Текст книги "Коварные бордовые глаза (ЛП)"
Автор книги: Лейси Лехоцки
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 42 страниц)
2
Из гардероба в нашей спальне я достала штаны, тунику и сапоги, заталкивая первые в обувь, чтобы скрыть их из виду. Они понадобятся мне, чтобы выбраться незаметно, когда я выпущу свою магию.
Прижав их к боку, я выскользнула из спальни и по коридору направилась в молитвенную комнату в задней части дома. Дверь скрипнула, когда я открыла её, и я поморщилась, надеясь, что никто этого не услышал. На противоположной стороне ждал алтарь, рядом с небольшой чашей лежал зловещий нож, а единственное окно отбрасывало на пол осуждающий прямоугольник света. Я спрятала украденную одежду за дверью, затем закрыла её и направилась к кухне.
На длинном обеденном столе корзина с фруктами манила меня взять одно из блестящих зелёных яблок. Они были моими любимыми, особенно если оказывались такими же кислыми, как обещал выбранный мной яркий плод. Дверь на противоположной стороне вела в сад, и я поспешила к ней, движимая любопытством. Впервые за долгое время во мне зазвенело чувство жизни. Судя по размеру отряда прибывших и поспешному уходу моего мужа, происходило что-то значительное.
Свежий летний воздух коснулся моего лица, когда я вышла из дома, а солнце стояло высоко, согревая ту немногочисленную кожу, что оставалась открытой в моём платье. Стук копыт больше не гремел по дороге, но резкие голоса доносились с центральной площади, слишком тихие, чтобы я могла разобрать хоть слово.
Пробираясь через ряды роз, я осматривала сад в поисках садовника. Я заметила его у фруктовых деревьев, стоящих между домом и дикими кустами.
– Олрус! – окликнула я, помахав ему рукой.
Он опустил секатор и одарил меня доброй, сочувственной улыбкой, морщинки у его глаз углубились. Олрус был стар, даже по меркам Демонов, и служил трём предыдущим Корманзо, прежде чем мой муж унаследовал титул от своего отца. Он также не понаслышке знал о жестокости Вагача, хотя не мог мне помочь. Мы сблизились много лет назад на почве любви к растениям, и он изо всех сил пытался вернуть к жизни редкие розы, которые я позволила погибнуть.
– Ассирия, – поприветствовал он, его кардинально-красные глаза скользнули к моей скуле, прежде чем остановиться на моей улыбке. – Сегодня молишься дома?
– Слава Судьбам, – вздохнула я, и он тихо усмехнулся.
Я огляделась, убеждаясь, что мы одни, затем понизила голос.
– Ты знаешь, кто были те всадники?
Олрус покачал головой, затем вытер пот со лба тыльной стороной рукава.
– Я уже был здесь, когда услышал стук копыт. Решил, если это важно, Корманзо Вагач сам позовёт меня.
– Ты можешь сделать мне одолжение? – быстро спросила я.
Олрус на мгновение закрыл глаза, будто готовился к тому, о чём, как он знал, я попрошу.
– Ты хочешь улизнуть.
– Только ненадолго. Если Вагач вернётся раньше, сможешь отвлечь его? Пожалуйста?
Я не была выше того, чтобы умолять, особенно когда возможность на короткое освобождение была так близка и шанс раствориться в толпе незамеченной был так велик.
Он бросил взгляд на солнце, и я проследила за его взглядом.
– Я бы не просила, если бы мне это не было нужно, – умоляла я, перекатывая яблоко между ладонями.
– Один час. Но если Вагач вернётся в ближайшие десять минут, я не могу обещать, что смогу отвлекать его так долго. Ты знаешь, насколько это рискованно.
Старый Демон был прав, но что Вагач сделает, если поймает меня на попытке улизнуть? Убьёт меня? Честно говоря, это был бы желанный исход.
– Спасибо, – выдохнула я, прижимая яблоко и ладони к груди.
– Тогда поспеши, – заметил он, раскрывая секатор, хотя складка между его бровями выдавала, насколько он за меня переживает.
– Один час, – повторила я и направилась обратно к дому.
Глициния оплетала одну сторону фасада, соперничая с плющом за место на камне. Это придавало дому мирный, почти безмятежный вид. Ирония едва не заставила меня рассмеяться.
Я вгрызлась в кислое яблоко, смакуя сок и позволяя ему стекать по подбородку, прежде чем стереть его. В коридорах стояла тишина, нарушаемая лишь моим хрустом, и когда дверь в молитвенную комнату скрипнула, открываясь и закрываясь, я с облегчением выдохнула. Бросив наполовину съеденный плод рядом с чашей для подношений, я принялась за дело.
Бордовые глаза означали, что у меня была особая, уникальная сила, помимо способности управлять тенями. Все, кто знал меня в Стрые, считали, что дар Дарующего у меня так и не проявился, и это было сделано намеренно. Моя мать предупредила меня ещё в возрасте ста двадцати лет, что если кто-то узнает о моих способностях, меня будут бесконечно использовать, и моя жизнь перестанет принадлежать мне.
К сожалению, её предсказание сбылось независимо от того, знали ли о моей магии.
Сбросив с себя скромную одежду, я натянула штаны, затем надела тунику через голову и заправила её. Я сунула ноги в сапоги, которые были мне слишком велики. Со стороны я выглядела нелепо, утопая в мужской одежде. Но для похода в центр деревни это было необходимо.
Закрыв глаза, я сосредоточилась на тенях, клубящихся в центре моей груди, потянула за нити, чтобы сплести себе новое тело. В своём воображении я представила до боли обычного мужчину-Демона с багровыми глазами, короткими волосами и средним телосложением. Одежда стала плотнее облегать грудь и плечи, подол штанов поднялся от пола, а пальцы ног упёрлись в носки сапог. Когда образ завершился, я открыла глаза, перевернула руки и заметила волосы на их тыльной стороне и на предплечьях. Я провела рукой по голове, обнаружив коротко остриженные волосы вместо одной длинной косы за спиной.
Я не смогла сдержать улыбку, расплывшуюся на моём лице. Минуты утекали слишком быстро, и при таком ограниченном времени каждая секунда имела значение. Подкравшись к окну, я приоткрыла его и прислушалась, нет ли поблизости Олруса. Несмотря на нашу дружбу, он не знал, в чём заключается моя истинная сила.
Никто из живых этого не знал.
Когда тишина встретила меня в ответ, я перешагнула через алтарь и взобралась на выступ, осматривая землю внизу в поисках места для прыжка. Повредить драгоценные растения было последним, чего мне хотелось. С лёгким прыжком я перелетела через цветы и мягко приземлилась на траву за ними. Я поморщилась от удара, и из-за того, что мои травмы ещё не зажили, и потому что двигаться в этом облике было непривычно.
В дюжине шагов от дома меня ждал узкий проход между двумя дикими кустами, и я побежала к нему, втягивая воздух и прикрывая лицо руками, когда проталкивалась сквозь шипы. Один зацепился за рукав, и я выругалась, понимая, что придётся незаметно починить ткань, чтобы Вагач ничего не заметил.
По ту сторону стоял заброшенный дом, неподвижный и безмолвный, словно он тоже ждал, поймают ли меня. Деревянная обшивка висела под странными углами, ещё более обветшалая, чем в прошлый раз, когда я выбиралась наружу. Его хозяева умерли во время чумы, незадолго до того, как она забрала моих родителей и сестру.
Горе навалилось на мои плечи, и воспоминания о последних днях снова и снова прокручивались в голове, замедляя мои шаги.
Прекрати, Ассирия! Двигайся!
Выругавшись про себя, я свернула в ближайший переулок, надеясь остаться незамеченной, пока пробиралась между домами к главной площади. Большинство домов, мимо которых я проходила, были пусты, а те, кого я замечала вдали, направлялись в ту же сторону, что и я.
Голоса становились громче, когда я вошла в более зажиточную часть деревни, и лавки, которые обычно выставляли товары прямо на улицу, были закрыты.
Что бы это ни было, оно было настолько важным, что на площадь вышел каждый житель. Возбуждение пронеслось по моим венам, и я ускорила шаг, стремясь подойти ближе, быстрее, чтобы не упустить ни мгновения. За последним поворотом стена людей закрывала мне обзор на центр, но голос мужчины громко разносился над собравшимися Демонами.
– Время служить своему миру пришло. Один мужчина из каждой семьи должен присоединиться к армии. Корманзо Вагач любезно предоставил нам список фамилий в поселении и окрестностях, поэтому мы будем знать, кто подчинится, а кто нет.
По толпе прокатились вздохи, люди поворачивались друг к другу, яростно перешёптываясь. До сих пор из этой части Мира Демонов на войну уходили только добровольцы. Должно быть, всё шло хуже, чем мы думали, раз они прибыли, чтобы принудительно забрать по одному из каждой семьи. Пока все были отвлечены новостью, я протиснулась в толпу, чтобы лучше видеть помост.
На нём стоял мой муж вместе с Жрицей Анарой, и к ним присоединилась группа Демонов в доспехах. Тот, кто говорил, был облачён в толстые металлические пластины, даже в такой тёплый день, в то время как его спутники, стоявшие позади, носили кожу, оставляя руки обнажёнными, держа их на рукоятках оружия. Их удлинённые клыки мелькали, когда они переговаривались между собой. У одного из них несколько зубов были подпилены ещё сильнее, придавая ему ещё более устрашающий вид.
– Тишина! – крикнул предводитель, и над деревней воцарилась тишина. – Как только ваш доброволец будет выбран, отправляйтесь в храм для проверки. Если он окажется непригодным, потребуется замена. Если к закату ни один человек от семьи не будет представлен, наказанием станет смерть для всех. Мы отправляемся на рассвете завтра.
Вагач шагнул вперёд и окинул толпу взглядом. Лишь годы практики позволили моему лицу остаться неподвижным, когда его глаза скользнули по той части, где стояла я.
– В связи с этим… обстоятельством, ежедневные молитвы будут проходить дома. Жрица Анара останется в храме и будет молиться Ткачихе вместе с вашими семьями, если вам потребуется дополнительное утешение на этом пути. Да минует вас взор Жнеца. Да будут прочны ваши нити. Да не иссякнут ваши дары.
Он бросил взгляд на предводителя солдат, и тот кивнул. Они обменялись несколькими словами, но я не расслышала их, потому что шум разговоров среди собравшихся Демонов стал громче.
Передо мной мать прижимала сына к груди, хотя с его ростом это выглядело так, будто она прижимается к его груди.
– Джарнон, мне так жаль, что тебе приходится идти. Если бы твой отец не умер прошлой зимой…
– Я знаю, мама, – ответил он, похлопав её по голове, а затем погладив по спине. – Вы с Джавией справитесь без меня? Может, нам удастся добиться исключения, ведь твоя спина слишком слаба для работы в поле.
Пока я слушала, как молодой мужчина утешает мать, моё внимание вернулось к помосту, где мужчины в кожаных доспехах направляли группу юношей, уже вызвавшихся добровольно, к храму на противоположной стороне площади. Толпа начала распадаться на части, всё больше и больше людей продвигались вперёд, готовые внести свои имена в списки армии Крала.
Вагач говорил с предводителем в металлических доспехах, их головы были склонены друг к другу, и Вагач время от времени жестикулировал вокруг. Затем они сцепили руки, и Вагач опустился на одно колено перед ним, опираясь лбом о своё предплечье, прежде чем снова подняться.
Вагач идёт на войну.
Моё сердце взмыло вверх, и я едва не рассмеялась от радости, разливавшейся во мне. Он оставит меня здесь, он может погибнуть на поле боя, и тогда я буду свободна от него. Моё тело и душа смогут исцелиться. Я смогу проводить дни с Олрусом в саду, смеясь, беззаботно под солнцем.
Слишком много мыслей пронеслось в голове, и я едва не пропустила звон храмовых часов. Этот звук вырвал меня из мечтаний, и я взглянула на солнце над головой. Тревога осела в животе. Я отсутствовала слишком долго. Вагач что-то сказал Жрице Анаре, всё с тем же строгим выражением лица, затем сошёл с помоста и направился в сторону нашего поместья.
С таким беспорядком на улицах он доберётся до дома раньше меня, если я не потороплюсь.
Развернувшись на пятке, я врезалась в семью, едва не сбив женщину с младенцем на руках на стену.
– Смотри, куда идёшь! – крикнула она, и я бросила на неё извиняющийся взгляд.
– Бегством тебе от этой войны не уйти, – рявкнул её муж.
Его слова прозвучали достаточно громко, чтобы их услышала группа солдат, прислонившихся к забору в десятке шагов отсюда.
Три пары глаз резко обратились ко мне, и три пары рук потянулись к оружию. Чёрт.
На мгновение я замерла, решая, бежать или попытаться объясниться. Если солдаты задержат меня для допроса, мою личность раскроют сразу. Вагач вернётся домой, а меня там не окажется. Он начнёт меня искать, и когда найдёт и узнает о моей магии… нет, я не хотела узнавать, как он отреагирует.
Я побежала.
– Эй! – крикнул один из солдат, когда я свернула в переулок, пригнувшись под верёвкой с сушащимся бельём между домами, и резко повернула налево.
Глиняные стены мелькали мимо, пока я пыталась сориентироваться в этой части Стрыя, лихорадочно вспоминая, где заканчиваются переулки и где начинается следующая боковая улица.
Размахивая руками и жадно втягивая воздух, я пыталась обогнать явно тренированных мужчин. Принять чужой облик было непросто, а уж бежать в теле, к которому я не привыкла, да ещё с треснувшими рёбрами – тем более. Я оттолкнула боль, отчаянная необходимость остаться свободной позволяла мне её игнорировать, пока я бежала, спасая свою жизнь.
Слишком поздно я заметила препятствие на своём пути и, повинуясь инстинкту, резко сместила бёдра в сторону. Но этого оказалось недостаточно, и мои руки беспорядочно взметнулись, когда я врезалась в нечто, похожее на бочку с яблоками. Колено ударилось о край, разворачивая меня. Она опрокинулась позади, и блестящие красные яблоки разлетелись во все стороны. Преследовавшие меня мужчины резко остановились, перепрыгивая и скользя, чтобы не поскользнуться на них.
Я мысленно поблагодарила Ткачиху за то, что удержала меня на ногах и задержала солдат, прежде чем снова рванула вперёд. Впереди показался поворот, и хотя я уже не была уверена, где нахожусь, я знала, что должна сменить направление, иначе солдаты меня догонят. Я не замедлилась, сворачивая за угол, бросив последний взгляд через плечо, чтобы оценить расстояние между нами. Яблоки разлетались в стороны, когда они пинали их, расчищая себе путь.
У меня ещё было время.
Когда моя голова снова резко повернулась вперёд, я едва не закричала, увидев, как впереди из боковой улицы появляется группа, настолько близко, что они могли бы просто протянуть руки и схватить меня. Жажда выжить обострила мои инстинкты, и я резко затормозила, переводя взгляд с солдат на узкий просвет между домами в этом ряду и на острый садовый забор прямо слева от меня.
– Прекрати бежать! – крикнул один из них, заметив меня, и дёрнул своего напарника, останавливая его. Он вытащил хлыст с пояса и взмахнул в мою сторону.
Не раздумывая, я рванула к забору. Щелчок раздался в дюйме от моего уха, и я собрала все силы, чтобы перепрыгнуть заострённые колья, вбитые в глиняную кладку. Ящик помог мне оттолкнуться вверх, и мои руки ухватились за край перголы(п.р. навес, пристройка для вьющихся растений), выступающей от стены.
– Блядь! – вырвалось у меня, когда что-то острое рассекло икру.
Тёплая кровь потекла вниз, собираясь в сапоге. Как будто я и без того была недостаточно ранена.
Шаги приближались, и, стиснув зубы, я рванулась вперёд, приземлившись среди грядки летних кабачков. Я поморщилась, когда мимолётное чувство вины накрыло меня из-за того, что я раздавила и испачкала их урожай. Но моя жизнь стоила больше, чем овощи, которые, судя по размеру и устройству этого дома, можно было легко купить.
Боль пронзила ногу, когда я снова попыталась бежать, хотя это больше напоминало спешную хромоту, пока я держалась за гладкую стену дома. Улица впереди была пустынной, и, убедившись, что солдаты ещё не перебрались через садовую стену, я рванула дальше, нырнув в очередной переулок за следующим рядом домов.
Грудь тяжело вздымалась от усилия, и когда одна улица, затем другая остались позади, я была уверена, что оторвалась от них. Выскочив на одну из главных улиц неподалёку от поместья, я услышала грубые мужские голоса слева.
Я замерла, сердце грохотало в груди. Когда раздался ещё один крик, холод пробежал по позвоночнику. Они были совсем рядом, скрытые между длинными узкими домами. Осматривая здания на другой стороне улицы, я заметила одно, у которого входная дверь висела криво и была слегка приоткрыта. Сад вокруг него зарос и был заполнен сорняками, ещё один заброшенный дом. Мне нужно было приблизиться к поместью, это был мой единственный шанс на спасение, и я должна была добраться туда раньше Вагача.
Дарующий, ты дал мне этот дар не просто так. Покажи, что всё это было не напрасно.
Когда я снова открыла глаза, взгляд зацепился за одну-единственную белую розу, пробивавшуюся сквозь заросли. Слишком ошеломлённая, чтобы осознать, что моя молитва могла быть услышана, я бросилась к ней, продираясь сквозь спутанные растения, к повреждённой двери, приоткрыла её ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь. Осторожно закрыв её, я надеялась, что солдаты не услышали скрежета дерева о камень.
Прислонившись спиной к стене, я сползла на пол, стараясь дышать как можно тише. Мне нужно было не только остаться незамеченной, но и услышать, приближаются ли они. Оглядывая маленький дом с двумя комнатами, я искала второй выход. К счастью, на другой стороне находилась ещё одна дверь, ведущая в задний сад.
– Здесь кровь на земле. Сюда!
Приказ прозвучал чётко и резко, несмотря на стену, отделявшую меня от улицы.
Нет, нет, нет, нет, нет.
Сжав губы, я проглотила крик, который рвался наружу, затаила дыхание и ждала, попытаются ли солдаты войти в дом или сначала обыщут заросли.
Шаги глухо отдавались по каменной улице, звук становился тише по мере их приближения.
– Здесь ещё есть, – сказал один из них.
Осторожно я опустилась на колени и чуть отодвинула грязную, пыльную занавеску, чтобы выглянуть в окно. Группа из десяти мужчин рассредоточилась вокруг дома, один с гранатовыми глазами внимательно следил за остальными, пока они топтали растения под ногами. Дрожащими руками я опустила ткань, затем медленно отползла от окна к задней двери.
Если я успею добраться до неё раньше них…
С мрачной решимостью я поднялась на ноги и выглянула наружу. За домом было пусто, и, судя по густым колючим кустам по обе стороны, так будет ещё какое-то время. Я прислушалась к характерным звукам ругани и ломаемых веток, просто на всякий случай.
Убедившись, что путь чист, я распахнула дверь и выскользнула в сад. Заросли скрывали меня, пока я не перелезла через забор в переулок. Бросив быстрый взгляд в обе стороны, я побежала по нему к ветхому деревянному дому, служившему мне входом и выходом к поместью.
Справа каркнула птица, и я вздрогнула, выругавшись, прижав руку к сердцу. Три ворона сидели на краю крыши, глядя на меня с осуждающим видом. Я прищурилась на них, и тот, что был посередине, наклонил голову. Пот стекал с висков и по спине, но под пристальным взглядом ворона по мне пробежал холодок.
Покачав головой, я продолжила путь, отбрасывая мысли о птицах и солдатах. Обогнув последний угол, я остановилась, чтобы осмотреться.
Чисто.
Я рванула через дорогу, мимо заброшенного дома. Я даже не стала вытирать лицо, прежде чем закрыть его руками и продраться сквозь дикие колючие кусты.
Выбравшись, я метнулась к дому, плющ щекотал меня, пока я прижималась к стене и двигалась к углу. Собрав всю возможную осторожность, я выглянула из-за него, не заметив поблизости Олруса. Моя тайна всё ещё была в безопасности, и Вагач ещё не вернулся. Аккуратно пробираясь через растения у основания дома, я подошла к окну и подпрыгнула к подоконнику, пользуясь ростом своего нынешнего облика.
Подтянуться и бесшумно забраться внутрь оказалось куда сложнее.
Почему я не создала себе тело мужчины с плечами, закалёнными работой в поле?
Выругавшись, я сумела прижать живот к подоконнику и втянуть себя внутрь. С глухим стуком я рухнула на пол рядом с плетёным молитвенным ковриком, затем перевернулась на спину, жадно вдыхая воздух.
Давай, Ассирия, двигайся дальше.
После погони по улицам Стрыя у меня не было ни секунды лишнего времени, если я хотела вернуться домой раньше Вагача. Моё тело умоляло о передышке, когда я с усилием поднялась, слегка покачнувшись на ногах. Серые точки заплясали перед глазами, и я упёрлась рукой в стену, ожидая, пока мир перестанет кружиться. По крайней мере, порез на ноге уже начал заживать. Похоже, в этом облике я могла кровоточить, но разобраться с этим стоило позже.
Когда я наконец пришла в себя, я одновременно отпустила магию и стянула с себя мужскую одежду. Вытерев лицо чистой частью туники, я попыталась придать себе более приличный вид, прежде чем бросить и тунику, и штаны в тёмный угол. Игнорируя боль в рёбрах и плечах, я натянула платье через голову и расправила юбку. Вуаль тут же затуманила мой взгляд.
Словно всё это время я находилась в этой комнате, молилась и приносила подношение Судьбам. Чтобы Вагач позже убедился в моей набожности, я взяла нож, лежащий рядом с небольшой чашей, и поднесла его к большому пальцу. Не делая привычной паузы, чтобы заставить себя это сделать, я разрезала кожу, позволяя крови стекать в чашу, затем провела кровавую линию по своему лицу для убедительности.
Удовлетворённая тем, что провела здесь достаточно времени, я свернула тунику и штаны и спрятала их между стопкой тканых одеял, понимая, что мне придётся привести их в порядок в ближайшее время. Сапоги я спрятала за ними.
Нож тоже нужно было вымыть, но это выглядело менее подозрительно, чем одежда Вагача. Направляясь обратно на кухню, я собиралась вернуться к рощице и поблагодарить Олруса за помощь, а также рассказать ему, что узнала. Я надеялась, что ему не придётся идти на войну; он был слишком стар и слишком дорог мне. Мысли о друге настолько поглотили меня, что я не обратила внимания, как повернула за угол и вошла в кухню.
Потому что, когда я подняла взгляд, там стоял Вагач, а Олрус лежал у его ног.
