Текст книги "Невеста против (СИ)"
Автор книги: Лика Вансловович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 32 страниц)
Нашему… странно звучит и даже дико, но я говорила именно это слово в присутствии мужа. А сама думала об особняке, оставленном в России. Тот дом и люди, живущие в нем, были мне ближе, понятнее, хотя с появлением покойного наследника графа Богданова и они разочаровали меня. Герцог заверил, что дом и другое имущество графа все еще принадлежат мне: за ними присматривают, ведут ежемесячный отчет и, при желании, мы сможем бывать там, но мне было сложно в это поверить.
– Твоя свекровь просила передать, что желает повидаться с внуком! – вкрадчиво произносит Алиса извиняющимся тоном.
Я нахмурилась и тяжело вздохнула. Оливер действительно позволил мне решать этот вопрос. Герцогиня слишком долго проявляла ко мне свое недоверие. Я прощала ей это какое-то время, а затем просто устала: это тяготило меня и расстраивало все больше.
А потом родился Дамиан… Я думала, что умру, сходила с ума от одной лишь мысли, что могу не вынести этой пытки и что мой малыш погибнет вместе со мной. Его первый крик был самым удивительным звуком в моей жизни.
«Ты даже не представляешь, каким счастливым я себя чувствую!» – произнес тогда Оливер, осторожно устраивая малыша в своих широких ладонях.
Он пристально разглядывал сына и задумчиво улыбался, потом опустился рядом со мной и поцеловал меня в лоб, ласково прошептав слова благодарности.
«Твоей бабушке будет ужасно стыдно!» – насмешливо сообщил он малышу, осторожно поглаживая его по головке.
«Ты так думаешь?» – искренне усомнилась я.
«Уверен», – ответил герцог. «У Дамиана на плече небольшое родимое пятнышко, точно такое же, как у меня, моего отца и моего деда! Так что, да, ей, определенно, будет стыдно перед тобой!»
«Не хочу думать об этом сейчас!» – устало отозвалась я, не сводя глаз с нашей крохи.
Волосы на голове малыша были намного светлее моих, глаза, как и у многих новорожденных, были голубыми. Иногда мне казалось, что Дамиан с первого дня своего рождения умел хмуриться и строить слишком серьезную мину, очень напоминающую выражение Оливера, когда тот о чем-то всерьез размышляет. Не передать словами, какой восторг три месяца спустя вызвал у меня его первый смех!
И вот сейчас, когда ни у кого не осталось сомнения, насчет происхождения моего сына, кое-кто активно возжелал наверстать упущенное.
– Наверняка ей доложили о первых шагах внука, и она тут же решила почтить нас своим визитом! – фыркнула я.
– Прекрати упрямиться, Ри, она раскаивается и пытается наладить с вами отношения! – попыталась образумить меня Алиса.
Я мученически вздохнула, поправляя светлые локоны своего непоседы. Дамиан просто не мог усидеть на месте, стоило ему только начать ходить, как нянечки и я тут же сбились с ног, стремясь обуздать этот маленький непокорный ураган.
– Конечно, я это понимаю! Хорошо, я позволю ей поиграть с внуком! Надеюсь, ты справишь с ней, Дамиан! – он задумчиво посмотрел на меня, словно и впрямь всерьез обдумывал идею перевоспитания бабушки, а потом загадочно улыбнулся мне уголками губ.
– Я хочу вернуться домой! – тихо произнесла Алиса.
Я вздрагиваю и смотрю на сестру с беспокойством.
– Я устала, мне хочется верить, что там я смогу реже о нем вспоминать, Ри! Алекс и тетушка прекрасно справлялись с этой задачей раньше, они не дадут мне скучать! – пытается успокоить меня сестра.
– Оливер пообещал, что уже через год или полтора Эрик вернется: он все сделает для этого! – удерживая ее за руку, говорю я.
– Нет, Ри, дело не в этом! – вздыхает Алиса, и я прекрасно понимаю, о чем именно она говорит.
– Ни разу, ни разу он не ответил мне! Наверное, и в самом деле разрывает и выбрасывает, не читая! – с горечью добавляет сестра, пряча от меня блестящие от слез глаза.
– Он пишет своим родственникам и даже некоторым друзьям, но не мне… Я думала, что он просто испытывает меня, хочет проверить, но теперь, я уверена, что просто не нужна ему!
– В такие моменты мне хочется придушить паршивца собственными руками! – в сердцах произношу я.
– Прекрати! Он ничего мне не должен, ничего мне не обещал и не обязан тешить мое самолюбие нежными письмами! Я вернусь домой и постараюсь все забыть!
– Может, поедем вместе? Я не хочу отправлять тебя туда одну! Правда, не знаю, как перенесет дорогу Дамиан и как отреагирует Оливер… Но мы поговорим сегодня!
– Ри, у тебя ведь все хорошо, зачем все портить незапланированным путешествием? Возможно, действительно опасным для ребенка и неудобным для герцога? Не волнуйся, я уже большая девочка, да и надежную компанию для меня ты все равно сможешь подыскать!
– Я подумаю об этом, – задумчиво отзываюсь я.
Желание оказаться на родной земле разгорается внутри с новой силой. Никогда не думала, что захочу вернуться туда, где прошли худшие годы моей жизни. Но все же осознаю, что я больше не испытываю страха или ужаса, не боюсь воскресить призраков прошлого!
– А сейчас пригласи Анну, я хочу передать послание для герцогини! Кажется, кое-кто уже готов сыграть на нервах пожилой старушки, – подмигивая сыну, говорю я.
Дамиан снова улыбается и, высвободившись из рук моей сестры, шагает ко мне, забавно размахивая ручками в разные стороны.
Часть 2
– Что пишут в газетах, Владимир Петрович? – Кэтрин ласково улыбается графу, сверкая белоснежной улыбкой.
Крайнов Старший продолжает скользить взглядом по строчкам, хмурится, затем откладывает газету в сторону, взгляд его несколько смягчается при виде прекрасной графини. Беременность сделала девушку еще более привлекательной и соблазнительной, глаза ее сверкали озорным светом маленькой, но коварной львицы, слишком худые плечи приобрели более мягкие очертания, а грудь заметно увеличилась. Правда, за прошедшие недели изрядно вырос и живот невестки, но это было всего лишь временной трудностью, и граф стоически переносил все лишения, связанные с необходимостью воздержаться от плотских утех до рождения наследника.
Первое время он действительно сдерживался и не желал смотреть правде в глаза, потом корил себя за грешное влечение, но, впрочем, длилось это недолго. Да и не должна такая молодая и красивая девушка погибать и страдать из-за недееспособного мужа-инвалида! В каком-то смысле он даже сделал сыну одолжение!
– Ну, так что, ты мне ничего не расскажешь? – капризно сводя бровки, переспрашивает Кэтрин.
– Ничего хорошего, Катерина Ивановна! Зато недавно мне доложили о новостях из Франции. Оказывается, эта мерзавка графиня Богданова живет припеваючи будучи женой герцога и даже родила ему сына! Она пользуется уважением в Париже и даже почетом, в то время, как ее родной отец прозябает в сырых казематах! Государь недавно отверг последнее прошение о помиловании, отказал в ничтожном снисхождении! Разве он заслужил такой позор и столь страшную участь!? Немыслимо! Она превратила моего сына в беспомощную куклу, обрекла князя на позор и унижение, а сама живет беззаботной жизнью и думать не желает о том, что натворила!
При упоминании графини прекрасное личико Кэтрин скривилось и даже озлобилось.
– Не будем говорить о ней, Ваше Сиятельство! – потребовала девушка, с отвращением вспоминая Риану Богданову, из-за которой Константин предал ее, бросил и буквально сошел с ума, помешавшись на этой уродине.
– Ты права, не будем об этом! – охотно согласился сменить тему разговора граф. – Я должен оставить тебя этим вечером, дорогая: дела не требуют отлагательств!
– Что-то случилось? – участливо поинтересовалась Кэтрин.
– Ну что ты! Князь Торошин передал записку, просил явиться и обсудить дела покупки имения Градовых – ему нужен мой совет! А ты постарайся не засиживаться допоздна, не жди меня! – поднявшись со своего стула, он подошел к девушке и, запечатлев на ее губах короткий, но страстный поцелуй, покинул кабинет.
Кэтрин потерла губы и подбородок, она не любила моменты, когда граф позволял себе так много и так откровенно. Он упорно отращивал усы и отпускал небольшую бородку, которые каждый раз ужасно кололи кожу.
– Все из-за нее! – с досадой прошептала Кэтрин.
Часом позже тяжелой, немного гусиной походкой она направилась в покои своего мужа, желая в очередной раз излить на него всю накопившуюся за день злобу и раздражение. Ради этой цели она даже не поленилась подняться на второй этаж, хотя приходилось то и дело цепляться за перила и переводить дыхание.
Погода за окном быстро портилась, небо заволокло тяжелыми грозовыми тучами, ветер поднимался, ставни дрожали и поскрипывали, а откуда-то с далека уже слышались первые раскаты грома.
«Владимир наверняка заночует в доме Торошиных!» – с тоской подумала Кэтрин.
Не то что бы она скучала, однако поднимающаяся буря будила в ней тревогу, странное неприятное беспокойство в груди.
Последнее время Константин нередко был причиной этого волнения. Он заметно поутих, прекратил тщетные попытки заговорить, больше не забавлял ее беспомощным мычанием и подергиванием ослабевших кистей рук. Он стал спокоен, почти совсем недвижим, но выражение его глаз, изливающих на нее холодную ненависть, затаившуюся ярость не давало покоя.
Кэтрин продолжала мстить, оскорбляла его и даже ранила, точно зная, что графу ничего не доложат. Она умела манипулировать богатыми и влиятельными мужчинами, а уж договориться с прислугой и вовсе не составило труда. И все же последнее время она остерегалась касаться мужа, держала дистанцию. Может быть, тому виной ее беременность, близость родов и прочее? В любом случае, она не могла позволить ему увидеть ее страх!
– Добрый вечер, милый! Ты скучал? – Кэтрин стала прямо напротив кресла, куда усадили Константина, и, натянув на лицо улыбку, склонила голову на бок, изучая своего законного супруга придирчивым взглядом.
Небо за окно разрезало вспышкой молнии, на миг слишком ярко осветив лицо молодого графа. Дрожь пробежала по коже, вмиг заледеневшие пальцы пришлось сжать в кулаки.
«Чего я так боюсь? Всего лишь обиженный калека! Беспомощный и жалкий! Ну же, Кэт, приглядись к нему!»
Сердце болезненно сжалось, но она приказала себе мыслить разумнее и, вздернув подбородок, снова заговорила.
– Мы обсуждали с Его Сиятельством, какое имя лучше дать нашему сыну! Думаю, ты не будешь против, если я назову его в честь «дедушки»?! Владимир Константинович – звучит, ты так не считаешь? – она снова улыбнулась, поглаживая живот холодными пальцами.
– Знаешь, он во многом лучше тебя, милый! Кто бы мог подумать, что отец так превзойдет сына! – продолжая издеваться, произнесла Кэтрин. – Думаю, твоя роль на этом сыграна! Ты больше нам не нужен! Твоя трагическая смерть случится во сне! Так скажут людям! Но не волнуйся, когда я за тебя возьмусь, то доведу дело до конца! Твоя криворукая любовница наверняка не решилась вылить весь яд из моего флакона! Кто знает, быть может, она почувствовала неладное и побоялась, что мое «снотворное» убьет тебя! Что ж в любом случае, я этому только рада, она подарила мне возможность превратить твою жизнь в ад и возможность заполучить твое положение и твои деньги! Я заберу все, что должно было достаться тебе, Костя! Твой отец уже включил меня и моего ребенка в свое завещание, так что после несчастного случая мы получим все!
– А ты вместе с ним будешь гнить в земле! Да, да он тоже не задержится на этом свете! – чтобы сказать последние слова, она снова приблизилась к графу и даже склонилась над его ухом, обдавая кожу мужа горячим дыханием.
– Сладких снов, любимый! – отстраняясь от мужчины, пропела Кэтрин.
Но не успела девушка сделать и шага, как рука Константина сомкнулась на тонком запястье, болезненной мертвой хваткой.
Кэтрин вздрогнула, испуганно уставившись на всегда безвольную правую руку графа.
– Что ты делаешь! – завопила она, с трудом выдергивая ладонь и пятясь подальше от кресла, в котором сидел Константин.
Его губы были все также плотно сжаты, глаза холодны, а руки лежали на подлокотниках неподвижно, и только боль в пострадавшем запястье не давала забыть о том, что случившееся вовсе не привиделось ей.
Громкий раскат грома и новая вспышка молнии, лицо графа кажется пугающе демоническим, потусторонним, словно в него вселился злой дух, избравший ее, Кэти, своей жертвой.
– Будь ты проклят! – хрипло произнесла она, продолжая пятиться к выходу, нащупав ручку, она поспешно распахнула дверь и выйти в коридор.
Сердце тяжело бухало в груди, дыхание перехватило, а в голове помутилось от неприятных мыслей. Девушке пришлось остановиться у лестницы и перевести дух, прежде чем решиться спуститься вниз.
Крепко цепляясь за лакированное дерево, она встала на первую ступеньку, затем еще одну. В глазах потемнело, и Кэтрин зажмурилась, пережидая легкое головокружение.
«Нужно крикнуть кого-нибудь из прислуги!» – промелькнуло в голове, но она никого не позвала: в горле пересохло так, что она не смогла издать ни звука.
Откуда-то сверху послышался тихий скрип половицы, Кэтрин испуганно обернулась, новая вспышка света осветила знакомый силуэт графа. Он стоял на ногах без всякой поддержки, его глаза все так же излучали ненависть и обещание расплаты.
– Ты не можешь! – севшим голосом прошептала девушка, ребенок в животе болезненно толкнулся, почувствовав беспокойство матери.
– Ты забыла поцеловать меня, Кэти! – без единой запинки произнес Константин, растягивая губы в насмешливой многообещающей улыбке.
«Может, это дурной сон!» – промелькнуло в мыслях девушки. «Я должна бежать, как можно дальше, Владимир вернется и разберется с ним! Мне нужно только позвать на помощь!»
– Не подходи! – дрожащим голосом пригрозила ему, боясь упустить взглядом хоть одно движение графа – сейчас их разделяло не больше десятка ступеней.
– Ты ведь не боишься меня, любимая!? – изображая искреннюю озадаченность, произнес мужчина, таким чистым, уверенным и почти забытым ею голосом.
Он спокойно ступает вниз, намереваясь сократить расстояние между ними, и Кэтрин снова вскрикивает, пятится назад… всего на одно короткое мгновение забыв, что находится посреди лестницы…
Рука судорожно цепляется за перила, но соскальзывает и графиня летит вниз. Боль взрывается в голове яркой вспышкой, так похожей на удар молнии, боль наполняет легкие, не позволяя вдохнуть, расползается по телу, собираясь в тугой узел, оплетающий живот, бьющий тяжелым спазмом по пояснице. Она издает слабый стон и силится распахнуть глаза.
Взгляд выхватывает высокую фигуру графа, все также стоящего посреди лестницы и взирающего на нее спокойным удовлетворенным взглядом.
«Помогите!» – беззвучно шепчет Кэтрин, отчаянно пытаясь удержать уплывающее сознание и разогнать туман перед глазами. Когда же очередной раскат грома в последний раз вытолкнул ее в реальность, и она снова смогла приоткрыть веки, лестница была уже совершенно пуста. Никто не спешил к ней и не вызывал доктора, никто ничего не видел и не слышал… а ОН просто исчез, словно его никогда здесь и не было.
