Текст книги "Коварные бордовые глаза (ЛП)"

Автор книги: Лейси Лехоцки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 42 страниц)

Я выждала ещё минуту, прежде чем убрать тени и оттолкнуться от стены. Выйдя из переулка, я внимательно осмотрела улицу в обе стороны, убеждаясь, что никто не заметил моего появления. Затем скользнула вдоль затхлой, дурно пахнущей улицы в сторону гостевого дома, где находилась моя отдельная комната.

К тому моменту, как я добралась до неё, туман, окутывавший мои мысли, немного рассеялся, хотя магия слабела под натиском бурлящих во мне эмоций. Повернув ключ в замке, я открыла дверь и быстро проскользнула внутрь. Закрыла и заперла её уже осторожнее, не желая производить шум. Затем отпустила магию и вернулась в своё настоящее тело. Поведя плечами и тут же начав раздеваться, я наслаждалась ощущением того, что снова нахожусь в собственной коже.

Но стоило мне выбраться из тяжёлых сапог, намереваясь надолго скрыться в примыкающей купальне, как моё внимание привлёк тихий стук. Резко обернувшись, я заметила полоску чего-то белого, выглядывающего из-под двери. Нахмурившись, я подошла ближе и присела, вытягивая внутрь то, что оказалось листком пергамента.

Развернув его, я увидела одну-единственную строчку, написанную аккуратным почерком.

«Когда будешь готова, я тоже буду готов, Ассирия».

16

– Ещё, – рявкнул я на Раппа.

Он полоснул меня взглядом со своего места на изрытой земле. Нас обоих покрывала блестящая плёнка пота после напряжённого спарринга, которым мы занимались последний час. Напряжение въедалось мне в плечи и шею от того, что я целыми днями сидел во дворце Дьёра, говоря ни о чём или повторяя одни и те же сообщения снова и снова.

Нет, Ангелы не будут здесь через неделю. Да, у меня, блядь, есть план, именно поэтому тысячи мужчин прибывают и разбивают лагерь за стенами Ужгорода. Нет, я не позволю вашему сопливому отпрыску получить должность офицера, которую он не заслужил.

Негативные мысли тоже начали подкрадываться – слишком много бездействия вдали от сражений позволяло сомнениям прогрызать себе путь в мой разум.

Мне нужно было двигаться.

Поэтому я пришёл в военный лагерь и разыскал Раппа и ещё нескольких, чтобы сразиться. Ничто не успокаивало мои бешено мчащиеся мысли так, как жар поединка, и хотя в тренировочном круге моя жизнь не была на кону, я мог притвориться, что это так, хотя бы на мгновение. Моё внимание оставалось твёрдо сосредоточенным на стоящей передо мной задаче, не отвлекаясь ни на куртизанок, ни на слуг, ни на интриги.

Или на давление от необходимости защищать всех Демонов от смерти. Возможно, я и мог призывать мёртвых исполнять мою волю, но вернуть им жизнь снова был не в силах.

– Кракс, ты идёшь с ним, – Рапп указал на одного из молодых Сзазадосов, прислонившегося к столбам, обозначавшим ринг.

– Да, сэр, – ответил он Раппу, прежде чем резким движением стянуть тунику через голову и отбросить её в сторону.

Он подошёл ко мне с уважением, даже отдал коленный салют, прежде чем подняться и вскинуть кулаки. Его тяжёлая челюсть была напряжена, а карминовые глаза метались, изучая мои движения.

Я шагнул в сторону, держа руки опущенными. Но беззащитным я не был; это была уловка, чтобы посмотреть, как молодой мужчина отреагирует на такого противника. К счастью, он не клюнул на приманку. Вместо этого он тоже сместился в сторону, почти на то же расстояние, что и я. Напряжённая линия его плеч выдавала нервозность, и когда я сделал ложный выпад, он дёрнулся – резко и быстро.

Похоже, поняв мою проверку, он шумно выдохнул и начал кружить, пружиня на носках.

Тогда я ударил.

Мой кулак пронёсся прямо мимо его уха, задев заострённый край, но Сзазадос оказался достаточно сообразительным, чтобы ударить меня в корпус, пока мы находились вплотную друг к другу. Это было далеко не так больно, как когда меня бил Рапп, но ударов я принял столько, что уже давно перестал по-настоящему их ощущать. Отступая, я хлестнул ногой по его колену, но Кракс успел убрать ногу.

Сердце колотилось, пот выступал из каждой поры, и я чувствовал себя, блядь, живым.

Без предупреждения я обрушил на него град ударов, вынуждая Кракса пятиться, пока он был вынужден защищать голову. Когда его руки поднялись достаточно высоко, я ударил его в живот, выбивая воздух из лёгких.

С рыком он схватил меня обеими руками за затылок, пытаясь сломать мою стойку. Сопротивляясь давлению вниз, я просунул руку между нами и сбил одну его ладонь, прежде чем обхватить затылок. Сплетённые вместе, мы боролись за контроль, руки соскальзывали с шеи на плечо и обратно.

Ему удалось один раз удачно ударить меня коленом в бок, прежде чем я использовал его положение против него. Наша кожа, скользкая от пота, позволила мне легко провести руку полностью над его головой, сцепить ладони и перебросить его через бедро на землю.

Он тяжело рухнул на землю, воздух со свистом вырвался из его лёгких, но я не ослабил напора. Грязь разлетелась во все стороны, когда я опустил колено ему на живот, прижимая его. Я уже занёс кулак для удара, когда он рванулся, сбрасывая меня с себя. Я успел опереться свободной рукой и, используя инерцию, развернулся обратно, снова оказавшись лицом к нему.

– Тебе придётся постараться получше, – поддел я его, тяжело дыша от напряжения.

Из наших пригнувшихся позиций на земле он ринулся вперёд, пытаясь повалить меня на спину. Но я предугадал движение и вовремя сместился в сторону, перехватив его руку и дёрнув его к своей груди.

Схватив собственное запястье, я удерживал его, понемногу усиливая хватку, пока он извивался, пытаясь вырваться.

– Заводи руку внутрь, иначе он тебя задушит! – крикнул сбоку Рапп.

Кракс тут же перестал тянуть вниз и начал толкать вверх. Я позволил ему попробовать пару мгновений, прежде чем сменил положение руки и перекрыл ему воздух.

Он похлопал меня, давая понять, что сдаётся.

– Ох, Кракс, да ты почти его сделал, – поддразнил Рапп, смеясь, пока Сзазадос поднимался, отряхиваясь.

Когда я встал на ноги, он низко поклонился, а затем отсалютовал мне.

– Это была честь, Халалхиво.

– Старайся дышать чуть больше, чтобы мышцы получали воздух и могли двигаться. Нет смысла быть таким напряжённым, – сказал я ему. Я не был таким уж мудаком, чтобы не дать совет там, где это нужно. В конце концов, я был командующим всей армии, и если мог предотвратить смерть одного из своих солдат парой рекомендаций, значит, это был мой долг.

Хотя мой характер уже не раз доводил некоторых почти до смерти.

– Спасибо, Халалхиво, – сказал Кракс, ударив кулаком по лбу в салюте, прежде чем вернуться к столбу, у которого стоял до этого.

Я снова перевёл внимание на Раппа.

– То, что ты отправил Кракса вместо себя, не значит, что ты освобождён от обязанностей. Ты уже отдохнул. Пошли.

Со стоном он поднялся.

– Ты никогда не научишься расслабляться, да?

– Столько веков дружбы, а ты всё ещё этого не понял? – ответил я более лёгким, насмешливым тоном.

Рапп встал напротив меня в стойку, ссутулив плечи и прижав один кулак к лицу.

– Я всё ещё надеюсь.

Закатив глаза, я поднял руки, держа их расслабленными, пока мы прощупывали друг друга. Мы спарринговали столько раз, что я давно сбился со счёта, и он был одним из немногих мужчин, с кем мне не приходилось сдерживаться.

А сейчас мне нужна была настоящая драка без ограничений.

Рапп, похоже, тоже это почувствовал и бросил взгляд на толпу зрителей, наблюдавших, как их Хадвезер готовится к бою.

– Покажем им, как это делается, Халалхиво?

– Ага, – хмыкнул я, и Рапп рванул вперёд.

Удар за ударом, мы блокировали, парировали, били, и ни один из нас не мог нанести чистый удар, несмотря на бешеный темп. Кровь пылала в моих венах, наполняя меня именно тем, что я хотел чувствовать – ничем.

Ничто не имело значения, кроме следующего движения, следующего контрудара, следующего переката. С Краксом я играл со своей добычей и слишком много думал о том, как именно это делаю, но Рапп не давал ни мгновения передышки. Он обрушил на меня шквал ударов, и я сжался, ожидая конца, а затем выбросил мощный хук, когда он отступал, задев его сбоку по голове и заставив пошатнуться.

Выбросив ногу, я ударил его в бок, но в следующий миг его рука обвилась вокруг моей голени и дёрнула меня ближе. Мы спарринговали веками, и его следующий ход был совершенно предсказуем. Низкий удар по моей опорной ноге последовал именно так, как я ожидал, поэтому я подпрыгнул, схватил его за плечи и откинул вес назад.

Из него вырвался безумный смех, когда мы полетели на землю, но он не перелетел через мою голову, как я рассчитывал. Вместо этого он удержался на носках и всем весом навалился на меня.

– Не будь таким предсказуемым, Халалхиво.

– Ты загнал меня в ловушку. Похоже, у тебя ещё есть пространство для развития, Хадвезер, – сарказм скользнул в моём голосе.

С рыком я толкнул его вверх и перевернул через себя, меняя наше положение так, что моё плечо вдавилось ему в грудь.

– Твои грёбаные мышцы, – прохрипел Рапп.

– Тебе стоит заняться своими, – заметил я, продолжая давить.

– Летать не смогу, – сумел выдавить он, и я ослабил нажим, поднимаясь на ноги.

Склонив голову набок, я сказал:

– Тогда перенесём бой в воздух. Посмотрим, кто победит.

Он поднялся, и ухмылка расползлась по его лицу, украшенному пирсингом.

– Принимаю вызов, Халалхиво.

Призвав колодец теней в своей груди, я выпустил из спины чёрные перепончатые крылья, позволяя их тяжести расправиться и улечься, пока Рапп делал то же самое.

Затем я напряг ноги и прыгнул в воздух, мощными взмахами крыльев осыпая зрителей пылью. В ответ всё равно раздались восторженные крики, когда головы запрокинулись вверх, наблюдая, как мы сражаемся под безоблачным голубым небом.

Меньший размер Раппа давал ему преимущество в ловкости, пока мы хватали друг друга, били и уклонялись в сложном танце. Не зря именно Рапп возглавлял наше крылатое подразделение – в воздухе он был чертовски хорошим бойцом.

Но была и причина, по которой всей армией Демонов командовал я.

Рапп сделал сальто назад, уходя от меня, и я замер, дожидаясь, пока он почти перевернётся вниз головой, прежде чем схватить его за лодыжки и дёрнуть. Его инерция понесла меня вперёд и вокруг, а моя масса заставила нас закрутиться ещё сильнее.

– Ух, пошёл ты, Рокат, – выругался Рапп, когда я взмахами крыльев продолжил наше вращение. Земля стремительно неслась нам навстречу.

– Сдаёшься? – я едва не ухмыльнулся.

– Жнец, да, а теперь отпусти, – выругался он, резко мотнув головой в сторону, глаза расширились, когда он понял, как низко мы уже упали.

Я подчинился, резко распахнув крылья и остановив наше падение всего в нескольких футах от земли.

Рапп сделал то же самое, и мы зависли в воздухе, сцепившись предплечьями и хлопая друг друга по спине.

– Это было невероятно! – воскликнул кто-то из мужчин, и толпу тут же захлестнули крики и восторженный гул.

Мы опустились последние несколько футов до земли, и нас встретила россыпь салютов. Убирая крылья, я сказал Раппу:

– Думаю, на сегодня я достаточно вымотан.

– А я, как минимум, на неделю, – бросил он в ответ, направляясь за нашими отброшенными туниками.

Я даже не стал надевать свою, с потом, покрывавшим мою татуированную кожу, это было бы почти невозможно.

– Мне нужно проверить здесь ещё пару вещей перед возвращением в Дьёр, – заметил я, пока мы уходили от тренировочной площадки, оставляя опытных новобранцев обучать свежеприбывших призывников сражаться. Те, кто уже прибыл, определённо будут иметь преимущество перед теми, кто всё ещё направлялся в Ужгород.

– Тогда тебе придётся заглянуть ко мне перед уходом, потому что Грем и Зик в моей палатке, – заметил Рапп, вытирая туникой лицо и волосы.

Я хмыкнул.

– Просто признай, что будешь скучать по мне, когда я уйду, а собаки всего лишь приманка, чтобы я не исчез в ночи и меня больше никогда не увидели.

– Никогда, – тут же отрезал он.

Мы дошли до главного перекрёстка лагеря, где стояли клетки для тех, кого ловили за нарушением армейских правил, а также центральная платформа и столб для порки. Правила, которые я установил в рядах армии, существовали не просто так, и терпимость к их нарушению у меня была крайне низкой. Все офицеры ниже меня по званию тоже это знали, и если из-за их халатности кто-то из подчинённых ослушивался моего приказа, они в равной степени подпадали под мой гнев.

Хлопнув Раппа по плечу, я толкнул его в сторону его палатки, а сам направился к раскинувшейся чёрной палатке, служившей командным центром, где бы мы ни находились.

Откинув полог, я обнаружил первую комнату пустой, никто не стоял вокруг стола с картой и фишками, похожими на те, что были в кабинете Ксаннирина и отмечали известные передвижения. Остановившись, я изучил их, выискивая изменения с нашей последней встречи. Я едва не скрипнул зубами, увидев, что несколько крупных белых камней сместились южнее.

Нам нужно вернуться туда.

До того момента, как все сойдутся в Ужгороде, оставалась примерно неделя, и я мало что мог сделать, кроме как убедиться, что призывников обучают, а магия каждого мужчины тщательно проверена.

Я, блядь, это ненавидел. Я был человеком действия, и всё это бездействие трепало мне нервы. Хотя я и понимал силу терпения, особенно когда речь шла об игре под названием война.

Пройдя дальше в то, что я с любовью называл «костяной комнатой», я обнаружил, что там пусто. Полутрон, стоявший там, был полностью сделан из костей павших Ангелов. Я приказал построить его после первой крупной битвы, выигранной Демонами, и каждый раз, когда руководство Ангелов желало собраться, я следил за тем, чтобы это происходило именно здесь, где они видели меня, восседающего на останках их погибших товарищей, чьи души навечно застряли в этом мире вместе с их скелетами.

Это было величайшим оскорблением, которое я мог нанести поклонникам Богини, непреклонным в своём стремлении уничтожить Демонов.

Очень немногие понимали всю нелогичность этих мужчин и женщин. С ними невозможно было договориться, а вот с Ксаннирином и со мной можно. И хотя мы могли подражать их обществу, чтобы держать наше в узде, мы с Ксаннирином и Киирой по большей части лишь изображали глубину своей веры. Ангелы, особенно Корон Стадиэль, нет.

Поэтому чем скорее я насажу его голову на пику, тем лучше будет для всех в Келети.

Я шёл всё дальше вглубь, пока не нашёл группу, которую искал.

– Кто-нибудь объяснит мне, какого хрена Ангелы продвинулись так быстро?

17

Джаку собрал своих Везэто в своей огромной личной палатке после того, как на сегодня наша поездка завершилась. Мы вшестером сидели вокруг стола, за которым я завтракала в своё первое утро с отрядом, пока вокруг разворачивался хаос собирающегося лагеря. Но на этот раз Джаку предложил нам вино и сыр, которые он купил вместе с дополнительными припасами в Осиеке.

Не дожидаясь никого, Дромак схватил бутылку со стола и выдернул пробку, щедро разлив вино по нашим кубкам. Затем он присел перед своим, прищурившись, чтобы убедиться, что вино доходит до самого края. Гним и Грекс лишь моргали, пока мы наблюдали за ним. Как я узнала позже, они были близнецами. После того как я слишком долго на них пялилась, пытаясь понять, кто есть кто. Если бы не разный оттенок глаз, различить их было бы невозможно.

Изгат вытащил бутылку из его рук и слегка встряхнул.

– Ничего не осталось, Дромак.

Дромак в ответ пожал плечами.

– Сам должен был наливать, если хотел больше, Изгат.

Несколько мгновений они препирались, и я воспользовалась возможностью быстро попробовать вино. Одним из немногих преимуществ брака с Корманзо было хорошее вино, которое он собирал, хотя со временем мне позволяли пить его всё реже и реже, потому что Жрица Анара считала, что оно может мешать мне зачать ребёнка.

Свежий медовый вкус разлился по моему языку, вовлекая каждый рецептор в свой сложный танец. Как и розы, вина были лабиринтными, капризными и многогранными.

– Хватит, – сказал Джаку, прерывая Дромака на полуслове.

Тот издал недовольный звук, но Джаку критически приподнял бровь. Прочистив горло, он наконец перешёл к сути этого собрания.

– До Ужгорода меньше недели, и нам нужно начать всё организовывать, чтобы наш переход в Батальон прошёл гладко. У нас нет времени на промедление.

После этих слов сразу четыре пары глаз закатились.

– Магию каждого нужно проверить и продемонстрировать с точными замерами силы. Узадан, – Джаку перевёл взгляд на мужчину с рубиновыми глазами, – ты будешь вести записи. Дромак и Изгат, – он повернулся к остальным двоим, – вы будете проводить проверки. Гним, Грекс и Вагач, вы организуете оценку и проследите, чтобы всё прошло как можно более гладко. На то, чтобы проверить всех, уйдёт несколько дней, и я не хочу, чтобы хоть кого-то пропустили.

Вино в моём желудке мгновенно скисло. Если мне придётся показать магию Вагача…

– Да, – в унисон ответили пятеро, и я поспешно присоединилась к ним, благодарная за то, что держала в руках металлический кубок и никто не видел, как сильно дрожат мои руки. Мне удалось убедить Изгата хранить мой секрет, но никому другому я доверить его не могла.

Дромак залпом допил вино и вытер остатки вокруг рта, когда закончил. Оттолкнувшись от стола, он спросил остальных:

– Идёте?

– Может быть, когда допью вино, – заметил Изгат, покручивая бокал.

– Я выпил больше тебя и всё равно закончил первым, – указал Дромак.

– Ты всегда заканчиваешь первым.

Узадан невозмутимо отпил из своего кубка, словно только что не выдал самую смешную реплику за весь разговор. Мы разразились хохотом, пока Дромак пытался выдавить жалкое оправдание.

Изгат осушил свой кубок, и я последовала его примеру, надеясь, что лишний алкоголь не слишком помешает использованию моей магии. С каждым вечером мне удавалось удерживать форму всё дольше и дольше, но при этом я почти не пила и уж точно никогда не делала этого во время использования формы.

Теперь уже слишком поздно отступать.

– Ты просто хочешь что-нибудь взорвать, Дромак, – сказал Изгат, поднимаясь из-за стола. – Именно поэтому Джаку и назначил тебя проверяющим.

Дромак, всё ещё задетый насмешками, лишь хрюкнул в ответ.

Но затем Узадан допил остатки вина и взял кусок мягкого сливочного сыра, положив его на гладкое дерево стола.

– Я Дромак, – сказал он грубым голосом, а затем врезал по сыру кулаком, разметав мягкую массу во все стороны.

Гним и Грекс взвыли от смеха, согнувшись пополам и хватаясь за животы, а Джаку выглядел одновременно раздражённым и развеселённым, присоединившись ко всем, кроме Дромака, в общем хохоте. Вскинув руки, Дромак вышел из палатки, всю дорогу бормоча проклятия в адрес нас шестерых. Это только заставило нас смеяться ещё сильнее.

– Вы так жестоки с ним, – заметила я, когда наконец смогла перевести дыхание.

Узадан вытер слёзы с глаз.

– По крайней мере, он воспринимает это с юмором. Нам всем нужен смех, особенно там.

Его взгляд скользнул на север, туда, где в тысячах миль отсюда бушевала война.

Напоминание о причине, по которой мы все оказались вместе, мгновенно нас отрезвило. Джаку открыл рот, собираясь что-то сказать, но прежде чем он успел произнести хоть слово, Изгат весело вставил:

– Нельзя терять время.

Я снова хихикнула, и Сзазадос метнул в меня взгляд.

– Дромак не единственный, кто сам подставляется под шутки, – заметил Узадан, одарив нашего Сзазадоса хитрой улыбкой.

– Вон отсюда, пока я не заставил вас бежать остаток пути до Ужгорода, – сказал Джаку, хотя в его голосе звучала игривость.

– Да, сэр, – хором ответили мы, после чего выскользнули из палатки искать Дромака.

С тех пор как прошлой ночью я нашла записку Изгата под своей дверью, мы почти не разговаривали, и я подошла к нему, поскольку именно он должен был организовывать проверки. Его гранатовые глаза скользнули ко мне, и он замедлил шаг, позволяя Узадану, Гниму и Грексу вести нас через лагерь в поисках Дромака.

Подавив нервозность, я прошептала:

– Не думаю, что смогу изобразить магию Вагача.

Он кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

– Я разберусь.

Облегчение обрушилось на меня такой волной, что я едва не привалилась к ближайшей палатке.

– Спасибо, Изгат.

Он ничего не ответил и продолжил идти за Узаданом, пока мы петляли между повозками с припасами, окружавшими лагерь. Впереди Дромак орал на новобранцев, чтобы те бежали быстрее.

– Я получила твою записку, – пробормотала я.

Его лицо озарилось лёгким, дразнящим выражением.

– И?

– И я ценю твоё понимание. Всё это… – я замолчала, подняв взгляд к небу, будто нужные слова могли быть написаны среди чистой голубизны, – странно для меня. Всю жизнь мне говорили, что я должна лечь, раздвинуть ноги и принять то, что даёт мне муж, а потом родить как можно больше детей. Вчера… вчера я впервые увидела, что происходит с падшими женщинами. Да, наша жрица рассказывала нам о тех домах, но когда я сидела там, и ты желал меня, а я тебя…

– Я так и знал, – перебил меня Изгат, и мои щёки вспыхнули.

– Желание к женщинам постыдно, – сказала я, опуская голову. Носком сапога я пнула маленький камешек со своего пути.

Изгат полностью остановился.

– Желание делает процесс зачатия детей более приятным. Здесь нечего бояться. Твоя жрица кажется немного… суровой.

Я тихо фыркнула от смеха и покачала головой.

– Это ещё мягко сказано.

На лице Изгата промелькнула смесь эмоций.

– Есть способы избежать детей, если именно это заставляет тебя колебаться.

Выдохнув, я кивнула.

– Отчасти. Хотя, возможно, я бесплодна. Мы с Вагачем были вместе годами, почти каждый день, и ничего.

Что-то мелькнуло в глазах Изгата, но я не смогла понять что именно. Он окинул меня взглядом сверху вниз, почти оценивающим.

– Тогда полагаю, сам акт кажется тебе… ужасным, учитывая, какой ты была, когда впервые появилась перед нами.

Глаза защипало от слёз, потому что он сумел назвать именно то, что я чувствовала. Я быстро сморгнула их.

– Возможно. Но вчера я поняла, что в этом есть нечто большее, чем всё, что я когда-либо испытывала.

Изгат кивнул и медленно шагнул вперёд, молча показывая, что нам стоит догнать остальных.

– Я буду защищать тебя, Ассирия. Не только с твоей магией, но и во всём остальном.

Его слова обрушились на меня, оставив ошеломлённой, пока он уходил прочь. Этот мужчина едва меня знал, и всё же говорил такие вещи. Я не могла понять, что думать обо всей этой ситуации. Взяв себя в руки, я поравнялась с ним, пока мы пробирались через лагерь.

Больше мы ничего не говорили, пока не подошли к Узадану, Дромаку и близнецам, которые уже отводили группу новобранцев от вечерней тренировки, чтобы начать проверки. Остальные остались следить за рукопашными занятиями, выкрикивая дополнительные группы на случай, если мы успеем пройти всех из первой.

Где-то между палаткой Джаку и поляной Узадан раздобыл пергамент и дощечку для записей. Приняв солдатскую стойку, я оглядела происходящее, каждые несколько мгновений косясь на Изгата и пытаясь понять, каков его план.

Чаще всего он тоже смотрел на меня.

После того как очередь мужчин прошла мимо Узадана, они выстроились плечом к плечу напротив нас. Дромак и Изгат шагнули вперёд, осматривая группу, а мы с Узаданом отошли назад и прислонились к стоящей рядом повозке. Я взглянула на пергамент, обнаружив список имён, цвет глаз и заявленную магию, записанные аккуратным почерком. В правом верхнем углу Узадан вывел одно слово – оценка.

Дромак выкрикнул имя крайнего мужчины, высокого и худощавого, которого, как мне показалось, я уже видела раньше. Его глаза цвета яблока метались от тревоги, пока он выходил на обозначенное место. Остальные наблюдали, как он закрыл глаза и сосредоточился на своей магии. Изгат ждал примерно в дюжине шагов от него, а вокруг его мускулистых рук клубились тени. Я не смогла подавить желание, вспыхнувшее при мысли о том, как эти руки обвиваются вокруг меня.

Я буду защищать тебя.

Но могла ли я ему доверять? Что, если он был одним из тех инкубов, о которых предупреждала Жрица Анара? Из тех, чьи сладкие речи сбивают с пути и оставляют на запястье клеймо «F».

Мужчина резко открыл глаза и вытянул руку к Изгату. Тот остался невозмутим, будто магия новобранца на него совсем не действовала. Что-то блеснуло на солнце, и я поняла, что кинжал, который Изгат обычно крепил к икре, летит по воздуху. Он не рвался сквозь воздух, как при сильном порыве ветра, а скорее плыл на лёгком ветерке, пока наконец не опустился в вытянутую ладонь мужчины.

Скрежет пера отвлёк меня к Узадану. Рядом с именем мужчины он поставил двойку. Не сумев сдержаться, я спросила:

– Какая шкала?

– Пять, – просто ответил Узадан. – Он Призыватель, но не особенно сильный. Если он не сможет увеличить скорость или расстояние, с которого притягивает предметы, пользы от него меньше, чем от кого-то с тройкой и выше.

От того, насколько холодно и безэмоционально Узадан оценивал мужчину, у меня перевернулся желудок. Похоже, он заметил моё потрясение.

– Когда на кону твоя жизнь, лучше смотреть на вещи реалистично. Если приукрасить правду, это не спасёт тебе жизнь.

– Я знаю, – пробормотала я, мысленно ругая себя.

Вагач смотрел на мир примерно так же и понял бы всё сразу. Честно говоря, я вообще не понимала, как Узадан и Дромак до сих пор не догадались, что я не та, за кого себя выдаю, хотя постоянно совершала такие мелкие ошибки. Иронично, что мне досталась столь уникальная сила, но при этом у меня совершенно не было нужного характера, чтобы ею пользоваться. Я ненавидела притворяться кем-то другим.

Следующий мужчина занял место напротив Дромака, и я, затаив дыхание, наблюдала, как он призывает свою магию. Сначала не произошло ничего. Мужчина даже не дрогнул, глядя прямо на Дромака. Почти незаметно воздух вокруг него изменился, дрогнул, замерцал. Прищурившись, я попыталась понять, что происходит.

А затем Дромак закричал и рухнул на колени. Я шагнула вперёд, но Узадан схватил меня за руку и потянул обратно к себе. Даже не взглянув на меня, он вывел четвёрку рядом с именем мужчины с кроваво-красными глазами. Кошмары, значилось в графе его магии. И тогда я поняла, что означали этот крик и мерцающий воздух. Мужчина освободил Дромака от ужаса, и Везэто резко втянул воздух, прежде чем тяжело подняться на ноги.

– Так, кто следующий? – выкрикнул он, явно пытаясь отмахнуться от пережитого.

Вперёд вышел другой мужчина с кардинально-красными глазами. Его демонстрация оказалась слабой, он едва мог управлять чем-то кроме теней. Узадан поставил ему единицу, как и следующим трём мужчинам с кардинально-красными и багровыми глазами. Мужчина с вишнёвыми глазами сделал себя невидимым, используя одни только тени, и за это, а также за то, что появился вновь лишь после того, как очередь прошли ещё несколько мужчин, Узадан поставил ему четвёрку.

– Почему не пять? Это было впечатляюще, – спросила я.

Узадан пожал плечами.

– Пятёрки обычно оставляют для действительно уникальных и мощных магов, вроде Связывающих, Призывателей и Говорящих. Невидимость встречается куда чаще, чем ты думаешь. Как и Подавители, те, кто создаёт кошмары и хаос. Или такие, как Дромак, Разрушители.

– Халалхиво ведь Призыватель? – спросила я.

Узадан кивнул.

– А Крал Ксаннирин – Говорящий, потому что может общаться с духами из других миров.

Мои брови поползли вверх. Я понятия не имела, что именно в этом заключалась сила Крала, и что вообще возможно разговаривать с душами умерших. Неужели его магия была общеизвестна? Потому что если да, я не понимала, почему у ворот дворца Дьёра не выстраивается очередь из людей, умоляющих дать им последний шанс поговорить с умершими близкими.

– А какая сила у тебя, Вагач? – спросил Узадан, вырывая меня из водоворота мыслей.

Лёд хлынул по моим венам. Что мне ответить? Сказать, что я Разрушающий, потому что таким был Вагач? А если он попросит показать? Я не смогу. Я открыла рот, чтобы что-то произнести, но слова не шли.

– Узадан! – крикнул Изгат, отвлекая мужчину с рубиновыми глазами.

– Это была четвёрка.

– Я знаю, – крикнул он в ответ.

Изгат трусцой направился к нам.

– Ты отвлёкся.

– Нет, не отвлёкся, – возразил Узадан, указывая на почти полностью заполненный пергамент. И правда, без оценки оставалось всего несколько имён.

Изгат пожал плечами, просмотрев записи.

– Вагач, почему бы тебе теперь не стать партнёром для демонстраций? Я займу твоё место рядом с Узаданом.

Я кивнула, и меня накрыло облегчением. Взгляд, который Изгат бросил на меня, ясно говорил, что мне нужно взять себя в руки. Даже с такого расстояния он заметил моё состояние. А если заметил он, значит, могли заметить и остальные. Поэтому я глубоко вдохнула, провела рукой по коротким волосам, оттолкнулась от повозки и направилась к строю мужчин.

Собравшись, я встала напротив следующего. Дромак стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и изучал новобранца. Мужчина с карминовыми глазами вытащил нож из ножен на поясе, подошёл ко мне и опустился передо мной на одно колено.

– Корманзо Вагач, могу я попросить вашу руку? У меня магия крови, и для демонстрации мне нужна ваша кровь.

– Эм… да, конечно, – ответила я, протягивая руку.

Во мне смешались любопытство и тревога, пока его лезвие приближалось к моей ладони. Осторожным движением он провёл по коже, оставляя тонкий порез, а затем слизнул кровь. От шока я дёрнулась назад.

– Ты только что меня лизнул? – резко спросила я.

– Прошу прощения, Корманзо, но так работает моя магия. Я могу отслеживать вас по крови. Если вы не против найти место в лагере и спрятаться, я смогу продемонстрировать свою силу вам и остальным Везэто, – сказал он, поднимаясь на ноги.

– Ладно. И насколько далеко мне нужно уйти? – спросила я, часто моргая, пытаясь осознать, что, блядь, вообще происходит.

– Недалеко. Я подожду одну минуту, прежде чем пойти за вами, – ответил он, заведя руки за спину и широко расставив ноги.

Кивнув, я побежала трусцой, в основном чтобы оказаться подальше от мужчины, который лизнул мою ладонь. Проскользнув между двумя повозками, я начала отсчитывать секунды на пальцах, одновременно высматривая место, где можно спрятаться. Не найдя ничего, кроме палаток, я решила вернуться к одной из повозок с мешками картошки и бочками яблок. Идеальное укрытие.

Когда оставалось пятнадцать секунд, я забралась внутрь, наполовину пробираясь, наполовину спотыкаясь о груз и надеясь, что не слишком шумлю.

Когда минула минута, я замерла ближе к передней части повозки, где узкая щель, едва достаточная для того, чтобы я в форме Ассирии могла протиснуться, отделяла возницу от груза. Сердце грохотало в груди, пока я ждала, когда меня найдут. Не прошло и минуты, как спереди донёсся звук, и в щели появились карминовые глаза.

– Нашёл его, – крикнул мужчина, проходивший проверку, выпрямляясь.

Сквозь дерево донёсся знакомый смех.