Текст книги "Коварные бордовые глаза (ЛП)"
Автор книги: Лейси Лехоцки
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 42 страниц)
Тридцать секунд показались мне слишком долгими, но это была не могучая река Грац, где противоположный берег скрывался из виду, а ледяная вода убивала, если раньше этого не делали острые скалы. По сравнению с ней эта переправа была почти так же проста, как затушить огонь.
Подъехали первые всадники, и мы с Дромаком махнули им вперёд, внимательно наблюдая, как они переправляются группой. Брызги летели во все стороны, пока четверо ехали плечом к плечу, окатывая водой шкуры остальных рядом с ними.
Следом подошла первая повозка с припасами, и возница остановил запряжённых лошадей перед нами.
– Как прикажете переправляться, Корманзо Вагач?
– Нельзя останавливаться посреди реки. Везэто Дромак предложил, чтобы часть людей шла или ехала слева от повозки, разбивая поток воды, – ответила я, указывая на реку.
– Ага, так и сделаем, – вызвался один из солдат под моим командованием.
– Мы будем наблюдать, но если понадобится помощь – кричите. Вы первые, кто переправляется, так что это будет проверкой, как всё пройдёт, – предупредила я, обводя взглядом группу.
Десять мужчин выстроились идеально ровной линией рядом с повозкой, и когда возница приказал лошадям двигаться вперёд, они одновременно вошли в воду вместе с ней.
Я задержала дыхание, следя за каждым изменением течения, каждым толчком повозки о крупный камень, каждым скольжением сапог по мокрым валунам. Один мужчина в конце чуть не упал, но идущий впереди успел схватить его и рывком поставить обратно на ноги. После благодарного кивка они продолжили путь, и все благополучно добрались до противоположного берега, где их уже ждал Джаку.
– Это облегчение, – заметила я Дромаку.
Он фыркнул.
– Осталось всего-то ещё дюжина.
10
Конечно же, именно у последней повозки, сопровождаемой Изгатом и Узаданом, сломалось колесо о камень в реке.
– Всем плести тени! – крикнула я мужчинам, стоявшим вместе со мной по колено в реке.
Изгат, Узадан и я работали сообща, координируя солдат, чтобы сплести цельный чёрный блок, соединяя не меньше дюжины нитей магии, чтобы выровнять повозку.
Она всё ещё не выпрямилась, а течение усиливалось, и ветки с опавшими листьями ударялись о наши колени, проносясь вниз от ледниковых гор, питавших реку.
Изгат вытянул шею, глядя на тех, кто оставался на берегу в ожидании.
– Нам нужно больше людей сзади, чтобы толкать!
Без колебаний ещё дюжина вернулась в реку, пробираясь вокруг лошадей к задней части повозки.
– Ну конечно, это должно было быть ёбанное переднее колесо, – выругался Изгат, осматривая происходящее, уперев руки в бёдра.
Я прикинула расстояние между нами и противоположным берегом.
– Нам нужно пройти всего около пятидесяти футов.
Изгат хмыкнул.
– Но эти пятьдесят футов потребуют помощи каждого из нас.
– Мы справимся, – бросила я в ответ, закатывая рукава.
В моём магическом резерве ещё оставалось достаточно силы, чтобы помогать, хотя если мы быстро не преодолеем оставшееся расстояние, я истощу его быстрее, чем мне хотелось бы позже этим днём.
Мои тени были примерно вдвое плотнее, чем у остальных помогавших солдат, благодаря моим бордовым глазам, хотя у Вагача были гранатовые, поэтому мне приходилось тщательно сдерживаться не только потому, что я использовала магию, чтобы удерживать форму конструкции, но и потому, что притворялась кем-то другим.
Изгат изучал мерцающие щупальца, переплетающиеся среди остальных, пока я отдавала всё, что могла, чтобы выровнять повозку. Он вытянул жилистые предплечья, и из его ладоней вырвались тени, когда он добавил больше силы к общему усилию. С этим последним вкладом сформировалась прочная основа, и он крикнул:
– Пошли!
Камни захрустели под копытами лошадей, когда те упёрлись в речное дно, и с помощью солдат позади повозка дёрнулась вперёд.
– Держать! – крикнул Изгат, ныряя под днище, чтобы подобрать сломанные части, при этом удерживая одну руку свободной для магии.
Они понадобятся, если оставалась хоть какая-то надежда починить колесо.
Когда он выбрался, Узадан снова отдал команду продолжать. Пот стекал по моей шее, вдоль позвоночника до самой поясницы, пока мы напрягались, двигая нагруженную повозку вперёд.
– Нужно было вытащить часть вещей, – процедила я сквозь стиснутые зубы.
Поворачивая кисти, я вливала больше магии в каркас, поддерживая подъём.
– Сейчас уже поздно для этого, – проворчал Изгат, сгибая пальцы, чтобы добавить больше собственной силы.
Медленно повозка покатилась вперёд, постепенно набирая ход и приближаясь к берегу реки.
– С дороги! – крикнула я тем, кто задержался по бокам повозки, наблюдая за нами.
Из-за небольшого подъёма нам нужно было полностью сосредоточиться на удержании магии, а не уворачиваться от зевак. Они расступились, когда первая пара лошадей достигла мягкой, вязкой земли, уже изрытой тысячами прошедших по ней ног.
Судьбы, пожалуйста, только не дайте ей застрять здесь.
– Толкать! – скомандовал Узадан, и ход наших мыслей явно совпадал.
До меня донёсся чавкающий звук, когда лошади поднимали копыта и снова вдавливали их в землю, а ремни на их телах натянулись, когда они рванулись вперёд.
Этого было недостаточно.
– Ещё! – крикнула я, меняя положение рук, чтобы подстроиться под новый угол склона.
Сзади вспыхнула чернота, и повозка дёрнулась, дав лошадям достаточно свободы, чтобы рвануться вперёд, успешно выкатив её наверх и снова выведя на ровную землю.
Несколько Демонов подбежали с толстыми камнями и жердями от палаток, торопливо подпирая ими повозку снизу. Когда они отошли и кивнули, я отпустила магию вместе с остальными, едва не рухнув на колени и жадно втягивая воздух, которого требовали мои лёгкие.
Вокруг нас разразились радостные крики, и мгновение спустя Джаку хлопнул меня по плечу и тряхнул его.
– Отличная работа, Вагач. Благодаря тебе мы сможем добраться до Ужгорода на несколько дней раньше срока.
Всё, что я смогла, – это кивнуть и вытереть пот с лица тыльной стороной рукава. Удерживать повозку оказалось тяжелее, чем я думала, и я была благодарна, что теперь мне не нужно помогать, пока несколько мужчин занимались починкой колеса.
– Дромак, пока мы ждём, когда починят повозку, покажи новобранцам несколько базовых боевых приёмов. Пора уже начать их к этому приучать. К тому же Паранксок Олет оценит, что мы проявили инициативу, – сказал Джаку, никогда не терявший времени зря.
Его одержимость войной была почти нездоровой, хотя, полагаю, именно это и требовалось, чтобы добиться высокого звания в Армии.
– С новым планом Халалхиво Ангелы будут разгромлены в течение следующих нескольких лет.
– Похоже, ты очень в нём уверен, – заметила я, желая узнать больше об этой почитаемой фигуре.
Жрица Анара во время занятий с девушками обычно уделяла внимание другим темам.
– Мы все уверены.
Дромак внезапно остановился и повернулся к нам.
– Вот увидишь его в бою…
– Ничего подобного больше нет, – закончил за него Изгат. – Его сила… тревожит, но при этом невероятно эффективна. Честно, одного его присутствия на поле боя достаточно, чтобы у Ангелов колени затряслись. Он жуткий ублюдок.
– Я бы не хотел оказаться у него в немилости, – фыркнул Дромак. – Он убивает любого и всё, что его бесит, и на этом заканчивает. Ни сожалений, ни раскаяния. Он безжалостен, жесток и коварен, но именно благодаря этим качествам Демоны совсем скоро будут править всем Келети. Между Халалхиво и Кралом Ксаннирином Судьбы проложили прямой путь к победе.
– Тогда почему Ангелы так глубоко продвинулись в Мир Демонов? – спросила я.
Если то, что говорил Джаку, было правдой, как и призыв мужчин с южных равнин, значит, Демоны проигрывали. И проигрывали сильно.
Все четверо смертельно замолчали.
Мой язык снова навлёк на меня неприятности.
Сглотнув, я напряглась, сгибая пальцы и готовясь защищаться.
Джаку тяжело посмотрел на меня, затем заговорил с предельной серьёзностью в голосе:
– В это же время год назад мы уже глубоко продвинулись на территорию Ангелов – от Гор Скала до островов Хака на севере и вплоть до входа в лес Эшё на юге. Ткачиха и Жнец дают нам испытание, шанс доказать нашу преданность им и их делу.
Пытаясь сгладить свою оплошность, я ровно сказала:
– Конечно, Судьбы мудры в своём плетении. Но что произошло, из-за чего мы потеряли эти земли?
– Чума, – просто ответил он.
Та самая, что отняла у меня мать, отца и сестру. И брата Изгата тоже.
Число погибших в нашем регионе было огромным, но если потери оказались настолько велики, что из-за них были утрачены целые территории, значит, всё было хуже, чем я думала. Мысль о миллионах Демонов, погибших от неё, подняла из глубины моего живота новую волну гнева и скорби. Если бы не Халалхиво, Крал Ксаннирин, Судьбы и все их дурацкие игры, все, кого я любила, всё ещё были бы живы.
И я не была бы настолько совершенно одна.
– Ну, тогда лучше привести этих ленивых ослов в форму, чтобы мы могли вернуть все те территории, – пошутил Дромак, разряжая напряжение.
Он крикнул новобранцам, слонявшимся по полю сразу за линией деревьев, и те быстро построились.
Узадан размял плечи и шею.
– Я ему помогу.
Не дожидаясь, присоединится ли кто-то из нас, он вместе с Дромаком зашагал прочь.
Моё дыхание и сердцебиение уже пришли в норму, но я слишком устала, чтобы предлагать помощь в тренировке мужчин.
– Я останусь здесь и прослежу за ремонтом, – предложила я. – В фермерских поселениях такие поломки случаются чаще, чем хотелось бы.
Джаку издал неопределённый звук, а Изгат посмотрел на меня так, что по позвоночнику пробежал ледяной страх.
Я снова всё испортила своим языком, и мне действительно нужно было держать рот закрытым, иначе они очень быстро поймут, что я не Вагач.
– Я останусь и помогу Вагачу. Тебе стоит проследить за тренировкой, Джаку. У тебя глаз на тех, у кого есть потенциал, и на тех, у кого его нет, – заметил Изгат, его гранатовые глаза скользнули по мне, прежде чем он повернулся к нашему Сзазадосу.
Его обнажённые руки блестели от пота, а длинные волосы, собранные на макушке, растрепались от приложенных усилий. Каким-то образом этот Инкуб умудрялся делать даже свой потрёпанный вид чем-то совершенно чувственным.
Перестань смотреть на него так, Ассирия!
– Найди меня, когда всё починят, – приказал Джаку, поднимая меч с земли и снова закрепляя ножны за спиной.
Затем он вышел из-за линии деревьев и направился к группе, повторявшей за Дромаком серию ударов и пинков.
Изгат вернул моё внимание к себе тихим смешком.
– Полагаю, тебя никогда не учили сражаться.
Отрицать не было смысла.
– Не учили.
Хитрая улыбка, расплывшаяся по его лицу, заставила дрожь пробежать по моей спине.
– Не волнуйся, я научу тебя всему, что тебе нужно знать.
Под его словами скрывалось нечто большее, и это только усиливало моё сбивающее с толку любопытство к нему. На этом этапе я могла лишь предположить, что это чувство взаимно.
– Спасибо, Изгат, я это ценю, – ответила я, намеренно переводя внимание на мужчин, работавших над колесом.
Один из них достал из сумки металлическую полосу и обернул её вокруг сломанной спицы. Как раз когда он собирался закрепить по обе стороны от неё два жёстких стержня, я шагнула вперёд.
– Не забудьте закрепить точки выше и ниже места перелома, иначе завтра мы снова окажемся в той же ситуации, когда нагрузка сместится вверх и вниз.
Мужчины перевели взгляды на меня, и мои щёки вспыхнули.
Помогать в таких делах было для меня настолько естественно – я выросла на ферме. У меня были точно такие же разговоры с матерью и отцом, пока мы чинили собственный инвентарь. Я не знала никого из этих мужчин, и они не знали меня иначе как Корманзо области, откуда их только что призвали. Но такое властное поведение было в природе Вагача, поэтому я осталась стоять твёрдо, вместо того чтобы съёжиться от того, что заговорила не вовремя, как сделала бы обычно.
Первым заговорил тот, что держал металл в руках:
– Правда? Тогда понятно, почему нам приходилось полностью менять столько колёс.
Я постаралась не моргнуть, обдумывая его слова. С финансовой поддержкой Крала я понимала, почему они предпочитали выбрасывать вполне пригодное колесо, вместо того чтобы изучить правильные способы ремонта. У моей семьи таких привилегий не было.
– Я могу показать, если хотите.
– Конечно, – сказал он, отодвигаясь.
Хотя выполнять такую работу самому было не в духе Вагача, внутри меня поднялось чувство гордости и цели. Пока я чинила колесо и объясняла логику ремонта, я чувствовала себя Ассирией сильнее, чем за последние недели.
Я скучаю по этому. Я скучаю по себе.
Когда металл был надёжно закреплён и я отряхнула руки, то снова обнаружила, что Изгат наблюдает за мной, слегка склонив голову набок и скрестив мускулистые руки на груди.
– Узнал что-то новое? – спросила я.
Он медленно улыбнулся.
– Думаю, да.
Возница снова запряг лошадей, и вскоре мужчины начали убирать подпорки из-под повозки, готовясь испытать укреплённое колесо. Задержав дыхание, я ждала, пока оно сделает первые несколько оборотов, надеясь, что всё выдержит. Когда лошади протащили груз на дюжину футов и ничего не случилось, я расслабилась.
Наше путешествие продолжится без проблем.
Надеюсь.
– Отличная работа, – сказала я им, пока мы шли рядом с повозкой, направляя её к остальным, ожидающим в поле за деревьями.
Когда мы выехали из-за линии леса, Джаку заметил нас, что-то сказал группе, тренировавшейся перед ним, и побежал в нашу сторону.
– Всё в порядке? – спросил он, переводя взгляд с одного на другого.
– Да, и теперь колесо должно продержаться дольше обычного, – ответила я.
Джаку кивнул, ещё раз осматривая повозку.
– Хорошо. Дромак и Узадан почти закончили с ними, а потом мы сможем продолжить путь к главной дороге.
– Нельзя терять время, – одновременно произнесли мы с Изгатом, в точности вместе с Джаку.
Мы рассмеялись, а он нахмурился.
– Я не настолько предсказуем, – запротестовал он, скрещивая руки на груди, и металлические наручи на его предплечьях блеснули на солнце.
– Ненавижу тебе это говорить, Сзазадос, но это так, – усмехнулся Изгат.
Джаку провёл рукой по коротким волосам, затем вытер собравшийся там пот о штаны.
– Признаю, моя главная забота – вернуться в Ужгород.
Поскольку Джаку стоял к нам лицом, он не видел приближавшихся Дромака и Узадана. Первый это заметил, а я сжала губы и снова перевела внимание на Сзазадоса, чтобы не выдать того, что сейчас произойдёт.
– Разве не единственная забота? – сказал Дромак, хватая Джаку за плечи сзади.
Рефлекторно Джаку резко ударил локтем назад, целясь Дромаку в лицо, но тот в последний момент увернулся, толкнул Джаку в сторону и ухмыльнулся, как кот, поймавший мышь.
– Ты начинаешь терять бдительность, Сзазадос, – протянул он.
– Не думай, что я тебя за это не накажу, – пригрозил Джаку, но в его голосе не было настоящей жёсткости.
Мы тихо посмеялись, а затем перевели внимание на новобранцев, заканчивающих тренировку: кто-то натягивал тунику, кто-то искал свои сумки.
Джаку вышел из нашего небольшого круга, поднёс пальцы к губам и резко свистнул.
– Слушайте! Как только построитесь, мы будем маршировать ещё час, а потом устроим сегодня хороший долгий отдых. Вы это заслужили своим трудом.
Воздух наполнился радостными возгласами.
Спасибо Судьбам.
С таким количеством свободного времени я, возможно, смогу достаточно отдохнуть, чтобы восстановить магию. Каждый вечер после тренировок она опускалась до опасно низкого уровня, и любая возможность пополнить силы была мне на пользу.
К тому моменту, как я снова устроилась в седле Блейза, мужчины уже заняли свои места вокруг каравана, и мы были готовы отправиться в короткий переход, потому что, разумеется, нельзя было терять время.
Когда час подходил к концу, я заметила вдалеке небольшой ручей, вдоль берегов которого росли крупные пышные растения, а вокруг тянулась роща деревьев.
– Джаку, нам стоит остановиться там на ночь. Там спокойно, и деревья защитят от непогоды.
– Согласен. Хороший глаз, Вагач, – ответил он, направляя жеребца в ту сторону.
Мы с Дромаком повернули следом, и я оглянулась назад, проверяя, заметил ли отряд наше небольшое изменение направления. Линия мягко изогнулась, пока мы не остановились среди тенистых деревьев.
Это место было умиротворённым: ветер шептал в густых ветвях, над головой щебетали птицы. У основания деревьев цвели поздние летние цветы, и я едва не спрыгнула с Блейза, когда взгляд упал на лозу лунного лотоса, обвивавшую одну из речных берёз.
Садоводство и растения были женским увлечением, а Вагача подобное совершенно не интересовало бы.
Может быть, когда все будут заняты чем-то другим…
Дромак прервал мою тоску, и я возненавидела необходимость отвести взгляд от редких цветов, распускавшихся только ночью.
– Ты уверен, что сегодня днём у нас не будет тренировки? – спросил он у Джаку.
Сзазадос с вишнёвыми глазами повернулся в седле, оглядывая группу, постепенно стекавшуюся к месту стоянки.
– Не сегодня вечером. Я пообещал им отдых, и отдых они получат. Возможно, после того как все успеют искупаться, мы откроем немного эля.
– Да чтоб тебя, да! – обрадовался Дромак, вскидывая кулак.
В этот момент подъехали Изгат и Узадан.
– Что празднуешь, Дромак? Вспомнил, как пишется твоё имя?
– Я знаю, как пишется моё имя, – возмутился он, а Изгат с Узаданом рассмеялись.
– Наш великий Сзазадос предложил сегодня вечером открыть бочки с элем, – заметила я с улыбкой.
– Только не говорите, что именно это было в сломанной повозке, – простонал Изгат, потирая затылок.
– А что? Ты бы бросил эль в реке? – фыркнул Дромак, вскинув бровь.
Изгат закатил глаза.
– Я бы заставил тебя помогать, а сам сидел бы на лошади и смотрел. Для чего ещё нужны вот эти, – он выразительно посмотрел на мускулистые руки Дромака, – если не для поднятия тяжестей? Нужно было просто поставить тебя вместо колеса.
– Да я бы ни за что не удержал её в одиночку, – огрызнулся тот, хмурясь.
– Тогда, похоже, тебе стоит поработать над силой, – поддел его Изгат, уголки его глаз смялись, пока он сдерживал улыбку.
Их перепалка вызвала улыбку и у нас с Узаданом. Джаку же, наоборот, бросил на обоих раздражённо-насмешливый взгляд.
И всё же это было поразительно – насколько они не были похожи на Вагача. Мой отец был добрым, пусть и молчаливым мужчиной, очень похожим на Олруса, но кроме них двоих мне доводилось сталкиваться только с жестокостью.
Возможно, именно это и было тем доказательством, которое мне нужно, чтобы унять страх, что мужчина причинит мне боль, если ему представится такая возможность.
– Если вы двое наконец закончили, я бы хотел начать разбивать лагерь на ночь, – проворчал Джаку, хотя уголки его губ дрогнули в улыбке.
– Ага, конечно.
Дромак соскользнул с лошади, и мы последовали его примеру. К тому моменту большая часть отряда уже расположилась среди деревьев: повозки вставали между стволами, мужчины снимали с лошадей сёдла, ставили палатки и разводили костры.
После недель практики лагерь собирался всё быстрее и быстрее, пока тысяча мужчин не начала работать так, словно была создана для этого танца. Уже через полчаса всё было устроено, и разные группы разошлись: кто-то развалился у костров, кто-то отдыхал в палатках, а другие направлялись к заросшему камышом ручью с сумками в руках.
Я остановилась у мужчины, раздававшего куски мыла, и взяла один для себя.
Затем я проскользнула в свою палатку, чтобы отдохнуть. Мне придётся подождать, пока все мужчины закончат купаться и немного захмелеют, прежде чем самой идти к ручью, чтобы… ну, быть Ассирией и искупаться.
Закрепив пологи за собой, я отпустила магию и вздохнула. Каждый день этот момент ощущался так, будто я снимала грязную, пропитанную дорогой одежду, хотя потом мне всё равно приходилось физически стаскивать её с тела, когда я возвращалась к себе настоящей.
Разминая уставшие конечности, я так и сделала, позволив одежде упасть на пол палатки, прежде чем вытащить ноги из тяжёлых кожаных сапог.
Меня так и тянуло выставить их наружу проветриться. Они начинали вонять, и мне не хотелось чувствовать этот запах, пока я дремала в палатке. Но снаружи всё ещё было ослепительно светло, и я не могла рисковать тем, что кто-нибудь увидит, как сквозь пологи высовывается моя тонкая рука.
Поэтому, вздохнув, я свернулась калачиком на своей койке, закрыла глаза и начала мечтать о купании, которое приму позже этим вечером.
Усталость все еще терзала меня, пока я проснулась. Сквозь ткань палатки доносился громкий смех, и, потягиваясь, я услышала раскатистый голос Дромака. Зевая, я села, моргая, пока мир не обрёл чёткость.
Солнце больше не рассыпало по моему телу крошечные пятна света, а значит, было уже достаточно поздно – мужчины наверняка добрались до бочек с элем и начали ужинать. Позади меня послышался шорох, затем смех и шаги, потом чья-то тень лишь на мгновение скользнула по полотну палатки и исчезла. Все были в движении и наслаждались вечером.
Медленная улыбка растянула мои губы, когда я запрокинула голову, позволяя спутанным, свалявшимся волосам рассыпаться по спине.
Чёрт возьми, наконец-то я смогу искупаться.
Схватив сумку, я вытащила из неё всё, кроме одежды, которую нужно было постирать, делая её легче. Натянув вещи, которые сняла раньше, я снова окутала себя обликом Вагача. Тени в моей груди легко откликнулись на зов, столь же довольные, как и я, что нам удалось поспать несколько лишних часов.
Развязав шнурки, удерживавшие пологи палатки закрытыми, я осторожно высунула голову наружу. За рядом палаток перед моей полыхало несколько больших костров, и большинство мужчин сидели вокруг них, передавая бурдюки по кругу или разливая эль по металлическим кружкам. У тех, у кого были длинные волосы, с них всё ещё капала вода, а у других туники прилипли к мускулистым торсам влажными пятнами.
По рукам также передавали тарелки, заваленные едой, и запах жареного мяса ударил мне в нос, заставив желудок протяжно заурчать. Как бы соблазнительно ни было стащить пару ломтей того, что, похоже, было олениной, мне нужно было ускользнуть незамеченной, раз уж большинство из них, судя по всему, уже искупались.
Протиснувшись вместе с сумкой наружу, я как можно лучше закрепила пологи, чтобы казалось, будто всё ещё нахожусь внутри. Пригнувшись, я скользнула между палатками, отмечая всех, кто проходил через поляну. Изгат оглянулся через плечо, но быстро продолжил идти к центру вместе с Дромаком и ещё несколькими мужчинами.
Когда они скрылись из виду, я всмотрелась в сгущающуюся темноту вокруг ручья, убеждаясь, что останусь одна.
Никто не заметил, как я отделилась от лагеря и скользнула в деревья. Выпрямившись, я направилась к камышам, высматривая плоский камень у берега, куда можно было бы положить сумку и одежду, которую предстояло сушить после стирки. Чуть в стороне лежала целая группа таких камней, словно это место специально создали для подобных дел. Я изменила направление и пошла прямо к ним. Это было немного дальше, чем мне хотелось бы, но если я быстро искупаюсь, дополнительное уединение того стоило.
Надеюсь, никто не станет искать Вагача, пока меня нет.
В этом и заключалась сложность: если кто-то заподозрит, что Вагач дезертировал, его начнут искать немедленно. Я лишь надеялась, что ему хотя бы ненадолго дадут преимущество сомнения, оставив мне достаточно времени вернуться – даже с мокрыми волосами – и показать, что я всего лишь ходила освежиться в ручье.
Я стянула тяжёлые сапоги, затем снова огляделась, убеждаясь, что рядом нет никого, кто мог бы стать свидетелем моих действий. Сумерки уже опустились, и вдали маленькие костры усеивали центр лагеря. Запах жарящегося мяса стал слабее, а воздух время от времени прорезал чей-нибудь раскатистый смех.
Сбросив с себя пропитанную дорогой одежду, я отпустила магию. Сладкое облегчение накрыло меня, когда я пошевелила босыми пальцами в траве, наслаждаясь ощущением собственной кожи вместо формы Вагача. Оставаться на открытом месте было слишком рискованно, поэтому я схватила свёрток грязной одежды и кусок мыла и протолкнулась сквозь камыши.
Осторожно двигаясь вперёд на носках, я проверяла илистое дно, прежде чем шагнуть в прохладную воду. Под ногами смешивались песок и гладкие камни, и, пока я заходила глубже, вода быстро поднялась мне до талии. С тихим шелестом стебли сомкнулись за моей спиной, даря первое подобие настоящего уединения за последние недели.
Над головой небо было ясным, а последние лучи солнца отбрасывали на меня длинные тени Гор Скала.
Я закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением воды к коже. Лёгкий аромат лилий, смешанный с прохладным свежим воздухом, напомнил мне о часах, проведённых в саду с Олрусом.
Олрус.
Горе полоснуло по сердцу при мысли о мужчине, который помог мне избежать погребального костра за убийство собственного мужа. Я отчаянно скучала по своему другу и задавалась вопросом, гордился бы он тем, как хорошо я справляюсь со своей ролью лидера. Ему бы понравилось слушать о лозе лунного лотоса, которую я заметила, и, конечно, я постараюсь улизнуть, чтобы увидеть, как раскрываются её жемчужно-белые цветы.
Вздохнув, я заставила себя вернуться в настоящий момент и продолжить то, ради чего пришла сюда.
Птицы издали последние трели перед тем, как устроиться на ночь, а лёгкий ветерок шептал в густых зарослях, теснившихся вдоль берегов ручья. Это был украденный миг покоя среди постоянного напряжения от необходимости хранить свою тайну.
Вода была спокойной, поэтому я положила вещи возле толстого стебля растения, прежде чем нырнуть и провести ногтями по коже головы. Вынырнув за воздухом, я потянулась за мылом и принялась яростно тереть кожу, смывая недели грязи и пота. Я растёрла его между ладонями, создавая густую пену, а затем распределила её по волосам, чувствуя себя легче, когда жир уходил с длинных прядей.
Лишь когда кожа порозовела, а мыло уменьшилось почти вдвое, я осознала, насколько чище себя ощущаю.
Следующей была одежда, и, закончив с одним льняным предметом, я рискнула на мгновение выглянуть из-за камышей, чтобы разложить его сушиться на камне.
Вдалеке шевельнулась тень, и я замерла, ожидая, двинется ли она снова.
Я становлюсь параноиком.
Отбросив это чувство, я достала из сумки тунику. Притянув её в воду, я натёрла ткань мылом, а затем использовала растения как стиральную доску, удаляя остатки грязи. Я повторила это дважды, прежде чем поднять тунику к угасающему свету, поворачивая её так и эдак в поисках пятен, которые могла пропустить.
Удовлетворённая и с лёгкой улыбкой на губах, я опустила её обратно в воду, и дыхание тут же замерло от того, что открылось моему взгляду.
С берега на меня с потрясением в широко распахнутых глазах смотрела пара гранатовых глаз.
