Текст книги "Коварные бордовые глаза (ЛП)"

Автор книги: Лейси Лехоцки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 42 страниц)

62

Солнце начало свой привычный спуск, принося с собой прохладный ветер. Запах смерти и разложения ударил мне в ноздри, и меня затошнило; я согнулась пополам. Плечо вспыхнуло болью.

– Дыши через рот, – мягко сказал мне Рокат.

Я кивнула, проглатывая тошноту и заставляя себя выпрямиться.

– Как мы отсюда выберемся?

Ангелы давно ушли, так что теперь можно было безопасно говорить вслух и продумывать следующий шаг.

Рокат посмотрел на свои пригвождённые руки, и сердце болезненно сжалось у меня в груди. Он сделал всё это, терпел часами, прикованный к месту, ради меня. Я почти не могла в это поверить, но когда он снова перевёл взгляд на меня, я почувствовала его любовь.

И поняла, что он сделал бы это снова, если бы пришлось.

– Думаешь, сможешь освободить руки? – спросил он.

– Я снова вывихнула плечо, так что, думаю, смогу провернуть его обратно, пока оно ещё не встало на место, – вздохнула я, подтягивая колени ближе к груди.

По крайней мере, они обвязали верёвку только вокруг плеч, а не примотали руки к столбу. Всё равно будет больно.

Ярость вспыхнула в нашей связи, и глаза Роката потемнели в прорезях его шлема с чёрными рогами.

– Мне так жаль, маленькая самозванка. Я должен был лучше тебя подготовить. Из-за меня ты снова ранена.

Я одарила его мягкой, озорной улыбкой.

– Великий Халалхиво действительно извиняется за то, что мне больно? Кто бы мог подумать, что это вообще в нём есть.

– Никто. Даже он сам, – ответил он, и в его голосе звучала искренность.

Рокат так сильно изменился с того момента, как наши взгляды встретились и связь истинной пары выжглась между нашими лопатками.

Его характер всё ещё оставался адским пламенем, готовым вырваться наружу. В нём по-прежнему было много острых углов, особенно когда дело касалось его прошлого, но он показал мне, насколько нежно способен обо мне заботиться. Насколько сокрушительной могла быть близость с ним. Как он готов защищать меня любой ценой.

Как он любит меня.

Как выбрал меня выше всех остальных. Выше того единственного, чего желал больше всего в этом мире.

Его поступки говорили куда больше любых слов.

Стиснув зубы, я протянула руки под собой и ногами, выводя их вперёд.

– А-а! – вскрикнула я, когда агония прострелила руку и плечо, словно удар молнии.

– Ассирия, тебе не обязательно, я найду…

Я покачала головой.

– Нет. Я справлюсь.

Судорожно втянув воздух, я подождала, пока боль немного утихнет. Затем начала изворачиваться, стараясь поднять верёвку выше по груди. В конце концов она добралась до шеи, и после нескольких особенно неудобных движений мне удалось выскользнуть из-под неё.

Поднявшись, я впилась зубами в узел верёвки на запястьях и потянула.

Она упала, открывая серебряные браслеты, всё ещё подавлявшие мою магию.

Мне нужно снять их.

Но сначала я должна была помочь Рокату.

Я бросилась к нему, изучая серебряные штыри.

– Не знаю, как вытащить их, не повредив руки, – вздохнул он, и тяжёлый звук вырвался откуда-то из самой глубины его груди.

– Для тебя очень кстати, что я жила на ферме и постоянно пользовалась кольями, – заметила я, выпрямляясь. – Сейчас вернусь.

– Осторожнее, – окликнул он, когда я спрыгнула с помоста.

Улыбка растянулась у меня на губах. Теперь, когда мы признались друг другу в своих чувствах, он становился со мной ещё мягче. Через связь я отчётливо ощущала его тревогу, пока шла по остаткам лагеря Ангелов в поисках чего-нибудь, чем можно было бы освободить его руки.

Наконец я нашла железный прут с раздвоенным концом, почти как язык у змеи, укусившей меня. Схватив его, я помчалась обратно к Рокату. Перепрыгивая через ступени по две за раз, я взлетела на помост, босыми ногами быстро подбегая к нему.

– Наверное, будет больно.

Он кивнул и приготовился.

Опустившись на колени, я поддела раздвоенным концом шляпку штыря.

– Три, два…

Я резко рванула вверх, выдирая первый штырь.

– Чтоб вас Судьбы забрали, – выругался Рокат, резко втягивая воздух. – Могла бы и до одного досчитать.

– Намного веселее было застать тебя врасплох, – ухмыльнулась я, переходя ко второй руке.

На этот раз я даже не стала отсчитывать, а просто налегла на прут, как только закрепила его.

Он зашипел от боли, затем качнулся назад, опускаясь на землю и перекатывая плечами. Кровь хлынула из ран, но мне было всё равно, потому что я тут же бросилась в его объятия. Одним резким движением я сорвала с него шлем и отбросила в сторону. Он даже не взглянул ему вслед, когда я обхватила ладонями его лицо.

– Рокат, – всхлипнула я, и он схватил меня за талию, усаживая к себе на колени.

Боль, пронзавшая его ладони, исчезла в тот миг, когда наши губы столкнулись, словно два грозовых облака. Зубы и языки боролись за власть, пока мы терялись в этом отчаянном, жадном поцелуе.

«Блядь, Ассирия, я люблю тебя. Ты мне нужна. Я хочу тебя,» – произнёс он у меня в голове, не в силах оторваться от меня, чтобы сказать это вслух.

Запыхавшись, я всё же прервала поцелуй.

– И я люблю тебя, Рокат, – прошептала я в ответ.

Мне нужно было, чтобы он услышал эти слова с моих губ.

Он прижался своим лбом к моему. Эти буйные бордовые глаза открылись, показывая мне глубины его души.

– Я серьёзно, Ассирия. Я люблю тебя. И не бросаюсь такими словами. Чёрт, кажется, я вообще никогда никому этого не говорил, кроме тебя.

– Значит, ты не ненавидишь Ткачиху за то, что она сделала нас истинными? – прошептала я, всматриваясь в него в поисках хоть намёка на ложь.

– А ты? – тихо спросил он, качнув бёдрами навстречу моим. – Когда мы так идеально подходим друг другу. Когда ты так дерзко бросаешь мне вызов. Когда отдаёшь мне свой огонь. Когда рядом друг с другом мы чувствуем себя живыми.

– Нет, – ответила я, и ресницы дрогнули, касаясь щёк, пока жар внизу живота поднимался вверх по позвоночнику.

Он снова поцеловал меня, его борода царапала мою кожу, а перечный, пряный запах заполнял лёгкие. Такой мужественный. Такой Рокат.

Мне не хотелось, чтобы он переставал держать меня, но я знала, что его ладони болят.

С тихим смешком я толкнула его в грудь.

– Нужно заняться этим, – потянувшись назад и поморщившись от боли в плече, я взяла его за запястья, – чтобы ты смог выиграть для нас войну.

Печаль накрыла меня, когда я увидела дыры в его ладонях, из которых снова обильно текла кровь. Тогда я оторвала полосы от подола этого чёртова голубого платья и осторожно перевязала обе ладони. Его белые зубы сверкнули, когда он стиснул их, пережидая боль от моих прикосновений.

– Почти похоже, что наши шрамы совпадают, – сказала я, поднимая взгляд и надеясь отвлечь его от мучений.

Взгляд Роката метнулся к вырезанным на моих запястьях «H». Затем на его губах появилась порочная ухмылка.

– Хочешь оставить свою метку на мне, маленькая самозванка?

Одна моя бровь поднялась вверх, пока по мне прокатывался шок.

– Как?

Я не могла отрицать, насколько притягательной была эта мысль, и наша связь, похоже, соглашалась с волнением, растекавшимся по ней.

– Под рёбрами у меня спрятан серебряный нож. Вырежи «A» у меня на запястьях, – сказал он, приподнимая руку, чтобы я смогла добраться до скрытого кармана.

Осторожно я потянулась к нему. Когда мои пальцы коснулись его кожи, жар растёкся по самым кончикам. Наша связь тихо загудела, даже когда я вытащила нож.

Рокат перевернул руки ладонями вверх и протянул их мне, словно подношение.

Во мне столкнулась буря эмоций. Как бы сильно мне ни нравилась мысль, что все увидят, что он принадлежит мне, я не хотела причинять ему ещё больше боли. Сегодня он и так достаточно страдал, всё ещё страдал, даже не в силах пошевелить пальцами.

– Я не хочу делать тебе больно, – наконец тихо сказала я.

– Не сделаешь, – заверил он, продолжая держать руки неподвижно.

Глубоко вдохнув, я кивнула. Лёгкая дрожь прошла по моим пальцам, когда я поднесла кончик серебряного лезвия к его коже. Он даже не вздрогнул, пока я вела им, вырезая первую букву своего имени. Затем повторила движение на другой руке. Тонкие красные линии крови выступили на коже, и я без колебаний прижалась к ним губами.

Когда я провела языком по ране, из глубины горла Роката вырвался стон.

– Маленькая самозванка, как бы сильно я ни хотел сейчас тебя трахнуть, нам правда нужно двигаться.

Тихий смешок сорвался с моих губ, и я сильнее прижала язык к его второму запястью.

– Пообещай, что мы никогда не перестанем так делать.

– Делать что? – спросил он, хватая меня за талию.

Ладони он по-прежнему не двигал, используя предплечье, чтобы притянуть меня к своим бёдрам и дать почувствовать, насколько сильно хочет меня.

– Вот это. Наши перепалки.

Тыльной стороной пальцев я провела по его бороде и очертила татуировку, уходящую к виску.

– Никогда, маленькая самозванка. Мне нужен твой острый язык.

Он склонил голову к моей ладони и поцеловал её, прежде чем перевёл взгляд на мои скованные запястья.

– Сейчас я сломаю их.

Я поднялась, позволяя ему встать. Он выпрямился с той скованностью, которой я раньше в нём не замечала. Рокат возвышался надо мной, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. Он наклонился и мягко поцеловал меня.

Когда он отстранился, то обнял меня за плечи и повёл к стоявшей сбоку скамье.

– Положи запястье сюда, чтобы я смог разбить серебро, – сказал он. – И дай мне нож.

Сглотнув, я подчинилась, и он выругался, пытаясь сомкнуть пальцы вокруг рукояти.

– Давай я, – предложила я, но он покачал головой.

– Я хочу сделать это сам, – вздохнул он, и через нашу связь на меня хлынул вихрь эмоций.

Поэтому я положила руку на скамью и стала ждать, пока он опустится напротив меня на колени.

– Ты серьёзно пришёл с оружием после того, как они велели этого не делать?

Его тяжёлый взгляд остановился на мне, и он приподнял одну бровь.

– Я похож на идиота? Конечно, у меня было спрятано оружие. Нет ни единого момента, когда его при мне нет.

– Я могу вспомнить несколько таких моментов, – хихикнула я, пытаясь отвлечь и себя, и Роката от ожидания новой боли.

– А где Грем и Зик? – спросила я, и сердце внезапно подскочило к горлу.

Я успела привязаться к ним обоим, а мы и так уже слишком многое потеряли. Я не хотела потерять ещё и их. Тошнотворное чувство прокатилось по мне.

Что если, сказав Рокату, что люблю его, я обрекла собак на смерть?

– Я оставил их в лагере, – сказал Рокат. – И нет, Ассирия, ты не проклята. Мы благословлены. Тебе пора отпустить эту мысль. Доверься Судьбам, доверься мне.

После этого он наклонился и мягко поцеловал меня в губы.

– Хорошо, – тихо ответила я, когда он отступил.

Он подошёл к своему шлему и подхватил его под руку. Затем из его спины вырвались чёрные перепончатые крылья.

– У тебя хватит магии лететь самой или тебя понести?

В угасающем свете Рокат выглядел как тёмный Бог. Густые брови нависали над пылающими бордовыми глазами, а губы приподнялись, открывая пугающе острые клыки. Его лицо становилось всё жёстче, пока он оглядывал всё вокруг.

Всё больше мёртвых тел.

– Я могу лететь сама, – сказала я, призывая свои крылья.

Я была слаба во всём: из-за серебра, из-за того, что почти сутки ничего не ела и не пила. Из-за эмоционального истощения после всего случившегося.

Но я втянула воздух и заставила себя подняться в небо. Я была сильной и умела терпеть. Вместе мы летели над морем искорёженных тел. Я старалась не смотреть вниз. И без того было достаточно тяжело наблюдать, с какой жестокостью Ангелы вырезали их всех, пока через связь показывала это Рокату.

Когда мы приземлились в лагере, нас встретила тишина. Целители лежали поверх своих пациентов, оставленные умирать вместе со всеми остальными. Ящики были перевёрнуты, их содержимое разбросано повсюду, вокруг жужжали мухи и кружили несколько стервятников.

Рокат резко свистнул.

Я задержала дыхание, ожидая услышать лай или скулёж Грема и Зика.

Судьбы, пожалуйста, только не дайте и им погибнуть.

И Блейзу тоже. Мне нужны были они все.

Прошло мгновение. Затем ещё одно. Они тянулись как целая вечность.

Рокат позвал их по именам. Я нервно пошевелила пальцами и вдруг поняла, что кольца моей матери больше нет.

– Оно в моём шатре, – вздохнул Рокат, явно снова прочитав мои мысли. – Пойдём туда. Может, Грем и Зик убежали именно оттуда.

Мы поспешили через лагерь, а я старалась не смотреть в лица тел, лежавших вдоль проходов. Центр лагеря был пуст, даже знамёна безвольно висели на древках.

– Грем! Зик! – позвала я, надеясь, что псы где-то рядом.

Мы с Рокатом переглянулись, и его лоб прорезала тревожная складка.

– Мы их найдём, – заверил он меня, хотя я не была уверена, кому именно предназначались эти слова – мне или ему самому.

И тут моих ушей коснулся тихий, протяжный звук.

– Тш! – остановила я Роката, резко оборачиваясь.

Мы задержали дыхание и снова прислушались. Через мгновение до нас донёсся скулёж, и мы сорвались с места. За углом Зик лежал на боку, а Грем сидел у его головы, подталкивая брата носом.

– О, хвала Ткачихе, – выдохнула я, бросаясь к ним.

По крайней мере, сегодня у нас была хотя бы одна маленькая победа.

Дыхание Зика было поверхностным, и когда я рухнула рядом с ним на колени, сразу увидела кровь, покрывавшую его тёмный мех.

– Он ранен, – сказала я Рокату.

Затем мой взгляд скользнул дальше, к пятерым Ангелам с разорванными глотками. Ещё одна победа Демонов. И всё же чаши весов теперь явно склонились не в нашу сторону после потери пятидесяти тысяч.

– Хорошие мальчики, – всё равно тихо проговорила я, почесав Грема за ухом.

Хвост Зика слабо ударил по земле.

– Я отнесу его в шатёр целителей, – пробормотал Рокат, и я подвинулась, позволяя ему поднять Зика на руки.

Грем послушно трусил рядом, пока мы пробирались обратно через лагерь.

Подойдя к шатру, Рокат остановился, оглядывая побоище. Затем вздохнул.

– Сбрось тела со стола. Мне нужно будет куда-то его положить.

Я нахмурилась, но сделала, как он сказал, вздрагивая, когда холодные тела с глухим стуком падали на землю. После этого мы с Рокатом принялись за работу, очищая рану Зика. Колотая рана оказалась неглубокой, но длинной, и Рокат двигался медленно, настаивая на том, что поможет, несмотря на собственные ранения.

Плечо ныло, пока я промакивала кровь и вдевала нить в иглу, чтобы зашить рану. Рокат ненадолго ушёл и вернулся с наполовину пустой бутылочкой пиума.

– Этого ему хватит? – тихо спросила я.

– Придётся, – ответил Рокат.

– Сначала выпей немного сам, – попросила я, выразительно взглянув на его руки.

Смирившись, он кивнул, и я вытащила пробку. Он капнул несколько капель себе на язык. Затем начал объяснять мне, как правильно вести нить через кожу Зика. Грем сидел рядом, не сводя взгляда с брата. Я гладила его по голове, пока Рокат занимался более сложным участком раны.

После этого он протянул Зику остатки из пузырька.

Храбрый пёс тихо фыркнул, а затем лизнул руку Роката, прежде чем закрыть глаза.

– Он хотел оставить больше тебе, – сдавленно сказала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

– Он хороший, преданный пёс, – прорычал Рокат, потрепав Зика за уши так, как тот любил.

Тиски вокруг моей груди наконец ослабли, когда его дыхание стало ровнее и глубже.

– С ним всё будет хорошо, – прошептала я.

Грем тут же резко гавкнул и поставил лапы на стол, чтобы снова ткнуться носом в Зика.

– Зику нужен отдых, но он останется здесь, потому что я ему приказал. Правда ведь? – спросил Рокат, и хвост Зика снова глухо застучал по столу.

Затем Рокат посмотрел на меня.

– И что теперь? – спросила я, обходя стол и кладя ладони на доспехи у него на груди.

– Теперь мы их сожжём, – ответил он, обводя взглядом всё вокруг. – Это меньшее, что я могу для них сделать. Они отдали за меня свои жизни.

Его горло дёрнулось, прежде чем он стиснул зубы и покачал головой.

И за меня тоже.

Я отступила на шаг, переводя взгляд с тел вокруг нас на те, что уже скрывала наступившая ночь.

– Ты ведь не обязан был жертвовать ими. Я знаю, как много это для тебя значило.

Рокат схватил меня за руку и снова притянул ближе.

– Ты значишь больше, истинная.

Слёзы обожгли глаза.

Истинная.

Почему-то то, как хриплый голос Роката перекатывался по этому слову, звучало даже лучше, чем признание в любви. Сколько бы лет я ни мечтала о своей истинной паре, я никогда не представляла ничего похожего на то, что было между мной и Рокатом. Да, мужчина из моих фантазий, скорее всего, копался бы со мной в саду, защищал бы меня от общественных правил настолько, насколько мог, и наверняка был бы ко мне куда добрее, чем Рокат в начале.

Но его преданность никогда не была бы такой глубокой, как у Роката сейчас.

То, как он провёл костяшками пальцев по моей щеке, говорило само за себя.

– Дорога впереди будет непростой, Ассирия. Мне понадобится вся твоя помощь и поддержка. Ты умная, смелая, сильная. Именно такие качества нужны армии. Поможешь мне создать женское подразделение?

Моя челюсть отвисла, и несколько секунд я могла только моргать, глядя на него. Он правда просил меня об этом или у него уже началась инфекция из-за ран? Я заставляла его увидеть меня, увидеть других женщин как равных. Мне нравилось быть Везэто, но помочь Рокату создать целую часть армии с нуля – это была огромная задача.

И доказательство того, насколько сильно изменился Рокат с тех пор, как нас насильно связали истинной связью.

Я бросилась ему на шею, едва не сбив с ног. Он качнулся, а затем крепко обнял меня и поднял над землёй.

– Ты серьёзно? Правда?

Настоящая, ничем не скрытая улыбка тронула его губы.

– Да, правда. Пора кое-что изменить в обществе Демонов. Если мы хотим победить Ангелов, нам понадобятся все, кого мы сможем собрать. Сегодняшняя потеря была огромной.

Его голос помрачнел, когда он снова посмотрел на убитых солдат.

Он был прав.

Любовь победила, но Демоны нет. Ещё одна такая волна смерти, особенно после чумы, серьёзно ударит по войне и, возможно, отбросит нас на годы назад.

Но что такое преданность без жертвы? И победа без боли? Когда мы всё-таки победим, она станет лишь слаще от цены, которую пришлось за неё заплатить.

А мы с Рокатом?

Мы балансировали на грани любви и ненависти, на острие боли и удовольствия, на рубеже правильного и неправильного.

Рокат был готов на всё ради меня.

И я ради него.

– Мы оправимся. И станем вдвое сильнее, – поклялась я, прижимая ладони к его чёрным доспехам.

Он снова опустил меня на землю, и я запрокинула голову, глядя на него. В его буйных бордовых глазах смешались ярость, боль и страх. Но челюсть оставалась жёстко сжатой от решимости.

– Именно так, маленькая самозванка, – прорычал он. – Закончим здесь, чтобы потом закончить с ними там.

Он кивнул в сторону соляных равнин и дальше, туда, куда Ангелы двигались к частям армии Трола и Раппа.

Расправив плечи, я кивнула.

После этого Рокат повёл нас через лагерь, пока мы искали дерево для костров. Вместе мы вплетали магию в балки, складывая один погребальный костёр за другим, чтобы достойно проводить солдат в их следующую жизнь.

И вместе с тем, как пламя поднималось вверх, треща в кромешной тьме ночи, крепла и наша решимость отомстить.

ОТ АВТОРА

Ассирии предстоит долгий путь исцеления, прежде чем она сможет по-настоящему быть рядом с Рокатом. Шрамы от домашнего насилия не исчезают сразу после того, как удаётся выбраться из этой ситуации. Но возвращение собственной силы и цели помогает затянуть хотя бы часть этих ран.

Чувство вины тоже давит не меньше. Рокат возложил на себя огромную ответственность за смерть Таста. Давление, под которым он живёт как лидер Армии Демонов, невозможно измерить, когда на кону стоят жизни стольких существ. Он никогда не позволял никому разделить это бремя с ним, пока Судьбы не заставили их с Ассирией соединиться.

Оба они с трудом верят, что кто-то другой способен позаботиться о них.

Горе тоже требует времени, чтобы зажить. От всех потерь, через которые прошла Ассирия, до того огромного следа, который смерть Таста оставила в Рокате – именно такие шрамы зачастую остаются дольше всего.

Эта история пришла ко мне именно тогда, когда была нужна мне сильнее всего. Через неё я исцеляла части собственной скорби из-за потери мамы Лехоцки, с которой мы были невероятно близки.

Пока она умирала, я вложила всю свою ярость, печаль и боль в историю Ассирии и Роката. Но это был не единственный стресс, который я тогда переживала. Каждое написанное мной слово становилось проводником моих собственных чувств от того, что меня не слышат и не замечают. Для человека, пережившего тяжёлое насилие, потеря собственного голоса или ощущение, что никому нельзя доверить заботу о себе, оставляют глубокий след. Через них у меня появился голос. Через них я изменила конец этой истории.

Мне не терпится, чтобы вы прочитали Horns of Wicked Ebony и увидели, насколько сильнее они ещё станут вместе.