Текст книги "Невеста против (СИ)"
Автор книги: Лика Вансловович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 32 страниц)
Я медленно выдохнула, и окинула собравшихся решительным и оценивающим взглядом.
– Я хочу, чтобы вы все вышли – все, кроме тебя, отец! – резко и отрывисто произнесла я.
Стражник посмотрел на меня недоумевающее.
– Как тебя зовут? – спросила его.
– Демьяном, – отозвался он.
– Демьян, пусть твои люди проследят за тем, чтобы эти двое – кивок в сторону Милены и лекаря – убрались прочь. Ты же останешься за дверью и, если мой отец попытается мне навредить,… помни, что твой долг защищать хозяйку, и именно за это она будет тебе платить, если, конечно, с ней ничего не случится!
Он понимающе кивнул и взглядом предложил моей мачехе и лекарю выйти по-хорошему, и они не посмели ему перечить, потому как отец лишь хмыкнул в ответ на мою реплику и не стал спорить с моими требованиями.
Я рисковала, оставаясь с ним наедине: в конце концов, он мог придушить меня голыми руками без всяких зазрений совести!
– Посмотри на себя, Риана, ты не могла бороться со мной раньше и не сможешь сейчас! – произнес он, как только двери в комнате снова закрылись.
Я сделала усилие над собой, чтобы оставаться спокойной и не злиться, осторожно приподнялась на подушке повыше, скрипнув зубами и не обращая внимания на насмешливый взгляд.
– Ты всегда меня недооценивал, отец! – ответила ему с той же насмешкой.
– Мы оба знаем, что ты слишком любишь свою сестру и тебе не хватит хладнокровия, чтобы причинить ей вред! – заметил он.
– Зато тебе уж точно его не занимать!
– Просто не мешай мне, девочка: от тебя требуется не так уж и много, только делать подписи там, где нужно! – доверительно, если не сказать примирительно, сообщил он.
– Всего-то? И что ты придумал? Договор о передачи прав собственности? О, а может быть, ты хочешь стать опекунов недееспособной вдовы? – с усмешкой предположила я.
– Умная девочка! – похвалил отец.
– Приятно слышать от тебя теплые слова, они хотя бы звучат искренне! – поблагодарила его я.
– Я оставлю тебя и твою сестру в покое, если ты не будешь мне перечить! – он скрестил руки на груди, явно надеясь убедить меня этими словами.
– И с чего бы мне тебе верить?
– Я держу свое слово! Например, я, как ты и просила, не стал отдавать ее тому заморскому графу, что пришел просить руки Алисы – да нет, требовать ее руку, сразу после твоего эффектного падения с балкона! – ухмыляясь, сообщил он.
«Граф Кауст… Неужели он пошел на поводу у обезумевшей от горя и выпитого спиртного женщины и все же попытался спасти незнакомую ему девушку?» – я была удивлена поступком австрийца. Откровенно говоря, когда я недавно вспоминала о том разговоре на балконе, решила, что он просто хотел меня утешить напоследок! Как же еще это объяснить: мы почти незнакомы, а Лиску он вообще не знает!?
– Ты ничего не получишь, и ты сейчас же уберешься из этого дома! – стиснув зубы, проговорила я.
– Ты забываешься, девчонка! – зашипел он, становясь в опасной близости от моего лица.
– Хватит! Хватит с меня твоих угроз! Убирайся и не смей обижать мою сестру, иначе поплатишься! Богом клянусь, я встану из этой постели и доберусь до тебя! Положу все, что у меня сейчас есть и уничтожу тебя… если ты тронешь ее! Ты и твоя гадюка! – мои глаза полыхали от злости, а голос едва не срывался на хрип. – Мне нужно время, чтобы все обдумать, и только тогда я смогу разговаривать и торговаться с тобой, а до тех пор …
– Ты что действительно думаешь, что можешь мне угрожать? – севшим от ярости голосом спросил отец.
Я не успела ничего ответить, оба мы были готовы убить друг друга, только у него сейчас было куда больше шансов на успех, и в этот-то момент на пороге и появился Демьян, явно услышав мои выкрики.
– Конечно, нет, папочка! Какие могут быть угрозы: ты ведь вырастил меня, холил, лелеял, любил! За что же мне тебя ненавидеть и желать тебе смерти? – язвительно проговорила я, заметно успокоившись при появлении стража.
– Я подумаю над тем, что могу тебе предложить, но это будет обмен на моих условиях! Надеюсь на твое благоразумие! – хладнокровно объявила я, заканчивая этот разговор.
Я знала, что рискую навредить Лисенку, знала, что разозлила отца, и в то же время я знала, что нельзя недооценивать такого противника, нужно набраться сил, нужно отбросить эмоции! Сейчас он знает о том, что у меня есть, куда больше моего, а это неправильно! Он никогда не был честен и справедлив, так с чего бы ему становиться таковым сейчас!?
– Ты об этом пожалеешь! – процедил он сквозь зубы.
– Надеюсь, что нет! Передавай от меня привет Алисе и скажи, что я люблю ее!
– Всенепременно! – бросил он, резко развернувшись и стремительно направившись прочь. Отец, конечно же, не любил проигрывать и сейчас явно не мог с этим смириться.
«Ушел! Он оставил меня в покое!» – я торжествующе улыбнулась и наконец-то смогла немного расслабиться.
* * *
«Наглая мерзавка! Посмела угрожать мне! МНЕ!!!» – негодовал князь, все дальше отдаляясь от усадьбы Богдановых.
«Она думает, что может указывать мне! Думает, что я побоюсь ее! Глупая выскочка, забывшая свое место!» – чем дальше он заходил в своей ненависти к старшей дочери, тем чаще его мысли возвращались к младшей, прикасаться к которой ему «запретили».
Николай не мог стерпеть такого оскорбления, и что-то кровожадное и злое внутри него требовало возмездия, а начать можно и с меньшего: с маленькой Алисы, так упорно жаждущей воссоединения со своей сестрицей.
В мыслях было столько всего, что он хотел бы сделать с Рианой и, увы, не мог сделать с младшей: «Слишком хлипкая и впечатлительная, трусливая и слабая до отвращения – совершенно лишенная характера и воли!»
Он не знал, насколько далеко может зайти в своих обещаниях старшая дочь, насколько сильной и мстительной может оказаться, и только это заставляло его сдерживать кровожадный порыв сердца.
Часть 1. Глава 11
– Ваше благородие, все гости покинули усадьбу, – тяжелый и несколько резкий для моего слуха голос Демьяна заставил меня встрепенуться.
– Благодарю за добрые вести! – вежливо ответила ему. – Скажи, почему ты не пошел на поводу у моего отца, ведь я прикована к постели и вы совершенно ничего обо мне не знаете?
– Вы были без сознания целую седмицу, и у всех нас было достаточно времени, чтобы познакомиться с вашей семьей поближе! – хмыкнув, отозвался мужчина. – Но говоря по правде, дело даже не в этом. Хозяин очень долго, из года в год, вбивал в наши головы одну и ту же истину: он один наш господин, и только в его праве вершить наши судьбы – судить ли нас, миловать ли, наказывать ли.
– Нас учили беспрекословно подчиняться и быть верными барину и те, кто не мог усвоить этой истины, всегда страдали из-за собственной глупости и наивности! Вы наша хозяйка, а значит, мы будем подчиняться кому-то еще только, если вы нам это прикажите, сударыня!
Мне понравился его ответ, очень понравился, как и сам Демьян, хотя когда я встретила его в день своей свадьбы, он показался мне страшным и опасным человеком, и, наверное, он таковым и являлся, но не для меня.
– Демьян, понимаешь, я не могу доверять своим родственникам: никому из них, кроме своей младшей сестры! И тот врачеватель, что приходил с ними, тоже не вызывает у меня особого доверия, – начала объяснять ему. В общем – то, я понимала, что, скорее всего, обращаюсь не по адресу со своими просьбами, но этот мужчина и тут меня удивил.
– У нас на окраине деревни живет одна старуха. Она не имеет никаких образований и никогда не лечила господ, но все мы знаем, что если в доме какая беда – болезнь там или увечье какое, баба Феня всегда поможет.
– Баба Феня, значит!? – со вздохом переспросила я – не то чтобы я уж очень доверяла народной медицине, но все же это лучше, чем ничего, да и вряд ли отец успел бы добраться до этой крестьянки и замыслить с ней какой-нибудь заговор. – Приведите ее ко мне, хочу познакомиться с вашей целительницей! – с улыбкой проговорила я.
Через некоторое время передо мной предстала та самая баба Феня: на удивление маленькая старушка, она была почти в два раза ниже Демьяна. Целительнице уже наверняка минул седьмой, если не сказать восьмой десяток и голова ее давно побелела от седины: серебряные локоны были аккуратно заплетены в косу, узенький край которой выглядывал из-под белого платка. Я редко запоминаю внешность людей детально, так и здесь – больше всего мне запомнились ее глаза. Они не были блеклыми, как у большинства пожилых людей: глаза бабы Фени были чистыми, ярче, чем у моей сестры Алисы. Голубые глаза старушки смотрели на тебя с какой-то затаенной теплой улыбкой, даже если этой улыбки не было на ее губах.
– Здравствуй, хозяйка! – произнесла она таким же теплым и негромким голосом.
И без того сгорбленная годами, она вдруг низко склонилась передо мной, и я смутилась, покраснев.
– Какое уж тут здравие, – ворчливо произнесла в ответ.
Бабушка приблизилась к кровати и осторожно коснулась края моей повязки на ноге.
Я ожидала, что она захочет взглянуть на мои раны, но она лишь плавно провела по ноге рукой, словно видела сквозь белые ткани.
– Вы хотите снова ходить, не так ли? – спросила она, поднимая на меня свои глаза.
– Я хочу не просто ходить, я снова хочу танцевать, баба Феня! – честно призналась ей я.
– Танцевааать, – протяжно и задумчиво отозвалась она.
– Да! – заметно нервничая, отозвалась я.
– Вот если вы этого по-настоящему захотите, тогда обязательно сможете, только не скоро, хозяйка: придется набраться терпению, прикладывать немало усилий, и, возможно, вы будите сильно уставать и страдать от диких болей, прежде чем научитесь порхать, как раньше. Но вы молоды и способны это выдержать, если вам хватит на то духу.
– Хватит! Стерплю как-нибудь! Я настырная! – уверенно отозвалась я.
Не знаю, что со мной было, почему я настолько доверилась этой женщине и почему в моих мыслях и на секунду не промелькнуло сомнение в ее знаниях и способностях – я просто верила, что она сможет мне помочь, больше, чем кто-либо.
Баба Феня, испросив моего разрешения, присела на кровать и подолгу смотрела на мою шишку на затылке, вздыхая и охая, причитая о том, что я поступила не по-христиански и чуть не совершила страшный грех.
– Еще немного и вот эта шишка на голове могла бы стоить тебе жизни, девочка! – неодобрительно произнесла она, словно я была ее провинившейся внучкой, каковой я себя и ощущала, потому что мне вдруг стало стыдно за свою глупую попытку покончить с жизнью.
– Но ведь я все же выжила! – оправдывалась я.
– Выжила и проживешь еще долго-долго, уж я пригляжу за тобой, повременю с уходом в божий мир пока, – улыбнулась старушка, а потом принялась шепотом бормотать какую-то молитву, все так же мучая мою многострадальную голову.
– Да там уже и не болит ничего, бабушка! – попыталась высвободиться я.
– Не болит: такая хворь никогда не болит! Живет себе потихоньку, делает свое черное дело, разрастается, крепнет, а потом вспыхивает и умирает, только и человек вместе с ней умирает, деточка, но ничего! Хорошо, что ты за мной послала, не побоялась ничего! Уж я с ней справлюсь! – она убрала ладонь с моей головы и поднялась с постели.
Последние слова целительницы меня не на шутку напугали, ведь и тот доктор говорил что-то о возможных последствиях этой травмы: «Выходит, правду сказал?»
После ухода бабушки-целительницы я почувствовала усталость и задремала, провалявшись впоследствии несколько часов в некотором забытье: я даже снов никаких не видела, но зато потом почувствовал себя отдохнувшей, даже смогла сесть в постели, правда, не без помощи Миры, но все же и это уже было для меня кое-каким успехом.
– Как вы себя чувствуете, барыня? – спросила горничная.
– Лучше, Мира, намного лучше, даже аппетит появился! – улыбнулась ей я.
Я не собиралась корчить из себя больную и терять время попусту: мне следовало разобраться в своем нынешнем положении, а для этого вовсе не обязательно иметь здоровые ноги – пока хватит и головы.
– Позови-ка ко мне Демьяна, Мира, и принеси мне чай!
Вошедший через несколько минут стражник молчаливо прошел в спальню, изучил взглядом мое новое положение и – как мне думается – мой воинственный настрой вершить великие дела и одобрительно хмыкнул.
– Звали, госпожа?
– Звала! Скажи, ты ведь, наверное, разумеешь, кто у графа был на должности управляющего, а?
– Разумею, конечно! Кузьма Макарович был, и он сейчас всем ведает тоже.
– А приведи-ка его ко мне, Демьян!
– Приведу! – односложно ответил стражник и удалился.
«Не по нутру ему этот Кузьма», – подумала я про себя, принимаясь за только что принесенный Мирой чай с ватрушками.
Управляющий явился нескоро: даже баба Феня, живущая на окраине деревни, оказалась расторопнее.
– Сударыня, как я счастлив, что вы идете на поправку! – с порога заголосил вошедший мужчина, едва ли не грохнувшись перед моей постелью. – Каждый день в церкву ходил, свечу за ваше здравие ставил! – продолжал свои словесные излияния управляющий.
– Ну что ж, вашими молитвами, Кузьма Макарыч! – бодро перебила его я. – А принесите-ка мне все последние накладные и расчетные да и документы, что у вас имеются: хочу, знаете ли, ознакомиться с тем, что имею и с тем, как на сегодняшний день идут дела! – сразу озадачила я своего гостя.
Я понимала, что основная часть документации должна находиться в кабинете покойного супруга, ну или храниться где-нибудь в надежном месте, но, как известно, хороший управляющий в поместье – это залог его процветания и, чтобы понять насколько все хорошо или плохо, надо бы самой во всем разобраться.
Кузьма тем временем заметно изменился в лице и ошалело уставился на меня, явно не ожидая от новой хозяйки такой прыти.
– Но, а как же… – сбивчиво начал бормотать управляющий. – Ваш отец уже отдал кое-какие поручения и сказал, что будет и впредь помогать вам в управлении делами графа, сударыня! Я думаю, вам будет сложно вникнуть во все тонкости и ваше положение, вы ведь еще больны! Князь сказал мне, что…
– Знаете, Кузьма Макарович, – не выдержав, перебила его я, – мой отец – это вовсе не тот авторитет, на который вам следовало бы опираться, я бы даже сказала, что при мне вообще ни стоило о нем упоминать, но хорошо, однако, что вы это все же сделали.
– Но что значат ваши слова? – растерялся подельник моего папочки.
– Это значит, что мне придется вас уволить! Уж простите мне мою мнительность, но я не могу доверять человеку, который подчиняется моему отцу!
– Уволить?
– Разжаловать!
– За что? Я же пятнадцать лет верой и правдой!
– Увы, но вам не удастся меня переубедить – в этом решении я все равно буду непреклонна! Но я могу подготовить для вас рекомендательное письмо, если это вас утешит, и предоставить вам расчет: правда, прежде, чем сделать это, мне все же придется свериться с некоторыми бумагами!
Управляющий побелел от ужаса и смотрел на меня, словно перед ним стояла сама смерть с косой – в какой-то степени мне было его жаль, но поступить по-другому я не могла.
«Как же хорошо, папочка, что ты в свое время нанял для нас учителя арифметики! По крайней мере, я могу надеяться на то, что хоть немного разберусь во всех этих документах, расчетах и прочей ерунде!"
Управляющий рухнул передо мной на колени в отчаянной попытке добиться моего снисхождения.
– Прекратите этот цирк немедленно! – возмутилась я.
Он торопливо поднялся на ноги, глаза его теперь с трудом скрывали злость и обиду.
– Скажите, а чем больше всего интересовался мой отец?
– Почему я должен вам помогать, когда вы меня только что разжаловали!? – обиженно буркнул несчастный управляющий.
«Да ты не из робкого десятка!» – хмыкнула я про себя.
– За тем, что от этого зависит, насколько щедрым будет ваш расчет: я ведь могу вас и по миру пустить, и без всяких рекомендаций оставить, Кузьма Макарович! – я оставалась хладнокровной и чувствовала свое превосходство над этим человеком.
После сказанного он явно задумался, даже губу начал жевать от натуги.
– Насколько больше будет мой расчет?
– Смотря насколько полезной окажется ваша помощь! Я намерена сначала убедиться в том, что сказанное вами, правда!
– А если я скажу вам о том, что действительно интересовало вашего батюшку…
– Так, – подбадриваю его улыбочкой.
– И среди этих предприятий есть далеко не самые прибыльные…
– Насколько неприбыльные?
– Я думаю, что через год эту фабрику ожидает разорение, хотя это тщательно скрывается! – на лице управляющего появилась хитрая и уверенная улыбка.
Не то чтобы я была такой уж жадной, напротив, я была бы готова отдать многое, только бы забрать домой Алиску, но возможность отомстить отцу казалась мне крайне заманчивым предприятием.
– Если то, что вы говорите, правда и мой отец действительно согласится на эту сделку – вы получите свое вознаграждение!
– Я надеюсь на вашу щедрость, хозяйка, и на то, что вы передумаете прогонять меня!
– Посмотрим, – неопределенно ответила ему. – Я жду от вас всех необходимых бумаг и учтите, что с этого момента за вами будут присматривать!
– Как так «присматривать»? – переспросил Кузьма, застыв на месте.
– Обыкновенно! Очень не хотелось бы впоследствии узнать о вашем предательстве – будем считать это маленькой предосторожностью!
Он ушел и был явно огорчен результатом нашей беседы, я же все еще ощущала некоторое беспокойство, которое, судя по всему, не осталось без внимания вошедшего вскоре Демьяна.
– Вы хотите еще что-то у меня узнать, хозяйка? – приподняв нахмуренную бровь, спросил он.
– Я собираюсь заключить сделку с возможным предателем, и мне нужно быть уверенной, что он не передумает! – задумчиво произнесла я.
Демьян одобрительно хмыкнул: как я поняла, он явно не ожидал, что я так быстро разберусь с тем, кто же такой на самом деле этот пронырливый управляющий.
– Чего конкретно вы от меня хотите, госпожа?
– Чтобы за ним присматривали! Я уже предупредила его об этом, так что в этом нет никакой тайны, но было бы неплохо знать и о других рычагах воздействия на этого человека, если ты понимаешь меня.
«Неужели это Я произнесла эти слова? И откуда во мне взялось столько холодного расчета!?» – с досадой подумала про себя, тревожно прогоняя мысль о собственном сходстве с родителем. «Дура, как есть дура! Да за Алиску ты и не на такой расчет пойдешь – и это не сделает меня страшной грешницей!»
– Если позволите, я выскажу свое мнение! – прервал мои внутренние копания страж.
– Говори, не томи уж! – нетерпеливо махнула рукой в воздухе я.
– А вы пообещайте ему не только деньги за оказываемую услугу, но и Анютку, Прокопьеву дочь!
– Анютку? Что еще за Анютку?
– Псаря нашего дочь, бестолковая совсем: отроду ни умом, ни трудолюбием ее бог не наградил, ее и брать-то никто потому не хочет, а Макарыч вот уже третий год изводится и вокруг нее ходит волком, облизывается.
– И чего ж не женится?
– Граф не дозволял, в строгости всех держал! – хмыкнул Демьян.
– И ведь было ему до вас всех дело, – ворчливо заметила я. – Ну, а она сама-то за этого змея хочет?
– А ей, бабе глупой, все равно за кого, лишь бы в доме отчем обузой не быть да в девках не засидеться! – махнул рукой Демьян
– Что ж, тогда ты и намекни Макарычу, что, мол, коли не обманет и сделает все, как договорились – не поскуплюсь на награду и голубку эту ему отдам!
– Слушаюсь, хозяйка! – кивнул в ответ мужчина и снова оставил меня одну.
«Ну что ж, восставший из пепла феникс выходит на тропу войны, папочка!» – я глотнула из кружки холодного чая и погрузилась в собственные мысли, намереваясь тщательно просчитать каждый последующий шаг.
Глава 1. Глава 12
Мне снился сон. Странный и навязчивый. Я видела его уже не в первый раз после неудачной попытки самоубийства и весьма удачного воскрешения. Странен он был еще и тем, что в отличие от любых других снов, был скорее воспоминанием из прошлого, чем привычным созданием моего неуемного воображения.
Я стояла в растерянности посреди огромного зала, наполненного шумящими людьми. Толпа галдела, кто-то смеялся, кто-то вел непринужденные светские беседы, а музыканты снова взялись за дело, и молодые люди стали задорно переглядываться, отыскивая в толпе свою пару.
Это был мой дебют. Отец впервые привез на настоящий бал свою пятнадцатилетнюю дочь, но мне совсем не хотелось общества всех этих людей.
Я чувствовала усталость и разочарование, во мне не осталось прежнего волнения и детской веры в красивую сказку. Люди вокруг не были особенными и не отличались от тех, что мне уже доводилось встречать прежде.
Все их улыбки, взгляды и слова были хорошо продуманы, служили определенной цели или являлись частью выдуманного кем-то много лет назад этикета. Эти бездушные маски мне опротивили! Хотя я и сама «носила» маску холодной отстраненности и равнодушно взирала на всех вокруг. Даже в руках очередного кавалера, пригласившего меня на танец с «щедрого» согласия моего отца, я сохраняла свою холодность и молчаливость, нагло игнорируя простейшие условности и приличия, принятые в нашем свете.
Но зачем мне нужны эти глупые танцы? Чего доброго они принесут в мою жизнь? Как помогут стать сильной и самостоятельной?
«Ты должна быть вежливой и приветливой, танцевать и улыбаться! Я прослежу, чтобы ты оказалась в достойной компании», – твердил отец, изо всех сил сдерживая подступающую ярость.
И я до ужаса боялась очередного приглашения. Стоило только представить чужие мужские руки на своей талии, голодный заинтересованный взгляд и мерзкую многообещающую улыбку и непреодолимо хотелось бежать, грубо расталкивая толпу, пестрящую вычурными нарядами и украшениями.
Я не умела танцевать и не желала учиться, да и мисье Гранель, наш первый учитель танцев, неустанно твердил, что я, словно мраморное изваяние: красива и изящна и при этом совершенно лишена пластичности и грации.
«К черту все!» – пробубнила себе под нос и ускользнула из бальной залы. Мне нестерпимо захотелось одиночества и тишины, и я смело зашагала по направлению к цветущему парку, уже утопающему в мягкой вечерней дымке.
Я надеялась затаиться здесь ненадолго и перевести дух, выбрала небольшую лавочку, спрятанную за кустами чайных роз, плюхнулась на самую середину, совершенно не заботясь о пышном платье и дорогой ткани, и устало закрыла глаза, глубоко вдыхая прохладный воздух.
– Что ты вытворяешь, Амалия, чего добиваешься? Желаешь, чтобы я в порыве ревности бросил вызов этому сопляку и убил его? Или я настолько наскучил тебе, что ты надеешься, что исход будет другим? Мечтаешь о положении богатой вдовы, дорогая? – грубый мужской голос со странным акцентом, выдающем в нем иностранца, заставил меня вздрогнуть, подскочить и тут же оглянуться по сторонам.
Оказалось, я стала невольным свидетелем чьей-то любовной драмы, которая разворачивалась прямо на моих глазах.
Мужчина и его спутница не могли увидеть меня с такого положения, зато я прекрасно видела и слышала все происходящее и не могла удалиться, не выдав своего присутствия при этом.
– Оливер, ты ведешь себя, как ребенок! – фыркнула в ответ женщина, нисколько не страшась угрожающего тона своего спутника.
Она, как и я с комфортом устроилась в беседке и, сложив руки на груди, спокойно испытывала терпение этого незнакомца своим наглым и самоуверенным взглядом.
Я испуганно сжалась, услышав грозный рык, явно доведенного до бешенства мужчины. Он был очень высок и широк в плечах, он казался огромным медведем, рядом с маленькой хрупкой пичужкой. Но эта птичка явно не боялась своего спутника.
– Я не позволю тебе так себя вести, мы немедленно покидаем дом Градовых, пока они не лишились единственного наследника! – грозно нависая над женщиной, произнес он.
– Я никуда не поеду, Олли! И тебе придется усмирить свой звериный нрав! Ты мой муж, и никто не посмеет позариться на то, что принадлежит тебе! Но если ты испортишь мне еще один приятный вечер, то клянусь всеми святыми, что я испорчу тебе всю жизнь! – грозно отозвалась бесстрашная девица и оттолкнула от себя своего ревнивого супруга.
– И никаких тайных дуэлей! Я все равно обо всем узнаю! Даже не приближайся к нему! Роман виновен лишь в том, что, в отличие от тебя, способен вести себя как настоящий джентльмен и способен быть внимательным кавалером, а не демонстрировать свою мощь и заявлять права за каждым углом.
– Ни одного танца мы не проведем вместе, сегодня я хочу быть счастливой и наслаждаться обществом, я не желаю видеть твой хмурый вечно недовольный взгляд, – она порывисто развернулась и торопливо зашагала к особняку.
Мужчина снова издал звук, больше всего напоминающий рев раненного зверя, и, прислонившись лбом к стволу дерева, ударил по нему тяжелым кулаком.
– Что же ты делаешь со мной, мерзавка!
Я порядком замерзла и старательно растирала плечи, пытаясь согреться.
«Почему же он не уходит?»
Незнакомец сжимал кулаки в бессильной злости и… никуда не торопился.
«Отец наверняка уже рвет и мечет!» – с досадой подумала я, с тоской осознавая, что порядком задержалась и теперь не смогу оправдаться перед родителем за свое длительное отсутствие.
Прикусив губу, я заставила себя подняться и, гордо вздернув подбородок, попыталась пройти мимо застывшего мужчины, точнее я планировала обойти его, но он отреагировал на первое же мое движение, тут же развернулся и словно хищник направился в мою сторону, обогнув злосчастные кусты розы в несколько шагов.
– Что вы тут делаете? – смерив меня суровым взглядом, спросил незнакомец.
«Решил вылить всю злость на меня? Увы, но мне и без вас есть кого опасаться!»
– Я надеялась найти здесь уединение, уважаемый… как вас там! – со злостью буркнула я.
Мужчина удивленно разглядывал обнаглевшую девчонку, совсем ребенка, которая позволила себе ничуть не меньше дерзости, чем его собственная супруга.
Я тоже окинула его смелым изучающим взглядом. Вблизи он оказался еще выше и здоровее, а взгляд его казался еще более суровым и опасным. Как же жена могла выдерживать такое день ото дня и еще и открыто заигрывать с другими в присутствии мужа.
– Я тоже, надеялся, что никто не станет подслушивать здесь, нагло притаившись в кустах.
Я покраснела от злости, сжала руки в кулаки и грозно уставилась в лицо этого иностранца.
– Ну, знаете ли, я не стала выдавать своего присутствия, надеясь не задеть ваших чувств и не смутить, надеясь, что вы уйдете и не узнаете об этом досадном факте. Я не из тех, кто сплетничает и распускает слухи, так что вам не о чем беспокоиться!
– Я очень не люблю, когда меня обманывают, юная леди! – предупреждающе пророкотал он.
– Я – тоже! – четко и раздельно произнесла я.
– Предлагаю заключить сделку! – вдруг произношу, снова поднимая глаза и заглядывая в сумрачные омуты незнакомца. Он пугал меня, но я не хотела лишаться его общества: казалось, что рядом с таким человеком отец ни за что не осмелится наброситься на меня.
На лице мужчины отразились удивление и презрение.
– Очень глупо с твоей стороны рассчитывать на что либо, девочка, – никто из нас по-прежнему не стремился назвать своего имени, да и к чему они нам?
– Потанцуйте со мной этим вечером на глазах у моего отца, и я никогда и никому ничего не скажу, даю вам слово! – неожиданно даже для самой себя выпалила я.
Незнакомец изучающе склонил голову, словно перед ним был кто-то совершенно безумный.
– На что же ты рассчитываешь, неразумное дитя? Я уже женат и совершенно не интересуюсь девочками вроде тебя, – с издевкой отозвался он.
– Вы говорите мне правду? – не моргнув и глазом, уточнила я.
– Абсолютную! – кивнул мужчина.
– Тогда вы мне подходите! – уверенно отозвалась я.
Мужчина прищурился, что-то выискивая в моих глазах, я же, бросая вызов незнакомцу, едва сдерживала предательскую дрожь. Но откуда столько волнения и трепета во мне? Я снова хожу по лезвию ножа, провоцирую отца, пытаясь избежать уготованной участи, пытаясь противиться его воли, отчетливо сознавая, что, выиграв сегодняшнюю войну, я вернусь домой и снова стану жертвой. Но нет, меня пугает вовсе не это! Незнакомец вызывает во мне странные чувства, нечитаемые и непереводимые на человеческий язык, когда все твое существо испытывает страх и почти ужас и все же отчаянно рвется к свету, не боясь опалить тонкие крылышки…
Я заставила себя отвести взгляд и направилась к парадной.
– Что ж, странная девочка, пожалуй, я могу согласиться на твои условия, – отозвался мужчина и молчаливой тенью последовал за мной.
Кажется, плечи расправились сами собой, а подбородок горделиво задрался вверх: того и гляди, начну царапать им высокие потолки особняка.
Мы оказались в шумной зале и на мгновение замерли друг перед другом в странном и необъяснимом смущении.
Снова заиграла музыка, но я не шевелилась, разглядывая мужчину при ярком свете. Он был моложе, чем мне могло показаться! По крайней мере, уж точно моложе тех, с кем мне приходилось танцевать этим вечером по указке отца. И все же ему было лет двадцать пять или что-то около того, то есть почти на десять лет старше меня! Мне казалось, что в глазах этого иностранца я неразумное дитя, капризное и избалованное, однако я не собиралась разубеждать его в чем-либо.
Черты его лица были несколько грубоватыми, суровыми, хотя светлые серо-голубые глаза, в которых так отчетливо читались ум и проницательность выдавали в нем человека высокого происхождения и благородного воспитания. Ну а судя по мундиру можно было предположить, что там, откуда он приехал, мужчина был офицером какого-то важного чина, несомненно, богат, влиятелен и…крайне раздосадован и раздражен тем, что с ним происходит – теперь это было очевидно.
Краем глаза коснулась появившегося, словно из неоткуда, отца и замерла, подобно дикому зверю уже пойманному в капкан и осознавшему всю бесполезность совершенных метаний.
Незнакомец проследил мой взгляд, встретился с злым, отравляющим взглядом отца и нагло усмехнулся.
А что если они знакомы или этот тип решит пожаловаться на меня? Что, если ему не захочется идти на поводу у такой, как я?
Кажется, я забыла, как дышать, плечи снова едва удерживали невидимый груз, но я не сдавалась, держала спину идеально прямой, и только глаза предательски жгло от глупых слез, наивного разобиженного дитя.
– Позвольте пригласить вас на танец? – громко, учтиво, изображая на лице участие и крайнюю заинтересованность, произнес иностранец.
Он смотрел мне в глаза и больше не замечал отца и никого вокруг.
Я ответила кривой улыбкой и приняла протянутую руку.
Странно но его прикосновения не пугали и не вызывали отвращения. Он держал меня легко, не позволяя себе и намека на дерзость или пошлость, и в то же время в руках незнакомца я впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.
А еще с ним мне хотелось говорить, слушать его голос, даже если я вызываю в нем лишь раздражение и насмешку.
