Текст книги "Невеста против (СИ)"
Автор книги: Лика Вансловович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 32 страниц)
Он уверенно вел меня теперь уже к своей карете, а все торопливо спешили последовать нашему примеру, чтобы вовремя приехать в усадьбу, где готовили настоящий пир в честь женитьбы графа.
Оказавшись с ним наедине, я торопливо забилась в противоположный угол, тщетно надеясь, что он оставит меня в покое, но мой новоиспеченный супруг лишь с ухмылкой и снисхождением посмотрел на мои потуги.
– Вы так очаровательно испуганны, Риана! – улыбнулся он.
Я бросила раздраженный взгляд на его лицо: высокие залысины, серебристая седина и низкий лоб, тонкий чуть заостренный нос, несколько пухлые и словно выцветшие губы, маленькие сальные глаза серо-зеленого цвета. Одет он был дорого и со вкусом и еще нельзя не упомянуть едкий и стойкий парфюм, проникающий в легкие и оседающий в них, так что я не могла избавиться от его навязчивости.
«Что ж, вы правы, граф, вы ужасны, и я боюсь вас, но мне незачем говорить вам об этом!»
– Я лишь немного взволнованна! – ответила ему и отвернулась к окну, чтобы больше не смотреть и не слышать.
Но он и не рассчитывал на светские беседы, вместо этого граф притянул меня к себе и бесцеремонно принялся разглядывать, касаться костяшками пальцев моего лица и шеи. Сердце мое мучительно содрогалось от ужаса.
Я заставила себя посмотреть ему в глаза, не скрывая своего отвращения к нему, но это, видимо, нисколько не смущало графа.
– Вы слишком напряжены, голубушка, вам стоит немного расслабиться и смириться! Думаю, пара бокалов вина пойдет вам на пользу! – заявил он, все же оставив мое лицо в покое, но так и не убрав рук с моей талии.
«Расслабиться? Смириться? Выпить пару бокалов вина?» – звучит абсурдно! Сколько же мне нужно выпить, чтобы это действительно возымело должный эффект?
Дома мне не позволялось употреблять спиртного, и я понятия не имела, какое действие оно на меня окажет. Однако я не собиралась упускать возможности напиться сегодня: кто знает, быть может, на утро я не вспомню всего того, что он со мной хочет сделать?!
Интересно, как часто мне будет дозволено заливать страх и отвращение вином?
Усадьба графа была огромной и очень помпезной, с множеством арок и колонн, дорогих картин и разных антикварных вещей: все здесь, начиная с фартучка на прислуге и заканчивая материалом, из которого были сотканы тяжелые портьеры, говорило о богатстве хозяина поместья.
Но я заметила не только роскошь его владений, но и лица слуг, с напряжением, а иногда и тревогой, следящих за своим хозяином и беспрекословно выполняющих его приказы, реагируя на них по одному едва уловимому кивку. А еще здесь были крепостные мужчины, сильные и высокие, которые наблюдали за происходящим и в большинстве своем дежурили у входных дверей – лица всех их были угрюмые и опасные – они пугали меня.
Гостей становилось все больше и больше, и я мало кого из них знала, но заметила, что многие исподтишка поглядывают на графа с неодобрением, а на меня с сочувствием.
– Завидуют, – перехватив мой взгляд, прокомментировал граф, с усмешкой и пренебрежением оглядывая публику и медленно поглаживая мою коленку под столом.
Я чувствовала, как все внутри умирает, как задушенный глубоко в сердце порыв сбежать вдруг сменился всеобъемлющей тоской и ощущением безысходности, а рука сама потянулась к хрустальному бокалу.
Я нашла взглядом Константина и его друга: они сидели не так уж и далеко от нас и о чем-то переговаривались, если не сказать спорили. Лицо австрийца казалось мне встревоженным, а лицо Крайнова раздосадованным, и хоть я и не могла изобразить на своем собственном лице вселенского счастья – я была рада не найти прежнего довольства и превосходства в глазах этого человека.
* * *
С каждой минутой я злился все больше.
– Скажи, друг – я просто никак не могу уместить эту мысль в своей голове – ты действительно отказался жениться на этой девушке? – негодованию Эрика не было предела: с того момента, как мы приехали на торжество и он увидела Риану в этом чертовом платье, такую нежную и хрупкую, с огромными грустными глазами, рядом с этим старикашкой, он, словно одержимый, не мог отвести от нее глаз.
– Да, – спокойно ответил ему я, хотя и мне приходилось мысленно признать, что она хороша и весьма притягательна, пусть я и не разглядел в ней этого с первого взгляда.
– Идиот! – сквозь зубы и вполголоса ответил Рик. – Ты знал, что ее хотят выдать за Этого? Да я бы порядком приплатил ее отцу и женился на ней, лишь бы спасти бедняжку от такой участи!
– Она не такая уж и бедняжка! Оглядись вокруг! – раздраженно бросил ему я.
– Это ты оглядись вокруг: она все равно что в клетке и в полной власти этого… как его там Борислава? Пока ты тут флиртовал с той безмозглой курицей, я кое-что о нем узнал! Этот человек шесть раз становился вдовцом! Шесть, Костя! – в голосе Эрика проступало отчаяние и злость.
– Прекрати! Нам пора возвращаться в зал, а то привлечем чье-нибудь ненужное внимание! – процедил я.
– Плевать! – разгорячился австриец.
В чем-то он был прав: я ничего не знал ранее о новом женихе этой девушки и я действительно успел познакомиться с одной прехорошенькой особой, пока гости съезжались со всех концов губернии.
И с досадой могу признать, что юная Арина оказалась на редкость скучным и глупым созданием, и мне, в самом деле, жаль маленькую княжну, но я не из тех, кто мог бы отважиться на брак из жалости! Нет уж, увольте!
А вот Эрик меня беспокоил куда больше, мне казалось, что еще чуть-чуть и он выкинет что-нибудь ужасное и непоправимое – зря я его сюда взял, зря!
* * *
Театр абсурда продолжался: мои счастливые родители и заплаканное и совсем растерянное личико сестрички, гости, безропотно сочувствующие или насмехающиеся над моей персоной, граф, преисполненный довольством, неизменно гладящий мою коленку под платьем, одаривающий меня своими омерзительными поцелуями и попеременно касающийся то моей шеи, то губ.
Я не могла избавиться от этой горечи во рту и упрямо тянулась к бокалу с вином снова и снова.
Граф Крайнов опять посмотрел на меня, и я почувствовала и в его взгляде это разъедающее и так ненавистное мне чувство жалости. Вот только я не видела в нем раскаяния, не видела в нем любви и тревоги, даже привычной самоуверенной насмешки – только жалость, брошенную мне, словно кусок черствого хлеба бродячей собаке.
Вино наконец-то стало действовать, но я не ощущала безразличия ко всему, как мне того хотелось ранее, я чувствовала тошноту и головокружение, слезы, застилающие глаза, но еще пока не вырвавшиеся на свободу и еще какую-то глупую и неоправданную решимость.
– Мне нужно подышать свежим воздухом! – произнесла я, смело убирая лапы мужа со своей ноги.
Он пристально посмотрел на меня, потом кивнул каким-то своим мыслям, а я мысленно взмолилась, чтобы он не отправился провожать меня.
– Борислав Вадимович, не уделите ли мне пару минут! Простите мне мою дерзость, графиня, но я решительно намерен похитить вашего мужа ненадолго, – произнес высокий и незнакомый мне мужчина, явно имеющий какие-то общие дела с моим супругом.
«О, я бы простила вам дерзость забрать его даже в самое пекло ада!» – мысленно фыркнула я.
Муж явно не хотел выпускать меня из своих рук, но все же уступил под напором своего гостя.
– Не стоит уходить далеко: мой сад так велик, что в нем можно заблудиться, поэтому советую тебе воспользоваться балконом, дорогая! – наставительно произнес он.
Я была почти уверена, что никто и не позволил бы мне далеко убежать, даже если бы эта идея ударила мне в голову, и потому, кивнув в ответ, просто решительно поднялась со своего места.
Мир покачнулся, но снова стал прежним, как только я ухватилась за край стола. Шаг, еще шаг и с каждым разом все легче дышать от одной лишь мысли, что я отдаляюсь от него!
Я не хотела никого видеть, даже Лисенка: не могла смотреть на нее и продолжать успокаивать и обнадеживать, на это просто не было сил и воли.
Взгляд зацепился за крестьянку, несущую к столу новую бутылку вина.
Я отобрала из ее рук эту бесценную жидкость, и она не рискнула спорить со своей новой хозяйкой. Я даже увидела в ее глазах понимание и… снова сочувствие! Как мерзко! Как чудовищно и как неправильно!
О, мне хотелось кричать…
Я выбралась на широкий балкон, оглянулась и вдруг с неожиданной даже для меня смелостью подперла двери стоящим здесь же стулом, подошла к перилам и вдохнула полной грудью, сделала большой глоток вина, потом еще и еще, пока сад перед глазами не стал сливаться в одно большое зеленое пятно.
Мне захотелось крыльев и свободы, но у меня не было ни того, ни другого, и я решительно взялась перебираться через перила, и эта идея не казалась мне такой уж глупой!
«Умру и все прекратиться! Быть может, это даже к лучшему! Быть может, отец не посмеет после такого выдать Алису за нелюбимого, ведь она намного слабее меня, она тоже не выдержит! Это лучше, в стократ лучше, чем снова ощущать на себе прикосновения этого чудовища и отдать ему свою невинность!»
Я с трудом могла сфокусировать взгляд и разглядеть, что происходит у меня под ногами, где на вымощенной камнем тротуарной дорожке уже собирались люди, заметившие отчаянный порыв новой хозяйки поместья, особенно после того, как она швырнула полупустую бутылку вина под ноги стражникам.
Мне всего-то и нужно было – разжать пальцы, а я продолжала смотреть вверх, в небо: почему – то именно его я сейчас видела так отчетливо и ясно, и мне казалось, что я не упаду вниз, а поднимусь вверх, если по-настоящему этого захочу!
Часть 1. Глава 9
«Что там происходит!?» – роптали все вокруг.
Шум и суматоха усиливались, люди высыпали на улицу и ошарашено уставились наверх, где молодая графиня, перебравшись через кованые перила, стояла на краю между жизнью и смертью.
Граф Богданов был тут же, и глаза его округлились от ужаса и негодования, когда он увидел сию картину.
– Как она посмела! – возмущенно вырвалось из его уст.
Кто-то в толпе услышал и тут же подхватил его слова.
– Как она посмела? Да уж ясно, ирод, что не по доброй воле девочка за тебя пошла, не от счастья слезы проливала у священного алтаря! – голос принадлежал престарелой княжне Доровской.
– Скольких ты уже извел, душегуб проклятый! – вторил другой женский голос.
– И мы хороши, каждый раз смотрим на это спокойно и пьем за «счастье» молодых! – а это уже негодующий голос полковника Сводина.
– И ведь и это ему с рук сойдет! – еще один возмущенный вопль.
Лицо графа побагровело от злости.
«В моем доме! Прямо мне в глаза сказать такое!»
– Конечно, сойдет и будет сходить до тех пор, пока мы все будем молча наблюдать за тем, как он издевается над невинными девами! – снова не унималась Доровская.
Граф ослабил ворот рубахи, неожиданно почувствовав жар и нехватку кислорода.
– Я прикажу вас всех вышвырнуть вон, а эту снять оттуда и как следует выпороть! – грозно произнес он, несмотря на сухость во рту и давящую в виски боль.
– Выпороть говоришь? За что же, интересно знать?
Снова раздался возмущенный голос.
«Кто на это раз?» – озираясь по сторонам, подумал граф.
– Кто это сказал?! – возмущенно и хрипло произнес Богданов, пытаясь растолкать собравшихся.
А в это время несколько человек уже собрались у дверей балкона, намереваясь их выломать.
Молодой австрийский гость оказался самым ярым и напористым: расталкивая стражу графа, он навалился на дверь собственным плечом и, не без усилия, распахнул ее.
– Не подходите, отойдите назад, она может испугаться и упасть! – резко и грубо приказал он остальным.
Девушка на балконе смотрела пряма на него, обернувшись вполоборота, и взгляд ее был затуманенным и даже безумным и в то же время совершенно обреченным и решительным.
– Что вы здесь делаете? – спросила она, продолжая балансировать на самом краю выступа.
– Я пришел, чтобы спасти вас! – уверенно ответил молодой человек и сделал шаг ей на встречу.
– Не смейте! Не приближайтесь! – предупредила она, и он замер на месте, увидев, как дрогнули тонкие пальчики, сжимающие металл.
– Меня не нужно спасать, граф! Я не хочу жить! – заверила его она.
– Не делайте этого! – скрывая подступающее отчаяние, воскликнул Эрик.
– Почему? Разве вы сможете спасти меня от того, что меня ждет в этом браке? Вряд ли, граф, но мне приятно знать, что я разглядела в вас чистую душу доброго человека еще тогда и не ошиблась!
– Сударыня, скажите, что мне сделать, чтобы спасти вас? Я готов на все! – пылко выкрикнул австриец, снова пытаясь приблизиться к девушке, но она и тут заметила его порыв, предупреждающе качнув головой.
– Вы не знаете, о чем говорите, но если вы так благородны, как пытаетесь мне показать, выполните мою последнюю просьбу! – с мольбой произнесла девушка.
Эрик оказался во власти этого взгляда, теперь уже совсем другого, с надеждой смотрящего ему прямо в душу.
– Какую просьбу? – тяжело сглотнув, спросил парень.
– Спасите мою сестру, Алису, от такой же участи! Женитесь на ней, граф, и берегите ее! – вдруг вымолвила она.
Эрик застыл, ошеломленный сказанным.
«У нее есть сестра? Я должен жениться на ней?» – он посмотрел на княгиню и потонул в глубине ее отчаяния и боли.
– Я сделаю это! – словно в бреду, не своим, чужим голосом, ответил он.
– Клянетесь? – недоверчиво переспросила Риана.
– Клянусь всем, что у меня есть, – тверже и громче заверил ее Эрик.
И с глаз девушки полились слезы, она облегченно выдохнула и вдруг почувствовала, как сильно устала и как тяжело продолжать эту борьбу с собой: руки ныли от перенапряжения и больше не хотелось цепляться за горячий металл перил, захотелось устремиться к той самой свободе, о которой она так мечтала.
– Пустите меня к ней, я ее сестра, да пустите же! Ри, что ты делаешь, РИ! – крик Алисы заставил ее вздрогнуть, она посмотрела на ворвавшуюся, словно ураган, сестру с сожалением и любовью, произнесла едва слышное «прости» и разжала пальцы.
Молодой граф Кауст рванул вперед в попытке поймать графиню, когда понял, что она решилась… но не успел, зато ему удалось схватить другую девушку, едва не последовавшую за своей сестрой в пропасть.
Маленькая и слишком хрупкая, чтобы вырваться из его рук она только бессильно всхлипывала и просила отпустить к сестре, потому что она не сможет без нее жить.
А он крепче сжимал руки и укачивал ее, словно маленького ребенка, пытаясь отговорить от этого поступка.
Эрик с ужасом смотрел вниз на неподвижное тело, которое обступила собравшаяся внизу толпа, и не мог отвести взгляд, не мог сдержать скупой слезы. Он не позволял Алисе смотреть туда, сильнее прижимая девушку к груди.
Мелькнула мысль о том, что он только что пообещал на ней жениться и еще другая мысль, о том, что Риана была права, девочка пропадет без сестры…
«А если отец отдаст ее замуж за еще одного «выгодного» жениха?» – стало совсем тошно и противно, руки чесались от желания изрубить саблей князя Строгонова.
В какой-то момент перед ними возник Костя.
«А куда делись крепостные у дверей?»
– Что ты делаешь? Кто это? – холодно и раздраженно спросил Крайнов.
Эрик посмотрел на него глазами полными презрения, если не сказать отвращения.
– Где ты был? – единственный вопрос, на который он хотел знать ответ.
«Что, если она могла послушаться его? Риана могла стать его невестой, возможно, она успела влюбиться в Крайнова, а он разбил ее сердце, как и многим другим до этого!? Что если Косте удалось бы отговорить ее совершать самоубийство?»
– Внизу, думал, она просто дурачит нас, чтобы припугнуть муженька или отца, не знаю кого! – снова раздраженно ответил он. – Ты не ответил на мой вопрос, кто это?
– Не твое дело! Я сегодня же покидаю твое имение, Крайнов! Нашей дружбе конец! – резко и зло проговорил Эрик.
– Что? – опешил Константин.
– Ты бездушный мерзавец, подлец! – сквозь зубы ответил Эрик, поднимаясь с пола вместе с обмякшей и все еще всхлипывающей девушкой.
Он посмотрел на Крайнова и, толкнув того плечом, прошел мимо.
Посмотрел на девушку и удивленно замер.
«Сколько же ей лет: четырнадцать? пятнадцать? Совсем ребенок! – и тут же одернул себя. – Дал слово – держи!» – строго сказал себе и снова ускорил шаг, храня в сердце надежду на чудо и веря, что молодая графиня обязательно выживет.
Часть 1. Глава 10
«Кажется, в этот раз отец явно переусердствовал… Что ж так больно-то, а!? Вспомнить бы еще, за что мне так сильно досталось!» – это первые мысли, которые крутились в моем туманном сознании, когда я начала просыпаться.
Голова болела и болела так сильно, что от боли сводило челюсть, а в ушах словно что-то неустанно звенело. Грудную клетку сдавливало так, что я не могла полностью вдохнуть, правый бок немел, а вот слева наоборот неприятно обжигало болью.
«За что же он мне так всыпал!?» – снова задалась вопросом я, старательно и пока что безрезультатно пытаясь разлепить веки.
– Кажется, она начинает приходить в себя, господин, – незнакомый женский голос совсем рядом заставил меня насторожиться.
– Надеюсь, что так, иначе мы можем все потерять! – теперь уже знакомый голос отца, сухой и несколько обеспокоенный.
«Можем все потерять» – эти слова заставили меня напрячься и постараться вспомнить, о чем идет речь.
– Нужно вызвать лекаря для графини? – нерешительный голос прислуги и сдавленный вздох.
– Лекарь придет к полудню, чтобы сменить повязки и осмотреть ее раны, так что… мы подождем! – спокойно осадил ее отец.
– Надеюсь, ты меня слышишь, Риана: ты должна прийти в себя как можно скорее, девочка!
Я не слушала его слов: в голове снова и снова звучало только одно и то же слово – «графиня». Прислуга назвала меня графиней, не княжной…
Память потихоньку стала возвращаться, подкидывая в мое сознание все новые и новые картинки из прошлого: появление в наших землях лжеграфа, мое спасение из лап этого животного и наивная и ничем не оправданная любовь к бездушному Крайнову, потом ужасная свадьба и я в объятьях старого и сморщенного Богданова, связанная с этим человеком до конца своих дней, а потом очень смутные и расплывчатые мысли о безысходности моего такого положения и последний шаг в никуда…
Я распахнула глаза, попыталась подняться с постели, но не смогла и пошевелиться, вдруг услышав собственный болезненный стон.
– Не двигайтесь, сударыня, вам пока нельзя подниматься! Какое счастье, что вы пришли в себя, мы уж и надеяться боялись, – над моим лицом склонилась смутно знакомая служанка.
Кажется, это из ее рук я забрала ту самую последнюю бутылку вина.
– Нужно срочно позвать вашего отца! – тут же всполошилась она.
Я только сейчас поняла, что его уже нет в комнате и вдруг испугалась от одной мысли, что он окажется рядом, когда я настолько беспомощна.
«Боже, как мне вообще удалось выжить, почему я не умерла, что они теперь со мной сделают!?»
Я попыталась остановить ее, но вместо моего привычного голоса раздался лишь раздирающий горло хрип и кашель.
Молодая крестьянка, застыла на месте и вернулась к моей постели, что-то приложила к моим губам, и я сделала один неуверенный глоток. Горьковато-кислый отвар каких-то трав смочил горло, и я вновь смогла заговорить, хотя голос мой по-прежнему ломался и хрипел, царапая горло при каждом новом слове.
– Где я?
– В своем доме, конечно же, графиня, в доме вашего покойного супруга! – произнесла она, немного склонив голову к полу.
– В доме… кого? – я снова закашлялась, давясь словами и не веря собственным ушам.
– Осторожнее, хозяйка, вам нельзя волноваться! – испуганно ахнула девушка, всплеснув руками и тряхнув выбившейся из-под чепчика светло-русой челкой.
– Как тебя зовут, – прокашлявшись, спросила ее.
– Мира, сударыня! – опустив взгляд, ответила служанка.
– Мира, что значит «покойного» супруга? Что с моим мужем!
– Вы только не волнуйтесь!
«Да какое тут волнение!» – я с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать от счастья, вот только мне все еще не верилось, что это правда.
– Граф Борислав Вадимович скончался на свадьбе, почти сразу после вашего падения, он… – она запнулась на слове, отчего-то смутившись.
– Да говори уже! – попыталась прикрикнуть на нее я.
– Он умер от сердечного приступа, госпожа! Лекарь не успел ничего сделать! – она грустно развела руками, но я видела, что в скорбящем взгляде горничной не было никакой искренности.
– От сердечного приступа, – ошеломленно повторила ее слова и снова почувствовала, как пересохло в горле.
Я хотела взять бокал с питьем, стоящий на прикроватной тумбочке, самостоятельно, но вдруг поняла, что не могу пошевелить левой рукой.
Мира помогла мне, но я больше не могла успокоиться, уставившись на свою неподвижную конечность.
– Что с моей рукой?
– Вы сильно пострадали, госпожа, это чудо, что вы выжили! – ответила служанка.
«Чудо ли?» – засомневалась я.
– Вы повредили руку и также сломали ногу, но доктор заверял, что вы еще сможете ходить самостоятельно, – торопливо добавила она, увидев, как расширились мои зрачки от ужаса, когда я отбросила одеяло в сторону правой рукой и уставилась на свою пострадавшую ногу.
– На самом деле, ваш отец сказал, что к полудню вас посетит наш лекарь, и он, наверное, лучше все расскажет, чем я¸ хозяйка!
Я тяжело сглотнула, говорить стало еще труднее, хотелось просто разреветься и умереть тоже хотелось.
– Не плачьте, госпожа, все не так плохо! Вы очень богаты и сможете поправить свое здоровье, я уверена, ваш отец желает того же и обязательно будет с вами рядом! – попыталась успокоить меня девушка.
«А она сметливая, ничего не скажешь!» – девчонка и впрямь оказалось достаточно внимательной и проницательной особой, хотя на вид я бы не дала ей и шестнадцати лет. Мира явно прониклась ко мне симпатией, как, впрочем, и я к ней: очень не хотелось бы потом разочаровываться в ней!
– Мой отец? – наконец-то опомнившись, переспросила я.
– И ваша матушка! – «порадовала» меня Мира.
– Матушка?
«Конечно, кто как не любимые родственнички помогут мне в трудную минуту!»
– А где моя сестра, Мира, почему ее здесь нет?
«Алиса должна была быть здесь, почему же ее нет?!»
– Ваш батюшка сегодня приехал без нее, сказал, что она не пожелала вас навестить! – сочувственно опустив голову, произнесла она.
«Не пожелала – так я и поверила! Как же я тебя ненавижу, отец!»
Ярость закипала во мне и придавала сил, прогоняя хандру.
– Скажи, Мира, я правильно тебя поняла: мой муж сразу после венчания скончался от сердечного приступа, и теперь я являюсь хозяйкой этого дома? – я затаила дыхание в ожидании ответа.
– Всего, сударыня: у графа не осталось родственников, но было объявлено последнее завещание, где он делает вас, его законную супругу, и своих будущих детей – тут она красноречиво кашлянула в руку – полноправными владельцами… всего, – многозначительно добавила она, опустив голову.
Я ошеломленно уставилась на нее.
– Откуда ты все знаешь? Не думаю, что кто-то в этом доме потрудился просветить прислугу на этот счет, – с подозрением произнесла я.
– Вы правы, вот только мы всегда знаем, что творится в хозяйском доме, госпожа: нас никто не замечает, но мы замечаем многое, – она снисходительно и доверительно мне улыбнулась.
«Но, если то, что она говорит правда…»
– Вся прислуга в этом доме тоже подчиняется мне?
– Вы не приходили в себя почти неделю, и здесь со всем управлялся князь, но, сейчас вы имеете полное права делать это самостоятельно, если захотите, – в ее отнюдь не глупых глазах мелькнуло понимание.
«ЕСЛИ!» – мысленно я ликовала и в то же время решительно была настроена разрушить все далеко идущие планы отца.
Я покосилась на запертую дверь: где-то недалеко послышались голоса.
– Не говори никому, что я проснулась: я хочу немного отдохнуть и свыкнуться со всем, что ты мне сказала, – быстро и понизив тон, приказал я.
– Да, хозяйка, – кивнула в ответ девушка.
– Когда придет доктор и мой отец тоже войдет в эту комнату, сделай так, чтобы стражники были неподалеку, Мира! – требовательно произнесла я, удивляясь собственному голосу.
– Стражники, госпожа? – непонимающе уставилась на меня горничная.
– Именно, ты все поняла?
– Конечно, я все сделаю! – затараторила она.
– И еще, Мира! – она обернулась, застыв у самой двери.
– Я надеюсь, что действительно могу тебе доверять!
– Я никогда вас не предам, хозяйка! – тоже понизив голос, ответила Мира.
Я закрыла глаза и глубоко выдохнула.
«Неделя. Целая неделя прошла в забытье, а теперь я пришла в себя, чтобы узнать, что стала ВДОВОЙ! Что же это если не злая шутка дьявола? Чудо?» – я гадала о том, что меня ждет в будущем, насколько серьезны мои раны и, как это не глупо, я переживала, что никогда больше не смогу танцевать.
В конце концов, я пришла к мысли, что откуда-то свыше мне был дан второй шанс, шанс изменить свою судьбу, шанс переиграть отца и защитить от него Алису. Сестра всегда была моей слабостью и оставалась ею сейчас, и, конечно же, отец об этом не забудет: он имеет право распоряжаться ее будущим, и он не из тех, кто всегда держит свои обещания, а значит, она и сейчас в опасности.
Я почти задремала, когда за дверью снова стали раздаваться чьи-то голоса: постепенно я смогла различить голос отца, Милены, Миры и еще одного мужчины, скорее всего это и был тот самый лекарь.
Мира распахнула створки дверей, и они вошли в мою спальню.
Я постаралась выглядеть как можно более спокойной и даже бодрой, и я точно удивила отца, когда встретила его приветливой улыбкой, несмотря на свое жалкое положение и страх.
– Приятно видеть вас в сознании, графиня, меня зовут Петр Николаевич! – вежливо представился незнакомый мужчина с небольшим чемоданчиком в руках.
Первое впечатление: слишком уж он добродушный и взгляд подозрительно теплый и участливый! Может быть, я просто привыкла все время ожидать ото всех подвох и на самом деле он действительно хороший человек, но вот этот короткий и многозначительный взгляд на моего отца говорил мне о многом. Я настраивала себя на то, чтобы не верить этому человек. Раз уж я так богата, то вполне могу нанять для себя и другого лекаря!
– Риана! Как давно ты проснулась? – с подозрением произнес отец.
– Недавно! – коротко ответила я, папа же весьма неодобрительно посмотрел на Миру, и та тревожно потупила взгляд: кажется, с этой стороны он еще себя ей не показывал.
– Как вы себя чувствуете?
– Не очень, если честно, но все равно лучше, чем мертвой! – попыталась подшутить я.
– Она еще насмехается! Девчонка, ты чуть не лишила меня всего к чему я так стремился и уже было почти заполучил! – прошипел родитель, угрожающе склоняясь надо мной.
– Неужели? Но все же ты доволен исходом, не так ли? – парировала я.
– Конечно, я рад, что ты осталась жива, ты же моя дочь! – не к месту вспомнил о наших родственных связях князь так, что я даже поморщилась, искренне сожалея об этом родстве.
Лекарь тем временем бесцеремонно откинул покрывало в сторону и принялся разглядывать мою руку, торопливо убирая бинты в сторону. Я зашипела от боли, но не вскрикнула.
– Хвала небесам, что вы выжили, графиня, но ваши раны, этот ужасный перелом – боюсь, что вам теперь не справиться без помощи родных! Вы слишком слабы и уязвимы, кроме того вы ударились головой и этот ушиб еще может принести массу неприятных, опасных последствий, если вы не будете соблюдать постельный режим еще как минимум полгода! – неожиданно заявил лекарь, с весьма прискорбным выражением лица.
Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание от нахлынувших слез, но вовремя смогла успокоить себя: «Он лжет! Не верь ему!»
– Ничего страшного, я могу взвалить на себя эту обязанность – я позабочусь о том, чтобы дело графа процветало и продолжало приносить доходы, а моя дорогая супруга, заменившая Риане мать, будет заботиться о ней каждый день! – не без пафоса провозгласил мой отец.
– Это правда, ты будешь заботиться обо мне, мамочка? – решила подыграть ему я.
Глаза Милены тут же округлились от такой наглости с моей стороны.
Отец нахмурился, заподозрив неладное.
– Я столько раз тебе говорила, но ты все равно меня не слышишь! Она мне не мать! – неожиданно резко произнесла я, так, что даже этот жалкий лекарь отпрянул от меня в сторону.
– Мне не нужна ни ее, ни тем более твоя помощь! Я справлюсь без вас, и вы не запустите свои лапы в кошелек моего покойного мужа.
– Да как ты смеешь! – руки отца сжались в кулаки.
– Стража! – крикнула я, даже немного приподнявшись на одном локте.
Возможно, я и поторопилась, банально струсив, но я не могла позволить ему ударить меня снова, а этому незнакомому типу отравить меня каким-нибудь отваром, дабы сделать более смиренной и сговорчивой.
Сердце пропустило несколько ударов – несколько секунд, когда я подумала о том, что Мира не выполнит просьбу, предаст, или же влияние моего отца окажется слишком значительным, и они не захотят ее слушать, но потом двери распахнулись и все те же хмурые мужчины в простых сюртуках с угрожающими минами вошли в комнату.
– Вы нас звали, хозяйка? – произнес тот, что среди них выглядел самым опасным: он был огромен и пугал одним своим видом.
– Да, мне нужно, чтобы вы сопроводили присутствующих здесь господ к выходу вместе со всеми их пожитками, как только мы закончим наш разговор, и чтобы вы оставались здесь на протяжении нашей беседы.
– Как прикажете, госпожа! – кивнул стражник, одарив моих родственничков недружелюбным взглядом: видимо, папочке все же не удалось подкупить моих крепостных.
– Что это значит? Что ты себе позволяешь, неблагодарная! – прорычал сквозь зубы отец, потрясая кулаками в воздухе, а великаноподобный стражник предупреждающе кашлянул, заставив его опустить руки.
– Помнится, мы об этом когда-то говорили, папенька, и я поклялась быть благодарной дочерью: так что я всего лишь плачу тебе той же монетой! – я снова повысила голос.
– Ты не можешь вот так просто выставить меня вон! Ты даже не можешь встать с этой постели! – краснея от злости, произнес он.
– Встать, может, и не могу! Пока, не могу! Но я с этим справлюсь – раз уж я выжила, а твой жених отдал богу душу!
– Мерзавка, – прошептал он.
– Может, она просто повредилась умом вовремя падения, это ведь возможно, Петр Николаевич? И нам всем не стоит так уж серьезно воспринимать ее грубые слова, ведь мы ее семья! – с намеком глянула на стражников Милена.
Те, однако, никак не отреагировали на ее предположения, даже после торопливых заверений лекаря что, да, мол, такое действительно возможно.
Я не сдержала смешка, увидев отчаяние в глазах этой подколодной змеи.
– Ты права, дорогая, она точно не в своем уме, иначе она бы никогда не забыла, где ее место! – его взгляд был опасным, он не произнес имени моей сестры, но мы оба понимали, что он говорит именно о ней.
Мне совершенно расхотелось смеяться, я знала, что он ударит по самому больному, знала, и готовилась к этой схватки, но не была уверена, что выйду из ситуации победительницей.
