Текст книги "Коварные бордовые глаза (ЛП)"
Автор книги: Лейси Лехоцки
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 42 страниц)
– Жнец, чьё проклятие падает на тех, кто сходит с пути, не дай нам вкусить твой гнев. Мы приносим эту кровь как клятву нашей верности. Пусть твой взор обратится в другую сторону и проклянёт тех, кто сомневается в твоём могуществе. Если мы согрешим, пусть твоё проклятие будет быстрым и беспощадным.
– Мы клянёмся в преданности Жнецу, – эхом отозвалась Армия. Это звучало почти призрачно из-за того, сколько голосов слилось в этих пяти словах.
Рапп выпрямился из распростёртого положения по другую сторону от Роката.
– Пусть победа Халалхиво будет быстрой, а правление Крала вечным. Наши жизни, наша магия, наша сущность принадлежат им.
– Мы принадлежим им.
Убеждённость в голосах мужчин была почти внушающей трепет.
Рокат поднялся, возвышаясь над всеми, кто стоял на коленях в зыбучем песке.
– Судьбы дали мне силу призывать смерть на нашу сторону не просто так. Чтобы покончить с Ангелами и их неустанной, фанатичной жаждой уничтожить расу Демонов. Никогда не забывайте, что они готовы сделать ради этой цели.
После этих слов он отпустил всех на привал. Я направилась к ближайшей повозке и забралась внутрь вместе с Гремом и Зиком. Псы тяжело дышали от жары под своей длинной чёрной шерстью. Мы втроём устроились в тени, спрятавшись за бочкой, чтобы каждый мужчина, приходящий за водой, не глазел на меня.
Прошла неделя пути, а они так и не перестали.
По крайней мере, мои запястья уже зажили, хотя бледные шрамы в форме «H» теперь останутся навсегда. Если быть честной с самой собой, я до сих пор не могла понять, что именно чувствую по этому поводу.
Какая-то первобытная часть меня наслаждалась меткой, которую оставил на мне Рокат. А логичная часть понимала, что после такого мне вообще не следовало бы с ним разговаривать. Мои чувства были запутанными, и эти бесконечные поездки ничуть не помогали в них разобраться. Особенно потому, что мысли снова и снова возвращались к тому моменту, когда он вошёл в меня и перевернул мой мир.
Зик застонал и перевернулся на спину, подставляя живот. Не сумев устоять перед его обаянием, я провела по нему обеими руками.
– Какой же ты хороший мальчик, – проворковала я, и его хвост застучал по дереву коротким ритмом.
По крайней мере, у меня были псы и Рапп, которые хоть иногда отвлекали меня от собственных мыслей. Словно я сама его призвала, он выглянул из-за бочки.
– Хочешь до конца дня ехать здесь?
– А это вообще можно? – спросила я.
Я всё ещё пыталась показать Рокату, что он может доверять мне настолько, чтобы выпускать из поля зрения больше чем на час-другой. Ему нужно было ослабить бдительность, чтобы я смогла сбежать. Хотя с окружающим нас пейзажем выжить после этого было бы непросто.
Особенно когда я перевела взгляд к северному горизонту и заметила два скелета, похожих на останки скота. Может, сейчас и был лучший момент, пока у меня ещё есть шанс вернуться в горы, где можно найти воду и укрытие.
Рапп пожал плечами.
– Ты хочешь разрешения или прощения?
Я подавила улыбку. Когда я ослушалась Роката и пошла с Киирой на ту вечеринку, она сказала мне почти то же самое. От них обоих я уже узнала, что Рапп и Киира были близкими друзьями, и теперь понимала почему – они были слишком похожи.
– Я бы предпочла, чтобы он не орал на меня перед всей Армией, – вздохнула я, изображая поражение.
Рапп рассмеялся.
– Справедливо. Халалхиво! – крикнул он через плечо.
Я почувствовала приближение своей истинной пары, и сердце сбивчиво заколотилось о рёбра.
– Что? – прорычал он.
– Почему бы тебе не позволить Ассирии ехать остаток дня с Гремом и Зиком, в тени? Я поеду рядом с повозкой на Блейзе, – предложил Рапп.
Вот и исчез мой шанс незаметно улизнуть.
Недовольное ворчание донеслось внутрь повозки.
– Ладно, – уступил Рокат. – Её вес всё равно компенсирует количество воды, которое мы выпили.
Я обогнула бочку и прошипела:
– Как же прекрасно знать, что ты так внимательно следишь за моим весом.
Рокат приподнял одну тёмную бровь, сморщив клык, тянущийся к виску.
– Твоя фигура приходила мне в голову один или два раза.
Рапп громко расхохотался, напугав псов, и те тут же вскочили на лапы. Затем он хлопнул Роката по плечу и шутливо толкнул его.
– Ладно, Халалхиво, тебе лучше снова поднять войска в путь, прежде чем всё закончится тем, что вы двое начнёте трахаться прямо в повозке.
– Я бы никогда… – начала я одновременно с тем, как Рокат проворчал:
– Она бы очень этого хотела…
Фырканье вырвалось у меня прежде, чем я успела его сдержать.
– Ты вообще должен быть благодарен, что это я предложила нам переспать, чтобы ослабить связь.
Не то чтобы это сейчас помогало, учитывая, как она снова пыталась столкнуть нас вместе.
– Я так и знал, – снова рассмеялся Рапп, на этот раз утаскивая взбешённого Роката прочь.
Но вмешательство Раппа не помешало ему проникнуть в мои мысли, чтобы оставить за собой последнее слово.
«Если я ещё хоть раз услышу, как ты планируешь побег, я засуну свой член так глубоко в твою задницу, что ты месяц не сможешь ни ходить, ни ездить верхом. И я буду наслаждаться каждой секундой этого.»
40
Пустыня быстро остывала с заходом солнца, и дрожь пробежала по мне, когда я спрыгнула с повозки и приземлилась на песок. Он оказался плотнее, чем я ожидала, смесь утрамбованной земли и мелких песчинок, которые кружились вокруг меня, пока я шла к лагерю, а Грем и Зик двигались по обе стороны от меня. По равнине пронёсся порыв ветра, и я прищурилась от пыли, летящей в глаза.
Рокат направился ко мне, и на его лбу всё ещё блестел пот.
– Сюда, – прорычал он, махнув рукой в сторону чёрных шатров, которые я уже начала считать своим домом.
– О, так ты сегодня действительно собираешься провести со мной немного времени? – съязвила я, пока он вёл меня туда. – Солдаты, между прочим, уже начали о нас болтать.
Он остановился так резко, что я едва в него не врезалась. То, как он возвышался надо мной, должно было пугать, но я была скорее раздражена, чем напугана. Эта проклятая связь зудела, требуя быть рядом с ним, умоляла снова впустить его в себя, прикоснуться к нему, сделать что угодно, только не держаться на расстоянии. И из-за этого, и из-за жары у меня совершенно не было настроения терпеть его дерьмо.
– И что именно они говорят? – проворчал он, сжимая переносицу, прежде чем стереть дорожку пота.
– Что нас никогда не слышно. Что они не верят, будто я здесь только для того, чтобы быть твоей падшей, – ответила я, скрещивая руки на груди и глядя на него снизу вверх. Шарф соскользнул назад и собрался вокруг моей шеи.
Рокат закрыл глаза, и у меня в голове я услышала, как он считает до десяти.
– Я разберусь с ожиданиями, – наконец произнёс он, резко открывая глаза.
Я фыркнула и прошла мимо него. Всё это было просто чёртовой шуткой.
Связь вспыхнула болью, когда я оставила его позади, а затем ослабла, когда он быстрым шагом догнал меня.
– Это не сработает, когда мы доберёмся до поля боя, – проворчал он, потирая грудь.
Я удержалась от желания сделать то же самое, успокаивая боль от того, что Рокат не хотел меня и что меня вообще никто не любил. Все, кто любил меня, были мертвы. И каждая смерть была на его совести.
– Тогда надо было оставить меня позади, – огрызнулась я.
Его ответное фырканье было полно презрения.
– Будто это было бы лучше. Я бы дошёл досюда и всё равно вернулся за тобой с тем, как эта чёртова связь любит мной манипулировать.
Пот стекал по моей спине, а кожа под бронёй почти не дышала. Идиотка, сегодня я выбрала вариант с длинными рукавами. Для защиты от солнца это было лучшим решением, а вот для жары – худшим.
Очередной порыв ветра ударил в нас, но моего гнева он почти не остудил. Впиваясь ногтями в ладони, я продолжала идти к своей тюрьме. Рокат молча шагал рядом, и когда мы добрались до его шатра, я ворвалась внутрь, даже не оглянувшись. К моему удивлению, он вошёл следом.
– Разве тебе не нужно на собрание офицеров? – проворчала я, желая, чтобы он просто убрался.
Я начала расстёгивать завязки на боку кожаной брони, желая, нуждаясь вдохнуть полной грудью. Всё это было слишком: жара, дорога, он.
– Ассирия, – прорычал он. – Посмотри на меня.
Я проигнорировала оттенок жалости в его голосе и резко дёрнула кожу назад, стаскивая её с плеч. Она с глухим стуком упала на постель, оставляя на мне только повязку на груди и такие же штаны на ногах.
Мгновение спустя кожу обожгло там, где Рокат схватил меня. Я закрыла глаза, отказываясь смотреть на него, пока он разворачивал меня к себе лицом. Их защипало от слёз, когда все эти спутанные эмоции разом обрушились на меня.
Он не хочет меня.
Меня никто не хочет.
Меня никто не любит.
Я одна.
– Чёрт, – выругался он, а затем отпустил меня так, будто я была змеёй, вонзившей в него клыки.
Одна слеза скатилась вниз. За ней другая.
– Просто уйди, – прошептала я, так и не открывая глаз.
Рокат переступил с ноги на ногу, хрустнув настилом, а затем тяжело вздохнул.
– Сегодня вечером можешь сколько угодно бродить по лагерю, но вернись к ужину с Раппом.
Его голос был мягче, чем я когда-либо слышала, и, если бы я не знала его лучше, сказала бы, что в нём промелькнула вина.
Я кивнула, и его шаги ударили по земле, сотрясая её всей ненавистью, растянутой между нами. Только когда дрожь перестала отдавать в мои ноги, я снова открыла глаза.
Грем и Зик наблюдали за мной, и Зик тихо заскулил.
– Иди сюда, – позвала я, присаживаясь на корточки.
Он тут же подошёл, виляя хвостом и слизывая солёные слёзы с моего лица.
Это вырвало у меня тихий, дрожащий смешок, и я поманила Грема присоединиться к нам на полу. Оба тут же перевернулись на спину, и я снова принялась гладить их, благодарная за это отвлечение.
– Вы голодны? – спросила я, и они оба мгновенно перевернулись обратно, их глаза загорелись.
– Тогда пойдём найдём вам еду, – сказала я им, поднимаясь на ноги и беря свою кожаную тунику. Когда я снова надела её, она неприятно липла к телу, но я всё равно затянула шнуровку.
Лагерь всё ещё разворачивали, хотя в основном по краям. Центр всегда ставили первым, и к этому моменту я уже точно знала, где находится первый шатёр с едой. Повар заметил нас и протянул мне две миски сырого мяса для преданных псов. Я устроилась на краю длинной скамьи и наблюдала, как они проглотили всё в три укуса. Потом я ополоснула миски, наполнила их водой и снова поставила перед ними. Они жадно лакали, и к тому моменту, как закончили, капли покрывали их пушистые морды и падали на землю.
Мы ещё немного посидели там, наблюдая за снующими вокруг солдатами: кто-то брал еду, кто-то входил и выходил из шатров, кто-то просто проходил мимо. По крайней мере, теперь, когда на мне были штаны и туника, внимания мне уделяли меньше. Интересно, как Рокат собирается объяснить всем отсутствие наших «сношений». Наверняка прямо сейчас орёт об этом на своих офицеров.
С тихим стоном я поднялась и мотнула головой псам.
– Пойдём прогуляемся.
Мы медленно бродили по лагерю большими бесцельными кругами, проходя мимо одного знамени за другим, пока я не моргнула, осознав, что мы почти добрались до края. Сумерки стремительно сгущались, и нам пора было возвращаться к центру, чтобы я успела поужинать с Раппом.
Этот участок лагеря окутывала жуткая тишина. Я замерла на полушаге, прислушиваясь хоть к каким-нибудь признакам жизни. Но вокруг никого не было, и только далёкий рёв доносился до моих ушей.
Могу ли я сбежать?
После того, как Рокат встретил меня по возвращении, мне хотелось только одного – оказаться как можно дальше от него. И всё же, после дюжины туш, над которыми жадно кружили стервятники, выдирая остатки мяса с костей, было ясно: смерть здесь подстерегает на каждом шагу.
Рокат уже не раз клялся, что найдёт меня. После того наказания за произнесённое вслух его имя я больше не сомневалась, что так и будет. И всё же мне было всё равно. Где-то внутри ещё тлела искра надежды, шептавшая, что я хотя бы должна попытаться.
Грем и Зик наверняка побегут следом, но, возможно, это не так уж плохо. Их учили кусать и убивать, а по дороге обратно они могли бы охотиться для меня, оставляя воду единственной настоящей проблемой. Я достаточно знала о растениях, чтобы понимать, какие из них сохраняют влагу во время долгих засух.
Сердце подскочило к горлу. Если бежать, то сейчас. Сгущающиеся сумерки помогут мне исчезнуть незаметно.
Возведя прочный ментальный барьер, я глубоко вдохнула и сорвалась с места за пределы последних шатров.
Псы тоже рванули вперёд, мчась рядом со мной с высунутыми языками. Вдалеке пейзаж усеивали плотные кусты, и я бросилась к ним, надеясь, что заросли скроют мой бег. Среди них торчали камни, и я начала пробираться между ними, то карабкаясь, то снова переходя на бег. Для псов это не составляло никакого труда: они ловко петляли и перепрыгивали препятствия, а Грем возбуждённо гавкнул.
Чёрт, надеюсь, этого никто не услышал.
Я оглянулась на далёкие горы. Огни лагеря становились всё меньше, и меня наполнило головокружительное чувство восторга.
К чёрту Роката, я буду свободна.
Наша связь обожгла мне спину, наконец осознав мои намерения и мои действия. Я проигнорировала её, выпрямила спину и побежала быстрее. Руки бешено работали, пока я пыталась увеличить расстояние между собой и лагерем.
Напряжение жгло лёгкие, и в конце концов мне пришлось замедлиться хотя бы до бега трусцой, чтобы хватать пыльный, но такой необходимый воздух. Грем и Зик тоже сбавили темп, тяжело дыша рядом со мной.
– Мы справимся, – сказала я им, хотя больше пыталась убедить саму себя.
А затем Рокат ворвался в мои мысли.
«Да ты, мать твою, издеваешься, Ассирия. Ты серьёзно пытаешься сбежать? Ты же понимаешь, что эта связь приведёт меня прямо к тебе. И когда я тебя найду, я притащу тебя обратно в лагерь, надену цепь на твою красивую шею и сделаю тебя той рабыней, что всегда лежит у моих ног. Я даю тебе один шанс развернуться и вернуться сейчас.»
«Да пошёл ты,» – выкрикнула я в ответ по нашей связи и снова сорвалась в бег.
Воздух прорезал звериный рёв, и лёд раскололся у меня в венах. Ярость Роката ударила мне в спину, едва не заставив споткнуться. Я удержалась, схватившись за камень, и зашипела, когда что-то острое распороло мне ладони. Но остановиться я не могла, потому что он уже шёл за мной. Об этом ясно говорило дикое возбуждение, несущиеся по нашей связи.
Бросив взгляд на ладони, я снова выругалась. Глубокие порезы наливались тёмно-рубиновым цветом, и кровь стекала по рукам на песок.
Похоже, сегодня я делаю второе подношение.
– Ткачиха, позволь мне уйти, – взмолилась я, раз уж уже отдавала ей свою кровь.
Над головой раздались три резких карканья, и я вскинула голову к темнеющему небу, едва различая силуэты трёх чёрных воронов. Со стороны лагеря послышались крики, и я стиснула зубы, заставляя ноги снова двигаться.
«Вернись сейчас, и я не стану трахать тебя перед всем лагерем в наказание. Второй раз такой щедрости не будет,» – пригрозил Рокат в моих мыслях.
«И наконец положишь конец всем этим слухам?»
По связи просочилось раздражение.
«Ты, мать твою, там сдохнешь, Ассирия. Я думал, ты умнее. Остановись сейчас же, и я сам отнесу тебя обратно в лагерь.»
«Я не умру. И освобожусь от тебя. Это будет величайшая победа Мира Демонов.»
Я снова возвела барьер, потому что мне нужно было сосредоточиться. К несчастью, выбранный мной путь становился всё опаснее: камни было всё труднее различать в темноте. У Грема и Зика с этим проблем не возникало, так что я старалась следовать за ними как могла.
Мы обогнули особенно большой валун, у основания которого росли острые колючие кусты.
Слишком поздно я заметила один прямо перед собой, и моя нога запуталась в ветвях, отправляя меня кубарем на землю.
– Чёрт! – выругалась я, падая на бок.
Плечо болезненно хрустнуло, и боль пронеслась вверх и вниз по руке. С мучительным вскриком я перевернулась на спину, хватаясь за неё. Но это движение только глубже вонзило шипы мне в икру.
Жнец, теперь я ранена ещё сильнее.
Осторожно приподнявшись, я свободной рукой начала выпутываться из куста, не избежав при этом ещё нескольких порезов.
Грем резко гавкнул, а Зик зарычал, заставляя меня резко обернуться.
Рокат не мог найти меня так быстро… ведь так?
В ответ раздалось шипение – долгое и низкое, и моя кровь застыла.
На расстоянии удара замерла кроваво-красная кобра с расправленным капюшоном, её язык мелькал в мою сторону. Я сразу поняла, что это за тварь – самая смертоносная змея во всём Келети. Я не смела даже дышать, потому что не смела двигаться. Один её укус – и через несколько часов я буду мертва.
Шерсть Грема и Зика встала дыбом, и они продолжали рычать. Змея не обращала на них никакого внимания, сосредоточившись только на мне. Из моей головы исчезло всё, кроме этого напряжённого противостояния взглядами.
Ткачиха, Дарующий, Жнец, пожалуйста, пусть она просто уползёт.
Но она завибрировала, отводя тело назад и готовясь к броску.
Ком подступил к горлу. Мне хотелось смеяться. Хотелось плакать. Хотелось кричать.
Моя жизнь была для Судеб не более чем шуткой. Одной жестокой шуткой за другой. Я умру здесь, такой же одинокой, какой чувствовала себя последние восемь лет своей жизни. Хотя бы тогда вся эта боль закончится.
Я не хочу умирать.
От этой мысли горячие слёзы защипали глаза. Так долго я сама желала смерти, а теперь, стоя лицом к лицу со Жнецом, поняла, насколько отчаянно хочу жить.
Я сжала губы и стиснула зубы. Уперев ладони в землю, попыталась отползти назад и подтянуть ноги к себе.
Язык кобры снова мелькнул передо мной, прежде чем из неё вырвалось ещё одно шипение.
Я замерла.
Она – нет.
Капюшон раскрылся шире, и в следующий миг она бросилась.
Собрав все силы, что у меня оставались, я рванулась в сторону, надеясь, что она промахнётся. Я врезалась в Зика, и он взвизгнул, когда мы вместе рухнули на землю и проехались по песку.
Крик разорвал мне горло, когда клыки змеи впились в мою икру.
Огонь вспыхнул в моих венах.
Перед глазами взорвались звёзды, а затем мир погрузился во тьму.
41
Ослепляющая боль пронзила связь, и я едва не свалился с лошади, пока мы мчались через пустыню. Схватившись за грудь, я согнулся пополам, с трудом удерживаясь в седле.
«Ассирия?» – крикнул я через нашу связь.
Она не ответила.
«Ассирия!» – на этот раз в голосе прозвучала та ярость, которую я приберегал лишь для самых непокорных солдат.
И всё равно ничего, кроме этой жгучей агонии.
– Рокат, что случилось? – крикнул Рапп. Я даже голову поднять не мог, чтобы ответить ему.
– Ей больно, – процедил я сквозь зубы.
К счастью, Рапп понял, что происходит, и пришпорил лошадь, подгоняя её вперёд. Моя последовала за ним, а я изо всех сил сжал бока животного ногами и вцепился пальцами в его гриву.
Две собаки залаяли, их яростный лай становился всё громче, и мы понеслись прямо на звук.
Ассирия, должно быть, умирает, раз я чувствую такую муку.
Мне были не в новинку состояния на грани смерти, и подобная степень мучения всегда сопровождала их.
– Быстрее, – хрипло выдавил я. Её смерть не обязательно означала бы и мою, но я разделил бы эту боль с ней до самого конца.
Она не заслуживает страданий.
Эта мысль украла остатки моего дыхания. Я не мог… не хотел думать о ней так.
Потому что она моя истинная пара.
И вновь я проклял Судьбы. В последнее время доверять их времени становилось утомительно. Решила ли Ткачиха, что этот путь – правильный, или же Жнец наложил на нас проклятие, оставалось неизвестным. Но нам всё равно приходилось идти вперёд.
Рапп замедлил скакуна, когда мы подъехали к груде камней, и в темноте вспыхнули красные глаза Грема и Зика. Рапп спрыгнул с лошади и бросился к ним, а я, стиснув зубы, соскользнул со своей. Каждый шаг будто пронзал грудь копьём, но я не мог остановиться. Не тогда, когда моя истинная пара умирала.
Поднявшись на камни, я увидел Раппа, присевшего рядом с обмякшей, безжизненной Ассирией и разрубленной коброй.
– Грёбаный Жнец, – выругался я.
Её укусили, и теперь было понятно, почему она страдала так мучительно. Змеи пустыни Пакс были самыми смертоносными во всём Раваше, а это означало, что Ассирия буквально балансировала на пороге между жизнью и смертью.
Я должен её спасти.
С шумом втянув рваный вдох, я призвал крылья из своей спины, расправляя и напрягая их, пока они устраивались между лопаток.
– Отдай её мне, – прорычал я Раппу.
Он резко вскинул голову.
– Я могу сам донести её по воздуху…
– Нет, – рявкнул я, наполовину спотыкаясь, шагнув вперёд. Сердце грохотало в груди, а на висках выступил пот. – Забери лошадей и собак. Она у меня.
Во второй раз Рапп спорить не стал. Он поднял её туда, где стоял я, а затем я прижал её к груди так, будто она была ключом к уничтожению всех Ангелов.
Вполне возможно, так и было, потому что всё это время рядом с ней я даже не пытался понять, почему она настолько важна. И теперь мысленно проклинал себя за это, распахивая крылья.
Ассирия почти ничего не весила в моих руках, и одним мощным взмахом я взмыл в небо. Ночной воздух пустыни был ледяным, и я заставил крылья поймать ветер, направляя нас прямо к палаткам целителей. Дрожь пробежала по её маленькому телу, и я плотнее свернулся вокруг неё, пытаясь не дать ей двигаться.
Мука была чудовищной, больше, чем Горы Скала за моей спиной, и лишь чистый, ничем незамутненный адреналин удерживал меня в воздухе.
Почему ты сбежала, Ассирия?
И ещё лучше – почему я поверил, что ты этого не сделаешь?
Ранее я оставил её в таком состоянии гнева. Мне следовало что-то сказать, сделать что-то иначе. В тот момент я хотел утешить её, но она даже не смотрела на меня. Она своими изящными пальцами скручивала моё сердце, вытаскивая наружу целую бурю эмоций, которые я подавлял веками. Рядом с ней я большую часть времени не знал, что делать и что говорить.
Огни лагеря становились всё ярче, и я рванул прямо к его центру, совершенно не заботясь о том, что вся грёбаная Армия видела, как я несу в руках обмякшую женщину, словно какой-то грёбаный герой.
С глухим ударом я приземлился у входа в палатку целителей, затем, пошатываясь, вошёл внутрь. Голова Ассирии безвольно качнулась в сторону, и в моих руках она выглядела такой невыносимо бледной. Вокруг раздались встревоженные вскрики, и я резко перевёл взгляд на них.
– Противоядие, пиум, мак, – сумел выдавить я, пока каждый шаг вперёд пронзал меня ослепляющей, бесконечной агонией.
Никто не двигался, только смотрел на меня широко распахнутыми глазами и с отвисшими челюстями.
– Сейчас! – взревел я, вложив в это последние остатки сил, а затем рухнул на колени, всё ещё прижимая Ассирию к груди. Её сердцебиение было таким слабым, таким едва уловимым…
– Ваше Величество, если позволите, – произнёс главный целитель, протягивая руки, будто собирался забрать её у меня.
– Куда, – прорычал я, и он отступил, указав на пустую койку в стороне.
Колени запротестовали, когда я, пошатываясь, направился к ней. Койка была узкой и жёсткой, но чистой. Я уложил Ассирию настолько бережно, насколько был способен. В тот же миг, как я отпустил её, над ней склонились трое целителей, хотя сам я не отошёл дальше вытянутой руки от её стороны.
Никто даже не пытался сказать мне уйти.
– Халалхиво, желаете табурет? – спросил один из помощников.
Того уничтожающего взгляда, который я метнул в его сторону, хватило, чтобы он тут же попятился назад.
– Поднимите ей голову, – велел главный целитель одному из своих спутников.
Тот просунул руки ей под плечи, и когда приподнял её, голова Ассирии беспомощно запрокинулась назад.
– Уйди нахрен с дороги, – рявкнул я, оттолкнув его и заняв его место.
На этот раз, когда Ассирия приподнялась над койкой, мои напряжённые руки удерживали её так, как ей было нужно.
Главный целитель влил ей в горло два зелья, затем немного воды.
– Теперь можете опустить её.
Когда я сделал это, случайно задел её плечо, и вспышка боли пронеслась по нашей связи. Стиснув зубы, я указал на правое.
– Она ранена ещё и здесь.
– Мы займёмся этим после остальных ран, – заверил меня он.
Мужчина, которого я оттолкнул, и ещё один целитель осматривали её икру, поливая её новыми зельями и используя какую-то трубку с грушей на двух проколах.
Там, где её укусили.
Мне хотелось испепелить эту грёбаную змею, и, к несчастью, Рапп меня уже опередил.
Сжав пальцы в кулаки, я ждал, переминаясь с ноги на ногу, пока они работали. Моя собственная физическая агония ослабла, но эмоциональная была чем-то совершенно не похожим ни на что, что я когда-либо испытывал прежде. Будто моё сердце одновременно и неслось вскачь, и разлеталось на тысячу мелких осколков, колотясь о рёбра так сильно, что, казалось, вот-вот проломит кости и вырвется из груди, пытаясь сократить расстояние между мной и Ассирией.
Почти непроизвольно я положил ладонь на её неповреждённое плечо, нуждаясь в том, чтобы касаться её, чувствовать её, убедиться, что она, чёрт возьми, здесь, рядом со мной.
Потому что я не мог дышать, не мог успокоиться, пока не узнаю, что она выживет.
Эта мысль пугала меня.
И ничто никогда не заставляло меня испытывать настоящий страх.
К её щекам постепенно возвращался цвет, а быстрое, рваное дыхание стало мягче и медленнее. Пот выступил на лбах целителей, пока они обрабатывали и перевязывали её ногу. В конце концов главный целитель снова подошёл к её плечу, осторожно двигая его, и из меня вырвалось рычание, когда боль вновь вспыхнула в связи.
Он поднял на меня серьёзный взгляд.
– Сейчас будет больно.
Затем, без дальнейших предупреждений, резко повернул сустав, и палатку заполнил отчётливый хруст. Ассирия, всё ещё без сознания, дёрнулась в моей руке, и из её горла вырвался слабый звук. Но затем напряжение между её бровей исчезло, и она тихо выдохнула.
Целитель уложил её руку ей на живот, затем взял рулоны ткани и начал фиксировать плечо и руку.
– Ей нельзя двигать рукой как минимум неделю, чтобы сустав восстановился. Но в остальном она должна полностью поправиться.
Всё, что я смог сделать, – упереться руками в стол и опустить голову. Дыхание, намертво застрявшее в горле, наконец вырвалось наружу.
– Спасибо.
Когда я вновь поднял взгляд, тёмно-бордовые глаза главного целителя были ещё шире, чем в тот момент, когда я ворвался в палатку с Ассирией на руках.
– Разумеется, Халалхиво. Я буду ежедневно осматривать её, чтобы убедиться, что её состояние продолжает улучшаться.
– Ей нужно оставаться здесь? – спросил я.
Он покачал головой.
– Она может восстанавливаться здесь или в ваших покоях, сэр. Как пожелаете.
– В моих покоях, – произнёс я, обходя стол, чтобы поднять её.
Главный целитель достал из кармана пузырёк.
– Дайте ей это сразу, как только она проснётся. И проследите, чтобы она выпила больше воды. Немного еды тоже может помочь, если её будет тошнить.
Я взял зелье, затем посмотрел на свою истинную пару. Очень медленно я просунул одну руку ей под колени, стараясь не задеть перевязанную икру, а другую – под спину, пытаясь одновременно поддерживать её голову и раненое плечо, пока поднимал её. На этот раз её сердце билось медленно и ровно в противовес хаосу моего собственного.
Слегка поправив её в руках, я без единого слова покинул палатку. Большая часть лагеря уже затихла – всё-таки была глубокая ночь – и вокруг стояла тишина, пока я направлялся к чёрным палаткам в центре. Рапп и гончие насторожились при моём приближении, но, увидев, что Ассирия всё ещё дышит, заметно расслабились.
– Хвала Судьбам, – сказал Рапп, поднимаясь с пня, на котором сидел.
Я не был уверен, что именно сейчас хочу благодарить этих ублюдков. Вся эта ситуация была именно той причиной, по которой я вообще не хотел привязываться к женщине, не говоря уже о своей грёбаной истинной паре. Они были слабостью, обузой и отвлечением.
– Открой полог, – сказал я, слишком вымотанный, чтобы пытаться быть вежливым.
Он поспешил вперёд и отдёрнул ткань. Нагнувшись, я вошёл внутрь и уложил Ассирию на кровать с той же осторожностью, с какой поднимал её. Затем поставил пузырёк на прикроватный столик.
– Мне нужна вода и что-нибудь поесть, – сказал я Раппу.
– Сейчас вернусь, – ответил он и исчез.
Не в силах сдержаться, я опустился рядом с ней на кровать, наблюдая, как тёмные ресницы ложатся веером на её щёки, изучая изгиб её губ, линию челюсти, то, как одежда облегала её фигуру. Подняв её руку, я посмотрел и на кольцо, задаваясь вопросом, почему оно так важно для неё, почему она подвергла себя опасности, чтобы вернуть его, и почему Рапп рискнул раскрыть её личность, чтобы выиграть его.
Мгновение спустя мой друг вернулся с едой и водой.
– Что в этом такого важного? – спросил я у него, указывая на изящное кольцо с маленьким гранатовым камнем.
– Это было кольцо её матери. Она умерла во время чумы, вместе со всей своей семьёй, – сказал мне Рапп.
Что-то очень похожее на сочувствие поднялось из глубины моего нутра. Сначала она рассказала мне о том, как с ней обращался Вагач. А теперь ещё и это.
Чего ещё я не знал о своей истинной паре?
Я ничего не ответил, лишь уложил её ладонь поверх живота, повторяя положение другой руки, зафиксированной повязкой целителя.
– Увидимся утром, – сказал я, давая понять, что разговор окончен.
– Ты остаёшься здесь? – спросил Рапп.
Мне удалось оторвать взгляд от Ассирии ровно настолько, чтобы заметить шок на его лице.
– Да.
Мой тон не оставлял места для дальнейших вопросов.
Как бы я это ни ненавидел, я должен был.
Нуждался в этом.
Хотел этого.
Я уничтожил эту мысль в тот же миг.
– Ну, после того как она едва не умерла, это вполне логично. Связь и всё такое, – пожал плечами Рапп.
– Именно, – холодно ответил я, вновь переводя внимание на свою истинную пару.
Рапп переминался с ноги на ногу, будто хотел сказать что-то ещё.
– Я рад, что с Ассирией всё в порядке. Она мне правда нравится, Рокат. Хотелось бы, чтобы ты тоже это понял.
Прежде чем я успел ответить, порыв воздуха скользнул мимо нас, сообщая о его уходе. Я подождал ещё минуту, прежде чем осторожно раздеть Ассирию, подложить подушку ей под голову и лечь рядом с ней на жёсткий матрас.
Наблюдая. Ожидая. Размышляя.
Защищать Ассирию от опасности – одно дело, и с этим я сегодняшней ночью полностью провалился. Но заботиться о ней? Испытывать к ней симпатию? Это было совсем другое. И я не был уверен, что способен на такое, особенно после того, что произошло со мной, пока я становился взрослым мужчиной. После того, что произошло во время моего обучения в Фуреде. После того, что случилось с Тастом.
Моё тело постепенно успокоилось, пока я лежал рядом с Ассирией, а веки налились тяжестью. Я потянулся к её животу, положив сверху ладонь лишь для того, чтобы знать – она всё ещё жива.
