Текст книги "Невеста против (СИ)"

Автор книги: Лика Вансловович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 32 страниц)

– Да, мне доложили! Надеюсь, вы были приятно удивлены этой встречей! Я хотел порадовать вас, Риана!

Он пристально посмотрел в мои глаза, а я как обычно боролась с охватившим меня смущением. Что же такого особенного в этом его взгляде!?

– Я благодарна вам, Оливер! Хочется спросить, когда вы успеваете обо всем позаботиться? Как получилось, что они оказались здесь так скоро?

– Все просто, я точно знал дату суда и что его исход будет положительным для вас! Потому позаботился о том, чтобы родственники успели навестить вас до отъезда во Францию, ведь вы очень привязаны к сестре!

Я отвела взгляд, закусывая губу и нервно комкая ткань вечернего платья. Глаза как-то сами собой наполнились слезами при одной лишь мысли, что мы с Алисой вновь расстанемся.

Оливер в три широких шага преодолел расстояние между нами и, коснувшись моего подбородка, заставил смотреть прямо в глаза.

– Я не хочу устраивать тайных венчаний здесь в России! Вы совсем недавно стали моей подопечной, а я вашим опекуном, и подобный поступок вызовет множество ненужных пересудов и кривотолков. Хочу, чтобы вы познакомились с моей семьей и увидели мою родину, мой дом, надели самое красивое платье и осветили все вокруг вашей редкой, но необыкновенной улыбкой! И, да, я вовсе не возражаю, если вы возьмете сестру с собой!

Я смотрела в глаза самого холодного оттенка: серо-голубые, напоминающие сплав серебра или стали, но чувствовала тепло, даже жар, от которого невозможно было спастись или хотя бы отгородиться и просто перестать осязать. Нужно было что-то ответить, а я растерялась, неловко отстранилась и опять закусила губу.

Каким же страшным кажется это слово «свадьба»… Я вдруг поняла, что боюсь… ужасно боюсь попасть в новую ловушку, стать зависимой и слабой, быть непринятой его родными, оказаться пленницей в чужой стране, далеко от дома! И еще я боялась в очередной раз подвести сестру.

– Не нравится мне вот это ваше выражение лица, графиня! Что именно вызвало в вас этот животный страх? Или вам нехорошо? Что-то болит?

Задумчивость и насмешка тут же сменились беспокойством, и я постаралась скрасить неловкую паузу робкой улыбкой. Я хотела заверить его, что все в полном порядке и что я ничего не боюсь, но не успела.

Раздался выстрел. Мы замерли, глядя в глаза друг друга. Страх сковал меня, сжимая в своих объятиях, лишая воздуха и застилая глаза темной дымкой. Я зажмурилась, почувствовала, как сильные руки подхватывают меня, не позволяя упасть, сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу, и заставила себя разлепить веки.

Голоса и крики раздавались откуда-то снаружи и, оттолкнув герцога, я побежала к окну.

– О господи! – прошептала, все еще не веря собственным глазам.

* * *

Этот тип не вызывал у меня никакого доверия! Крайне раздражало, что я не могу выставить его за дверь прямо сейчас! Шут! Кем он себя возомнил?! Но больше всего меня раздражала девчонка, которая положила на стол рядом с собой мой конверт и преспокойно строила глазки своему ухажеру.

Где-то на задворках моего больного рассудка пробивалась мысль, что хмурый взгляд княжны никак не назовешь нежным и влюбленным, но все же, она пялилась именно на НЕГО!

Стоило Риане покинуть помещение, и я тут же поднялся со своего места.

– Алиса Николаевна, не могли бы вы уделить мне всего пару минут! Мне нужно поговорить с вами! – вежливо склоняя голову, говорю я.

Она вздрагивает, и ее светло-русые локоны рассыпаются по плечам, а я едва отвожу взгляд от тонкой шеи и белоснежной кожи. Бросает робкий взгляд в сторону… шута, получает от него благосклонный кивок и возвращается взглядом ко мне.

Она что, таким образом спрашивала его дозволения?! Желание разорвать мерзавца голыми руками увеличивается вдвое!

– Да, конечно! – произносит она тем временем, завораживая глубоким и чувственным взором голубых глаз.

Казалось, она волновалась и даже боялась чего-то… Но ведь это вздор! Разве АЛИСА может бояться МЕНЯ? Возможно, она просто не хочет разочаровать своего дружка, опасается его ревности?

Иду в кабинет, не оборачиваясь, она следует за мной, отставая всего на шаг, а за нашими спинами шут и его тетка о чем-то перешептываются: явно обсуждают мою персону и не особо это скрывают!

Проглотив злость и раздражение, я стараюсь быть спокойным и сосредоточенным, оборачиваюсь и, глядя в глаза девчонки, произношу, казалось бы, совершенно простую и даже логичную фразу.

– Алиса Николаевна, я прошу вас вернуть мне конверт, – протягиваю руку, указывая взглядом на проклятый лист бумаги.

Она не должна этого читать! Я не намерен унижаться еще больше! Это всего лишь необдуманный и глупый порыв!

– Что? – переспрашивает девчонка, прижимая конверт к себе и стискивая бумагу тонкими изящными пальчиками.

– Вы меня прекрасно расслышали! Верните, пожалуйста, конверт! – изо всех сил сдерживая напряжение и злость, повторяю свою просьбу, но сказанное все равно звучит несколько угрожающе.

– Но оно адресовано именно МНЕ! – неожиданно начинает упрямиться Алиса, блеснув капризными искорками в глазах.

– Прекратите это представление! Вы все понимаете! Я не ожидал от вас подобной ветрености и, поддавшись порыву и лучшим надеждам, написал вам письмо! Однако это было минутной слабостью, ошибкой! Каждая оставленная на листе строчка больше не имеет силы, вам незачем читать его! Я не желаю вводить вас в заблуждение и не желаю становиться предметом ваших развлечений. Настоятельно советую вам и вашему новому приятелю найти для этого новую жертву! – я умолкаю и перевожу дыхание, искренне сожалея, что не сдержался и все же показал свои чувства, позволил ей увидеть, что присутствие мужчины рядом с ней задело и ранило меня.

– Вы не получите это письмо! – грубо произносит княжна. – Ни за что не лишу себя возможности посмеяться над вами, Эрик! Вы стали слишком важным и возомнили себя черт знает кем! Да кому вы вообще нужны, ревнивый павлин!

– Глупая девчонка, неразумное, взбалмошное дитя! – отвечаю я на ее резкий выпад и бесцеремонно вырываю конверт из ее рук, а потом разрываю его на мелкие кусочки и прямо на ее глазах бросаю под ноги.

Увы, но после содеянного я не чувствую торжества или успокоения, а она вовсе не разочарована: ее взгляд вдруг становится потерянным и даже раненым, в голубых озерах слишком много влаги, и она вот-вот хлынет через край. Алиса неловко отступает и прижимает ладонь ко рту, пытаясь скрыть от меня жалобный всхлип, тут же отворачивается, явно намереваясь сбежать.

Что-то болезненно сжимается в груди, и, мысленно ругая себя последними словами, я хватаю ее за локоть, чтобы развернуть и еще раз заглянуть в эти глаза, отчаянно желая забрать боль, которую причинил…

– Отпустите! – кричит Алиса, так пронзительно и жалобно, что у меня слабеют пальцы, но я все равно не позволяю ей сбежать.

– Прости, что вмешиваюсь, Пшеничка! Похоже, кое-кто срочно нуждается в моих уроках хорошего тона! – с этими словами ураганом ворвавшийся в кабинет Воронцов отталкивает меня в сторону и вежливо, как ни в чем не бывало, указывает Алисе на дверь.

Она опять смотрит растерянно и неуверенно то на него, то на меня.

– Не волнуйся, я не обижу твоего друга – оставлю целым и невредимым! – фыркает шут и закатывает глаза.

Девушка изучает приятеля тревожным взглядом, но сдается, кивает и, не поднимая глаз в мою сторону, оставляет нас один на один.

Воронцов молчаливо смотрит на дверь но, как только за ней раздаются удаляющиеся шаги, он тут же меняет облик. С кривой улыбкой парень наступает на меня: надеется напугать? Зря! Хотя, удара по челюсти я все же не ожидал, мелькнувшая в глазах князя ярость тут же сменилась холодным спокойствием.

– Это тебе за Алиску! Что за представление ты устроил девчонке? Довел до слез и напугал! Герой, ничего не скажешь! – презрительным тоном произносит он.

Я оправляюсь, потирая челюсть и сжимая кулаки. Сверлю противника злым взглядом, едва сдерживая желание ударить в ответ, но за что, спрашивается!? По факту я действительно и до слез девушку довел, да и напугал тоже.

– Тебя никто не просил лезть! – также резко и грубо отвечаю ему.

Мы оба проявляем друг к другу неуважение, и следовало бы бросить перчатку, вызвать на дуэль и назначить секундантов, наплевав на то, как к этому отнесется дядя или Риана и ее сестра… но больше всего мне сейчас хочется сжать кулак и стереть с лица соперника эту маску превосходства.

– Думаешь, я буду сидеть в стороне и позволять тебе и дальше разбивать ее сердце?! Приятель, насколько я вижу, ты знаком с этой девушкой больше моего, но, очевидно, так и не смог понять главного! Она не ребенок, она не глупа и она слишком чувствительна и ранима, чтобы позволять кому бы то ни было вытирать об нее ноги!

– Алисе едва исполнилось пятнадцать! И в чем ты пытаешься меня обвинить, шут?

– В слабоумие! – разочарованно произносит Алекс. – Что было в этом письме? – интересуется он, пиная носком сапог клочки бумаги. – Признание в любви? Наверняка целую поэму накатал, а потом что? Увидел меня и передумал? Очень умно! Или, быть может, ты там красочно расписывал все недостатки и изъяны девушки, которая не заслуживает такого распрекрасного мужа, как ты? Я вижу тебя насквозь! Можешь не корчить при мне оскорбленную в лучших чувствах натуру!

Князь снова приблизился ко мне, явно не опасаясь получить сдачи, хотя я, видит бог, был уже не в силах сдерживаться.

– Повторяю в последний раз: НЕ ЛЕЗЬ НЕ В СВОЕ ДЕЛО! – цежу сквозь зубы и едва не касаюсь лбом наглого мерзавца.

Вместо того, чтобы внять угрозам, он смеется мне в лицо.

– Кажется, ты с кем-то меня перепутал! Я не кисейная дама, и не упаду в обморок при виде твоей грозной физиономии, австриец! Алиса не была рождена для такой жизни, но ей пришлось выживать, взрослеть и мириться с несправедливостью! Она уже познала предательство, боль и, к величайшему моему сожалению, любовь! – он уставился на меня строгим осуждающим взглядом.

– Сожалеешь? Что же мешает тебе стать ее новой любовью? М? – я закипаю изнутри при одной лишь мысли о том, что только что предложил этому недоноску, но упорно изображаю равнодушие, хотя актер из меня, конечно, никудышный!

– Вот как? А ты, значит, даже против не будешь? Что ж, тогда я так и поступлю: со мной ей точно будет лучше! Со мной она учится противостоять своим страхам, смело шагает во тьму, если я стою за спиной; смотрит вниз, стоя у края обрыва, и учится убивать в себе ненужные слабости! А ты жалкий гордец, который загоняет ее в прежнюю раковину! С тобой она становится хрупкой и беспомощной! Не приближайся к княжне, и мне не придется бить тебя снова, австриец!

Как же меня достал этот самоуверенный тип! Всего один точный удар и противник уже стирает кровь с разбитой губы и агрессивно скалится, а мне большего и не надо, я чувствую невероятное облегчение и прилив сил! Я готов убить этого мальчишку, лишь бы только не видеть больше его наглой ухмылки!

Парень уворачивается от очередного удара кулаком по голове и отвечает мне взаимностью. Чувствую, как с рассеченной брови капает кровь, и зверею от злости. Но в следующее мгновение мы оба замираем на месте: ярость тут же сменяется тревогой и непониманием.

Выстрел? Но откуда!? Неужели пленник из подвала умудрился сбежать?

Не сговариваясь, мы оба бежим к выходу! На лице тетушки испуг: она явно не понимает, что происходит. Хватаю шпагу и спешу к выходу, пока Воронцов тратит время в тщетной попытке отыскать что-то в своем пальто.

Часть 3. Глава 30

Почему он всегда так жесток со мной? Чем я вызвала такое презрение и злость в его глазах! Почему он снова и снова называет меня ребенком и смотрит таким пугающим и холодным взглядом! А я, дура, еще и защищаю его, переживаю, как бы Алекс не устроил драки или дуэли… Хотя Эрик ведь тоже способен выкинуть нечто подобное?

Подавив желание вернуться в кабинет, я иду к тете, но никак не могу найти себе места, мне страшно и неспокойно на сердце. Может, поискать Ри? Она точно не позволит этим двоим устроить здесь бардак!

Но ноги несут меня совсем в другом направлении. Оказавшись в прихожей и убедившись, что лакей чем-то занят, я тут же принялась обыскивать пальто Алекса. Где-то тут точно спрятан его револьвер! Он редко с ним расстается, уж я-то знаю! А если повздорят и схватятся за оружие? Риана сказала, что герцога ранили, и он едва выжил… что если подобное случится по моей вине?

Ухватив тяжелый револьвер за рукоять, я торопливо перемотала его шалью и, заслышав приближающиеся шаги, поспешила отвернуться к окну.

– Надо же, еще гости! А хозяин и не предупредил! – ворчливо произнес слуга.

Я вздрогнула, шагнула еще ближе к стеклу и действительно увидела огромную карету, только что подъехавшую к крыльцу дома. Горечь подступила к горлу – стоило мне только разглядеть знакомый герб. Отец… он снова хочет разрушить нашу жизнь! Ему все мало, не терпится расправиться с нами!

«Ты сильная, помнишь? Представь на месте этой мишени своего папушу! Встань правильно, выпрямись, прицелься и будь готова к отдаче, Пшеничка! Твой папочка стоит того, чтобы ты потерпела неприятную боль в руке! Нажимай на курок уверенно!» – голос Алекса звучит в моей голове.

Я словно опять оказалась на заснеженном поле, утопаю почти по колено в снегу и неотрывно смотрю на безобидную мишень. Моя рука дрожит, в глазах мутно от слез, но стоит только вообразить на месте деревяшки отца и прислушаться к такому спокойному и уверенному голосу Воронцова, как все становится ясным и четким, а рука почти не трясется!

Я сбрасываю шаль на пол и, прижав к груди оружие, торопливо шагаю к выходу. Он не войдет в дом и не заставит меня бояться, не причинит нам зла!

Лакей испуганно охает, отступая с моего пути и поминая бога, а я распахиваю дверь и выскальзываю на улицу. Я не чувствую холода и ветра, я жду его на крыльце, как самого почетного гостя, убрав оружие за спину и деланно расправив плечи.

Князь Строгонов поднимается на две ступени и вскидывает голову, я замираю и перестаю дышать, цепенея от этого по-настоящему ледяного взгляда.

– Вас никто сюда не приглашал, папенька! – грубо произношу вместо приветствия.

Рука за спиной сильнее стискивает холодный металл, и это придает мне уверенности и даже немного успокаивает.

– Вот как ты заговорила, смело-смело! И это после того, что случилось с твоей сестрицей! Не боишься меня, стало быть? Думаешь, старуха и ее сопляк защитят тебя? – он поднимается выше – торопится настигнуть свою жертву и растерзать, я вижу это в его глазах. Азарт и настоящий голод! А я ведь еще помню, какой тяжелой может быть его рука, все еще вижу кошмары о тех ночах, когда он вымещал на мне свою злобу и с упоением безумца бил… желая отыграться на мне за сестру, которая смогла вышвырнуть его из дома покойного графа Богданова.

– Не приближайтесь, не то пожалеете! – хрипло произношу я.

Отец только усмехается и преодолевает еще три ступени. Мой пульс учащается, я чувствую, как страх сжимает мое горло и отнимает последний кислород.

«Боишься? Это нормально! Все боятся! Посмотри внимательнее в глаза своему страху, прицелься, как следует, и нажми спусковой крючок, девочка!» – советует Алекс в моей голове.

Поджимаю губы и заставляю себя вдыхать морозный воздух. Все вокруг становится размытым и теряет форму, кроме его лица…

– Я сказала вам остановиться! – кричу, срывая голос и тут же ощущая боль в горле.

Я направляю на него пистолет, и он, наконец, замирает на месте, удивленно уставившись на мою руку.

– Думаешь, тебе удастся напугать меня? Вот только я прекрасно вижу, как дрожит твоя кисть от страха! Полагаешь, убить своего отца так легко? – он делает еще один шаг вперед. – А вот я, не дрогнув, убью тебя собственными руками, жалкая, сопливая девчонка!

– Стоять! – хрипло произношу и, с трудом взяв себя в руки, стреляю вверх.

Выстрел ненадолго оглушает меня, рука дрожит и ужасно ломит кисть, хочется бросить проклятую железяку и сбежать. Отец замирает на месте, я вижу недоумение и страх в его глазах. Да, он не ожидал, что я способна на нечто подобное! Слеза скатывается по щеке, но я не могу плакать, я должна смотреть ему в лицо и следить за каждым шагом.

– Я выстрелю в вас, избавлю этот мир от скверны, отправлю вас к дьяволу, где вам самое место! – кричу я, делая шаг вперед.

Я чувствую озноб, но на этот раз не от холода и даже не от страха. Это странное состояние, так похожее на безумие: я словно стою у пропасти, в одном шаге от бездны, но если упаду, он окажется там вместе со мной!

Князь смотрит на меня широко раскрытыми глазами и отступает, а я, не задумываясь, иду следом.

– Вы разрушили жизни своих детей, вы всегда приносили людям только боль! Никто не будет вас оплакивать, отец! – с презрением произношу последнее слово.

Кажется, с каждым мгновением револьвер становится тяжелее, но я не могу опустить руку и позволить ему победить и пройти мимо. Я ДОЛЖНА остановить его, должна!

– На колени! – не своим, мертвым голосом приказываю князю, взмахнув оружием перед его носом.

Он смотрит все с той же черной ненавистью, наверняка проклиная меня и желая отомстить.

– Ну же! – визгливо повторяю требование, и он действительно опускается на тротуарную дорожку, снимает с головы шляпу.

Глаза напротив такие же голубые, как и мои: я столько раз искала в них сострадания и хоть толику теплоты, но все было тщетно! А сейчас я желаю увидеть в них раскаяние и сожаление, хочу, чтобы он признался, что был жесток, и попросил прощения, спас меня от падения в пропасть, ведь я не в силах нести этот крест всю оставшуюся жизнь! Но этого не случится! Я ненавижу его, всей душой ненавижу и потому желаю избавления, желаю освободиться и больше ничего не бояться, хочу, чтобы боль ушла от одного лишь нажатия на спусковой крючок.

– Значит, решила убить? Ну что ж, тогда стреляй, не медли! Хоть раз в жизни доведи дело до конца, дрянь! – грубо рявкает князь.

– Замолчите!

Я пытаюсь больше ни о чем не думать. Воздух обжигает легкие, в носу неприятно свербит и хлюпает, губы дрожат, а глаза наполняются влагой, но я готова нажать на курок – только бы не зажмуриться и не отвести глаз…

* * *

– А ты чего это тут удумала без моего разрешения, м? – знакомая кисть с длинными музыкальными пальцами медленно ложится прямо на дуло пистолета и опускает мою руку, перехватывая револьвер.

Я выдыхаю, и во мне словно совсем не остается сил. Я чувствую слабость в ногах и головокружение.

– Алекс? – невнятно переспрашиваю, чтобы убедиться, что он действительно здесь.

– Да, маленькая княжна, это я, расслабься! Ты настоящая умница, я горжусь тем, какая ты сильная! – он слегка обнимает меня за талию, не позволяя упасть, и продолжает целиться в моего отца.

– Потому что хотела его застрелить? – спрашиваю, дрожащим от перенапряжения голосом.

– Нет, потому что ты этого не сделала, но поставила своего старика на колени! Ты ведь понимаешь, что победила его? Твой страх больше не управляет тобой! Ты ведь вовсе не задыхаешься, правда? Бледная, взъерошенная, встревоженная и уставшая, ты все же стоишь на ногах и смотришь на него, а не лежишь, забившись в угол и отчаянно хватаясь за горло! – он целует мои волосы и крепче притягивает к груди, а потом снова отстраняется.

– Ну, здравствуйте, князь-батюшка, давно не виделись! – совсем не по-доброму улыбается Воронцов. – Надеюсь, вы гордитесь своей дочерью!?

– Вы все поплатитесь за это, я не прощу подобного унижения! – угрожающе произносит отец.

– Честно говоря, я действительно готов приплатить, чтобы расправиться с вами! – фыркает в ответ Алекс.

– Ты можешь забрать ее и увести к сестре! – кричит Воронцов куда-то в сторону и я, вздрогнув от громкого голоса, оборачиваюсь.

Эрик стоит в нескольких шагах от нас и, поджимая губы, смотрит на меня. Он больше не злится. Теперь на его хмуром лице отражается удивление и замешательство и, возможно, даже беспокойство.

– И позови сюда герцога, приятель, нам нужно встретить гостя со всеми почестями! – продолжает раздавать приказы Алекс – уж он-то точно любит командовать.

– Не спускай с мерзавца глаз! – отвечает ему австриец.

– Уж поверь, если он дернется, я не промахнусь! К примеру, прострелю ему ногу для верности!

В словах Воронцова я не слышу привычной шутливости и даже насмешки, он предельно серьезен, смотрит на отца тяжелым, еще незнакомым мне взглядом, а тот побагровел от ярости, но, увы, его угрозы совсем не напугают молодого человека.

Эрик подает мне руку и тянет назад, явно намереваясь увести обратно в дом, я же робею и прячу взгляд. Чувствую себя чудовищем, ведь я только что едва не превратилась в подобие отца, который привык наказывать людей без суда и следствия!

– Ты совсем заледенела, – ворчит австриец.

– Но мне не холодно, – растерянно бормочу в ответ, спотыкаясь на ровном месте.

– Постарайся взять себя в руки, Алиса! Теперь я вижу, что ты можешь это сделать, ты и впрямь стала сильнее, чем прежде, ты справишься! Твоей сестре незачем волноваться, просто дождись меня, и мы снова поговорим, хорошо? – он останавливается у двери, так знакомо касается моего лица ладонями и заставляет смотреть в глаза.

– Я не хотел обидеть тебя сегодня, прости!

Струна внутри меня лопается и рвется с жалобным и протяжным вскриком, я смаргиваю с потяжелевших ресниц несколько соленых капелек и прикусываю щеку изнутри, приказывая сердцу биться ровнее и не верить этим глазам раньше времени.

Входная дверь распахивается, и Риана тут же с пронзительным криком набрасывается на меня и утаскивает в дом. Она плачет громко и надрывно и ужасно пугает меня! Ощущение такое, будто я уже умерла, а сестра горько оплакивает покойницу.

– Ты… ты… что там вытворяла? Ты с ума сошла, да? Кто дал тебе револьвер, кто научил стрелять? Я чуть не поседела, когда это увидела, думала вы сейчас поубиваете друг друга, или ты сама себя поранишь! Ну что за безумная затея, скажи мне!?

– Не волнуйся так, Ри! Я цела и невредима! – вяло улыбаюсь я.

Часть 3. Глава 31

Нет, вы только послушайте, что она мне говорит! НЕ ВОЛНОВАТЬСЯ! Я судорожно хватаю Алису за плечи, ощупываю взглядом, громко шмыгаю носом, пытаюсь унять слезы, и прикусываю губу… цела и невредима, мерзавка!

Оставив ее одну, я рвусь наружу, желая увидеть отца своими глазами, – ярость во мне клокочет и требует выхода. Кажется, я не совсем понимала, что делала, когда оттолкнув в сторону племянника тетушки Агафьи, приблизилась к отцу.

Мгновение князь сверлил меня удивленным, разочарованным и крайне огорченным взглядом.

– Жива, – угрюмо произнес он, а я, наконец, начала понимать, что он здесь делает на самом деле! Папенька явился, чтобы забрать тело погибшей дочери. Подумать только, даже не пожалел денег и нанял хороший экипаж! Он и не подозревал, что Егор не справился со своей задачей!

– Хорошо, что у вас нет сына и некому будет продолжать ваш род и нести ваше имя и ваши грехи на своих плечах! – мой голос больше не дрожал и не срывался, он был лишен чувств, ведь во мне уже не осталось ни злости, ни обиды, ни страха, словно внутри все выжжено дотла…

Отец столько раз поднимал на меня руку, столько раз угрожал и причинял боль мне и моей сестренке, а я сейчас даже не могу сжать руку и ударить: у меня нет сил, чтобы сыпать проклятия и смеяться над его жалкой участью.

– У вас вообще не должно было быть детей! Знайте же, что для меня и Алисы вы умерли, стерты из памяти, забыты, как страшный сон! – я чувствовала опустошение и холод, но знакомые руки не позволили мне замерзнуть, снова отгораживая от целого мира.

Оливер развернул меня лицом к себе и заглянул в глаза, изучая мое лицо задумчивым взглядом.

– Почему он молчит? – говорю я, действительно не понимая, почему отец не проронил ни слова, не оскорбил и не бросился на меня в отчаянной попытке свершить свое злодеяние.

– Потому что ты во всем права, Риана! И теперь тебе просто нужно последовать собственному совету и забыть об этом человеке, он больше никому не сможет навредить! Ты ведь веришь мне?

Молчаливо изучаю требовательный взгляд серых глаз, немного хмурый и нетерпеливый, но такой знакомый и… близкий?

– Верю, – глухо отвечаю ему. Оливер касается моих губ в коротком поцелуе и тут же отстраняется.

– А теперь ты вернешься в дом и не будешь больше совершать глупостей, подобных этой!

Я оказываюсь за дверью в просторной светлице, пуховая шаль сползает с плеч, но я подхватываю ее и снова кутаюсь, прячу замерзшие ладони, ищу взглядом Алису.

Она стоит совсем рядом, молчаливо игнорирует расспросы тетушки и смотрит на меня, не мигая. Волнуется? Тоже боится? Что же он сделал с моей легкой, воздушной и нежной девочкой! Он искалечил нас обеих!

Но теперь все будет по-другому! Мысленно повторяю эти слова и пытаюсь успокоиться, потому что голова опять идет кругом! В животе все болезненно сжалось, и я зажмурилась, старательно выравнивая дыхание и расслабляя напряженные мышцы. Тяжело вздохнула, кивнула сестре, попросила тетушку проследить за домом и направилась в свою спальню. Первым делом забралась на кровать с ногами: в конце концов, кроме нас двоих в комнате никого нет! Поясница неприятно ныла, и я осторожно откинулась назад, прислушиваясь к своим ощущениям.

– Ри, – неуверенно окликнула меня сестра.

Я поморщилась при звуке ее голоса и покачала головой, стискивая зубы.

– Тебе нехорошо, да? Что-нибудь принести?

– Просто помолчи. Подождем, пока мое желание придушить тебя и того, кто научил сопливую и безголовую девчонку держать в руках оружие, хоть немного поутихнет!

Сестра нахмурилась и поджала губы.

– Я смогла защитить нас, разве ты не видела? Я больше не страдаю от удушья при виде опасности, не падаю в обморок! Неужели это так плохо? – Алиса дерзко выдвинула подбородок вперед, сверкая своими грозными глазищами.

– Ну-ну, рыцарей своих будешь впечатлять этими своими эффектными речами! – насмешливо фыркнула я.

– Они не мои рыцари! – отбивалась наглая девчонка.

Алиса замолчала, уставившись на мой живот, и только тогда я поняла, что неосознанно поглаживаю его, пытаясь внушить себе, что все хорошо и опасность точно миновала. И это действительно помогло: неприятная, тянущая боль постепенно проходила.

– Ты странно себя ведешь, Ри! – все так же глядя на мою руку, произнесла она.

– Странно – это еще мягко сказано! Последнее время я слишком чувствительна: мне постоянно хочется или разрыдаться, или упасть в обморок, или поубивать всех без разбору! – горестно вздыхая, призналась я.

– Ты ведь расскажешь мне? – спрашивает, а сама решительно подходит ближе, придвигает стул, садится рядом со мной и выжидающе выгибает бровь, мол, и думать забудь, чтобы отмалчиваться, как раньше.

– Мне начинает казаться, что мы с тобой поменялись ролями, и теперь это я капризная девчонка и неженка, а ты грозная защитница! Такое серьезное личико, Лисенок! Еще чуть-чуть, и я начну тебя бояться! – лукаво улыбаюсь и щелкаю ее по носу.

– Прекрати! – вздыхает сестра. – Думаешь, они разберутся с ним? – спрашивает, заглядывая мне в глаза.

– Уверена в этом! Оливер не упустит шанса отомстить отцу, я даже полагаю, что у него на этот счет давно задуман целый план действий! А уж твои кавалеры, если дать им волю, и мокрого места от него не оставят! – насмешливо добавляю, с улыбкой отмечая, как загорелись обиженными искорками ее голубые глаза.

– Я просто хочу, чтобы это все закончилось, – наконец признается Алиса и опускает взгляд.

– Так и будет! Послушай, сестренка, я должна сказать тебе кое-что и очень важное и надеюсь на твое понимание и поддержку! – неуверенно произношу я, чувствуя странную дрожь и волнение при мысли о том, что именно я должна ей сообщить.

– Я всегда буду на твоей стороне, Ри, что за глупости! – Алиса сверлит меня возмущенным и слишком взрослым взглядом.

– Я уеду из России вместе с герцогом Богарне, и мы поженимся, а еще, ты скоро станешь тетей! – говорю на одном дыхании, чтобы не передумать и не запнуться на слове.

– Что? – испуганно переспрашивает сестра. – Но ты ведь помнишь, что вышло из этого в прошлый раз!? И что значит, я стану ТЕТЕЙ? – с опасением глядя на мой живот, переспрашивает сестра.

– Граф Крайнов и герцог совершенно разные люди, они не похожи! Оливер не причинит мне вреда, Лисенок, – говорю и только теперь начинаю осознавать, что действительно верю в это. – Я тоже немного боюсь, но так будет лучше!

– Опять это твое ТАК БУДЕТ ЛУЧШЕ! – недоверчиво закатывает глаза сестра. – Лучше для КОГО? Если дело в твоем ребенке, то это ничего страшного, ты можешь поехать с нами, мы ведь справимся с этим, Ри! Нам не нужен герцог, чтобы вырастить твоего малыша… Да, он очень помог и спас тебя, но… если ты соглашаешься на такое, только чтобы отплатить ему…

– ЛУЧШЕ ОСТАНОВИСЬ! Что ж вы все заладили-то одно и то же! – повышая голос, обрываю череду нелепых догадок и беру ее ладонь в свои руки.

– Просто поддержи меня и порадуйся, как ты умеешь, как делала это прежде! Я хочу, чтобы ты поехала вместе с нами во Францию… чтобы ты была рядом, понимаешь! Не спорь и ничего не спрашивай, просто будь моей младшей сестренкой! Если хочешь, поговори с тетушкой и попробуй уговорить ее на путешествие! Ее племянник уже видел Париж? Ну а если тебе там не понравится, я не стану удерживать тебя, честное слово, Лисенок! – волнение и страх снова охватили меня, я с трудом удерживала в узде свои эмоции.

Всего несколько минут назад я была напугана до смерти увиденным в саду, потом разозлилась, если не сказать взбесилась, при мысли о том, чего могла стоить эта выходка моей сестре, а теперь я ужасно боюсь, что она мне откажет.

– Конечно же, я отправлюсь с тобой, Ри! Что за вопросы? Я поеду туда, даже если ты будешь меня отговаривать, запрещать и угрожать всеми небесными карами! ТЫ больше не сможешь отделаться от меня! Хватит с нас того, что ты едва не оказалась на каторге! А вот этому твоему французу придется потрудиться, чтобы вернуть мое расположение! Как он вообще посмел… – она красноречиво посмотрела на мой живот. – Нет уж, раз ты все решила, я прослежу лично, чтобы герцог сдержал свое обещание и женился на тебе!

Я засмеялась, залюбовавшись тем, как этот крохотный, еще не оперившийся воробушек корчит из себя хищного ястреба! Она улеглась рядом, и мы долго болтали обо всем на свете, я не хотела отпускать ее, пока мужчины разбираются с незваным гостем. Алиса воображала себя умудренной опытом теткой и рассказывала мне о том, как следует относиться к воспитанию собственного ребенка, а я слушала эти глупости и улыбалась, я еще не пробовала заглядывать так далеко в будущее.

Часть 3. Глава 32

Мы пропустили ужин, так как сестра задремала, а я не хотела ее тревожить – оберегала сон от назойливых посягательств слишком навязчивой прислуги и… слишком заботливого герцога. Но как только Риана уснула, я поспешила выбраться из спальни и, стараясь быть незаметной, намеревалась пробраться в кабинет хозяина.