безумную карусель, хотя я больше никуда не падаю. Я с трудом борюсь с подступающей тошнотой, пытаясь глубоко дышать носом.
Он не спеша спускается по тропе, сталь сверкает в лучах солнца: охотник загнал свою добычу в угол и торжествует.
Огромной тенью герцог метнулся к Егору и повалил на землю, ударил кулаком по лицу, перехватил правую руку, вырвал нож и отшвырнул подальше. Парень рычит, скалится жуткой окровавленной улыбкой, словно и не человек он вовсе! Оливер нависает над ним, сжимает горло обеими руками, заставляя хрипеть от нехватки воздуха. Но противник не готов сдаваться: я вижу, как он тянется левой рукой к карману и пытается что-то оттуда достать. Еще один нож?
Я хочу закричать и подняться, но снова оказываюсь спиной в снегу, все вокруг плывет, сливается в одно мутное пятно, и я почти тону в мареве боли и ужаса. На ощупь цепляюсь за ствол березы, с трудом поднимаюсь на ноги, упираясь в него спиной. Оттолкнувшись от единственной опоры, я делаю рывок, несколько быстрых шагов, чтобы упасть на колени и перехватить короткое, но от того не менее смертоносное оружие.
Я жалобно вскрикиваю, когда ладонь обжигает болью, но продолжаю удерживать лезвие.
– Риана, вы с ума сошли! – Оливер снова бьет Егора по голове и тот откидывается на снег, закрыв глаза.
– Он хотел ударить вас… он хотел убить… – неразборчиво бормочу себе под нос, повторяя одни и те же слова.
Герцог осторожно разжимает мои пальцы.
– Вечно вы, женщины, лезете туда, куда вас не просят, – грубо выражается Оливер, торопливо наматывая платок на мою руку, а кровь тут же пропитывает его насквозь.
– Зажми! – приказывает мне, замораживая холодным взглядом, словно я действительно перед ним провинилась.
– Он мертв? – спрашиваю, едва поборов дрожь.
– Конечно, нет! Он еще пригодится мне, чтобы окончательно утопить вашего отца! Даже если князь уже объявил этого умельца беглым и будет все отрицать… парень заговорит и расскажет все, что нужно! Обязательно заговорит! – глаза герцога наполняются тьмой, и мне становится еще холоднее и страшнее от этого слишком многообещающего взгляда.
Дурнота подступает к горлу и я, отвернувшись, уже не могу сдерживать ее в себе. Меня рвет снова и снова, я больше не чувствую боли в руке, только удушье и слабость.
Все вокруг быстро приходит в оживление, я слышу крик Эрика и голоса дворовых, что спешат нам на помощь, слышу настойчивый голос герцога. Что ему нужно от меня на этот раз?
– Не вздумай терять сознание! – наконец разбираю его слова, сквозь гул и шум в голове.
Оливер пытается подхватить меня на руки, но сам едва не падает и стискивает зубы, рыча от бессилия. Я цепляюсь за него здоровой рукой и боюсь разжать пальцы: мне кажется, что если он отпустит, то я снова полечу в пропасть…
– Дядя, что случилось, кто на вас напал? – судя по голосу, Эрик не на шутку испуган и взволнован.
– Потом, все потом! Отнеси девушку в дом, приведи к ней доктора, парня нужно связать и приставить к нему стражу! Ты понял меня?
– Конечно, я все сделаю! – тут же подчиняется племянник.
Эрик забирает меня из рук дяди, а я жалобно скулю, потому что мне снова страшно. Он пытается заговорить со мной, но я не могу ничего разобрать, и австриец оставляет попытки достучаться до меня. Мой застывший взгляд все еще цепляется за фигуру герцога, оставшегося там в снегу. Он ведь тоже истекает кровью, в него стреляли – мысль набатом бьется в моей голове.
Я с трудом заставляю свой онемевший язык слушаться и, как заведенная, твержу:
– Он ранен, он может умереть!
Сначала я слышу лишь собственный шепот, тихий, слабый, потом заставляю себя выталкивать слова быстрее и громче, но Эрик, раздавая приказы на ходу, ничего не замечает.
– Оливер истекает кровью! – наконец выкрикиваю я, и австриец сбивается с шагу, замирает, оборачивается вместе со мной и видит, как дядя, едва поднявшись, снова падает на землю.
– Павел! Помогите хозяину! Ведите в дом! Быстро! – приказывает Эрик, перемеживая реплики далеко не самыми благородными выражениями.
Он снова разворачивается к дому, сильнее прижимает меня к груди и ускоряет шаг, почти переходя на бег.
Часть 3. Глава 27
Первое, что я увидел придя в себя – это ее лицо! Так близко, что я мог разглядеть мельчайшую черточку, чувствовал ее запах и слышал дыхание.
Поначалу я просто решил, что это очередной бредовый сон. Кажется, у меня была горячка, и я долго не мог отличить явь от дурмана. Яркие картинки калейдоскопом мелькали перед глазами. Сколько раз я видел Риану в крови, с ножом в сердце или с пулей во лбу? Однажды мне даже привиделась Амалия, сжимающая руки на тонкой шее моей хрупкой девочки. Я видел ее отца с кнутом в руках и Крайнова со сбитыми кулаками. И вот теперь я открываю глаза и вижу ее рядом, на своей кровати, со спутанными волосами, бледным осунувшимся личиком, но совершенно живую.
Осторожно тянусь рукой к ее лицу, чтобы убедиться, что она настоящая. Хмурится во сне, ресницы тревожно дрожат, с губ срывается слабый вздох, и она наконец просыпается. Графиня пристально смотрит на меня и молчит.
– Доброе утро! – хрипло произношу я.
В карих глазах мелькает понимание, удивление и радость. Она торопливо касается ладонью моего лба и облегченно выдыхает.
– У вас наконец-то спал жар! – вы меня напугали, герцог.
– Неужели? Разве моя смерть не подарила бы вам так страстно желаемую свободу?! – слежу за ее взглядом, за тем, как она сводит брови и обиженно поджимает губы.
– А как же ваши обещания, что у нашего малыша будет семья? Что он не будет безымянным, не станет расти без отца, что его будут любить? Всего лишь слова, сказанные, чтобы добиться моего расположения!
– Несомненно, я озвучил их именно для этого! – отвечаю, осторожно касаясь ее шеи и узкого плечика.
Она отстраняется и хмурится еще больше.
– Лучше бы вы бредили!
Безрезультатно пытается сбежать, но я удерживаю ее на месте, даже когда боль простреливает плечо и вынуждает зажмуриться.
Графиня прекращает вырываться и замирает, глядя на меня с беспокойством.
– Я не сказал, что это неправда, Риана!
– Перестаньте распускать руки! – шипит на меня девчонка, больше всего похожая на обиженного котенка.
– Должен напомнить вам, что вы сейчас лежите в моей постели, и я не помню, чтобы заманивал вас сюда шантажом или обманом!
– Вы все время меня звали и пытались убедить доктора, что мне грозит смертельная опасность, злились, порывались куда-то пойти, размахивали руками и оскорбляли всех, кто пытался вас вразумить! Эрику вчера крепко досталось от вас! А мне приходилось сидеть у вашей кровати целыми днями и держать вас за руку! А вчера я так устала, что просто сдалась и заснула здесь! – демонстративно фыркнув, заявила Риана.
Наверное, она ждет, что я начну просить прощения? Но это не так – ни грамма стыда не чувствую, совсем. Притягиваю ее к груди, вынуждая уткнуться холодным носом в мою грудь. Рана ноет, но вполне сносно, я глубоко вдыхаю запах своей женщины и испытываю настоящее облегчение просто, потому что она рядом…
– Как вы себя чувствуете, Риана? Вам ведь тоже досталось! – осторожно оглаживаю ее спину, все еще не веря, что она цела и невредима.
Она выдыхает мне в шею и немного отстраняется, чтобы заглянуть в глаза.
– Со мной все будет в порядке, вы спасли меня, Оливер! Я боялась, что он навредил малышу, но доктор уверяет, что с ним тоже все хорошо! Остались лишь синяки – они пройдут со временем, и я пока мало что могу удержать в правой руке, но и это еще не конец света!
Я молчу, глубоко дышу и отвожу взгляд: перед глазами возникает та самая жуткая сцена, где девчонка с побелевшим от боли лицом и обескровленными губами сжимает в руке лезвие ножа и пытается объяснить мне, что так было нужно, чтобы спасти меня!
Не выдержав, тянусь к ее губам и целую их с жадностью голодного зверя. Она пытается вырваться и даже упирается ладонью в мою грудь, но быстро сдается и расслабляется, робко пытается отвечать на мои варварские действия.
Останавливаюсь, только почувствовав, что она едва ли не задыхается, не успевая сделать очередной вдох. Губы слегка припухли, глаза сверкают пламенем, а на лице появился румянец. Злится ли она или все-таки желает, чтобы я продолжал?! Хочется стянуть с нее дурацкое платье и убедиться, что она действительно цела, осмотреть каждый синяк и ссадину и целовать до тех пор, пока она не перестанет хмуриться и стесняться моих прикосновений. Но слабость в теле и больное плечо все же остужают мой пыл, и я откидываюсь на подушку, стараясь выровнять дыхание и успокоиться.
– Вам нужно отдохнуть, а я пока позову доктора и попрошу приготовить для вас завтрак, – неуверенно бормочет Риана, снова предпринимая робкую попытку вырваться из моих рук и не причинить мне боли при этом.
– Не так быстро, – шепчу ей на ухо, не сдерживая улыбки. – Сначала вы тоже меня поцелуете!
Обжигает гневным взглядом, пытается напугать строгим блеском в тепло-карих глазах, потом мученически вздыхает и все же тянется к моим губам в скромном и невинном поцелуе. На этот раз я сдерживаюсь и не пытаюсь ее подавить, позволяю себе ровно столько, насколько осмеливается Риана.
– Я так испугалась, что вы не выживете, вы ведь даже не понимаете этого, да? Я вдруг поняла, что если вас не будет рядом, меня никто не защитит… – тихо призналась она, пряча от меня мокрые глаза.
– Очевидно, что ради вас я готов даже вернуться с того света! – насмешливо отвечаю ей, пытаясь вызвать улыбку, но она лишь обиженно хмурится.
– Не самая удачная шутка, – бормочет в ответ.
Поддеваю острый подбородок и заставляю смотреть в глаза.
– А кто здесь шутит? Я уверен, что влюблен в вас, а я готов на очень многое ради тех, кого люблю! – мои слова звучат почти, как угроза, но я ведь хочу, чтобы мне верили и не смели сомневаться.
Риана закрывает глаза, но я все равно понимаю, что она прячет в них слезы, и осторожно целую дрожащие веки.
– Молчи, мне не нужно, чтобы ты сейчас что-то говорила! Просто принеси мне завтрак: я действительно ужасно голоден. Ненавижу чувствовать себя слабаком! – немного отстраняюсь и жду, когда она успокоится и расслабится.
Графиня открывает глаза, в которых плещется столько эмоций и чувств, что, пожалуй, этого нельзя передать словами.
– Я сейчас, – севшим голосом произносит она и осторожно выбирается из постели.
Часть 3. Глава 28
Устроившись в библиотеке с чашкой крепкого чая, я наслаждалась тишиной, пыталась навести в голове такой же идеальный порядок, как и на этих полках с книгами, но выходило пока не слишком удачно.
Странно, но сейчас в моих руках оказалась «Божественная комедия» Данте Алигьери. Она была достаточно тяжелой для левой руки, и я тут же положила книгу на колени, чтобы было удобнее читать. Я коснулась темного переплета и раскрыла первую попавшуюся страницу.
«Зло ближнему – вот где источник бед, Оно и сбросит в пропасть, может статься», – хорошая цитата, сразу напомнила мне об отце, который никак не мог остановиться в своей жажде отомстить. Теперь его личный убийца и мучитель, отправленный за тем, чтобы убить родную дочь, станет для него погибелью. Гордое имя князя Строгонова померкнет, утратит свой прежний лоск, а награды, полученные в бою, обесценятся… Остановится ли на этом герцог, когда окончательно оправится от раны, кто знает? Если ад, о котором писал Данте, существует, какой из девяти кругов достанется отцу?
– Кажется, дядя всерьез увлечен вами, графиня! – я вздрогнула, услышав за спиной голос Эрика, и обернулась.
– Вы застали меня врасплох, – пожурила его, намеренно игнорируя сказанное.
– И отвлек от увлекательного чтива? – насмешливо интересуется австриец, указывая взглядом на книгу в моих руках. – Неожиданный выбор!
– «Кто б ни были входящие сюда, Оставьте здесь надежду навсегда!» – пожалуй, такая надпись могла бы украсить ворота родительского дома! Все наше детство отец превратил в хождение по мукам, и я словно уже была в преисподней и видела ее обитателей! Даже не знаю, чем еще можно меня удивить или напугать после всего этого! – картинно вздыхаю и откладываю книгу в сторону.
– Да уж, я недавно имел удовольствие познакомиться поближе с одним из ее жителей! Он действительно позволял этому сумасшедшему наказывать вас за проступки? Бить? – Эрик как человек пылкий и порывистый едва сдерживает раздражение и злость, когда говорит о Егоре. Я же лишь пожимаю плечами: к счастью, и эта страница моей жизни теперь позади. Да и зачем, бога ради, мне его жалость!?
Вместо ответа на далеко не самые приятные вопросы я припоминаю еще одну цитату из книги.
– «Кто сам не сдастся, тот непобедим» – я всегда старалась придерживаться этого простого принципа, иначе он давно бы смог меня сломать!
Австриец смотрит серьезно и пристально, понимая и принимая мой ответ.
– По-моему, я уже это говорил, но повторю снова: вы удивительная, Риана! И я не единственный, кто понимает это! – австриец опускается в кресло напротив и пристально изучает мое лицо несколько мучительных мгновений. – Знаете, я никогда не видел, чтобы дядя так заботился о ком-либо. А ведь он пытался защитить вас, даже находясь в бреду!
– Да, я помню, – как можно спокойнее отзываюсь я, неосознанно поглаживая запястья, на которых еще остались следы от его рук. Герцог в горячке сжимал их слишком крепко: так сильно боялся, что я исчезну.
– Вы действительно поженитесь?
– Вероятнее всего, что да, – я не прячу взгляд и смотрю прямо в лицо, желая увидеть его реакцию и искренне надеясь, что Эрик больше не ревнует меня, что его привязанность ко мне наконец ослабла.
– Я хочу, чтобы вы знали, Риана, что, если вы этого не желаете, он не сможет вас заставить! Я помогу, только попросите! Не соглашайтесь на то, чего на самом деле не хотите из одной лишь благодарности! – австриец слегка наклоняется и всем своим видом демонстрирует серьезность своих намерений.
– Со мной все в полном порядке, Эрик! Твой дядя не причинит мне вреда! А я соглашаюсь на этот шаг по доброй воле! Потому что хочу этого! – я улыбаюсь и делаю небольшой глоток из чашки с почти остывшим чаем.
Мне спокойнее оттого, что глаза молодого человека вовсе не ослеплены ревностью, но полны благородных стремлений защищать слабых и бороться с несправедливостью.
– Я слышала, вы отправляетесь на службу, и, кажется, вас к этому именно принуждают? – я не хотела обидеть Эрика и постаралась задать вопрос так, чтобы он услышал в нем лишь участие, а не насмешку.
– Вы правы, дядя оказал некоторое содействие в этом деле, и я действительно вспылил и выразил свое недовольство! Однако Оливер прав: в моей ситуации – это действительно наиболее логичный выход из положения! Кроме того, хочу я этого или нет, но он уже позаботился, чтобы меня приняли со всем уважением и оказали радушный прием! Надеюсь только, что меня не запрут в штабе и позволят показать себя на поле боя! – со вздохом заключил австриец.
– Я очень волнуюсь за вас, – искренне призналась я.
– Не стоит, на все воля случая! От судьбы нельзя скрыться, затаившись где-нибудь в углу! Однако перед отъездом у меня все же будет к вам одна маленькая просьба!
– Конечно, все, что угодно! – торопливо заверяю его.
– Я бы хотел, чтобы вы передали сестре мое письмо. Дело в том, что мы не очень хорошо распрощались с ней при нашей последней встрече и, полагаю, я вел себя слишком резко и хотел бы извиниться, но, увы, не знаю нового адреса! Вы окажите для меня эту услугу?
– Я уверена, Алиса будет очень рада! – громко восклицаю и пытаюсь приободрить мягкой улыбкой. Кажется, кое-кто все же увлекся моей сестренкой, но очень не хочет признаваться себе в этом!
– Сомневаюсь, но я все же рискну! – возводя глаза к потолку, произносит Эрик.
– Что ж, это вполне оправданный риск, – отвечаю ему, продолжая загадочно улыбаться.
Эрик достает из внутреннего кармана конверт и протягивает его мне. Я поднимаюсь на ноги, намереваясь покинуть библиотеку, но останавливаюсь, рассматривая подпись, сделанную аккуратным и очень необычным почерком «Княжне Строгоновой Алисе Николаевне». Так официально и все же очень трогательно!
– Красивый почерк!
– Эй, это еще что за новости! Кто это смеет писать тебе письма, кроме меня? Сейчас же объяснись, сестричка!
Всего мгновение, и весь мир переворачивается с ног на голову. Ураган по имени Алиса выхватывает у меня письмо и картинно изображает на лице ревность. Я, раскрыв рот, таращусь на невесть откуда взявшуюся сестру, одетую в темное дорожное платье, а она преспокойно изучает хищным взглядом только что украденный прямо из моих рук конверт.
– Постой, это что, письмо для меня? Но почерк не твой! – она поднимает голову, находит взглядом Эрика, и в голубых глазах тут же мелькает понимание, удивление, восторг и… гнев.
Нахалка задирает свой носик и одаривает австрийца надменным взглядом.
– Так, а теперь уже и мне стало интересно, кто это там написывает тебе любовные послания, дорогуша?! – незнакомый голос доносится от двери, и все присутствующие тут же синхронно оборачиваются.
Я поднимаю голову и сталкиваюсь взглядом с юношей, который небрежно кивает мне головой и развязной походкой шагает к МОЕЙ сестре.
На вид незнакомец мой ровесник. Высокий, статный, красивый и совершенно точно себялюбивый тип: этакий хозяин положения, абсолютно убежденный в собственной безнаказанности! И это что, и есть тот самый Алекс?!
Парень пригляделся к злосчастному конверту, проследил тревожный взгляд Алисы и, прислонившись плечом к полке, тут же принялся строить свои догадки.
– Это он? По-моему несколько староват для такой малышки, как ты! Будешь читать при мне: вдруг он там попытается запудрить твои мозги! Ты же совершенно наивное создание! – незнакомец нагло прищуривается, словно только что и впрямь раскусил чей-то подлый заговор.
– Что вы себе позволяете!? – глаза австрийца полыхают праведным гневом. Эрик вскакивает на ноги и угрожающе приближается к Алексу.
Я еще не забыла их с Оливером схватку на шпагах и прекрасно помню, насколько вспыльчивым может быть этот молодой человек. Но наш незваный гость, очевидно, совершенно не испытывает страха и смущения, все также рассматривая противника пренебрежительным взглядом.
– Не извольте гневаться, Ваше Благородие! Я всего лишь забочусь о чести своей дальней родственницы! В наше время девушки слишком мечтательны и доверчивы! Они легко могут попасть в беду! Я слышал, что однажды княжне лишь чудом удалось избежать ужасной участи! Кстати, вы должны быть в курсе этой пренеприятной истории. Правда, это не вы спасли бедняжку из лап подлеца: наверное, были очень заняты? – вежливо улыбаясь, уточнил Алекс.
Эрик сжал кулаки и стиснул зубы, едва сдерживаясь.
– ХВАТИТ! – закричала я, не выдержав. – Что за цирк вы тут устроили!? Разве порядочные люди ведут себя подобным образом? Где ваши манеры, господа! – я приближаюсь к сестре и отчитываю поганку, одаривая самым что ни на есть грозным взглядом.
– Ты! Дорогая сестричка, вообще не соскучилась? Почему ты не встречаешь меня теплыми объятиями и слезами радости? Потому что я готова была разрыдаться от облегчения, когда услышала твой голос! Почему не представила нам своего приятеля по всем правилам и приличиям? – Алиска виновато поджимает губы и опускает взгляд.
Я знаю в ее глазах уже блестят слезы, ведь она совершенно точно не ожидала, что ее маленькая шалость зайдет так далеко, и теперь ей, конечно же, стыдно! Но она ни за что не признается мне в этом!
– А вы, молодой человек, ведете себя еще хуже! Кто вы такой? Простите, не могу обратиться к вам с должным почтением, так как понятия не имею, на каком основании вы находитесь в этом доме! Вы вообще не посчитали нужным представиться и поприветствовать меня, как полагается! И кто дал вам право таким тоном разговаривать с моим другом? С человеком, который, к слову, не единожды спал жизнь мне и Алисе!
В ответ на мою тираду, парень удрученно вздохнул, перевел вопрошающе-осуждающий взгляд на Алису и произнес:
– Значит, это и есть твоя сестра?
– Да, Алекс! – виновато посматривая на меня, отозвалась Алиса.
– Само очарование! – проворчал себе под нос юноша.
Я закипала от злости и обиды и очень хорошо понимала гнев Эрика! Мне тоже захотелось ударить наглеца чем-нибудь тяжелым! Кажется, книгу Данте я как раз поставила где-то рядом! Я даже принялась кровожадным взглядом отыскивать нужный томик на полке, но меня отвлекли.
Прочистив горло, парень встретился со мной взглядом, тут же выпрямился в полный рост, расправил плечи и почтительно склонил голову. Мерзавец всего за мгновения превратился из мальчишки-хулигана в молодого воспитанного аристократа с вежливым и почтительным выражением лица.
– Приношу глубочайшие извинения за свое поведение, графиня! Меня зовут князь Алексей Кириллович Воронцов! Я, по воле случая, являюсь еще одним племянником Агафьи Тимофеевны. Прибыл сюда, сопровождая тетю и вашу милейшую сестру! Как вы можете видеть, доставил в целости и сохранности! Никаких корыстных и тем более неблагородных намерений в отношении этой юной особы не имею! Готов понести заслуженное наказание за проявленную дерзость!
– Позер! – фыркнула в ответ, подозрительно сузив глаза.
– Немедленно пожмите руку господину Каусту! И впредь будьте сдержанней в своих порывах!
Несколько мгновений Эрик и Алекс сверлят друг друга суровыми взглядами, поджимая губы и не смея даже моргнуть.
– Ну? – раздраженно прикрикиваю на них, и молодые люди, наконец, пожимают руки и вежливо представляются друг другу, естественно, всем своим видом оба демонстрируют свое недовольство и неприязнь.
Ну и девчонка, что она мне тут устроила?! Я только начала привыкать к мысли, что все хорошо – беда миновала! Только начала радоваться свободным минутам тишины и уединения в теплом и уютном доме!
– Замечательно! А теперь оставьте нас с сестрой наедине! Передайте тетушке, что я сейчас приду и встречу ее, как подобает! – приказным тоном заявляю я и выжидающе выгибаю бровь.
Алекс почтительно склоняет голову, но напоследок подмигивает сестре левым глазом и указывает взглядом на конверт, который она все еще сжимает в руках. Чует мое сердце: эти трое еще устроят настоящий переполох!
Как только дверь закрывается, я разворачиваюсь к несколько покрасневшей от стыда Алисе и многообещающе улыбаюсь.
– А теперь я задушу тебя в своих объятьях, маленькая нахалка!
Часть 3. Глава 29
Я с трудом узнала в седой и сгорбленной годами женщине свою тетушку Агафью, однако живой, бойкий и даже немного хитрый блеск ее светло-серых глаз остался прежним! Поприветствовав гостей, как принято, я извинилась от имени хозяина дома, который пока все еще соблюдал постельный режим, попросила Анну выбрать для них комнаты и дала задание слугам как можно быстрее приготовить ужин.
Австриец и задиристый племенник тети явно не поладили, но пока сохраняли перемирие, то и дело одаривая друг друга недобрыми ухмылками. Просто безобразие, честное слово! Я боялась, что эта пороховая бочка вот-вот взорвется, и решила обратиться за помощью, незаметно оставив гостей на совесть дорогой сестренки. Она, кстати, странным образом перевоплотилась в застенчивую и молчаливую девчонку.
– Господин Богарне, а знаете ли вы, что ваш дом полон гостей, но хозяин еще не почтил их своим присутствием?! – громко заявила я, распахивая дверь в покои француза.
К счастью, меня заверили, что он в добром расположении духа, относительно бодр и даже изволил сменить ночное белье на парадную одежду. Оливер стоял у окна и задумчиво смотрел куда-то в даль, он обернулся ко мне и тут же поморщился от боли в плече.
