Текст книги "Невеста против (СИ)"
Автор книги: Лика Вансловович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 32 страниц)
– Забери его! Слышишь меня? Забери его себе, немедленно! Избавь меня от Крайнова, если он тебе так дорог! – снова и снова твержу я, словно обезумевшая.
– Что ты несешь? – удивленно вытаращилась на меня роковая красотка, явно не ожидающая такого поведения от «счастливой» невесты
– Ты слышала меня! Забери его! Я заплачу, сколько скажешь! Чего ты хочешь? Денег? Земли? Новый дом? Я вызову поверенного и отдам все, что угодно, если ты избавишь меня от него! – я немного переигрывала, потому что все еще прекрасно понимала, что Крайнов не отступится.
Кэтрин с трудом освобождает свои руки и потирает покрасневшие запястья, смотрит на меня с недоверием.
– Так ты не хочешь? – наконец поняла княжна.
Я отрицательно качаю головой.
– Ты любишь его? Насколько сильно? Я готова убить его, если он не остановится, а он не остановится, Кэтрин!
Она прикусывает губу и смотрит на меня совершенно иначе, потому что я не шучу, когда признаюсь ей, что готова пойти на самые крайние меры. Я все еще помнила, как дрожали руки, сжимая нож, как кровь пропитывала ворот его белой рубашки, но я знала, что в следующий раз я снова решусь на подобное, потому что иначе он окончательно уничтожит меня.
– А знаешь, я и в самом деле могу тебе помочь! – неожиданно говорит Кэтрин.
– Ты так уверена в своей неотразимости?
– Нет, раз уж он так в тебя вцепился: ты тоже не из-за внеземной красоты ему сдалась! – задумчиво произносит она. – Тут надо действовать тоньше!
Она замолчала, а я хмуро рассматривала темноволосую особу: я прекрасно понимала, что ей нельзя доверять, но ведь мы обе хотели одного и того же, чтобы этой свадьбы не состоялось!
– Что ты имеешь в виду?
– Пока не могу рассказать, загадочно улыбнулась Кэтрин! У нас еще есть время! Насколько я могу судить, до свадьбы целых две недели?
– У нас нет времени, потому что граф не из тех, кто любит соблюдать приличие, – раздраженно ответила я.
Княжна окинула меня насмешливым и пренебрежительным взглядом, а потом улыбнулась мне так хитро, что я настороженно следила за каждым ее движением.
– Значит, ты пытаешься держать нашего мальчика на длинном поводке? Не подпускаешь к себе? Увы, эта игра недолго будет его забавлять, – рассмеялась Кэтрин.
– И без тебя знаю, – сквозь зубы процедила я.
– Хорошо, тогда у меня кое-что для тебя есть! Она вернулась к дивану, на котором оставила милую элегантную сумочку и принялась копаться в ней.
– Что ты там ищешь? – с подозрением спросила ее, словно она могла в любой момент достать оттуда змею!
– Это может тебе помочь, – заверила меня неожиданно превратившаяся в добрую волшебницу пассия Крайнова.
– Не хочешь пояснить мне, что это? – с сомнением глядя на небольшой пузырек со странной жидкостью бурого цвета, спросила я.
Кэтрин закатила глаза, но снова натянула вежливую улыбку и принялась разъяснять.
– Это мое снотворное! Я иногда мучаюсь бессонницей, знаешь ли! Особенно, когда мой мужчина собирается жениться на другой! Это меня… – она запнулась, подбирая слово, – угнетает!
Я не особо впечатлилась и не торопилась брать.
– Ну же, чего ты боишься? Если хочешь избежать горячей ночки со страстным любовником, то отмерь десять капель в бокал с чаем и убедись, чтобы он все выпил. Кстати, если добавить их в вино, эффект будет сильнее и сработает почти сразу! Не успеет дойти до спальни, – усмехнулась Кэтрин.
Секунду я колебалась, всматриваясь в лицо девушки, но потом решительно протянула руку и забрала флакон со странным препаратом.
– Как это называется? Из чего готовят? – вглядываюсь в мутную жидкость, которая на свету переливалась рубиновым цветом.
– Понятия не имею, – беззаботно пожала плечами девушка. – Ты так переживаешь за его здоровье? Думаешь, я обманываю тебя?
Действительно, чего я боюсь? Я сжала в руке флакон.
– Я передам тебе конверт, когда придумаю, как разрешить нашу проблемку, дорогуша! Думаю, ты получишь его уже завтра, но не говори никому о нашем маленьком перемирии! Если ему сообщат о моем визите, просто скажи, что я требовала у тебя бросить его, угрожала и рыдала, признаваясь в искренней любви к твоему жениху! – подмигнув мне, эта особа наконец направилась прочь из моей гостиной.
Я задумчиво смотрела ей вслед, сжимая в руках склянку со снотворным и гадая, поможет ли оно избавиться от излишнего внимания графа к моей скромной персоне? И можно ли считать любовницу Константина хорошей союзницей?!
Голова все еще немного кружилась, а мысли путались, и я с трудом заставила себя вернуться в спальню и спрятать микстуру. Да, пожалуй, чтобы взбодриться, мне нужно что-то посильнее, чем травяной чай! Кофе?
Я хотела снова вызвать к себе знахарку, а за одно и показать ей склянку. Однако оказалось, что баба Феня вчера вечером уехала в Ивановку: вроде как ребенок у них там сильно захворал в доме старосты, и теперь, стало быть, раньше вечера она назад не воротится!
Часть 3. Глава 14
Владимир Крайнов был таким, каким я его помнила с нашей последней встречи. Статный, умудренный опытом, спокойный и уравновешенный мужчина, словно излучающий собой доверие и доброту. Мягкая улыбка из-за слегка посеребренных сединой усов, светло-карие глаза и идеально сшитый по фигуре фрак.
– Я рада вас видеть, Владимир Петрович! – я улыбалась.
Когда-то этот человек казался мне идеальным, он и сейчас был бы таким, если бы в чертах его лица я не угадывала сходства с его сыном.
– А уж я-то как рад видеть вас, Риана Николаевна! Вы стали еще прекраснее! – он поцеловал мою руку и тепло улыбнулся.
Устроившись в гостевой, мы пили чай и ожидали возвращения охотников.
Я чувствовала приближение чего-то ужасного и не находила себе места, то и дело грела немеющие от холода руки, прижимая их к теплому боку фарфоровой чашки.
– Так вы действительны рады такой невестке? Объяснитесь, граф! – неожиданно заявила я, прямо встречая несколько удивленный взгляд Крайного старшего.
– А вы стали смелее, – мягко улыбнулся он в ответ. – Я знаю вас с юных лет, Риана, и вы ничуть не изменились, разве что стали взрослее, умнее, самостоятельнее и умеете гордо отстаивать свою позицию! Вы заслуживаете уважения!
– Неужели? А как же мой отец, вы ведь с ним друзья! Разве вы не знаете о том, что произошло между нами?
– Наслышен, – спокойно произнес граф. – Николай всегда был излишне жесток и импульсивен: я уважаю наше с ним военное прошлое, но в настоящем наши пути и взгляды разошлись.
– Никто в здравом уме не пожелает себе невестку с такой славой, как у меня! – со «знанием дела» заметила я.
– А вот тут вы серьезно ошибаетесь! Таких найдется немало!
– Из-за денег моего покойного супруга?
– В основном, да, но не только! – поспешил заверить Николай Владимирович.
– Спасибо за ответ, – раздраженно отозвалась я.
– Риана, не воспринимайте мои слова в штыки! Я всего лишь пытаюсь быть с вами честным! Да, мой сын нуждается в определенной материальной поддержке. Мы не бедны, более чем не бедны, но Константин намерен взлететь высоко, жаждет превзойти достижения отца, и ему не терпится воплотить свои мечты в жизнь. А вы – хорошая возможность добиться всего, не обращаясь при этом ни к кому за помощью! Дети…им всегда не терпится стать взрослыми и самостоятельными! Но помимо этого он очень трепетно к вам относится! Вы ценны для него, он будто околдован вами!
Я едва не захлебнулась, заслышав последние слова, и раздраженно отставила чашу подальше от себя.
– Ваш сын никогда не был влюблен в меня, и даже не пытайтесь убедить меня в обратном!
– О, дитя! Я не верю, что слышу от вас нечто подобное! Что есть любовь? Спросите тысячу человек и получите тысячу разных ответов! А сколько в этом свете людей, верящих в чистоту и силу этого чувства, умудрившихся «жениться по любви» и глубоко раскаяться после! – мужчина снисходительно улыбнулся мне. – Костя увлечен вами, он видит достоинства вашего характеру, ценит вашу стойкость и даже строптивость, восхищается вашей красотой и умом… – продолжал убеждать меня граф.
– Довольно! Я не жду от избранника пламенных признаний и обещаний любви до гроба, я вообще не собиралась становиться чьей-либо женой! Роль вдовы меня вполне устраивала! Я не согласна становиться женой вашего сына, он использует против меня шантаж, чтобы добиться желаемого! Он угрожает мне! – я прямо смотрю в глаза старика и все еще надеюсь увидеть в них удивление, разочарование, негодование! Я глупо надеюсь, что он окажется другим.
– Что ж, признаю, иногда цель оправдывает средства! И потом, я уверен, что, если вы будете благоразумны, с вами и вашей сестрой ничего не случится! Очень скоро вы станете супругой успешного и влиятельного человека, и все, кто сегодня насмехается над вами и распускает сплетни, будут завидовать вам и мечтать оказаться на вашем же месте!
Неужели он думает, что я поверю в нечто подобное!?
– Забавно, что раньше я мечтала, чтобы у меня был такой отец, как вы! Сейчас же я рада тому, что хотя бы не превратилась в бездушное чудовище вроде вашего сына, что не играю людскими сердцами и жизнями! – с горечью в голосе произнесла я.
Владимир Петрович молчаливо изучал мое лицо несколько секунд, а потом равнодушно произнес:
– Пожалуй, Константину следует быть с вами построже, барышня!
В этот момент в доме поднялся шум, послышались голоса, а потом раздался лай собак, топот и неприятный скрежет их когтей по паркету.
Беспокойство заставило меня подскочить на ноги и обернуться.
На пороге появились две гончие. Несмотря на высокий рост, ничего угрожающего в их облике не было. Отец частенько бывал на охоте в прежние времена, в его псарне было полно похожих псов, худых, с длинными лапами, вытянутыми носами, пушистой шерстью самого разного окраса. Русские борзые собаки не вызывали во мне страха… прежде. Я знала, что они в основном неагрессивны по отношению к людям, даже чужим, но эти смотрели на меня не слишком дружелюбно, а тот, что справа, даже слегка оскалился.
– Наян, – спокойный, но предупреждающий голос Крайнова-старшего заставил собаку умерить пыл.
Пес перестал рычать и поспешил к хозяину, а вот второй стал принюхиваться и осматриваться по сторонам.
Как же я хотела выпроводить из дома этих собак, да и хозяев их прогнать взашей тоже!
Охотники появились уже в следующее мгновение: некоторых я видела впервые, на Константина же старалась даже не смотреть. Пораженная видом окровавленного графа Богданова, я едва не упала в обморок – кажется, что на нем не было живого места! Весь в крови и страшных, жутких царапинах, он хрипел, булькал, крутил обезумевшими от боли глазами по сторонам и не мог выговорить ни слова.
Мой жених и его отец тут же развели бурную деятельность: послали за доктором, отдали распоряжение горничным, раненого графа по их же указке перенесли в свободную спальню и осторожно раздели. Люди хорошо знакомые мне и посторонние сновали туда и обратно с какими-то поручениями, а я, словно в тумане, добрела до лестницы, ведущей на второй этаж, и застыла у подножия в нерешительности сделать следующий шаг. Хотелось уйти подальше, чтобы не видеть крови, не чувствовать ее запаха, не смотреть в холодные глаза Константина, деланно изображающего участие и стремление спасти «друга».
Но ведь именно об этом он мне и говорил, даже не намекал, а прямым текстом обещал избавить от графа Богданова! Что они с ним сделали? Живьем скормили стае голодных волков?
Дурнота подкатывала к горлу, и я зажмурилась, сильнее вцепившись в перила. Кто-то коснулся моей поясницы, и я вздрогнула, едва не рухнув на месте.
– Я и представить не мог, что вы настолько впечатлительны, Риана!
Константин притянул меня к себе за талию, и, склонившись к уху, прошептал:
– К утру все будет кончено, вам не о чем волноваться, дорогая! Вы вполне можете уединиться в своих покоях и дожидаться там моего возвращения! Пожалуй, я даже не буду сердиться на вас за столь равнодушный прием – вы выглядите слишком бледной и напуганной, чтобы наказывать вас.
Я попыталась вырваться, но он с легкостью подхватил меня на руки и торопливо понес наверх, ногой распахнул дверь и опустил на кровать. Я не смогла сдержать страха, который переполнил меня, когда мой взгляд и глаза расчетливого убийцы встретились. Прикусив губу, я трусливо отползла к спинке кроватки, чем заслужила очередную снисходительную улыбку.
– Я скоро вернусь, – пообещал он
Запечатлев на моих губах короткий поцелуй, Крайнов оставил меня одну.
Я тут же подскочила на ноги, пошатнулась и добрела до окна, торопливо распахивая створки дрожащими руками. Холодный вечерний воздух немного отрезвил и привел меня в чувства, я обвела комнату тревожным взглядом. Не думаю, что он вернется, чтобы пожелать мне доброй ночи! Нужно было что-то делать, но что? Выбора не было! Я выскользнула из комнаты и с трудом смогла дозваться до одной из прислуживающих гостям и раненому графу горничной.
Девушка принесла мне бутылку вина и два фужера. Я почти весь день ничего не ела, но от ужина все равно отказалась: все еще не могла избавиться от навязчивого запаха крови и смерти.
– Хозяйка, там ваша зверушка… – девушка замялась и отвела глаза.
– Стеша? Я оставляла ее в клетке, что с ней стряслось? – я вцепилась в руку горничной, прожигая ее недобрым взглядом. Что-то случилось, я уже понимала это, но не знала, что именно.
– Так, сбежала она, удрала, негодница, когда я ее кормила! Она вниз подалась: вас, наверное, искала, а там этот рыжий пес, как с ума сошел при виде нее… – она замолчала, пряча от меня глаза.
– Что он сделал, отвечай? – тряхнув ее сильнее за плечи, выкрикнула я.
– Он ее за шею хватанул, сильно! Издохла она, бедняга! Константин Владимирович не велели трогать, только пса увели куда-то, вместе со зверушкой вашей-то!
В глазах опять потемнело… я слишком сильно привыкла к своей маленькой утешительнице, чтобы легко принять эту новость.
– Уйди, – хрипло потребовала, с трудом убирая руки и сдерживая желание придушить криворукую служанку, по вине которой Стешка стала добычей пса.
Слезы душили меня, и я уже не сдерживала их. Смутно помню, как добралась до постели, наполнила два бокала красной жидкостью. Руки плохо слушались, и я, конечно же, немного пролила. Достала подаренную княжной Вороновой склянку и отсчитала капли: кажется, из-за слез, пеленой застилающих глаза, получилось больше десяти, но я уже ничего не боялась. В какой-то момент мне даже захотелось выпеть снотворное самой… но остатки здравого смысла все еще удерживали меня от этого поступка. Во-первых, я боялась утратить контроль и стать совершенно беспомощной в руках мерзавца, во-вторых, все еще была вероятность, что княжна обманула меня и содержимое склянки вовсе не является снотворным!
Я пригубила вино из своего фужера. Оно показалось мне терпким и кислым, и я скривилась, заставляя себя проглотить содержимое, а потом еще и еще, пока тепло не разлилось по телу легкой, но мягкой дремой.
Хлопнула дверь, и я с трудом разлепила веки. Несколько зажженных мною свечей уже сплавились и потухли, а последняя, стоящая на прикроватной тумбочке, все еще догорала. Крайнов зловещей тенью замер у порога, привыкая к полумраку комнаты. Сон тут же отступил, хотя сознание все еще плавало в густом тумане: выпитое на голодный желудок вино подействовало на удивление быстро.
– Неожиданно, – наконец произнес ночной гость. – Правда, помимо вина тебе стоило позаботиться и о себе: например, избавиться от лишней одежды! – насмешливо произнес граф, опускаясь на край постели и неторопливо стягивая с себя сапоги.
– Что вам здесь нужно? – хрипло спросила я.
Он обернулся через плечо, скользнув взглядом по моему лицу, груди и выглядывающим из-под платья ступням.
– Даже не знаю, надоест ли мне когда-нибудь эта игра, дорогая! – весело ответил граф, теперь освобождая себя от камзола и торопливо расстегивая на груди рубашку.
– Прекратите! – я наконец пришла в чувства и поднялась с постели, отступив к противоположному краю комнаты.
– Прекратить что? Разве ты не ждала меня? А как же вино? Или это не для меня? – он испытующе выгнул бровь, продолжая избавляться от одежды прямо на моих глазах.
– Я больше не могу вас видеть, просто оставьте меня одну! Вы омерзительны! Вы во всем виноваты! Уходите немедленно!
– Мило, мило… но не впечатляет! – поджал губы граф, выпрямляясь в полный рост и становясь прямо напротив от меня.
– Я буду кричать!
– Неужели? Думаете, меня это остановит? О, слышали бы вы, как кричал сегодня граф Богданов! Наверняка это оставило бы на вас неизгладимое впечатление! Признаться, мне было даже жаль беднягу! – увы, но в глазах негодяя не было и грамма сочувствия.
– Вы не человек!
– А ты маленькая, лживая дрянь, Риана! Стоило только мне избавить тебя от обузы, как ты принялась оскорблять меня с новой силы и даже активно пыталась настроить моего отца против меня! Нехорошо! – он надвигается на меня, явно желая напугать еще больше.
– Не подходите! – я пытаюсь почти уверена, что успею вырваться.
– Это вряд ли! Ты не убежишь от меня, дорогая! – ласково обещает граф.
Мы кружили по комнате: хищник загонял свою жертву. Я даже и не поняла, как снова оказалась рядом с постелью. Схватив опустевшую бутылку, я замахнулась, угрожающе глядя в глаза Константина.
– М, сколько в тебе агрессии и страсти, графиня! Мы обязательно найдем им применение! Но сначала, ты научишься подчиняться мне!
Граф бросился на меня, я вскрикнула и ударила его, но лишь вскользь попала по плечу, а уже в следующее мгновение сама застонала от боли в запястье, безжалостно сжатом рукой Крайнова. Пальцы разжались, скромное оружие оказалось на полу. Холодные глаза графа прожигали огнем, он замахнулся и ударил меня по лицу. Я почувствовала на губах привкус собственной крови, голова кружилась и, утратив равновесие, я начала падать.
Крайнов подхватил меня и опустил на кровать, нависая надо мной и вглядываясь в лицо. Его теплые руки коснулись моей кожи, мягко оглаживая контур скул и линию подбородка.
– Ты сама виновата! – хрипло произнес он, склоняясь еще ниже и касаясь губами моего лба, век, губ, слизывая языком капли крови и задумчиво изучая меня все тем же безумным взглядом.
– Что ты со мной делаешь, Риана? Я пытаюсь заботиться о тебе, пытаюсь быть сдержанней, я даже попросил тебя убрать подальше сестру, чтобы не было соблазна манипулировать тобой, угрожая девчонке, как это любил делать ваш батюшка! Почему бы тебе просто не начать ценить мои усилия?
Слезы ослепили меня, я не смогла сказать ни слова, тщетно пытаясь собраться с силами и дать отпор.
– Неужели герцогу также пришлось гоняться за тобой по всей комнате?
– Нет, не пришлось, – безразлично прошептала я, прекрасно зная, что это только разозлит графа.
– Вот как? Ты была сговорчивее? Зачем же ты сбежала от него? Признаться, это было очень глупо, но приятно… для меня, конечно! Бедняга француз наверняка страдает до сих пор!
– Причем здесь герцог? Вы терзаете меня из-за него? Почему я, Константин? Вам ТАК нужны деньги? Иливы все же намерены отомстить Богарне? Если второе, то вряд ли это удачная идея: нас с герцогом ничего не связывает!
– Ну, конечно, не связывает! – рассмеялся граф. – Именно поэтому он шлет вам записочки, а вы тут же бежите к нему навстречу?
– Что? – испуганно переспрашиваю я, бледнея.
– Хватит, я все знаю! Меня не беспокоит визит Кэтрин: она осталась ни с чем и может рвать на себе волосы, сколько угодно! Если я и пожалею о нашем с ней разрыве, то смогу заполучить ее в качестве развлечения в любой момент! А вот ваше свидание с мужчиной в уединенном уголке меня насторожило, даже взбесило, Риана! Пришлось держаться от вас подальше несколько дней, чтобы не прибить в порыве ярости! Ваше счастье, что мой человек убежден в том, что вы после короткого разговора на свежем воздухе вернулись назад! Что же вам так неймется, графиня?
– Я просила герцога быть благоразумным и не устраивать сцен во время торжества! – пытаюсь оправдаться и не отводить глаз. Неужели теперь за мной все время следят? Ему обо всем докладывают?!
– Какая трогательная забота! Особенно если вспомнить, что вы все еще надеетесь избежать участи стать моей супругой! – явно не веря ни единому слову, отвечает граф.
– Вы сами его пригласили и выставили меня главным трофеем! Что он такого вам сделал? За что вы мстите ему?
– Месть? – Крайнов смеется. – Ну что вы – это слишком громкое слово! Пожалуй, герцогу действительно есть, за что мстить, а мне… мне просто нравится злить его и забирать то, что он ценит и пытается оберегать! Кстати, его покойная жена была куда сговорчивее вас, Риана! Она не мучилась муками совести и сразу поняла, кто из нас двоих умеет развлекаться по-настоящему!
– Вы были любовником его жены? – честно говоря, сейчас мне вообще сложно представить, что в этом мире есть женщины, готовые отдаться Крайнову добровольно.
– Одним из! Забавная была история, громкая, скандальная! Правда, наш герцог таки смог заткнуть множество ртов и скормить им свою драматичную сказку о несчастной жене-самоубийце!
Руки Крайнова уверенно справлялись с шнуровкой платья. Я тяжело дышала и смогла лишь вцепиться в его запястья, что, впрочем, нисколько не помешало ему продолжить начатое.
– Ничего, после нашей свадьбы ты забудешь все эти глупости, и уж точно больше не станешь бегать за моей спиной к другому мужчине, Риана! Ты – моя, тебе стоит принять это! – он знакомым движением положил руку на мое горло и медленно опустил ее ниже, касаясь ключиц, свободно проникая за лиф платья.
И только тогда, опомнившись и осмелев от злости, я снова ударила Крайнова и на этот раз угадила прямо в цель, точнее коленом в пах. Граф подавился воздухом, я торопливо спихнула его с себя и кубарем скатилась с кровати, к несчастью, еще и ударившись при этом головой об угол камода. Я зажмурилась от боли, коснулась затылка и удивленно вытаращилась на окровавленную ладонь. В полумраке кровь казалась почти черной.
– Черт бы тебя побрал, кажется, мне, определенно, нужно успокоиться: иначе я придушу тебя собственными руками!
Крайнов опомнился слишком быстро и грубо вздернул меня на ноги, а потом толкнул на кровать. Я застонала от новой боли, а граф отвернулся и потянулся куда-то. На мгновение я подумала, что он решил потушить свечу, но Крайнов схватился за бокал с вином, о существовании которого я почти забыла.
Он осушил его одним махом. Я испуганно следила за ним взглядом, но ничего не произошло. Граф достал из кармана брюк веревку и, оказавшись совсем рядом, схватил меня за запястья.
– Похоже с этого и следовало начать! – со вздохом искреннего раскаяния произнес он. – Хорошо, что ты совершенно не умеешь драться, Риана, иначе мне сегодня пришлось бы туго!
– Нет! – я громко закричала, но граф снова ударил меня по лицу.
Боль обожгла правую щеку, глаза наполнились влагой, а он уже ловко связывал мои руки над головой, обмотав края бечевки вокруг кованых прутьев спинки моей кровати.
– Стоило приготовить намного больше вина: если ты хотела задобрить меня, этого будет недостаточно! Я вот-вот сорвусь и сделаю тебе по-настоящему больно, а ведь я на самом деле вовсе этого не желаю! – заверил меня Крайнов, покончив с узлами на запястьях.
А дальше…треск рвущейся на груди ткани, мои жалобные всхлипы и блеск сумасшедших глаз графа.
– Тебе просто нужно сдаться! Когда ты поймешь, что сопротивляться бессмысленно, я развяжу твои руки! Я могу быть нежным, Риана, просто прекрати эту борьбу! Я все равно не остановлюсь!
Я упрямо качаю головой, напрасно тяну веревку, позволяя ей сильнее впиться в кожу. Крайнов сдергивает с меня платье, точнее то, что от него осталось, смотрит жадными глазами. Он торопливо пытается избавиться и от своей одежды, но замирает на месте: из его рта неожиданно вырывается сухой кашель, он хватается за горло и пытается сделать вдох, судороги сводят все его тело, и мужчина опускается на колени прямо перед кроватью.
– Граф? Константин? – испуганно переспрашиваю я.
– Что ты сделала? – не своим, слабым и хриплым голосом, шепчет он.
– Это не я… не я! – словно не в себе я повторяю эти слова еще несколько раз, отчаянно стараюсь освободить руки и, как жалкий ребенок, хнычу.
Крайнов заваливается на бок, тело продолжает сотрясать судорога, он хватается за сердце и пытается что-то сказать, смотрит мне в глаза дикими, злыми и безумными темными омутами.
– Помогите! Кто-нибудь! На помощь! – кричу изо всех сил, но никто не приходит, хотя я повторяю снова и снова и даже слышу чьи-то шаги совсем рядом, однако дверь все также затворена.
Взмокшие от пота и крови кисти наконец выскальзывают из веревок, и я переползаю к мужчине, который уже не может произнести ни единого звука. Его лицо казалось неестественно застывшим, а вдохи стали короткими и слабыми.
Шатаясь и едва удерживая равновесие, я сползла с кровати, нашла халат и кое-как натянула его на себя, потому что пальцы меня не слушались – было трудно и больно пошевелить кистями рук, и я потратила время, просто пытаясь повернуть ручку входной двери.
Помню, как сделала несколько шагов и наткнулась на Крайнова-старшего, я едва не рухнула перед ним на пол.
– Врача, – сухим сорванным голосом попросила я.
Удивленный моим видом, граф не сразу нашелся. Он бросился поддержать меня, но я отпрянула и уперлась лопатками в стену, отрицательно качая головой.
– Ваш сын, ему плохо! – наконец выдавила из себя, и только после этого Владимир Петрович оживился и почти бегом направился в мою спальню.
Я сползла по стене на пол, подтянула колени к груди и спрятала лицо за ладонями. Даже несмотря на гул и шум в моей голове, я понимала, что именно произошло; даже несмотря на проснувшуюся с новой силой боль, яростно ударяющую то по вискам, то по затылку, я точно знала, что совершила страшную, непоправимую ошибку.
Яд. Кэтрин дала мне яд, желая отомстить своему любовнику, а за одно и мне, ведь я теперь стала убийцей! Что дальше? Тюрьма? Суд? Виселица? Каторга?
Мир станет только лучше без него, но какова цена… Я закрыла глаза и наконец заставила себя глубоко вдохнуть… быть может, к этому все и шло? Я не позволила ему сломать меня, я защитила сестру и позаботилась о ее будущем, я больше никому и ничем не обязана, осталось только принять свою участь…
Часть 3. Глава 15
Я столько раз думала о том, где оступилась в первый раз, какой из моих поступков мог привести к таким последствиям, что именно я могла изменить, чтобы не оказать сейчас там, где я есть?
Ржавые решетки, шершавые, облезлые стены, каменный пол, узкое окно над головой и мир за ним, расчерченный все теми же ржавыми линиями. Больше всего здесь я ненавижу этот холод, запах сырости и ощущение безысходности.
Мне выдали теплые вещи и даже дополнительное одеяло, но ничего из этого не помогало, холод пробирался под одежду, холодил ступни, заставлял леденеть мышцы лодыжек, колючими мурашками пробегал вдоль позвоночника. Я пыталась согреть пальцы собственным дыханием, чтобы написать очередное утешительное письмо для сестры, но руки дрожали и не слушались, а буквы выходили кривыми и неровными.
Отложив перо и бумагу в сторону, я с тоской посмотрела на принесенную два часа назад еду. Я была голодна, ужасно голодна и не могла съесть ни кусочка…
Сколько пройдет времени прежде, чем я окончательно сломаюсь? Иногда мне кажется, что совсем немного, но я еще могу справиться с собой и взять себя в руки, я не так слаба, как они все думают!
Странно, что его все еще здесь нет! Неужели он не воспользуется случаем, возможностью ранить побольнее, сказать, что он предупреждал меня, что я сама во всем виновата и сделала неправильный выбор! Или это и есть его месть?
Я прохожу десятый круг вдоль тесной камеры и начинаю загибать пальцы заново – это мое обычное занятие, чтобы не замерзнуть, а за одно, привести мысли в порядок!
После второго десятка появляется головокружение: казалось бы, улитки передвигаются быстрее, а я едва не падаю с ног, пройдя неспешно двадцать крохотных оборотов!
Неожиданно раздается щелчок замка, неспешные, но уверенные шаги подхватывает эхо и разносит дальше вдоль всего помещения тюрьмы.
Но ведь сейчас слишком поздно для незваных гостей…?
Я неуверенно отступаю назад, откуда-от возникает странное давящее ощущение, словно чья-то аура заполняет собой свободное пространство, оттесняя меня к стене. Мне хочется сесть, а еще лучше лечь, слабость и боль в ногах мешают думать связно. Я опускаюсь на жесткую и узкую кушетку, опираюсь руками, чтобы не упасть.
Тревожный вздох замирает на моих губах, когда там за решеткой появляется сам герцог Богарне в сопровождении одного из стражников.
Цепкий взгляд тут же находит меня, изучает с ног до головы, выражения лица при этом прочитать очень сложно, но оно кажется мне недобрым и даже рассерженным.
Он не поприветствовал меня и словом, перевел взгляд на солдата.
– Открой!
– Не велено, Ваша Светлость! – виновато отвечает ему стражник.
Герцог смотрит сурово, даже угрожающе.
– Завтра. Вы. Будете. Разжалованы, – ровным тоном, произнося каждое слово четко и раздельно, проговорил герцог.
Глаза солдата расширились от страха и возмущения.
– Но как же так! Я обязан выполнять приказы начальства! За что!?
– Приказано удерживать под стражей и не выпускать преступницу из камеры, – этого я делать и не собираюсь! Я не стану разговаривать с ней сквозь решетку! Или ты откроешь камеру, или завтра будешь уволен с позором!
Мальчишка побледнел, принялся бормотать, оправдываться, жаловаться на несчастную долю и долги отца, которые ему предстоит выплатить, а потом трясущимися руками достал связку ключей и принялся отпирать камеру. Руки его не слушались, и он долго не мог справиться с замком.
– Отдай, – потребовал Оливер. Он вырвал из его рук ключ и одним уверенным движением вставил его в замочную скважину, дважды провернул, после чего так же спокойно распахнул камеру и вошел в нее.
Теперь здесь стало по-настоящему тесно. Он сделал два шага и оказался прямо передо мной.
– Здравствуйте, Риана Николаевна! – спокойно произнес он.
– Здравствуйте, Ваша Светлость! – тихо отозвалась я.
Мне не нравилось, что он стоит надо мной, возвышаясь еще больше, чем всегда, у меня почти не было сил, чтобы гордо вздернуть подбородок и смотреть на него спокойно и холодно. У меня дрожали руки, и я боялась, что они не выдержат, и я буду снова лежать перед герцогом, немощная и жалкая.
– Вы плохо выглядите, – хмурясь, сказал Оливер.
– Благодарю за честность, но я и без вас об этом догадывалась, потому что чувствую я себя ничуть не лучше.
– Вы больны?
Странный разговор, я не ожидала ничего подобного, я вообще уже было решила, что он не явится – зачем ему убийца? Это куда хуже, чем сплетни и даже самые скандальные ссоры с отцом, хуже, чем иметь славу кокетки и доступной женщины! Меня презирают, считают отравительницей, бессердечной и жестокой.
