Текст книги "Невеста против (СИ)"
Автор книги: Лика Вансловович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 32 страниц)
– Лисенок, – тихо, виновато пробормотала я.
– Ри… – прошептала она в ответ, хриплым, севшим от надрывных криков и плача голосом.
– Я рядом, все хорошо, – попыталась убедить ее, но выходило у меня крайне неубедительно.
Алиса поджала губы, с глаз снова полились слезы, она отрицательно качала головой и как заведенная твердила.
– Нет, Ри! Он здесь, он придет за мной! Ты не сможешь, не защитишь меня… – она снова заплакала.
Я почувствовала, как уходят последние силы и тяжело опустилась на край широкой постели.
– Я никому не позволю обидеть вас, Алиса! – тихо, но твердо произнес Эрик.
Он заставил ее посмотреть ему в глаза, обхватив ладонями лицо и вынуждая запрокинуть голову.
– Я убью любого, кто попытается причинить вам вред, даже вашего отца, клянусь вам! – уверенно произнес он.
Алиса смотрела в голубые глаза австрийца не мигая, ее тонкие подрагивающие от страха и волнения ладони легли на широкие мужские запястья, но не для того, чтобы отстраниться, напротив, она по-прежнему не желала расставаться с молодым человеком, видя в нем последнее убежище и защиту.
А я смотрела на его руки со сбитыми в кровь костяшками и еще отчетливее понимала, насколько тяжелыми, должно быть, оказались его удары для отца. Вспомнила слова Крайнова и поняла, что сегодня случилось нечто действительно страшное, и мой отец не из тех, кто упускает возможность отомстить своим обидчикам.
– Наверное, следует вызвать доктора, – вглядываясь в бледное личико моей сестры, произнес Эрик. На шее Алисы уже отчетливо проступали синяки от рук князя и светлые глаза австрийца едва ли не наливались кровью при виде этих отметин. Я с удивлением наблюдала за тем, как искажается злостью его лицо: видимо, он с трудом сдерживал эмоции.
– В этом нет необходимости! Если вы не возражаете, мы немного отдохнем у вас – Алисе нужно прийти в себя и выпить какой-нибудь успокаивающий настой, а потом мы незамедлительно отправимся домой! – уверенно отозвалась я.
– Жаль, что мне помешали расправиться с ним, – пробормотал Эрик, осторожно высвобождаясь из объятий моей сестры.
– Вы итак сделали для нас слишком много сегодня! – тут же поспешила усмирить его.
– Я распоряжусь, чтобы для вас приготовили все необходимое! – старательно изображая сдержанность, отозвался австриец.
Я перебралась ближе к сестре, заняв только что освободившееся место. Алиса положила голову мне на колени и зажала уши руками, словно стремясь отстраниться от окружающего мира. Она не разговаривала со мной и не отзывалась на мои слова, но я смогла заставить ее выпить приготовленный для нас чай и через полчаса она все-таки уснула.
Очень осторожно я выбралась из плена ее рук. Правую ногу тут же прострелило болью, я сильно хромала и никак не могла вспомнить, где и в какой момент потеряла трость. В висках неприятно и очень знакомо стучало. Возвращение мигрени, а значит, и той самой хвори, с которой так долго боролась деревенская знахарка, не предвещало ничего хорошего.
Я добралась до парадной, намереваясь отыскать хозяина дома, но стоило мне отстраниться от стен и сделать пару самостоятельных шагов, как нога вновь подвернулась, а я начала падать.
Мужчина, появившийся, будто из ниоткуда, успел подхватить и вернуть мне равновесие.
– Боже мой, графиня! Похоже, доктор нужен вам, а не вашей сестре! Что случилось, вы едва держитесь на ногах!? – с неподдельной тревогой произнес австриец.
– Да уж, повезло вам сегодня на двух полуобморочных девиц, – невесело усмехнулась я, позволяя мужчине усадить меня на диван. – Я превысила норму впечатлений на один день и не очень удачно упала, когда отец оттолкнул меня от сестры, но вам не стоит обо мне беспокоиться! Я здесь, чтобы поговорить с вами о случившемся! – произнесла я.
Голова болела так, что сводило челюсть и больше всего хотелось сейчас провалиться в беспамятство и ничего не чувствовать, а я все продолжала играть старую добрую роль сильной и несокрушимой женщины.
– Понимаете, мой отец очень мстительный и злой человек, и то, что вы сегодня сделали, обязательно будет иметь последствия. Он не оставит это так! А я не желаю становиться причиной вашего несчастья, но пока не знаю, как вам помочь! Дело в том, что даже моего поверенного в настоящий момент здесь нет, так как он отправился с деловой поездкой в Германию и… – я запнулась на слове, с трудом переводя дух, но австриец не позволил мне говорить, нагло перебив на слове.
– Риана, взгляните на меня! Разве я похож на человека, поступающего импульсивно и необдуманно? Да, я поддался эмоциям и сорвался сегодня, но сделал это вполне осознанно, искренне считая, что князь Строгонов заслуживает наказания за проявленную к вам с Алисой жестокость! Нет хуже подлости, чем ударить беззащитную женщину или ребенка! – с жаром произнес он.
Эрик заключил мои холодные кисти в своих теплых ладонях и пристально посмотрел в глаза.
– Знаю, что, вероятнее всего, сегодня же за мной явятся жандармы, но не боюсь, потому что правда на моей стороне!
Я отрицательно покачала головой и зажмурилась от новой боли, теперь ударившей еще и в затылок.
– Прекратите! Вы не можете быть настолько… – я снова запнулась, не зная, как объяснить свою мысль и подавить захлестнувшие меня чувства, отчетливо сознавая, что этот совершенно чужой нам человек готов жертвовать ради нас всем.
Я заглянула в серо-голубые глаза мужчины: они были полны решимости и…преданности. Тонкие губы были поджаты, брови немного сведены к переносице, а его руки все крепче сжимали мои.
И я вдруг осознала, что именно вижу в глазах этого человека. Он влюблен, совершенно безнадежно и неистово, я же… чувствую к нему только добрую симпатию и благодарность.
Он хотел что-то сказать, но я высвободила руку и прикрыла ладонью его рот.
– Нет, не нужно, я знаю, что вы мне скажете! Я хочу услышать другое! – решительно заявила ему, не желая ранить его чувств. – Подумайте и скажите, знаете ли вы человека, способного помочь вам? Есть ли среди ваших знакомых и родственников тот, кто действительно достаточно влиятелен и высокопоставлен, чтобы не бояться последствий случившегося сегодня? – я говорила с нажимом, стараясь убедить мужчина в необходимости прислушаться к моим словам.
Смущенно опустила ладонь, которой прикрыла рот австрийца, и осторожно, подбадривающе улыбнулась ему.
– Я уверен, что в этом нет никакой необходимости, Риана! – тихо проговорил Эрик.
– И все же? – требовательно выгнула бровь.
– Сейчас здесь мой дядя, французский дипломат, герцог Оливер Богарне, – наконец произнес мужчина. – Но я бы не хотел обращаться к нему за помощью: в последнее время мы не очень ладим и вполне вероятно, что дядя не станет помогать!
– Если нам понадобится помощь, клянусь, что найду вашего дядю и поговорю с ним, постараюсь убедить его! Если он благородный и честный человек, он не сможет нам отказать, – уверенно заявила я.
Эрик только печально усмехнулся в ответ.
– Таким он был прежде, но сейчас… – Пообещайте, что не станете рисковать или жертвовать собой ради меня! – тут же потребовал он, явно жалея, что назвал мне имя своего родственника.
– Я не стану давать вам таких обещаний, потому что я в долгу перед вами! – произнесла в ответ и закрыла глаза, сдерживая головокружение и боль.
Часть 2. Глава 8
Этот день был невероятно тяжелым. Позволив Алисе немного отдохнуть, я поспешила вернуться домой. Ужасно боялась за сестру и чувствовала, что со мной тоже что-то не так.
Проснувшись, Алиса вовсе не пришла в норму, она снова вернулась к тому пугающему состоянию, когда она то и дела тревожно оглядывалась по сторонам и вздрагивала при малейшем шорохе, боялась посторонних людей и реагировала спокойно только на меня и австрийца, но и его она тоже опасалась и просила не приближаться. Это немало удивило молодого человека.
– Лисенок, мы сейчас же отправимся домой, все будет хорошо, – спокойно и твердо говорила я, заглядывая в мокрые от слез глаза сестры.
– Думаю, нам лучше поспешить, – произнесла я, глядя на Эрика. – Я еще раз благодарю вас за спасение, если бы не вы, не знаю даже, чтобы с нами было, – опустила глаза и обхватила плечи руками, поежившись, словно от холода. Что если никто другой не заступился бы за нас?
В глазах австрийца читались беспокойство и желание помочь: он явно хотел сопровождать нас, но я не позволила даже заговорить об этом. Ему следовало беспокоиться о себе, а он и думать об этом не хотел! Оказавшись в карете, я окончательно расклеилась, погода портилась, на улице мело, постоянная тряска и нервное перенапряжение усилили головную боль, а вот нога непросто не болела, я вообще перестала ее чувствовать!
В какой-то момент я просто провалилась в болезненное беспамятство, и это ненадолго помогало пережить невыносимую боль. Когда я приходила в себя, то стискивала зубы и терпела, чтобы не стонать в голос, сжимала кулаки так, что на ладонях остались глубокие ранки от ногтей, потом сжимала виски и разве что не скулила, как побитая собака.
– Ри, мне дышать тяжело, – Алиса всю дорогу молчала и смотрела в одну точку. Я не могла ее разговорить и успокоить и быстро сдалась, так как и у самой кружилась голова и мысли путались.
То, как странно и рвано она дышит, я тоже заметила.
– Дай мне руку, Лисенок, это пройдет! Не думай о плохом, я больше не допущу подобного! Теперь рядом с тобой всегда будет Демьян или кто-нибудь другой из домашней стражи! Ты только верь мне и дыши! Дыши глубже и спокойнее, если хочешь, можем остановить карету и выйти?
– Нет, Ри, не надо останавливать, ты тоже плохо выглядишь! Нам нужно вернуться домой! – отозвалась сестра.
Она крепко сжимала мою руку, сдерживала дыхание, стараясь следовать моим советам, вдыхая глубоко и выдыхая как можно медленнее.
После я снова окунулась в какой-то странный вязкий туман. Помню, как кто-то звал меня и тряс за плечи, помню, как пыталась подняться, чтобы выбраться из кареты, а потом снова темнота…
* * *
Бал. Я стала ненавидеть людей в последнее время все чаще: крайне редко встречаются те, кому можно доверять. А на балу всегда слишком много тех, кто жаждет увидеть чужую агонию и насладиться ею.
Выпрямив спину и гордо шагая по мраморным ступеням, я старалась выкинуть из головы все тревожные мысли, чтобы сосредоточиться на поставленной задаче: спасти жизнь Эрика Кауста!
Еще недавно я почти безвольной куклой валялась в постели и целых шесть дней не могла опомниться и прийти в себя, шесть дней металась в забытье, пока старая знахарка, охая и причитая, отпаивала меня своими чудодейственными отварами, беспрестанно читая, одной лишь ей понятные наговоры.
«Опять она за свое принялась, глупая девчонка! Вам так не терпится отправить старуху на тот свет?» – ворчливый голос бабы Феня все еще звучал в моей голове. «Ох и намаюсь с вами, барышни!»
«А ну марш на кухню, выпей-ка еще один бокал моего отвара и попроси приготовить бульон для сестры!» – совсем уж невежливо обращалась знахарка с моей Алисой, словно и впрямь отчитывала нашкодивших внучек. Кажется эта странная, иногда очень настойчивая и грубоватая старуха стала первым человеком, кто по-настоящему о нас заботился, и мы с Алисой просто не могли и не хотели на нее обижаться.
«Что со мной случилось, баба Феня?»
«Ты уж прости меня, деточка, совсем я слаба стала, справляюсь плохо, видно, раз недуг твой так скоро вернулся и с новой силой терзать тебя начал, не проходит, не отпускает! Нельзя тебе волноваться и огорчаться, иначе голова будет болеть так, что и с ума сведет тебя хворь эта поганая. Коли дома застанет, то ничего, я уж отпою тебя настойками и целебными травками, заберу себе часть твоей боли! А коли рядом не будет меня, кто же тогда тебе поможет!?»
«Хватит!» – нетерпеливо остановила я поток сочувствия. «С моими ногами все в порядке? После падения я сильно хромала, а потом в пути вообще перестала чувствовать правую ногу…» – помню, как отбросила в сторону одеяло и с тревогой посмотрела на вполне здоровую с виду конечность.
«Все хорошо с твоими ножками будет, ты девочка сильная, справишься, но падать тебе нельзя, опасно! Надо бы человека рядом иметь, чтобы всегда мог подхватить и защитить», – с намеком произнесла знахарка, а я обиженно поморщилась, как от чего-то кислого.
«Обойдусь!»
Не к месту вспомнился Крайнов с его заботливо протянутой рукой, и я мысленно отругала себя, потом графа, потом представила, куда ему следует идти вместе со своей заботой и участием и… на душе немного отлегло.
Не хотелось бы повстречать его: сегодня я должна быть сосредоточена и спокойна!
Крепко хватаюсь за перила, чувствуя головокружения, руки до самых локтей обтянуты перчатками, скрывающими подживающие царапины на ладонях – до сих пор не пойму, как умудрилась так себя поранить!
Тяжело вздохнула и снова продолжила путь. Меня не приглашали и явиться вот так на бал, значит, показать себя не с самой лучшей стороны – это ведь явный признак дурного тона… Но когда меня это останавливало!?
Как только я узнала от Демьяна, что именно произошло, пришла в ужас и постаралась как можно скорее восстановить силы. Выяснить, где сегодня будет герцог, было куда сложнее, но и с этой задачей нам удалось справиться.
Я не знала, что это за человек: ничего, кроме того, что успел сообщить мне Эрик в тот день, но не собиралась предавать данного тогда слова! Для меня австриец стал настоящим другом, а ведь я почти никогда не доверяю мужчинам!
Сегодня мне нужно спасти приятеля и сообщить сестре добрые вести, плохих она может и не вынести… Я снова почувствовала, как ставший почти привычным страх костлявыми пальцами сковывает горло, как леденеют мои руки, а ноги становятся ватными. Усилием воли заставила себя остановиться и перетерпеть приступ паники…отпустило.
Пока я была в беспамятстве, Алиса не находила себе места, беспрестанно плакала надо мной, отказывалась уходить и почти ничего не ела, ночью же она просыпалась от собственного крика, срывая голос до хрипоты, а потом… случился первый и очень серьезный приступ удушья…
Если у меня тревога, злость и любые негативные эмоции вызывали жуткую головную боль, то ей грозили настоящей трагедией.
Дворецкий одарил меня дежурной улыбкой и вежливо распахнул двери.
Яркий свет на мгновение ослепил, и я замерла на месте, привыкая к шуму и людям.
– Ее благородие, графиня Риана Богданова! – громко объявили мое имя.
Народу в доме графа Дорохова было много. Светские дамы прохаживались по залу, размахивая веерами и зорко посматривая по сторонам. Я почувствовала на себе взгляды десятков пар глаз и точно знала, что вовсе не мой внешний вид стал причиной такого острого внимания окружающих.
Снова расправила плечи, вздернула подбородок и зашагала сквозь океан человеческих тел, разыскивая хозяина дома и желая поскорее покончить с принятыми условностями.
Гневные, насмешливые, осуждающие, ненавидящие взгляды и шепотки обжигали кожу слегка приоткрытых плеч, но я продолжала щедро одаривать их всех миролюбивой улыбкой светской дамы, благо дорогой батюшка научил меня делать это в совершенстве!
«Думаете. Я питаю к вам куда более теплые чувства?» – с горькой усмешкой подумала про себя.
Часть 2. Глава 9
– Как она посмела сюда заявиться!?
– Какой скандал!
– Совсем стыда нет!
Я слышала эти фразы, хотя никто пока не говорил мне ничего подобного, глядя в глаза или на прямую обвиняя в чем-либо. Однако прежде такого откровенного неприятия мое появление никогда не вызывало.
Я продолжала идти сквозь толпу, со спокойной и вежливой холодностью игнорируя всех вокруг. Впереди я уже видела графа Дорохова, высоко мужчину лет пятидесяти с огромными залысинами не лбу. Однако неожиданно меня остановили, бесцеремонно ухватив за запястье.
Я вздрогнула и обернулась. Руку тут же отпустили: Константин Крайнов стоял прямо передо мной, а я его и не заметила.
– Графиня? Не ожидал встретить вас сегодня здесь! – проговорил он, изучая меня внимательным, пронзающим взглядом.
Я тоже застыла на несколько коротких мгновений, воздух не поступал в легкие, словно где-то перекрыли доступ кислорода. Черный фрак, гордая осанка, легкая ироничная улыбка, глаза, которые покоряют одним взглядом, заставляют забыть, как дышать… почему на меня он действует именно так? Почему я до сих пор ощущаю прикосновения его пальцев на своем запястье, даже не смотря на наличие кружевных перчаток?
«Опомнись, Риана! Ты же не безмозглая наивная барышня! Лучше оглядись по сторонам, наверняка где-то поблизости он оставил без присмотра очередную жертву своего обаяния!»
Образ красавицы «Кэт», встреченной в том переулке неделю назад, немного отрезвил, и я смогла вернуть своему лицу холодный и надменный вид, оставив лишь скупую улыбку на губах.
– Здравствуйте, граф! Я тоже не ожидала Вас тут встретить, более того я надеялась избежать свидания с вами, но вы, к моему глубочайшему разочарованию, тоже здесь! – я горько вздохнула и развели руки в сторону.
Мне не нравилось то, как люди на нас смотрели. Что ж теперь я точно знаю, что значит выражение «оказать холодный прием»! Не будь все они благородны и воспитаны, давно бы плюнули мне в лицо или запустили камнем в голову, а может, выволокли бы за волосы прямо на лестницу? Но откуда СТОЛЬКО презрения и осуждения?
Я решительно не понимала этих людей! Они все сочувствуют моему отцу? Почему? Почему эти мужчины и в особенности женщины так сочувствуют и сопереживают этому тирану, закрывая глаза на его жестокость и черствость!?
– Вы просто очаровательны, Риана! – засмеялся граф. – Но шутки в сторону, нам непременно нужно поговорить! – взгляд его тут же утратил всю веселость.
– Может быть, вам и нужно, а мне говорить с вами не о чем! Я ищу кое-кого и не могу тратить свое время на вас, граф! – высокомерно вздернув подбородок, отозвалась я.
Крайнов стиснул зубы и склонил голову на бок.
– Позвольте полюбопытствовать, кого же вы ищите? Наверное, разговор с этим человеком для вас намного важнее, чем собственная сестра? – вдруг с намеком произнес он.
Я тут же вспыхнула и сжала веер, который жалобно скрипнул – видимо, я его сломала!
– На что вы намекаете? – сквозь зубы процедила я. «При чем здесь Алиса, какого дьявола Крайнов вздумал пугать меня сестрой!?» – я прикусила губу, терзая себя отнюдь не радостными мыслями.
– Сначала ответьте на мой вопрос! К кому вы пришли, Риана? – нагло отмахнулся от меня граф.
– Я должна встретиться с герцогом Богарне, – со злостью называю имя и с удивлением наблюдаю, как меняется выражение лица Крайнова.
Что это с ним? Глаза потемнели, лицо превратилось в застывшую маску! Что там за выражением холодного равнодушия: гнев? ревность? презрение? или страх?
– Не ждал от вас такого, – окинув меня холодным, оценивающим взглядом, полным разочарования, произнес он.
– Не то чтобы я надеялась оправдать какие-либо ваши ожидания! – пожала плечами, продолжая изучать лицо графа.
– Герцога здесь нет, я слышал, он задерживается, возможно, вообще не явится: он вполне может себе позволить проигнорировать приглашение Дорохова! – граф не смог сдержать пренебрежительной насмешки, когда говорил о герцоге, почти не скрывая свою неприязнь к этому человеку.
– Что ж, я буду ждать столько, сколько потребуется! – пожимаю плечами и всем своим видом демонстрирую нежелание продолжать общение.
Нас наверняка слышат, хотя никто не приближается и не вмешивается в разговор, но все же мне это крайне неприятно: не хочется давать этим людям дополнительные поводы для ненависти и презрения в мой адрес. Но что же такого предосудительного я делаю!?
– Ваше право! – грубо произносит граф, теперь в его взгляде нет и намека на улыбку. – Но я все же настаиваю на продолжении нашего диалога, Риана! Вы должны выслушать меня! Не здесь, конечно, – можно отправиться на прогулку в сад или найти любое другое более уединенное место для этого! – уже заметно тише произносит он.
Взгляд Крайнова говорит о его твердом намерении добиться желаемого, в голосе, таком приглушенном и сдержанном, отчетливо чувствуется металл.
– Почему вы решили, что я соглашусь? – спрашиваю я с вызовом, расправляя плечи, и глубоко вдыхаю, слегка склоняя голову на бок и очень осторожно одаривая его ироничной улыбкой.
– Потому что я хочу помочь, Риана, и ничего более! А вы действительно нуждаетесь в этом, но, по-моему, все еще не осознаете, насколько все плохо! И то, как сейчас на вас смотрят окружающие, уж поверьте, всего лишь начало, а дальше будет только хуже!
Я не хотела оставаться один на один в закрытом помещении рядом с графом. Но кого я больше опасалась? Того, что обо мне подумают? Самого графа или… себя?
Упрямо поджав губы, я тяжело вздохнула и перевела дух.
– Хорошо, я прогуляюсь с вами в саду! Пять минут, граф! Пять минут и не минутой больше! – строго произнесла я и, круто развернувшись на каблуках, первой отправилась по направлению к выходу.
Моя легкая шубка не особо-то грела, погода вообще не располагала к прогулкам, зато прохлада позволяла мыслить здраво. Дорожки недавно расчистили, свежий снег хрустел под ногами и серебрился в воздухе, освещаемый светом вечерних фонарей.
Граф шел следом и пока молчал, но стоило нам оказаться среди голых кустарников и заснеженных статуй, как он заговорил.
– Честно говоря, разумнее было остаться в особняке Дороховых! Вам ведь холодно, Риана!
Я тут же обернулась, открыто улыбнулась графу и картинно распахнула объятья… не для графа, конечно.
– Но ведь вокруг так хорошо! И потом, мы здесь ненадолго, Константин! Так что я точно не замерзну!
Граф внимательно рассматривал мое лицо, словно любовался им, а я вдруг перестала улыбаться, почувствовав, как его теплый и почти завороженный взгляд кружит голову. Захотелось сделать шаг, один небольшой шаг и позволить Крайнову обнять меня так, как прежде, прижаться к его груди и коснуться губ.
Вместо этого я поспешно опускаю руки, отступаю на два шага назад спиной вперед. Он же хищно выгибает бровь и делает тоже два шага, снова сокращая расстояние между нами.
Я больше не чувствовала холода, тепло расползалось по телу, змеилось по венам, когда он коснулся моих губ в мимолетном, нежном поцелуе. Он еще никогда не обращался со мной так…робко и бережно. Крайнов осторожно убрал непослушный локон с моего лица и отстранился, хотя это явно стоило больших усилий и не только ему, но я все же была благодарна за этот вполне разумный поступок.
– Вы должны ответить мне согласием, – с придыханием произнес Константин, скользнув костяшками пальцев по моей щеке.
Я смотрела в его глаза и безнадежно тонула в них. Не могла отстраниться, отпустить руку, сжимающую мою ладонь.
– Это слишком невыносимо – стоять рядом и не касаться вас, Риана, – шепчет он и снова целует, едва лаская мои губы в почти невинном поцелуе.
А я снова дрожу, но вовсе не от холода. Как такое возможно?
– Не обманывайте себя, Риана, вы хотите того, чего и я! – ласково произносит он.
– Позвольте забрать вас с этого дурацкого бала и увезти подальше от чужих взглядов. Вы не заслуживаете этой грязи и мерзости, вы слишком чисты, чтобы быть среди них!
Я почти не слышу его слов, я продолжаю тонуть в сладком сиропе. Когда-то в детстве я заплыла слишком далеко: хотела переплыть реку и убежать от отца, который разгневался из-за того, что я опять нагрубила мачехе. Течение было сильным, а вода слишком холодной. Ноги свело судорогой, меня охватила паника. Я ушла под воду и отчего-то быстро сдалась, не сопротивляясь и не вырываясь.
Боль ушла на второй план, в груди не жгло, широко раскрытыми глазами я смотрела сквозь толщи воды и почти ничего не чувствовала. Никаких криков, оскорблений и унижений, только крепкие и надежные объятия стихии. В тот раз меня спас конюх, бросившийся следом за барской дочкой. Но то странное ощущение свободы еще долго преследовало меня во снах. Я тонула, но не боялась воды, я искала в ней спокойствия и, как ни странно, исцеления.
Примерно так же на меня действовал сейчас Крайнов: все разумные доводы ушли на задний план, хотелось просто отдаться течению, позволив ему стереть из моей памяти все болезненные воспоминания и тревоги, хотелось утонуть и раствориться в нем…
Наверное, Константин, что-то разглядел в моих глазах, и это придало ему уверенности – он снова притянул меня к своей груди.
– Риана, – ласково прошептал Константин и снова поцеловал.
– Вы замерзнете, если мы не уйдем немедленно, – сказал граф, оторвавшись от моих губ. Он нагло вцепился в мое запястье и вдруг повел меня за собой.
– Куда мы идем? – едва сдерживая разочарование в голосе, спросила я.
– Я отвезу вас к себе, графиня! Сегодня вы никуда от меня не сбежите и уж тем более не прогоните! – уверенно проговорил он.
– К вам? – в недоумении пробормотала я.
Туман в голове медленно рассеивался, я словно снова начинала видеть очертания предметов вокруг меня, хотя еще пару мгновений назад не видела ничего, кроме любимого профиля этого совершенно невыносимого мужчины.
Он молчал, а я вдруг остановилась и заставила его обернуться.
– Мне нельзя к вам, граф! Я должна вернуть домой! – несмело проговорила я.
– Неужели!? И кому же вы должны? У вас нет мужа, вы самостоятельная женщина и вольны распоряжаться своей жизнью, как угодно! – заявил он, а мне отчего-то почудилось, что от Крайнова снова повеяло холодом.
Я поежилась на ветру, отвела взгляд, чтобы снова не утонуть.
– У меня есть сестра… – тихо проговорила я. «Алиса», – прозвучало в мыслях тревожным звоночком.
Я тут же вспомнила, что, заманивая меня, граф упомянул сестру. Тряхнула головой и вспомнила про отца, новости из города, принесенные на днях Демьянов: Эрика арестовали и будут судить. Вспомнила про слово, данное молодому человеку, которое пообещала себе сдержать, про герцога и то, зачем я его искала …
Каждое такое воспоминание приближало меня к берегу или скорее краю проруби, в которой я едва не утонула, потому что края эти неприятно резали руки, лед обжигал кожу, сердце едва билось в груди.
В глазах отчего-то застыли слезы – я так боялась снова почувствовать разочарование, что прикусила щеку изнутри, сдерживая свои чувства.
– Сестра, – закатывая глаза и отбрасывая с лица намокшую от капризных снежинок челку, произнес Крайнов.
– Вы все же меня слушали? Это обнадеживает! – пойдемте за мной, окажемся в тепле и поговорим.
Кажется, граф заметил, что взгляд мой стал упрямее и трезвее и не стал тащить меня к каретам, он торопливо зашагал в сторону особняка Дороховых.
– Вы знаете больше о том, что сейчас происходит, расскажите мне, Крайнов! – потребовала я севшим голосом.
Граф лишь пожал плечами, не оборачиваясь назад, и продолжал вести меня к парадной.
– Полагаю, Эрика накажут по всей строгости закона – его происхождение, в данном случае, не имеет значения! Князь Строгонов, ваш отец, получил серьезные травмы, кажется, он даже сломал ему несколько ребер. Не говоря о всем остальном. По официальной версии, Эрик – один из ваших любовников, который по вашей же просьбе решил поквитаться с князем. Правда, за что именно я не в курсе! – насмешливо фыркнул граф.
Я, словно пораженная громом, застыла на месте, и он обернулся, нетерпеливо дернув за руку.
– Один из моих любовников? – переспросила его.
– Да, – пожал плечами Крайнов.
– Первый, разумеется, Я! – он не сдержался и подмигнул мне.
– Что? – оторопело уставилась на графа.
– Вы ждали чего-то другого? Всем известно, что я неоднократно бывал у вас в поместье, и вы охотно принимали меня! Вспомним также, что вы одинокая вдова, проживающая уединенно без присмотра представителей старшего поколения – ведь в вашем доме нет никаких престарелых тетушек, бабушек и вы не общаетесь с отцом! – Крайнов равнодушно пожал плечами.
– В то же время вы яро отваживали всех претендентов на вашу руки и никого не принимали, кроме меня…
Я словно заледенела – так больно было слушать нечто подобное от него. «Разве я заслужила всего этого? Почему он не опровергал все эти сплетни?» Кажется, последний вопрос я задала вслух…
– А зачем? Чтобы поток женишков, соблазненных графскими богатствами, нахлынул в ваше поместье в тот же день? Благодаря мне они вас не беспокоили, графиня! – самоуверенно заявил он.
– Вы невыносимы! – с досадой произнесла я.
– Вы сможете с этим смириться, Риана, – отозвался граф.
– А Эрик? Почему его тоже считают моим любовником?
– Ну, изначально об этом почти никто не говорил, хотя тот факт, что он в день вашей свадьбы выломал балконную дверь и умолял вас не бросаться вниз, позволил некоторым любителям позлословить говорить о том, что, возможно, невеста просто не была невинна и хотела скрыть свой позор столь радикальным способом. А после того, как все тот же австриец избил ради вас князя, многие уверились в вашем распутстве окончательно, – с насмешкой заявил Крайнов.
– Все убеждены, что вы коварная, развратная девушка, которая, к слову, не способна воспитать из своей сестры благородную деву, поэтому вопрос о возврате опеки над Алисой вашему отцу сейчас крайне актуален, Риана! Вы ведь и не подозревали об этом? – спокойно сообщает он, не отводя глаз от моего лица.
Казалось, меня окатили кипятком, и я задыхаюсь от острого ощущения боли и ярости, болезненно сдавившей грудную клетку. Ненависть застилала глаза. Я ненавидела отца, аристократов, режущих меня колючими неприязненными взглядами, Крайнова…потому что он сказал мне все это!
– Риана, посмотрите на меня! Не пугайтесь и не расстраивайтесь! Все еще можно исправить! – вдруг проговорил он, неожиданно мягким голосом, наполненным тревогой и заботой. Теплые ладони обхватили мое лицо и заставили посмотреть в его глаза.
Крайнов склонился и поцеловал меня, но мои онемевшие губы не отвечали ему, мое сердце покрылось толстой коркой, и я почти ничего не чувствовала.
– Риана, опомнитесь, ведь я рядом – снова не сдается граф и снова целует, с силой сживая мою талию и притягивая меня к себе.
Снег сыпал сильнее, путаясь в ресницах и тая на губах, которых он снова коснулся, вынуждая меня ответить.
– Мы просто объявим о нашей помолвке, и они оставят вас в покое! Я опровергну все эти грязные слухи, и никто не сможет забрать у вас драгоценную сестру! – вдруг произносит он мне прямо в губы, и я смотрю на него, снова утопая и отчаянно хватаясь за Крайнова, как за последнюю соломинку.
– Отчего же вы плачете? – он стирает слезы с моих щек большими пальцами и снова целует, снова смотрит в глаза, а я чувствую, как кто-то с силой давит на плечи и опускает меня на дно, туда, где было так тихо и безопасно.
– Вы должны стать моей Риана, ответить согласием и ни о чем не жалеть! Вам вовсе не обязательно беречь себя для нового супруга, вы должны стать моей, Риана! – ласково шепчет он, так старательно повторяя «стать МОЕЙ», словно внушая, вталкивая в мою затуманенную голову эту мысль.
