Текст книги "Невеста против (СИ)"
Автор книги: Лика Вансловович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 32 страниц)
Нас представили друг другу, как это было принято, и мы сговорились о первом совместном танце.
– Так значит, вы тот самый знаменитый герцог Богарне, который так любит радовать наш скромный городишка своими частыми визитами? – обольстительно улыбаясь, произнесла девушка.
Она не притворялась невинной овечкой – слишком очевидной казалась ее привычка вызывать в мужчинах желание и почти животную похоть.
– А вы – прекрасная графиня Воронова, похитившая сердца всех завидных холостяков в этой округе?
– Я рада нашему знакомству, герцог! Мне очень льстит ваше внимание! – она снова улыбнулась.
Зазвучали первые аккорды, и я протянул к ней руку, приглашая на вальс.
– Я знаю, что вы невеста несчастного графа Крайнова! Должен признать – это очень смелый и даже отважный поступок: пожертвовать собой ради любимого человека! Но как много других претендентов утратили надежду достичь счастья в браке, лишившись последнего шанса на вашу благосклонность!
– Не так уж и много, – звонко рассмеялась княжна.
Она умела красиво подавать себя и соблазнять мужчин одним лишь взглядом. Всматриваясь в мое лицо, девушка явно пыталась понять, какую тактику лучше выбрать: пытаться казаться скромнее или все-таки быть развязной и дерзкой.
Я сильнее сжал руку на ее талии и грубо притянул княжну Воронову к своей груди. От неожиданности она даже охнула и с довольной улыбкой уставилась в мои глаза. Но, столкнувшись с моим холодным и равнодушным взглядом, она все же осознала, что попала в ловушку.
– У меня к вам очень деликатное дело, княжна! – склонившись к уху, процедил я сквозь зубы.
– Что вам от меня нужно? – недоуменно спросила Кэтрин.
– Я слышал, вы очень близки с графом Тихомировым, даже имеете некоторую власть над ним…
– На что это вы намекаете? Я не понимаю, при чем здесь граф!
– Неужели? Совсем ничего не понимаете? – с наигранной досадой переспросил я. – Интересно, кого еще вы угостили своими чудесными сонными каплями, помимо графа Крайнова!
Последняя фраза вызвала в ней очень бурный отклик. Прекрасное личико княжны преобразилось: несколько побледнело, глаза сузились, а губы изогнулись в наглой и злой улыбке.
– Я по-прежнему не понимаю, о чем вы говорите, герцог! Кажется, вы с кем-то меня путаете! Это графиня Богданова отравила Константина ядом и едва не сгубила моего любимого, я же не имею к этому никакого отношения!
– В самом деле? Какая досада! Кстати, а вы знали, что граф Игорь Степанович Тихомиров обязан положением и деньгами своей супруге, прекраснейшей женщине, близкой подруге самой императрицы Анне Григорьевне. Замечательная женщина, щедрая и любящая, а уж как она боготворит мужа… Правда, говорят, она ревнива и даже скора на расправу! Как хорошо, что вы никогда не были любовницей графа, а то ведь одному богу известно, на что готова эта женщина, когда носит под сердцем своего первенца!
Мой намек был понят мгновенно. Надменная улыбка тут же сползла с лица княжны, уступив место холодной расчетливости.
– Однако здесь ужасно душно, вы не находите? Может быть, вы сопроводите меня в какое-нибудь более спокойное и уединенное место, где мы могли бы продолжить наше знакомство, Ваша Светлость? – вежливо спросила Кэтрин.
Я ослабил хватку и позволил девушке немного отстраниться. Честно говоря, близость ее тела не вызывала во мне возбуждения и хоть какого-нибудь интереса. Я словно сжимал в руках бездушную фарфоровую куклу и даже дивился самому себе: что же такого особенного я разглядел когда-то в Амалии, почему долгие годы не мог освободиться от этого наваждения!?
– Как пожелаете, княжна! – покорно отозвался я.
Стоило музыке стихнуть, и мы поспешили оставить шумный зал, хотя по пути мне пришлось не раз остановиться и поприветствовать нескольких достаточно важных и близких моему кругу людей. Кэтрин я представлял как старую знакомую, хотя судя по красноречивым взглядам мне мало кто поверил.
– Итак, вы намерены шантажировать меня, герцог? – тут же перешла к делу княжна, стоило нам оказаться за закрытыми дверями гостевой комнаты.
– Я всего лишь прошу вас о маленькой услуге: граф Тихомиров должен учесть непростое положение Рианы Николаевны и быть более лояльным по отношению к этой девушке.
– Вот как? И вы решили, что я соглашусь помочь вам?
– Вы кажитесь мне очень отзывчивой и понимающей женщиной, Кэтрин, – добродушно пожимая плечами, ответил я. – В самом деле, ну для чего вы упрямитесь!? Ваше нынешнее положение кажется мне очень выгодным: род Крайновых богат, известен, уважаем. Несколько ветреный и излишне страстный сынок графа сейчас может превратиться в вашу ручную собачку, а вот его отец вполне еще в состоянии поспособствовать в том, чтобы в семье появился новый наследник! Только подумайте: граф сохранит свою репутацию благородного вдовца, верного покойной супруге, а вы в то же время получите еще большее влияние и власть, когда забеременеете от него и объявите о своем счастье всему свету. Ничего страшного нет в том, чтобы назвать отца дедушкой, а старшего брата отцом ребенка! В глазах окружающих Константин не утратит свою дееспособность, а вы вознесетесь до небывалых высот! – кажется, коварный механизм в голове девушки тут же заработал в нужном мне направлении, она была удивлена моим заявлением, но сосредоточенно его обдумывала.
– Подумайте еще раз, хотите ли вы лишаться все этого?
– Я не боюсь ваших угроз, герцог! Ваши намеки, обвинения и предположения крайне возмутительны, – наконец произнесла Кэтрин.
– Досадно, ведь я совершенно не хотел задеть ваши чувства! Однако мне придется уничтожить вас, княжна! Для начала, я расскажу графу о том, кто на самом деле отравил его сына! – не скрывая некоторого веселья в голосе, сообщил я.
– Пфф, вам никто не поверит, этому нет доказательств! Зачем мне калечить или убивать того, кого я люблю всем сердцем?! – не желала легко сдаваться княжна.
– Вы правы, вполне возможно, что мне не поверят! Хотя этого может быть достаточно, чтобы посеять зерно сомнения, сделать вас нежеланной невестой! Вряд ли старик рискнет связываться с потенциальной отравительницей! – чувствую, как раздражает девушку моя торжествующая улыбка, и не могу отказать себе в этом удовольствии.
– Ваши родители сейчас во Франции, насколько мне известно? Говорят, их там хорошо приняли! Что ж, будем надеяться, что они не разочаруют моего дорогого дядюшку: он, знаете ли, очень ценит истинных аристократов, и будет ужасно неловко, если они вдруг с позором покинут светский двор – такое пятно не так просто смыть!
– Прекратите угрожать мне! – прошипела княжна, краснея.
– О, неужели я вас напугал, Кэтрин!? Приношу глубочайшие извинения! Кстати, после бала я намерен навестить чету Тихомировых: может быть, вы желаете что-нибудь передать Анне Григорьевне? Я мог бы взять вас с собой и лично познакомить с этой чудесной женщиной! Уверен, у вас с ней МНОГО ОБЩЕГО!
– Хватит! – она возмущенно поджала губы. – За кого вы меня принимаете?
– Вам лучше этого не знать, – вежливо улыбаюсь в ответ.
– Хорошо! Я готова помочь графине Богдановой и поговорить о ее судьбе с Игорем Степановичем! Он очень дружен с моим отцом, и я действительно давно его знаю, так что я иду на уступки вовсе не потому, что боюсь ваших смешных угроз! – глаза Кэтрин полыхают гневом оскорбленной в лучших чувствах женщины. Очевидно, лучшим чувством для нее является восхищение и обожание, коего я вообще к ней не проявил!
– Конечно же, нет! Такой умной девушке, как вы, решительно нечего бояться, – поспешил заверить ее я.
– И я при желании вполне могу передумать и отказаться от брака с Константином Владимировичем! И тогда вы утратите один из главных рычагов давления на меня, герцог!
Я был убежден, что угроза получить в качестве врага жену Тихомирова куда страшнее, но промолчал.
– И в мыслях не было давить на вас, о чем это вы, княжна?! И, несомненно, вы все еще можете передумать: в этом и заключается вся суть женщины, но дело в том, что вы страстно желаете превратить жизнь бывшего любовника в череду унижений и мук, в то же время возвысившись не только над ним, но и над всеми, кто когда-либо смел насмехаться над вами! Скажите, что я не прав?
Она тут же лукаво улыбнулась мне и отвела в сторону несколько смущенный взгляд: притворяться хорошей девочкой и примерной невестой ей явно надоело!
– Меня поражает ваше стремление спасти эту жалкую графиню! Что вы оба нашли в ней особенного? – Кэтрин презрительно фыркнула и заглянула мне в глаза, снова рассчитывая привлечь к себе мое внимание. – Она приносит людям только несчастья!
Я невольно склонил голову на бок, рассматривая ее, как диковинную зверушку: интересно, кто же внушил этой дуре, что она способно покорить кого угодно?
– Вы рассчитываете получить ответ на свой вопрос? – деловито уточнил я и всем видом дал понять, что мой ответ ей точно не понравится.
– Неважно, – поджала губы княжна и снова приблизилась ко мне.
Девушка смело положила руку на мою грудь и, картинно взмахнув ресницами и томно вздохнув, произнесла:
– Я помогу вам только при одном условии, герцог! Вы должны провести эту ночь со мной! Нам вовсе не обязательно быть врагами друг другу! Мы можем договорить другим способом…
Я вспомнил нашу первую встречу с графиней Богдановой и то, как сам когда-то вынудил девушку лечь со мной в постель, чтобы выручить друга из беды, перевел взгляд на княжну и не смог сдержать смеха. Я смеялся без остановки несколько минут, наблюдая за тем, как в очередной раз преображается лицо коварной искусительницы.
– Я обещаю превратить ваше существование в череду унижений и разочарований, Катерина Анатольевна! – едва отсмеявшись, произнес я, а потом толкнул девушку к стене, нависая над ней и явно пугая ее своим поступком.
Неужели она считала, что я не способен обидеть женщину? Увы! Наверняка это разочарование будет болезненным!
– Вам не стоило переходить мне дорогу, не стоило подставлять графиню и не стоило пытаться манипулировать мной! – каждое слово я говорил спокойно и взвешенно, грубо сжимая ее подбородок и вынуждая смотреть мне в глаза и дрожать от страха.
– Но я ничего этого не делала и не хотела вас оскорбить, герцог, – писклявым голосом отозвалась Кэтрин.
Я отдернул руку от ее лица, испытывая некоторую брезгливость к этой молодой и действительно привлекательной женщине.
– Я все сделаю, клянусь вам, сегодня же поговорю с графом! – твердила девушка, усиленно изображая на лице трогательные слезы и дрожащие губы, но на деле она всего лишь пыталась скрыть от меня свою досаду и злость.
– Я счастлив, что мы с вами, княжна, все же смогли прийти к пониманию, – удовлетворенно вздохнул я. – Надеюсь, вы умеете держать свое слово и… доброго вам вечера, Кэтрин, передайте от меня привет графу Тихомирову, а за одно и своему жениху!
Отступив к двери, княжна явно почувствовала себя увереннее.
– Всенепременно! Вы тоже передавайте привет Риане Николаевне! Не уверена, что всегда могу разобрать правильно слова моего жениха, но он точно справлялся о ее делах и самочувствии! Константин, знаете ли, совершенно незлопамятный человек, а это в наши дни огромная редкость! – подмигнув мне напоследок, произнесла девушка и скрылась из виду.
Часть 3. Глава 18
– Здравствуйте, княжна! Какими судьбами? – граф Владимир Петрович Крайнов встретил меня холодной вежливой улыбкой.
– Я волновалась о самочувствии Константина и хотела бы увидеть его! – виновато улыбаясь, ответила я.
– Вы очень добры, – отозвался граф, пропуская меня в гостиную. – Честно говоря, я все еще сомневаюсь в этой затее! Действительно ли вы готовы стать женой больного человека, состояние которого требует постоянного ухода и внимания, – он с подозрением изучал мое лицо.
– Ну что вы, как можно сомневаться! Мы очень давно знакомы с Костей, и я всегда мечтала стать его женой, я хочу заботиться о нем! – я усаживаюсь на диван, а мужчина опускается в кресло и оказывается совсем рядом со мной.
– Однако мой сын собирался жениться не на вас! – резонно заметил граф.
Его цепкий взгляд изучает мое лицо, опускается чуть ниже, касаясь шеи и ключиц. Мужчина несколько хмурится каким-то своим мыслям и явно стремится утаить их от меня.
– Да, и вы знаете, что всему виной его амбиции! Он считал, что во имя высших целей вполне можно пожертвовать чувствами, и я была готова принять его решение, отказаться от своей любви, – я картинно вздохнула, с грустью в глазах отводя взгляд. – Но графиня Богданова поступила подло и жестоко! Она не понимала, какой прекрасный человек сделал ей предложение, не понимала своего счастья! – я изображаю на лице злость и сжимаю кулаки.
– Я желаю никогда больше не разлучаться с Костей, я хочу, чтобы он понял, наконец, что именно его я любила все эти годы и буду любить до конца своих дней! – я взволнованно всплеснула руками, демонстрируя свои чувства.
– Обычно вы крайне общительны, ваши поклонники выстраиваются в очередь, чтобы добиться возможности оказать вам знаки внимания! – одаривая меня снисходительной улыбкой, напомнил граф.
– Может быть, и так, но я все же желаю стать женой ВАШЕГО сына! Неужели это для вас ничего не значит?
– А ваши родители? Они так же не будут возражать? – не сдается граф.
– Они поймут меня, – уверенно отвечаю ему.
Я немного склоняюсь к мужчине и касаюсь его руки в невинном и трогательном жесте.
– Вместе мы непременно сможем помочь Константину! Я верю, что он еще обязательно пойдет на поправку, и у вас, граф, будут долгожданные наследники! Вы прекрасный отец и станете замечательным дедушкой для своих внуков! – я чуть сильнее сжимаю пальцы и заглядываю в глаза Крайнова-старшего: он кажется мне очень задумчивым.
– Я не хочу вас обнадеживать, Катерина Анатольевна!
– Не стоит! Не будем думать о плохом! Граф, доверьтесь мне! Вы еще полны сил и вам поздно ставить на себе крест, позвольте мне помочь!
Крайнов освобождает руку и несколько злится.
– Довольно фарса, княжна! – мужчина порывисто поднимается на ноги, а я следую его примеру, изучаю мрачный и строгий профиль, вспоминая слова герцога, посмевшего предложить мне кое-что совершенно немыслимое.
Хотя почему собственно немыслимое? Я вдруг понимаю, что Владимир Петрович вовсе не вызывает у меня отвращения. Да, он намного старше, но при этом довольно хорош собой, строен, всегда модно одет, главное, уважаем и влиятелен! Черные, как и у сына, глаза смотрят на меня с подозрением, я же прикусываю губу и делаю уверенный шаг к мужчине.
– Я не нравлюсь вам, граф? – фраза звучит двусмысленно, и мы оба это понимаем. Что-то меняется в его взгляде, маска надменного благородия исчезает, и вместо нее прямо передо мной оказывается опасный и, несомненно, властный мужчина, точно знающий, чего именно он хочет.
– Значит, вы убеждены, что сможете подарить моему роду нового наследника? – отвечает вопросом на вопрос граф, сверля недобрым взглядом мои губы.
Мгновение я чувствую некоторую неуверенность, но я быстро беру себя в руки и улыбаюсь.
– Да, Ваше Благородие! – томно вздохнув, произношу вслух.
Граф удовлетворенно хмыкает и едва заметно кивает.
– Так вы позволите навестить вашего сына? – с придыханием спрашиваю я.
– Конечно, леди Кэтрин! Дарья проводит вас в его комнату! – благодушно разрешает граф.
Я поспешно удаляюсь вместе с горничной и прошу женщину оставить меня наедине с женихом.
Костя выглядит жалким и раздавленным. Бледный и истощенный болезнью, он сидит в кресле и равнодушно смотрит в окно: мое появление не вызывает в нем особых эмоций.
– Любимый, я так рада тебя видеть! – трепетно произношу я, опускаясь на колени у его ног. – Ты скучал по мне? – заглядываю в его лицо и наблюдаю за тем, как он хмурится, пытается что-то произнести, но в ответ снова раздается неразборчивое хрипение и мычание.
– Конечно, скучал! – отвечаю за него я.
– Ты тоже ждешь нашей свадьбы? – я улыбаюсь и поглаживаю его бедро.
– Я знала, что ты одумаешься и вернешься ко мне, милый!
Я сдвигаю руку чуть выше, продолжаю изучать малейшие изменения на лице Крайнова-младшего.
– Знаешь, доктор сказал мне, что ты ничего не чувствуешь ниже пояса: ни холода, ни жара, ни боли! Неужели это правда, Костя? – я демонстративно достаю из волос острую шпильку и деланно рассматриваю ее, приближаю к лицу графа, чтобы и он мог внимательно ее разглядеть. Он забавно мычит и пытается качать головой, предчувствуя неприятности.
Я сжимаю заколку в ладони и уверенно втыкаю в бедро Константина. Его зрачки удивленно расширяются, когда я проделываю свой эксперимент и с левой ногой, впрочем, боли он, очевидно, все-таки не чувствует. Я слежу взглядом за его руками: они не парализованы, но он не в силах даже удержать ложку с супом, а сейчас забавно пытается остановить меня. Он слегка приподымает правую кисть: я вижу, как дрожат его пальцы и как он напряженно сводит брови, силясь добиться желаемого, однако вскоре рука безвольной плетью опускается обратно на подлокотник.
– Не отчаивайся, милый! Эти врачеватели редкостные шарлатаны! А в следующий раз мы обязательно опробуем твою чувствительность на чем-нибудь горячем! Думаю, стакан кипятка может сработать! Главное, не обварить ничего жизненного важного, – я тянусь рукой к поясу мужчины и нагло распускаю руки, позволяя себе слишком много.
Крайнов прекратил мычать, его глаза пылают праведным огнем ярости, а мои торжествуют.
– Что не так, котик мой? Я больше тебе не нравлюсь? Все еще хочешь другую, хочешь… ЕЕ? – я приподнимаюсь и шепчу ему это на ухо, с нежностью поглаживаю немного колючую щеку и целую висок.
– Не стоило тебе связываться с этой девчонкой! – осуждающе вздыхаю и отстраняюсь, продолжая смотреть в глаза графа. – Мы были созданы друг для друга, Костя! Ты – мой, и никому этого не изменить!
Я вновь прячу шпильку в волосах и оправляю платье.
– До встречи, любимый! – ласково произношу и оставляю Крайнова-младшего в одиночестве.
Еще недавно злость и жажда мести мешали мне вздохнуть полной грудью, я захлебывалась от острой необходимости причинить страдания графу и его пигалице, а теперь вкус власти над ним пьянил меня и кружил голову! Я была почти благодарна герцогу за интересную идею, ведь если я рожу наследника от Владимира Петровича, я обязательно смогу прибрать к рукам обоих мужчин, смогу дергать за ниточки, управляя ими, как марионетками.
«Ты еще обязательно пожалеешь, что повстречал меня когда-то, Константин!»
Нет, я, определенно, не хочу ничего менять, а значит, придется пойти на поводу у герцога и вновь тайно встретиться с Тихомировым.
Перед глазами возник образ француза, знакомство с которым оказалось по-настоящему запоминающимся! Оливер Богарне произвел на меня неизгладимое впечатление: в жизни этот мужчина оказался еще более впечатляющим, чем по рассказам очевидцев. Но сколько же в нем мощи, скрытой угрозы и какого-то страшного нечеловеческого голода! Он восхищал меня и пугал одновременно! Не знаю, зачем ему сдалась эта девчонка, но я скорее сочувствую ей, чем завидую, потому что такую невинную овечку, как она, Богарне проглотит и не подавится!
Часть 3. Глава 19
Я не знаю, что со мной происходит. Кажется, последнее свое мужество я утратила уже очень давно, когда пыталась успокоить сестру и заставить в очередной раз довериться мне и подчиниться. А теперь… с каждым днем сил на то, чтобы бороться оставалось все меньше.
После ухода герцога меня уже утром перевели в новую камеру. Здесь было просторнее и не так пахло плесенью и сыростью. На лавку положили толстый тюфяк, выдали простыни, подушку и действительно теплое, тяжелое шерстяное одеяло. В помещении было заметно чище, здесь даже делали влажную уборку по нечетным дням недели. Кормили тоже иначе: вместо тюремной похлебки, скудной и безвкусной каши и корки черствого хлеба мне четыре раза за день подавали горячую офицерскую пищу, в которой не скупились ни на молоко, ни на масло, ни на мясо, даже печенье и свежий белый хлеб теперь регулярно были у меня на подносе!
Я не знала, как французу удалось добиться подобного! Но все это никак не улучшало моего общего состояния! Я все так же мучилась от странного холода, у меня все чаще случались приступы головной боли, а по утрам жуткой и невыносимой судорогой сводило икры. Я испытывала слабость и тошноту, а запах еды вызывал во мне отторжение и даже рвоту! Иногда я боялась, что я умираю, медленно и мучительно рассыпаюсь изнутри! Но за что? Почему я?
Сегодня Оливер Богарне появился у дверей моей камеры довольно рано, судя по небу за окном, еще не было и полудня. На этот раз он не стал входить внутрь, распахнул дверь и застыл в проходе, быстро оценивая взглядом обстановку вокруг, а потом и саму жительницу комнаты. Меня он одарил мрачным и осуждающим взглядом.
– Добрый день, графиня! Позволите сопроводить вас на дневную прогулку!? Увы, до суда вам придется потерпеть еще несколько дней в этих неприветливых стенах, но сегодня вы сможете ненадолго покинуть место своего заточения и хоть немного развеяться, – голос герцога звучал спокойно и даже как-то обыденно, словно он говорил о каких-то пустяках.
Я не смогла сдержать удивленного вздоха и недоверчиво уставилась на своего гостя: может, это такой странный и жестокий юмор?
– Что, прямо, как в сказке? Вы сыграете роль феи-крестной? А к полуночи все ваше волшебство растает и превратится в тыкву, а я снова стану преступницей и окажусь в неволе?
– Увы, но я не любитель сказок! – ответил Оливер.
Он красноречиво протянул руку, ожидая моей реакции. Я поднялась на ноги, опираясь о деревянный стол, чтобы переждать головокружение и, слегка прихрамывая, направилась к французу, все еще не веря до конца, что смогу наконец-то надышаться свежим воздухом!
– Вы ужасно похудели, – задумчиво произнес он, сводя брови на переносице.
– Снова пытаетесь сделать мне комплимент? – в тон герцогу отозвалась я.
– Я пытаюсь понять, что с вами происходит, и не могу! – ответил мужчина. – Почему вы хромаете?
Я невольно пожимаю плечами, потом все же поднимаю голову и заглядываю в бездонные омуты, от которых сегодня снова веет холодом и вьюгой.
– У меня был перелом, и я какое-то время ходила с тростью, потом почти все прошло, хромота и боли возвращались только, если я перетруждала ногу, а здесь… я не могу сказать вам, почему снова хромаю! Утром боль сковала обе лодыжки, но вскоре схлынула, почти… – мученически вздохнула и покорно уцепилась за выставленный для меня локоть.
Мы шли мимо чужих камер медленно и даже чинно, словно и впрямь совершали дурацкую светскую прогулку.
– Вас нужно показать врачу, – задумчиво произнес герцог, по-прежнему глядя прямо перед собой.
– В этом нет особой необходимости, мне станет лучше, как только я окажусь на свежем воздухе, – спокойно отмахиваюсь я.
Герцог не спорит, но и не выражает согласия с моим утверждением.
Мне все время казалось, что нас вот-вот остановят и потребуют моего немедленного возвращения в камеру, я то и дело оглядывалась по сторонам, бросая косые, вороватые взгляды, но охрана никак на меня не реагировала, зато гусары вежливо и уважительно кивали Оливеру, слегка склоняя головы в знак почтения.
– Эта прогулка обошлась вам дорого? – спросила я, после нескольких минут молчания.
– Нет, пока она не стоила мне ничего, – сдержанно улыбнулся герцог.
– Как? – только и смогла выдавить из себя и уставилась на него глазами полными недоверия и сомнения.
– Если я не верну вас в срок или вы, к примеру, сбежите, слово Оливера Богарне уже не будет казаться таким надежным и нерушимым, как прежде. Я дипломат, Риана, и доверие людей ценю куда больше денег и всего прочего. Скажем так, теперь я буду должен начальнику сего заведения услугу и увиливать от выплаты этого долга не в моих интересах.
– Но о какой услуге идет речь?
– Не знаю, этого не знает пока и сам господин Бронов, но иметь в должниках такого человека, как я, весьма выгодно! Надеюсь, вы не станете совершать опрометчивых поступков и пытаться сбежать от меня?
Я едва не сбиваюсь с шага, отчего-то испугавшись заданного вопроса.
– Полагаете, я на такое способна? – не сдержав обиды в голосе, спросила его.
– К сожалению, я не настолько хорошо вас знаю, но думаю, что вы все-таки человек чести, – пожимая плечами, отозвался герцог. – Я готов рисковать ради вас, разве это не очевидно?
Он помогает мне справиться с верхней одеждой, и я испытываю настоящую благодарность, когда перед глазами снова темнеет и пол уходит из-под ног: герцог подхватывает меня и не дает упасть, торопливо направляется к выходу вместе со мной на руках.
Голова кружится, но я вижу ослепляющий свет искрящегося снега и глубоко вдыхаю холодный воздух.
– Поставьте меня на землю, – севшим от волнения голосом прошу Оливера.
Мгновение он сомневается, и мы смотрим в глаза друг друга, его кажутся мне недобрыми – он не хочет идти на поводу у моих капризов. Я чувствую влагу на щеках и понимаю, что плачу! Это так глупо и по-детски, от перегрузки чувств, от передозировки света, от переизбытка кислорода и собственной беспомощности.
– Ужасно упряма, – ворчит герцог и осторожно опускает меня на землю.
Мягкий хруст снега. Разжимаю пальцы, которыми держалась за его пальто (когда только успела вцепиться?) и расправляю руки, словно крылья, запрокидываю голову, встречая голубое небо распахнутой душой, радуясь редким снежинкам, которые едва заметно касаются лица. Его руки оказываются на моей талии, слегка сжимая, чтобы не упала… он тоже задумчиво смотрит в небо.
– Что вы там видите, Риана, – спрашивает через минуту каким-то особенным мягким и бархатным голосом.
– Свободу, – тихо шепчу.
Мне лучше…с каждым новым вдохом я чувствую, как силы возвращаются ко мне, мысли проясняются, а противная тошнота проходит. Немного болит нога, но уже не так навязчиво, как прежде. Рука Оливера все еще покоится на моей талии – это совершенно неприлично и непристойно, но… куда уж хуже, если я преступница, зато мне так спокойнее, я знаю, что не поскользнусь и не ударюсь затылком о заледеневшую мостовую.
Я удивляюсь, когда понимаю, что мы подходим к закрытой карете.
– Вы собираетесь увезти меня? – перевожу недоумевающий взгляд на герцога.
Он загадочно улыбается, легко приподымает меня и ставит на верхнюю ступеньку. Не раздумывая забираюсь внутрь, хотя чувствую некоторое беспокойство, снова оказавшись в тесном замкнутом пространстве.
– А знаете ли вы, графиня, что пропустили рождество? Нет? Ну, тогда я должен признаться, что намерен подарить вам самую малость упущенного праздничного волшебства и никакие протесты не принимаются! – он улыбается, устраиваясь напротив: теперь льдинки в его глазах уже не кажутся мне враждебными.
Часть 3. Глава 20
Мы ехали недолго, я даже не успела замерзнуть, герцог выспрашивал об условиях, в которых меня содержат, интересовался тем, как со мной обращаются офицеры и дежурные: грубят ли мне, не позволяет ли кто вольности в мой адрес, часто ли прибирают в камере и почему я плохо питаюсь. Под конец у меня даже снова стала болеть голова: наверное, я просто отвыкла от продолжительных разговоров. Мне не хотелось жаловаться, я была благодарна за то, что имела. В самом деле – немногие могли похвастаться подобным, находясь в заключении!
Зато на вопрос, куда мы все-таки едем, Оливер так и не ответил: покачал головой и улыбнулся уголками губ.
– Ну и пожалуйста, я тоже не стану отвечать на ваши вопросы, – надувшись, отозвалась я.
Думала, что заставлю его рассказать мне все заранее, но… француз оказался крепким орешком и оставшийся путь мы просто провели в странном молчании, при этом я, определенно, хотела снова заговорить с ним, но продолжала изображать обиду на лицее – из вредности и досады!
Это был небольшой домик, рядом снова ни одного серьезного строения, город где-то неподалеку, но за высоченными соснами его совершенно невозможно разглядеть.
В воздухе пахло чем-то знакомым и родным. Я зажмурилась, на миг представляя себя на широкой поляне у опушки леса в поместье отца. Я нечасто могла позволить себе уединение на лоне природы и все же любила эти моменты своей юности.
– Вам нужно согреться, пойдемте! – легко подталкивая меня в спину, произнес герцог.
Я поддалась и покорно зашагала рядом.
В доме было необыкновенно тепло, уютно и… пахло праздником! Странно. Я даже не знаю, что именно натолкнуло меня на эту мысль, но сердце в груди предательски забилось сильнее в предвкушении чего-то приятного… откуда же во мне столько наивности и глупой радости? Ей богу, дитя неразумное!
Оливер помог мне раздеться: слуг поблизости почему-то не было. Герцог указал направление и двинулся следом. Я не спешила, осторожно вышагивая, словно крадучись, подбиралась к своей добыче…
Француз распахнул передо мной двери в гостиную, и я замерла на пороге, будучи не в силах совладать с эмоциями.
Елка… так странно. Я слышала, что теперь многие ставят их в доме на рождество, но в нашем особняке эта традиция не прижилась. Мы обычно приглашали гостей, стол ломился от разного рода яств, а дражайшая мачеха сверкала дорогими нарядами, невозможно вычурными и даже пошлыми. Устраивали бал, гости сновали повсюду и ужасно раздражали меня своей наигранной любезностью или высокомерными и колкими взглядами на нерадивую дочь князя.
Здесь же не было никого, кроме нас и этой удивительной ели… Я сорвалась с места и поспешила к ней, осторожно коснулась зеленых иголок, потянулась к яркой игрушке в виде ангелочка и тут же одернула руку, побоявшись испортить эту прелесть. Я с восторгом рассматривала необычные и очень изящные украшения, на некоторых ветках висели яблоки и печенье, сделанное в форме елочек, орешек, человечков и бог весть чего еще!
Глаза снова наполнились влагой, и я даже жалобно шмыгнула носом. Оливер возник за спиной и осторожно притянул к груди.
– Эта не совсем та реакция, на которую я рассчитывал, не нравится? – вполголоса спросил герцог.
– Нравится, очень, – отозвалась я и снова шмыгнула носом.
– Никогда не понимал, что такого в этом обвешанном дереве, но сегодня готов признать, что ошибался, – мне нравится ваша улыбка.
Я действительно улыбалась, рассматривая рисунки на круглых игрушках из тонкого стекла: они напоминали мне мыльные пузыри!
– Вам нужно поесть, вы по-прежнему ужасно бледны, графиня, – герцог настойчиво потянул меня куда-то всторону, и мне снова пришлось подчиниться.
– Я не голодна, – нагло соврала ему, потому что мне нетерпелось разглядеть все украшения, коснуться каждой игрушки и… узнать, что спрятано под елкой в ярко-красной коробочке, украшенной золотистой лентой. Это… подарок для меня, правда!? Озвучить вопрос вслух я не решилась… трусиха!
– Ну, конечно, так я вам и поверил! – хмыкнул герцог. – Я ведь могу заставить вас есть и считаю, что имею на это полное право! – придав голосу металла, добавил он.
