Текст книги "Невеста против (СИ)"
Автор книги: Лика Вансловович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 32 страниц)
Я перевела взгляд на огромный стол из темного дуба, заставленный закусками и самыми разнообразными блюдами. На мгновение меня даже охватывает беспокойство: еды так много… неужели мы ждем гостей!? Но я быстро успокаиваюсь, осознав, что столовых приборов приготовлено только на две персоны, и усаживаюсь на стул, скользя взглядом по тарелкам и вазам.
Запах запеченного мяса и свежей выпечки привычно вызвал во мне тошноту. Горечь подступила к горлу, и я поджала губы, едва не расплакавшись от досады, а потом взгляд зацепился за вазочку, наполненную оранжевыми плодами. Мандарины? Я не верила своим глазам, потянулась дрожащей рукой и схватила один из них, тут же глубоко вдыхая аромат экзотического фрукта.
Их было не так-то просто найти, да и стоили они ужасно дорого. Отец лишь дважды покупал пару десятков на рождество! Нам с сестрой было запрещено к ним прикасаться, но я, конечно же, утащила парочку для себя и Алиски. Он тогда тоже разозлился, но я была убеждена, что оно того стоило.
Они пахли так же, как и в детстве: теплом и солнцем, и немного щекотали обоняние. Я принялась торопливо очищать кожуру.
– Не думал, что вы начнете именно с них, – следя за мной внимательным и немного насмешливым взглядом, произнес он.
– Я чувствую, что смогу их съесть, а вот насчет остального…пока не уверена! У меня в последнее время есть некоторые проблемы с аппетитом, – честно призналась ему я.
– И все же вам нужно питаться, графиня, иначе вы окончательно ослабнете и зачахнете, а ведь нам с вами еще придется пройти через суд, – хмурясь, напомнил Оливер.
Я вздрогнула, при упоминании о суде и едва не выронила фрукт, но вовремя опомнилась. Стоило только попробовать одну дольку этого чудесного лакомства, и я снова забыла обо всем на свете, закрыла глаза, мечтательно улыбаясь, и едва не замурлыкала от удовольствия. Приятный сладкий вкус с легкой кислинкой в сочетании с удивительным ароматом напрочь лишали меня всякого стыда и совести, так как я даже не заметила, как съела еще три мандарина.
Сдвинув в сторону приличную горку из кожуры, я виновато опустила глаза: кажется, от смущения я даже покраснела. В животе заурчало, и я удивленно прижала к нему ладонь, как будто таким образом можно заглушить этот протяжный звук, а потом с удивлением поняла, что я совершенно не чувствую тошноты и безумно хочу есть.
Я тут же потянулась к столу, чтобы положить себе жаркое и кое-что из легких закусок. О существовании герцога я и думать перестала, увлеченно пробуя то одно, то другое угощение! Я не помню, когда в последний раз ела так увлеченно и без опасений тут же распрощаться с едой. К вину не прикоснулась: я и раньше не питала к нему особой любви, а уж теперь и подавно, зато выпила три фужера клюквенного морса – жуть просто! Никогда не испытывала слабости к кислым ягодам!
– Я рад, что у вас появился аппетит! – с улыбкой проговорил француз.
– Я тоже, – честно ответила ему, откладывая вилку в сторону.
Я прожевала последней кусочек запеченной на вертеле баранины и посмотрела в его глаза. Поведение герцога: странный жест необыкновенной щедрости, атмосфера праздника вокруг меня, здесь, в этом маленьком уединенном домике, казались мне почти нереальными. Часть меня все еще опасалась его, ожидая подвоха, выискивая мотивы, рассуждая над тем, чего мне будет стоить этот день, наполненный приятными сюрпризами…
– Желаете немного отдохнуть?
– Я не устала, – несколько встревоженно и поспешно заверила я.
Оливер усмехнулся, поднялся со своего места и красноречиво протянул мне руку, спокойно проигнорировав мои заверения, в том, что я полна сил, как никогда.
– Вы могли заметить, что в противоположном конце залы есть прекрасный камин. Предлагаю вам расположиться в кресле напротив и выслушать меня, – вежливо, но настойчиво проговорил он.
Я согласно кивнула, следуя за ним и лишь слегка прихрамывая.
Камин действительно был, внутри приветливо потрескивали небольшие поленья, распространяя тепло и уют.
Я опустилась в кресло и тут же откинулась на спинку, расслабляя мышцы и отчетливо ощущая приятную истому в теле: хотелось накрыться теплым пледом и задремать.
Герцог тем временем избавился от фрака, белоснежная шелковая рубаха, расстёгнутая им на три пуговицы, несколько смягчала его образ, хотя я ощутила некоторое беспокойство, когда он избавился от верхней одежды.
Немного закатав рукава, Оливер опустился на широкую медвежью шкуру, расстеленную прямо напротив камина и задумчиво следил за языками пламени несколько минут. Его лицо стало строже, в нем появилась некоторая напряженность, которая тут же передалась и мне.
– Думаю, нам лучше начать этот разговор прямо сейчас, пока у меня еще есть в запасе парочка сюрпризов, способных позже сгладить неприятный осадок и вернуть вам хорошее настроение, – проговорил он.
Я вцепилась в обивку кресла, отчего-то опасаясь услышать самое худшее и сильно сомневаясь в том, что его сюрпризы смогут исправить ситуацию. Это как раз то, чего я опасалась: не бывает настолько хорошо и волшебно просто так! Мышка вцепилась в сыр, не заметив мышеловки?
– Хорошо, начинайте, – тихо проговорила я, ощущая скованность в горле.
– Я хочу поговорить с вами о предстоящем суде, Риана! К сожалению, как я уже говорил вам ранее, избежать его не удастся, но мы с вами вполне можем рассчитывать на счастливое разрешение этого неприятного приключения, если вы прислушаетесь к моим советам! – он развернулся ко мне и следил за моим лицом, строгим и острым взглядом.
– Я слушаю вас! – выпрямляю спину и отвечаю ему тем же.
Страх змеится по полу и касается моих ступней, вызывая неприятное покалывание.
– Я хочу, чтобы вы признались, что добавили яд в бокал с вином, но сделали это исключительно с целью покончить с собой, Крайнов же стал жертвой несчастного стечения обстоятельств! – спокойно поясняет Оливер.
– Что? – испуганно переспросила его. – Вы хотите… чтобы я солгала в суде?
– Именно, – отзывается герцог. – Поверьте, мне очень импонирует ваша реакция – я бесконечно дорого ценю честность и открытость в людях, но это совершенно иной случай! К тому же, вы уже признались мне, что действительно не намеревались убивать графа, не так ли?
– Да, конечно, я просто… просто хотела защитить себя… – я замолкаю и отвожу взгляд, чувствую как дрожат губы и мутнее от слез в глазах.
– Все нормально, вам незачем вдаваться сейчас в эти неприятные воспоминания, Риана. Напротив, я бы хотел, чтобы вы слушали меня и запоминали, как все было «на самом деле», – выделяя интонацией последние три слова, проговорил герцог.
– Хорошо, давайте попробуем, – сдавленно произношу я, сосредоточенно рассматривая собственную руку. Костяшки пальцев побелели: так сильно я сжимала обивку, пытаясь снова успокоиться.
Я внимательно слушала герцога, глаза мои то и дело расширялись от удивления, брови ползли вверх, но страх не отпускал. Я не хотела лгать, хотя в версии герцога была логика и даже часть правды, однако… я все равно боялась, мне казалось, что этот уютный дом, ель и вкусный обед – его прощальный подарок, потому что меня нельзя спасти, вытащить с этого явно тонущего корабля. Я кивала, старательно запоминала каждое слово, но кровь все равно леденела в жилах, а икры вновь сводило болезненной судорогой.
Три дня до суда… три дня! Каким будет мой приговор? Я уже представляла злорадное и удовлетворенное лицо князя Владимира Крайнова, глаза отца и мачехи с их погаными улыбками и всех остальных… Как же хорошо, что этого не увидит Алиса…
Боль сжимала мышцы все сильнее, я искусала губы, прежде чем не смогла сдержать тихого, но вполне ощутимого стона.
– Что с вами? Я думал, вам стало лучше! Опять голова? – герцог впился взглядом в мое лицо, тревога читалась в льдистых глазах мужчины, но я не могла признаться ему в своей слабости и лишь качала головой, глотая слезы.
Когда новая судорога заставила мне вздрогнуть всем телом и зажмуриться, он что-то заметил.
– Это не головная боль… и вы поджимаете пальцы ног… что, черт возьми, с вами происходит?!
– Сейчас пройдет, всегда проходит, я же уже говорила вам!
– Говорили… Я так понимаю все же это боль в ногах… Но ведь вы не перетруждали их сегодня! Вам, определенно, нужен доктор, Риана!
– Нет, нет! Пока весь этот кошмар не кончится и суд не состоится, незачем тратить на меня деньги и время, Ваша Светлость! Я намерена настаивать! – я снова стиснула зубы и откинулась назад, пережидая очередной спазм.
И вдруг знакомые ладони оказываются на моих искрах, уверенно освобождая кожу от одежды.
– Что вы себе позволяете, – дернувшись, вскрикнула я. Но вырваться все равно не смогла.
– Помилуйте, Риана, кажется, нам с вами уже нет смысла стесняться друг друга! И потом, в моих намерениях нет ничего предосудительного. Я, конечно, не доктор, но, возможно, мне удастся немного облегчить ваши страдания, раз уж вы так старательно отказываетесь от помощи специалиста!
Я тяжело и глубоко дышала, краснея и с мольбой глядя в глаза герцога, но он был совершенно равнодушен к моим стенаниям. Оголив мои ноги до самых колен, он взял меня за лодыжку, сначала осторожно и плавно растирая кожу, а потом усиливая нажим, сменяя медленные касания более уверенными и резкими. Я почувствовала тепло, которое постепенно разливалось по венам, боль утихла и позволила выдыхать медленнее, снова расслабиться и перевести дух.
– Вам лучше? – участливо произнес герцог.
– Да, благодарю, – заметно присмирев и безумно смущаясь, ответила ему.
– Я рад, – хмыкнули мне в ответ.
Он убрал руки и одернул мое платье, я прикрыла глаза, наконец, придушив в себе голос совести, старательно напоминающий мне, что я леди, а мужчина рядом вовсе не мой муж, даже учитывая тот факт, что когда-то мы были с ним близки…
– Я хочу вас поцеловать, вы позволите, – прозвучало над самым ухом.
Я распахиваю глаза и замираю. Кажется, кто-то другой вместо меня едва заметно кивает, потому что я не могу произнести этого вслух. Бархатный голос, обманчиво мягкий и нежный, серо-голубые глаза прямо напротив моих. Тревожный вздох и горячее дыхание на моих губах за секунду до поцелуя… где-то в груди кольнуло иголкой, потом снова и снова. Почему поцелуй с ним такой неожиданно острый и даже болезненный? Поцелуй, на который я снова дала согласие и которого все равно боюсь, потому что потерять себя и окончательно утратить волю страшнее всего.
Он подхватывает меня и утягивает на пол, осторожно опуская на ту самую медвежью шкуру. У меня ужасно кружится голова, потому что я хочу вырваться и сбежать и ничего не делать одновременно. Он касается меня совершенно иначе, словно той ночью в особняке со мной был совершенно другой человек, но ведь это всего лишь самообман, и я это прекрасно понимаю.
Оливер углубляет поцелуй, его левая рука зарывается в моих волосах, а правая осторожно касается подушечками пальцев моей кожи, проводит невидимую линию вдоль подбородка, спускается чуть ниже по тонкой шее, касаясь ключиц, и осторожно тянется к маленьким пуговицам на вороте моего платья чуть ниже.
Его губы повторяют этот путь, и я с трудом могу дышать, ощущая горячее дыхание на своем горле, распахиваю глаза и пытаюсь сфокусировать взгляд, вернуться в реальности из мира странных и слишком острых для одного сегодняшнего дня ощущений.
– Прекратите, прошу вас, – едва заметно шепчу одними губами.
Но герцог действительно отстраняется, поправляя платье, склоняется над моим лицом, всматриваясь в глаза, и снова касается губ в легком, мимолетном поцелуе.
– Это вышло случайно, – с нагловатой улыбкой заявил Оливер.
– Да уж, охотно верю, – буркнула в ответ, приподнимаясь на локтях. Я, наконец, приняла сидячее положение и деланно увлеклась игрой пламени.
– Что будет, если у нас ничего не выйдет, если мне не поверят, если Крайнов будет настаивать… – не глядя на герцога, спросила я.
– Риана, будьте послушной девочкой и просто скажите то, о чем я вас попросил, ничего другого от вас я не требую! У меня всегда в рукаве несколько запасных тузов – я не проигрываю, если только не вижу в этом определенную выгоду! Суд оправдает вас, но, да, некоторые неприятные последствия все же будут… – лениво вздохнув, признался герцог.
Я оглянулась, сверля его подозрительным взглядом.
– Какие, например?
– Не слишком страшные! Вы можете лишиться титула графини, ваше имущество сейчас арестовано, и я не знаю, в какой мере оно будет вам возвращено, и, наконец, вы перейдете под мою опеку!
– Вашу опеку? – удивленно переспрашиваю его.
– Именно! Я возложу на себя заботу и ответственность за ваше телесное и душевное здоровье!
– Как долго? – севшим голосом переспрашиваю герцога.
– Пока я не посчитаю вас полностью здоровой и самостоятельной, Риана! – улыбается француз.
Я бледнею и прячу взгляд, слежу за тем, как голодное пламя слизывает белоснежную бересту с березовых поленьев.
– Чего вы так боитесь, скажите мне? – едва сдерживая недовольство, спрашивает Оливер.
– Многого! Например, я не понимаю, зачем вы так нянчитесь со мной, так рискуете, чем вообще закончится ваша увлеченность или даже одержимость, если хотите? Какой награды вы пожелаете, если вам удастся добиться оправдательного приговора?
– Если… не наш с вами случай, графиня! Через три дня я заберу вас, и вы больше никогда не окажетесь в подобной ситуации, даю вам свое слово! – тут же поправляет меня француз и одаривает своим бесценным обещанием.
– Вы ответили не на все мои вопросы, – сухо напомнила герцогу.
– Оглянитесь, разве «клетка», в которой вы сегодня проводите этот день, так уж ужасна? Вам настолько неприятна моя компания, что это страшит вас? Вы все же опасаетесь, что я превращусь в чудовище, подобное господину Крайнову? – он раздраженно фыркает и поднимается на ноги, удаляясь от меня.
– Я намерен все же добиться вашего расположения! Вы отвечаете на мои поцелуи, вам приятны мои прикосновения, даже если вы все еще не готовы признаться себе в этом и перешагнуть через собственный страх! Но если по истечению года я пойму, что вам душно и тошно рядом со мной, то, поверьте, я добьюсь возвращения вам вашего титула, вы не будете нуждаться в деньгах и протекции и вы будете полностью свободны от моего давления, – последнее слово прозвучало пренебрежительно и грубо, герцог остановился возле елки и поднял ту самую красную коробку, чтобы уже через несколько секунд положить ее прямо на мои колени.
– Здесь рождественский подарок от вашей сестры, Риана Николаевна! Пожалуй, я ненадолго оставлю вас наедине со своими мыслями!
Я не думала об оскорбленных чувствах герцога, когда разрывала яркую обертку… Боже, я так соскучилась по сестре и так мало получала от нее писем!
Я умилялась и роняла слезы, вытаскивая из коробки теплые вязаные чулки, красивый резной гребешок, небольшой льняной мешочек с травяным сбором: судя по запаху – это тот самый, от головной боли, сделанный по рецепту бабушки Фени. Была еще небольшая баночка с вареньем из крыжовника.
Ну, о чем только думала эта девчонка, собирая для меня все это?! Я улыбалась, как дурочка, а потом достала с самого дня конверт и красивую, покрытую слоем лака деревянную шкатулку. Такого я не ожидала! Руки сами потянулись к загадочной вещице!
Я осторожно приподняла крышку и испуганно ахнула, когда по залу вдруг разлилась знакомая мелодия! В центре шкатулки возникла небольшая фигурка в виде кружащейся пары. Они танцевали вальс: юноша был светловолосым и высоким, одетым в офицерскую форму, а девушка-шатенка была чуть ниже. Она напоминала мне изящную принцессу: стройная, с идеальной осанкой, в нежно-голубом платье с белоснежными перчатками до самых локтей и аккуратной прической – собранные в элегантный пучок волосы были украшены крохотной диадемой. Эти двое смотрели в глаза друг друга, причем юноше пришлось слегка склонить голову, а девушке, напротив, вздернуть подбородок повыше. Это было очень красиво и трогательно! Налюбовавшись тонкой работой мастера, я зажмурилась, вслушиваясь в до боли знакомый и простой музыкальный мотив.
Не знаю, сколько это продолжалось, но через какое-то время я все же опомнилась и осторожно закрыла подарок сестры. У меня еще оставался конверт с непрочитанным письмом, и я должна была убедиться, что с ней все в порядке.
«Сестричка!
Я безумно соскучилась по тебе и очень волнуюсь… Несколько раз я даже порывалась сбежать к тебе, но Алекс (ужасно невоспитанный молодой человек, который любит совать нос не в свои дела, и, по совместительству, племянник тети) не позволил мне этого и даже нажаловался! Представляешь, мне пришлось выслушать целую тираду о том, какая я неблагодарная, глупая и ветреная! Я после такого думала придушить этого ябеду и едва сдержалась! Впрочем, отчасти, я готова признать, что тетя была права, ведь я давала тебе слово и обещала, что не заставлю волноваться.
Прости мне мою горячность! Мне хочется столько всего рассказать, но тебе ведь, наверное, сейчас вовсе не до того! Просто знай, что у меня все в порядке и меня здесь никто не обижает, как ты и хотела!
Вчера Господин Богарне прислал мне весточку, с заверением, что ты скоро будешь в полной безопасности и что он о тебе позаботится! Еще он предложил собрать для тебя праздничную посылку, и мы все вместе тут же занялись этой непростой задачей! Надеюсь, тебе понравилось?
Я немного рассказала им о твоей любви к бальным танцам, и Алекс предложил подарить эту шкатулку. Когда я увидела ее, то пришла в полный восторг! Она очень красивая, правда?! Признаюсь, что за нее мне пришлось простить этого грубияна и даже поцеловать его (разумеется, в щеку – на большее ему надеяться нечего!).
Я желаю тебе скорейшего освобождения, сестричка! Пусть весь этот кошмар, наконец, закончится, и мы снова будем вместе! И не вздумай болеть, слышишь? С рождеством тебя, Ри! Мы с тетушкой (и ее дурацким племянником) поздравляем тебя от чистого сердца!
И еще… Сестричка, я не хотела тебя расстраивать, но все же решила, что ты должна об этом знать. Перед отъездом я видела отца… Не волнуйся, тетушка и Алекс защитили меня, прогнали его, но… Он все еще помнит о нас, все еще копит злобу! Я боюсь, что он попытается навредить и тебе! Будь осторожна, Ри! Прошу! Я очень сильно люблю тебя!
Твоя непутевая сестренка Алиса»
Дочитав до конца, я, конечно, залила тонкую бумагу слезами! Вот же размазня! Я скучала по Лисенку и боялась за нее, но эти корявые строчки все же немного успокоили меня. Она призналась, что видела отца и что хотела убежать от тети, но, вместе с тем, неоднократно упомянула некоего Алекса, который явно занимает ее мысли и не дает ей соскучиться! Надеюсь только, что тетушка уследит за этими двумя и не позволит им натворить глупостей!
Я сложила все подарки обратно в коробку и, обхватив обеими руками колени, представляла, как снова увижу эту несносную и несмышленую девчонку, которая так отчаянно хочет повзрослеть! Хм…, пожалуй, мне бы этого не хотелось, но это все же происходит, и Алиса все чаще лишь притворяется ребенком…
– Вы загрустили?! Честно говоря, я надеялся, что весточка от сестры приободрит вас! – герцог все еще был хмурым, но говорил он спокойно и, не церемонясь, снова опустился на пол рядом со мной.
– Все верно, я очень благодарна вам, Господин Богарне! – тихо отозвалась я, заставив себя посмотреть в глаза мужчины, чтобы хоть так выразить свою признательность.
– Не стоит благодарности, Риана Николаевна! – в тон мне ответил герцог. – Знаете, никогда не думал, что скажу нечто подобное, но какое-то время после вашего отъезда из моего дома мне не хватало вашей маленькой рыжей проказницы. Надеюсь, сейчас о ней кто-нибудь заботится? Ваша куница у сестры?
– Нет, – я прикусила губу и отчаянно покачала головой.
Ну, зачем он сейчас о ней вспомнил? Глаза наполнились слезами, и я тут же спрятала их ладонями.
– Очевидно, я чего-то не знаю, так? Простите, что снова огорчил вас! Я не желал этого, – он осторожно коснулся моих плеч в легком, утешающем жесте.
Но я плакала и не могла остановиться. Что со мной происходит? Я стала слишком ранимой и чувствительной, я должна была справиться с этим лучше… не показывать ему своих настоящих чувств! Зачем герцогу видеть, как я страдаю из-за потери маленькой дикой зверушки?!
– Это не ваша вина. Стеша умерла, – наконец проговорила я, с трудом проглотив слезы.
– Дело в том, что у меня для вас тоже есть небольшой и очень скромный подарок, но я не уверен, что он вам понравится! Теперь мне даже кажется, что он может расстроить вас еще больше, – герцог потянулся к карману брюк и достал оттуда маленькую коробочку, обитую черным бархатом.
– Вам не стоило, – начала было я, но тут же замолкла, подавившись воздухом, когда она с характерным щелчком открылась.
– Я заказал его специально для вас! Это серебро, а камень посередине – синий сапфир, он символизирует чистоту и верность и даже оберегает от предательства, клеветы. Мне кажется, что он вам подходит: вы очень честный и преданный человек, но вы нуждаетесь в защите и поддержке. Даже если вы не готовы принимать от меня подобные подарки, я надеюсь, что вы все же не сможете отказать мне на этот раз…
Не произнося ни слова, я взяла в руки небольшое кольцо, которое с первого мгновения покорило мое сердце. Оно было выполнено в форме маленькой куницы, сжимающей в своих лапках круглый голубой камушек. Она так напоминала Стешку, что я не смогла удержаться и громко шмыгнула носом, опять расчувствовавшись.
– Вы примерите его?
Мои руки дрожали, и Оливер осторожно забрал кольцо и одел на безымянный палец правой руки.
Я округлила глаза, решительно намереваясь возмутиться.
– Не волнуйтесь так, принято считать, что помолвочное или обручальное кольцо должно быть сделано из чистого золота. Положение обязывает людей вроде меня не скупиться на подобные украшения. Этот подарок сделан из серебра и не вызывает никаких ненужных домыслов! Я просто хотел сделать вам приятное, порадовать и самую малость удивить!
Герцог улыбнулся мне, и я действительно немного успокоилась, ласково погладив ушастую мордочку маленькой куницы.
– Хорошо, я вам верю! Не думаю, что человеку вроде вас нужна невеста с такой репутацией, как у меня!
Герцог рассмеялся в ответ на мое замечание.
– Когда-нибудь мы с вами обязательно проведем вечер, «меряясь репутациями»! Сдается мне, что я одержу над вами верх, Риана!
Я вспомнила о его супруге и мрачных слухах, что клубились вокруг герцога, и не стала спорить. Возможно, он действительно окажется достойным соперником в подобном «состязании».
– Мне никогда не дарили ничего подобного, спасибо вам, Оливер! – наконец проговорила я, смущенно глядя в его глаза.
Герцог молчал, касаясь взглядом моих губ, и я отчего-то решилась поцеловать его, неуклюже потянувшись к нему.
Оливер позволил мне это робкое и неумелое проявление благодарности, осторожно обнял за плечи, притягивая к себе еще ближе.
Я почти сразу отстранилась, покраснела и даже отвернулась, прикусив губу от стыда за собственную несдержанность.
– Вы само очарование, графиня! – по-доброму отозвался герцог за моей спиной.
Я заставила себя обернуться и застенчиво улыбнулась в ответ.
– На самом деле у нас есть еще пара часов, и я распорядился, чтобы вам приготовили ванну и свежую одежду. Думаю, от этого вы тоже не откажетесь, ведь так? Если вам что-то понадобится, Анна обязательно в этом поможет! А мне лучше заняться делами и немного привести мысли в порядок! – Оливер легко поднялся на ноги и тут же протянул мне руку.
Спорить и отказываться от такого предложения я не желала: в тюрьме никто не устраивал для меня подобных удобств. Да и прав герцог – нам обоим нужно привести мысли в порядок!
Часть 3. Глава 21
Входя в зал суда, я не торопилась, внимательно осматривалась и изучала лица присутствующих с деланным спокойствием.
Да, у меня с утра кружилась голова, я привычно отказалась от завтрака, и каждый шаг снова был болезненно неприятным, но я не хотела показывать всем им своих слабостей.
Вот мой дорогой батюшка в офицерском мундире, увешенном сразу несколькими наградами. Он сейчас в образе гордого и непоколебимого аристократа, готового принять на себя груз ответственности за то, что так и не смог подарить отечеству достойного сына. Увы, но ваш презрительный взгляд меня не впечатлил, папенька!
А рядом с ним его женушка, моя заботливая мачеха, которая окончательно измучила себя и похудела до такой степени, что без жалости на нее и не взглянешь! Зато улыбка на ее губах говорит мне о том, как она безмерно счастлива видеть меня здесь и как искренне желает мне скорейшего избавления от бренных мук… Интересно в ее мечтах мне отрубили голову или все-таки повесили?
Крайнов-старший, конечно же, занял место в первом ряду. Он исполняет роль несчастного старика и безутешного отца, который из последних сил пытается сохранить лицо и не кинуться душить меня собственными руками.
А вот увидеть здесь его сына я не ожидала… Сердце болезненно сжалось, и я сбилась с шага, тут же решив, что Константин выздоровел и лично пришел расправиться со мной. Но несколько странная, слишком правильная поза, тусклый взгляд черных глаз и опущенный подбородок указывали на обратное. Мое появление вызвало некоторое оживление в его глазах, пальцы, лежащие на подлокотниках, зашевелились, губы искривились и приоткрылись в безуспешной попытке сказать хоть слово.
Странно, но я испытала к нему жалость… не представляю, каково человеку вроде него, активному и деятельному, привыкшему строить планы и контролировать все вокруг вдруг превратиться в безвольную и беззащитную куклу. Я искала в его взгляде ненависть и жажду мести, но глаза графа скрывали что-то иное. Быть может, раскаяние? Да, нет, быть того не может! Погорячились вы, барышня, глупости всякие чудятся с голоду да с перепугу…
Были в зале и другие представители нашей светской фауны, но я равнодушно скользила взглядом мимо них, не считая пришедших серьезной угрозой для себя.
С другой стороны все того же первого ряда расположились Оливер Богарне, Эрик Кауст, доктор Робэр, поверенный Илларион Павлович… – присутствие последних двух мужчин оказывается для меня неожиданностью.
Я опускаюсь на лавку и закрываю на мгновение глаза, отпуская напряжение и радуясь тому, что могу немного передохнуть.
Какое-то время я просто равнодушно смотрела прямо перед собой, холодным взглядом расчетливого убийцы, как сказала бы Алиска, если бы оказалась сейчас рядом со мной! Ее мне очень не хватало!
Кто-то зачитал обвинение, затем еще кто-то стал рассказывать о том, как графиня Богданова хладнокровно воплотила свой коварный план по убийству наивного графа Крайнова в жизни, выступили свидетели, утверждающие, что я не любила жениха и желала ему зла (что, отчасти, является правдой!), и только потом они решили поинтересоваться моим мнением.
Я поднялась со своего места, и, опираясь руками о деревянный стол, ждала первого вопроса.
Герцог был спокоен и смотрел на меня с едва заметной улыбкой, словно точно знал, что я сделаю все правильно.
– Представьтесь, пожалуйста! – произнес секретарь.
– Я графиня Риана Николаевна Богданова, – спокойно отзываюсь я, чувствуя, как дерево под моими ладонями становится теплее.
– Риана Николаевна, вы должны поклясться, что будете говорить нам только правду и ничего кроме правды! – пафосно прозвучало в тишине судебного зала.
– Я клянусь, что не стану лгать суду, – твердо и спокойно говорю я, спиной ощущая колкие взгляды присутствующих недоброжелателей.
– Вы понимаете, что совершили страшное преступление? Готовы ли вы облегчить свою душу и признать в содеянном? Суд обещает учесть ваше признание и вынести более снисходительный приговор!
Ну конечно, так я вам и поверила! Снисхождение… мой отец очень много об этом знает, я никогда не отрицала своей вины и всегда честно в глаза говорила правду и… получала столько снисхождения, что вам и не снилось!
– Я готова рассказать суду всю правду о случившемся с графом Константином Крайновым несчастье, – произношу вслух.
Я горжусь собой, потому что мой голос все еще звучит твердо и уверенно, даже несмотря на вспотевшие от волнения ладони и нудящую боль в ногах.
– Тогда мы готовы вас выслушать!
– Константин, как вам, наверное, известно был моим женихом! Честно говоря, после смерти моего мужая не надеялась снова пойти под венец, да еще и так скоро, но Костя покорил мое сердце, – я изобразила на лице трепетную растерянность и посмотрела на Крайнова-младшего, чем явно вызвала неодобрение его отца.
– Он замечательный человек, лучше всех, кого я знала прежде! Он по-настоящему понял меня и обещал позаботиться, стать для меня опорой в жизни, – мне было сложно изобразить слезы, но выражение муки на моем лице было искренним, ведь боль вполне натурально заставляла меня дрожать всем телом, сводя икроножные мышцы очередной судорогой.
– В жизни мне пришлось пройти через многое! Признаю, я не всегда удачно с этим справлялась! Когда отец выдал меня замуж за нелюбимого, я, отчаявшись и помутившись рассудком, спрыгнула с балкона и едва не умерла. Костя же научил мое сердце любить! Я ужасно боялась, что наше хрупкое счастье будет разрушено! Слышишь, милый?! Я так сильно люблю тебя! – выкрикнула я, глядя в темные омуты демона, от которого сейчас осталась лишь оболочка.
Волнение накатывало с новой силой, и я чувствовала обжигающий жар в груди, а иногда казалось, что мне вот-вот не хватит воздуха, чтобы вдохнуть и закончить речь.
– Сначала в мое поместье вернулся граф Олег Бориславович Богданов и объявил меня предательницей, грозил лишить дома, обвинил в смерти своего отца, обещал, что подаст на меня в суд. Я была огорчена и подавлена, ведь это жестокая клевета: я не способна причинить кому-либо вред! И все же никогда я не желала зла графу Богданову, хотя ужасно опасалась быть осужденной несправедливо. Вечером, после охоты, мне сообщили о несчастном случае и смертельной ране графа. Я была убита горем, понимая, что уже не смогу убедить его в своей правоте и не смогу добиться его прощения! Я подумала, что я проклята, что несчастья будут преследовать меня всю жизнь, и решила покончить с собой – я выпить яд! Понимаете? Это казалось мне правильным, я е хотела нести горе и боль в жизнь любимого…
– Так вы утверждаете, что намеревались совершить новую попытку самоубийства? Но как, в таком случае, пострадавшим оказался граф Крайнов? – выражая недоверие, поинтересовался судья, сверля меня холодным ироничным взглядом.
– Константин был очень чутким и внимательным. Он заметил, что со мной что-то не так и вечером постучал в мою дверь. Граф всего лишь волновался, а я… я не хотела, чтобы он мне помешал! Я знала, что он не позволит мне навредить себе и попыталась прогнать его!
