Текст книги "Коварные бордовые глаза (ЛП)"
Автор книги: Лейси Лехоцки
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 42 страниц)
Интерлюдия
Кашель наполнял затхлый, сырой воздух маленького дома, заставляя женщину, спавшую на койке, вскочить и броситься к девушке, пытавшейся приподняться в постели.
– Ассирия, – прохрипела младшая, махая рукой, словно пытаясь отогнать её. – Ты… кхе… заболеешь… – наконец выдавила она между приступами кашля.
Ассирия замерла, сжимая в одной руке влажную тряпицу, а в другой стакан воды.
– Я не могу потерять и тебя тоже, сестра.
Её бордовые глаза наполнились слезами, и она шмыгнула носом так сильно, что сама казалась больной.
– Поставь туда, – сестра указала на маленький деревянный столик у края кровати, словно желая ещё больше увеличить расстояние между ними.
Слёзы прочертили дорожки по щекам обеих женщин, пока Ассирия выполняла её просьбу. Сестра потянулась за стаканом воды, сделала глоток, но едва не выплюнула его, когда новый приступ вырвался из её груди. Она прижала влажную ткань ко рту, и когда кашель наконец утих, на ней осталась кровь.
На лицах обеих женщин отразился одинаковый ужас.
– Нет, – выдохнула Ассирия, прижимая руку к груди. – Нет, нет, нет.
Её колени ударились о пол, пока слёзы продолжали течь из глаз.
– Эстра, ты не можешь оставить меня совсем одну с ним.
– Сестра, ты должна довериться плану Ткачихи для тебя, – выдохнула младшая, и в её голосе звучала убеждённость, которой Ассирия никогда прежде не слышала. – Она не соткала бы тебе этот путь, если бы хотела, чтобы ты ушла от него.
– Почему ты говоришь это сейчас? – голос Ассирии звучал тихо и надломленно. – После того как пыталась помочь мне сбежать?
Эстра покачала головой. Симптомы чумы были очевидны, и она скоро умрёт, если не в этот же день. Их мать и отец уже пали жертвами болезни, их тела сожгли меньше недели назад. За день до того, как Жнец забрал их, появились первые признаки чумы. Эстра знала, что её уже не спасти. Она хотела, чтобы Ассирия жила, даже если сама не сможет. Ткач пощадил её, и её вера в Судьбы была абсолютной, хотя мятежный дух сестры мешал ей полностью подчиниться их воле. Эстра всю жизнь ежедневно посещала Храм и не собиралась терять веру, особенно сейчас, когда до того момента, как её душа вновь перейдёт под власть Судеб, оставались считаные часы. Она верила, что её преданность приведёт её в лучший мир.
Но у Эстры уже не было сил сказать всё это Ассирии, потому что новый приступ кашля вновь согнул её пополам. Глаза заслезились, она зажмурилась, кашляя и пытаясь удержать внутри всё, что покидало её тело. Ассирия наблюдала за ней, сжимая и разжимая пальцы на скромном чёрном платье. Она даже не потрудилась повязать ткань на голову, чтобы защититься от заразы. Когда Эстра снова открыла глаза, следы слёз на её щеках были того же цвета, что и кровь на ткани.
– Эстра, – выдавила Ассирия, узнавая последний признак чумы. Кровотечение будет только усиливаться, затем кровь пойдёт из носа и ушей, пока в конце концов она не захлебнётся собственной кровью. Ассирия помогала сестре ухаживать и за отцом, и за матерью во время болезни, и это была поистине ужасная смерть. Чума уже унесла тысячи жизней в регионе, а запах горящей плоти стал таким же привычным, как металлический привкус на языках тех, кто всё ещё оставался жив.
– Помолись со мной, Ассирия, – с трудом прохрипела Эстра.
Она закрыла глаза и откинулась на груду подушек за спиной, игнорируя гранатовую кровь, стекающую из ушей и носа.
Подбородок Ассирии опустился к груди, и она крепко зажмурилась.
Пожалуйста, Ткачиха, Жнец, не дайте моей сестре умереть. Я не смогу продолжать жить без неё, без кого-то, кто любит меня. Мой муж жесток, а моя семья такой не была. Почему вы забираете их и оставляете его? Какой в этом смысл? Жрица била меня тростью каждый раз, когда я ставила под сомнение ваше плетение, но я никогда не пойму, почему вы позволяете такому злу процветать, когда могли создать для всех жизнь, наполненную миром. Во всём этом виноваты вы.
Пальцы Ассирии побелели, пока ярость омрачала её сердце.
Она снова и снова проклинала каждую из Судеб, и её гнев рос с каждым новым приступом кашля, сотрясавшим грудь сестры.
Молитвы Эстры были другими.
Ткачиха, я верю, что любой путь, который ты уготовила моей сестре, правильный. Веди её по нему и помоги ей увидеть твою бесконечную мудрость. Жнец, пожалуйста, сделай мой уход быстрым и мирным, чтобы моей сестре не пришлось видеть ещё больше страданий.
Судьбы наблюдали за разворачивающейся сценой так же, как наблюдали за всеми нитями своего полотна, переплетающимися и рвущимися. В горле больной сестры забулькало, и Ассирия вскочила на ноги, опрокинув столик, затем забралась на кровать. Она вцепилась в протянутую руку сестры так, словно это была последняя нить спасения, будто, удерживая её, могла предотвратить неизбежное.
– Ассирия, – прохрипела сестра, – доверься Судьбам. Пусть вера ведёт тебя.
– Ты не умрёшь! – закричала Ассирия, и дрожь, начавшаяся в её плечах, сотрясла всё тело.
Следом вырвался рыдающий всхлип, и Ассирия достала из кармана ткань, вытирая кровь с лица сестры вместо собственных слёз.
– Я… люблю… тебя… – выдохнула сестра, каждое слово давалось ей тяжелее предыдущего.
– Эстра! – взвыла Ассирия, глядя, как глаза молодой женщины затрепетали и закрылись.
Сдавленный звук застрял у неё в груди, когда сестра начала захлёбываться собственной кровью. Её тело дёргалось в попытках вдохнуть, и Ассирия бросилась переворачивать хрупкое тело, стараясь дать ей возможность вытолкнуть кровь из лёгких.
Но было уже слишком поздно.
Ассирия закричала, слёзы потоками текли по её щекам, и этот крик был обращён к небесам, проклиная трёх Судеб, проклиная Богиню, проклиная другие миры за то, что они отняли у неё всё.
– Тогда хотя бы позвольте мне уйти вместе с ними!
Словно Судьбы услышали её, двое мужчин ворвались через входную дверь семейного дома, а за ними у повозки, уже переполненной телами, ждал третий.
– Нет! – завизжала Ассирия, бросаясь на безжизненное тело сестры.
– Отведите её к мужу, – приказал первый мужчина второму.
Они разорвали двух женщин, хотя Ассирия всё время тянулась к сестре, пока мужчина тащил её в противоположную сторону, к поместью, похожему на тюрьму. Тело Эстры бросили в повозку, и двое мужчин покатили её дальше, останавливаясь у следующей фермы, чтобы забрать ещё два тела.
Ассирия обмякла в руках мужчины, заставляя его нести её, пока сама она тонула в океане горя.
9
Гранатовые глаза моргнули надо мной, зрачки были такими тёмными, что почти поглощали красноту вокруг них. Ярость исказила его черты, и единственным ощущением, скользящим по моей коже, была чистая злоба.
– Пожалуйста, не надо, – всхлипнула я, отшатываясь в отчаянной попытке увернуться от руки, летящей к моему лицу. Но я была недостаточно быстрой. Удар отбросил меня в сторону, и затем я падала, падала, падала; волосы били по глазам, пока я пыталась увидеть, к чему несусь.
Тьма окружила меня, и я перестала понимать, откуда пришла, зная лишь, что зависла в бесконечной пустоте, не владея собственным телом. С глухим ударом моя спина врезалась во что-то твёрдое, воздух вырвался из лёгких, и Вагач снова оказался рядом, нависая надо мной со скрещёнными на выпирающем животе руками. Слюна летела из его рта, пока он осыпал меня проклятиями, а затем носком сапога перевернул на живот.
Я попыталась уползти, скользя по холодной пустой поверхности словно ящерица, но он схватил меня за лодыжки и дёрнул назад. Его вес навалился сверху, он намотал мои волосы на кулак и резко запрокинул мне голову.
– Ты никогда не освободишься от меня, – прошипел он мне в ухо.
Мои глаза распахнулись, и я резко вдохнула. Волосы промокли от пота, и я огляделась, пытаясь понять, где нахожусь. Палатка, стоящая в поле среди мужчин, которые не были моим жестоким мужем. Который мёртв, напомнила я себе. Вцепившись пальцами в одеяло, прикрывающее моё обнажённое тело, я попыталась ещё сильнее вернуть себя в реальность, ожидая, пока остаточное напряжение уйдёт из мышц. Моё тело болело после тренировок и долгой езды верхом, но это не шло ни в какое сравнение с болью от страха, заставлявшего всё внутри сжиматься.
До меня донеслись первые звуки просыпающегося лагеря, и я внутренне застонала. Я не была готова к ещё одному дню, когда усталость грызла каждую частицу моего существа. И дело было не только в физическом изнеможении: морально и эмоционально я тоже была опустошена.
Каждый день в зените солнца я вела отряд в ритуальном подношении крови Судьбам, после чего мы опускались на колени и молились о славе. Каждый день люди из региона Вагача поклонялись вместе со мной, всё яростнее убеждаясь в том, что Крал Ксаннирин и Халалхиво – сосуды Судеб в Равасе, чему способствовали Джаку и Везэто, почитавшие их обоих. Даже фанатичная вера жриц не шла ни в какое сравнение с непоколебимой преданностью закалённых солдат. Порой меня саму затягивало в это безумие. В попытке оставаться скрытой и не быть немедленно убитой я забывала, что я женщина. Моя личность растворялась в образе Вагача, и с каждым днём это всё сильнее расшатывало мои нервы, особенно потому, что каждое действие оставляло горечь во рту.
Это была не я и не та, кем я хотела быть; в моём побеге оказалось куда меньше свободы, чем я надеялась.
Перевернувшись на живот, я позволила себе ещё несколько мгновений в собственном теле, проводя тонким пальцем по травинкам, пробивавшимся сквозь прорези в брезенте, служившем полом моей палатки. По крайней мере, прошлым вечером Изгат снова принёс мне еду, иначе голод уже выгнал бы меня из этого уютного укрытия на поиски пищи.
Этот мужчина постоянно был у меня в мыслях. Дни напролёт мы ехали бок о бок, ведя новобранцев вместе с Джаку, Дромаком и Узаданом. Он уже несколько раз почти замечал, как я теряю контроль над магией, и в последнее время я начала бояться, что он точно знает, что именно я скрываю, а его появление у моей палатки по вечерам вовсе не случайность.
Я никак не могла его понять, и это пугало меня.
Отбросив остатки напряжения, я скинула одеяло, подставляя обнажённое тело влажному утреннему воздуху. Скоро эта влажность сменится сухостью гор, окружающих Ужгород. Даже трава уже менялась: длинные волнистые стебли равнин уступали место более короткой и жёсткой растительности.
Мы приближались к участку реки Ваго, который, судя по всему, можно было перейти, и я молилась Судьбам, чтобы мы действительно нашли переправу, а моя личность так и осталась нераскрытой для Джаку и остальных. После этого до столицы останется всего две недели пути, и тогда у меня наконец появится шанс исчезнуть.
Я не могла этого дождаться.
Обратившись к колодцу теней в своей груди, я снова натянула на себя облик Вагача, в очередной раз отсчитывая время, которое на это ушло.
Пятнадцать секунд.
Лучше, но всё ещё недостаточно быстро, если вдруг что-то случится и мне придётся мгновенно принять облик Вагача. Одевшись, я собрала всё и вытолкнула вещи через полог. Несколько других мужчин уже поднялись и находились на разных стадиях разборки временных жилищ и погрузки припасов в повозки. Я на мгновение остановилась, осматривая лагерь.
Мужчины из Стрыя уже заметно окрепли от бесконечных миль пути с тяжёлыми мешками и тренировок, которые Везэто устраивали по вечерам. В лагере каждый выполнял свою работу: старшие мужчины готовили у костров, младшие сообща поднимали и укладывали мешки с одеждой и припасами.
Из своей палатки вышел Джаку, выглядевший свежим и отдохнувшим, а затем крикнул собравшимся:
– Выдвигаемся через двадцать минут! Живее, собирайте лагерь!
С каждым днём он давал нам всё меньше времени на выполнение приказов, хотя мы ни разу не укладывались в его невозможные сроки. Я понимала его замысел: как и скорость моей магии, это должно было проверять, насколько быстро мы сможем собраться в случае нападения. От меня не ускользали все те мелочи, с помощью которых Джаку и Везэто ежедневно готовили нас, и у меня складывалось ощущение, что они искренне заботятся о нашем отряде и хотят сделать всё, чтобы мы не погибли напрасно. То же чувство всё сильнее росло и во мне по отношению к людям под моим командованием, а также к Изгату, Дромаку и Узадану, которые отдельно занимались со мной, повышая мою общую подготовку.
– Доброе утро, Вагач, – раздался слева голос Изгата, и я едва не подпрыгнула от неожиданности, когда он прервал мои наблюдения.
– Доброе, – попыталась проворчать я, но вышел скорее писк.
Ну правда, Ассирия?
Изгат провёл рукой по свежеподстриженным волосам, и его бицепс напрягся, тут же привлекая моё внимание. Впившись ногтями в ладонь, я заставила себя сосредоточиться на его гранатовых глазах. В этом облике он был всего на пару дюймов выше меня, но его тело сильно отличалось от тела Вагача. По тому, как он двигался и как кожа доспехов двигалась вместе с ним, невозможно было отрицать, что передо мной воин.
– Думаешь, сегодня перейдём реку? – спросил он, изучая меня своим привычным пристальным взглядом.
– Ага, – ответила я, хотя сама в это не верила. Судьбы должны были бы действительно проявить ко мне милость, чтобы этот переход состоялся.
Он хлопнул меня по плечу и слегка встряхнул.
– Я не сомневаюсь, что ты справишься. Ты прирождённый лидер. Видишь этих мужчин?
Он развернул нас так, чтобы мы смотрели на отряд, прежде принадлежавший его брату; все они вместе разбирали палатки и седлали лошадей.
– Они уважают тебя, потому что ты стараешься узнать их. Они доверяют тебе вести их и духовно, и в дороге. Они видят, как упорно ты работаешь над своей силой и ловкостью, и знают, что тебе не безразлична их судьба. Они были безгранично преданы Зурронару, и видеть, как эта преданность перешла к тебе, поразительно. Я думал, ты заносчивый ублюдок, но чем дольше мы в пути, тем больше ты показываешь другую сторону. Может, военная жизнь подходит тебе больше, чем роль Корманзо.
У меня всё оборвалось внутри, когда Изгат перечислил все способы, которыми я проваливалась в роли Вагача. Его слова должны были звучать как комплимент, но для меня они такими не были. И всё же мне пришлось хотя бы сделать вид, что я воспринимаю их именно так, несмотря на панику, сжимающую горло.
– Для меня многое значит услышать это от тебя, Изгат, – пробормотала я, совершенно не походя на Вагача.
– Всем важно чувствовать, что их замечают за то, что они делают, – пожал плечами он, убирая руку с моего плеча, и на её месте тут же остался холод.
– Если это что-то значит, я тоже вижу тебя, Изгат.
Я повернулась к нему.
– Ты каждый вечер приносишь мне ужин, когда я вымотан. И я это замечаю.
Чёрт возьми, Ассирия, немедленно надень обратно маску Вагача!
Но я не смогла. Я заходила слишком далеко, особенно учитывая то, как он смотрел на меня. Лёгкое сужение его гранатовых глаз, дрожь полных губ, движение пальцев, будто сжимающих что-то невидимое – всё это разливало по моему телу дрожь. Он чуть склонил голову, и я заставила себя разорвать этот напряжённый взгляд и отступить на три шага назад.
– Нам лучше поторопиться, пока Джаку не решил оставить нас здесь, – сказала я, уже не в силах снова посмотреть на Изгата.
– Ага.
В это короткое слово вплелось подозрение. Он задержался ещё на мгновение, а затем развернулся и направился к центру лагеря, где повар выкрикивал, предлагая последние порции еды перед отправлением.
Сердце бешено колотилось, пока я собирала свои вещи и закидывала палатку в повозку к остальным, не поднимая головы и полностью сосредоточившись на задаче. Я едва поздоровалась со своими людьми, забираясь на Блейза, и только когда рядом гарцующей рысью появился каштановый конь Джаку, голос в моей голове, твердивший бежать как можно дальше, наконец затих.
– Сегодня поедешь впереди вместе с Узаданом и со мной. Нам нужны самые зоркие глаза, чтобы найти то место для переправы, о котором ты говорил.
Я не стала поправлять Сзазадоса. Я ничего не обещала, но его бы не заинтересовали подобные тонкости.
– Да, сэр, – ответила я вместо этого, отдавая салют сжатым кулаком. – Перед рассветом я молился Ткачихе, прося спокойной воды и безопасного перехода.
Это тоже было ложью, но ему не нужно было об этом знать.
– Если к полудню мы не найдём переправу, тогда помолимся все вместе, – заметил он.
Подъехал Узадан, потирая глаза и зевая так широко, что мне показалось, будто у него сейчас щёлкнет челюсть. Его тёмно-гнедой конь волочил ноги так, словно тоже хотел поспать подольше. Я не могла винить ни одного из них. Каждый день мы ехали до изнеможения, каждый вечер тренировались до упаду, а ночью едва успевали поспать пару часов, прежде чем Джаку снова поднимал нас в путь. Моей магии едва хватало на восстановление, и я была уверена, что уже находилась на грани постоянного истощения, если бы не бордовые глаза.
– Доброе утро, Узадан, – поздоровалась я.
Он моргнул раз, другой, затем буркнул:
– Доброе.
Сзазадос Джаку фыркнул от смеха.
– Просыпайся, Узадан. Тебе придётся помогать Вагачу искать переправу через реку.
– Сначала нам хотя бы нужно до неё добраться, – заметил он.
С нашего нынешнего места реку было видно лишь вдали, потому что лагерь снова разбили в открытом поле. Сегодня нам придётся идти вдоль неё, а не по дороге, огибающей берег, если мы вообще хотим найти место для перехода. По крайней мере, я на это надеялась.
– Узадан прав, – усмехнулась я, пытаясь убедить в этом не только их, но и себя. – Ближе к реке нам наверняка повезёт больше. Давайте двинемся в путь, чтобы поскорее пересечь Ваго.
Джаку поднёс пальцы ко рту, вставил два и пронзительно свистнул.
– Слушать всем! Сегодня идём вдоль реки. Если повозки застрянут, зовите на помощь. Наш Корманзо покажет нам дорогу.
Чёрт, как же мне хочется, чтобы он перестал это повторять.
По рядам прокатились одобрительные возгласы, и я вежливо склонила голову перед солдатами, несмотря на холод, скользнувший вниз по позвоночнику. Джаку пришпорил жеребца, и тот тут же рванул вперёд, переходя на ровную рысь по направлению к реке Ваго. Спустя мгновение мы с Узаданом последовали за ним, и я позволила ритму шага Блейза мягко раскачивать мои бёдра, пока мы не вошли в удобный темп.
Чтобы успокоить тревогу, сдавливающую рёбра, я перевела внимание на Узадана.
– Как твоя пара?
Дромак вскользь упомянул о ней несколько недель назад, но я почти ничего не знала о самом Узадане – откуда он родом в Мире Демонов, как давно служит в армии и тому подобное.
– Она устала, потому что ей приходится одной заботиться о нашем сыне. Она переехала с семьёй к побережью, пытаясь спастись от наступающих Ангелов.
То, как опустились его плечи, говорило куда больше слов.
– Ангелы уже так близко? – спросила я, чувствуя тяжёлый удар сердца о рёбра. Если они действительно подобрались настолько близко к семье Узадана, я понимала его страх. Если Ангелы доберутся до них, в живых не останется никто.
– Ага. Она говорила, что видит огни вдалеке, на плато. Ангелы сжигают всё на своём пути, – тяжело вздохнул Узадан. – Хорошо хоть наша ментальная связь позволяет нам разговаривать, и я знаю, что она жива. Я бы не вынес этой тишины, как остальные.
Истинные пары могли говорить мысленно независимо от расстояния, и я предполагала, что многие мужчины среди нас мечтают хотя бы о таком контакте с теми, кого оставили дома.
Вспомнив, кем должна быть, я поспешно добавила:
– Я каждый день думаю о своей жене и успокаиваю себя тем, что она в безопасности на юге. Ангелам ещё очень далеко туда идти.
– Вам повезло. Их жертва как раз и нужна для того, чтобы вам никогда не пришлось переживать за свои семьи.
Узадан оглянулся через плечо на отряды, двигавшиеся за нами.
Тем более мне нужно было понять, как, чёрт возьми, пересечь эту реку, чтобы мы смогли воссоединиться с остальной армией. Позади грохотали копыта и шаги тысячи мужчин, и я растворилась в этом монотонном ритме марша, надеясь, что путь через воду сам откроется мне.
Когда солнце поднялось почти в зенит, я всё ещё не нашла места, которое выглядело бы достаточно мелким для переправы. Из-за растений, цепляющихся за берега, и огромных валунов, разбивающих поток воды, было трудно понять, насколько глубока река от одного берега до другого. Мои пальцы всё крепче сжимали кожаные поводья, становясь влажнее с каждым прошедшим часом. В конце концов я вонзила пятки в бока Блейза и вырвалась вперёд, оставляя Джаку и Узадана позади. Я больше не могла выдерживать осуждающие взгляды Джаку, особенно после того, как слишком многое выдала Изгату тем утром. К счастью, его взгляд не прожигал мне спину, лишь усиливая и без того растущую тревогу.
– Скоро нужно будет остановиться для молитвы, – крикнул Джаку позади меня.
Я оторвала взгляд от тёмно-синей воды и снова посмотрела на солнце. Оно действительно стояло почти в зените, крадя все тени своим подъёмом.
– Ага, – крикнула я в ответ, натягивая поводья и замедляя Блейза. – Здесь хотя бы безопасно напоить лошадей.
За разрывом в кустах виднелась мягкая земля у самого берега, а течение было достаточно спокойным, чтобы лошади могли напиться, не рискуя быть унесёнными водой.
Джаку снова свистнул, выкрикивая приказ замедлиться. Команду передавали дальше по колонне, вплоть до самого хвоста процессии, где, вероятно, находились Изгат и Дромак, ведь сегодня я ехала впереди. Остановить такую огромную группу было всё равно что остановить валун, катящийся по пологому склону: это требовало усилий и происходило далеко не сразу.
Земля оказалась мягкой под ногами, когда я спешилась и подвела Блейза к воде. Жеребец почти без понуканий подошёл ближе и опустил морду к прохладной реке. Пока он пил, я порылась в сумках и достала ритуальный нож. Один за другим остальные солдаты подводили своих коней к берегу, быстро сменяя друг друга, чтобы всем хватило места.
Привязав Блейза к дереву, я направилась к открытому участку поля и стала ждать, пока мужчины соберутся для нашей ежедневной молитвы. Я вертела нож между пальцами, пока мысли лихорадочно перебирали все возможные последствия моей неудачи с поиском переправы. Если я не справлюсь, моя настоящая личность неизбежно раскроется. Они узнают, что я выдаю себя за Вагача, и меня убьют за это.
У меня впереди была целая жизнь. Я ещё не была готова умереть. Я даже не успела почувствовать, что значит быть свободной.
Осознание ударило в живот так же сильно, как когда-то бил Вагач.
Пожалуйста, Ткачиха, дай мне знак.
Годами я боролась со своей верой. Особенно после жестокости мужа и того, как зимой вся моя семья умерла ужасной смертью. Зачем Судьбам причинять столько страданий, если они хотят, чтобы Демоны покорили Келети? Если они хотят, чтобы Крал и Халалхиво вели священную войну во имя них и победили? Особенно Жнец не была милосердной фигурой в нашей вере, и стоило его взгляду пасть на кого-то, как жизнь этого существа безвозвратно менялась к худшему. Но почему? В чём был смысл всего этого?
Эти вопросы мучили меня каждый раз, когда меня заставляли опускаться на колени в Храме. Я хорошо скрывала их под своей вуалью: нахмуренные брови казались окружающим признаком сосредоточенной преданности, а не растерянности.
Судьбы были вплетены в нашу жизнь настолько глубоко, что избежать их было невозможно. В их существовании никто не сомневался: они не раз являли себя верующим через знаки и символы. Богиня тоже существовала, хотя являлась только Ангелам.
Всё, чего я когда-либо хотела, – понять почему. И отсутствие ответа лишь сильнее разжигало в душе ярость от несправедливости этого мира.
По привычке или от отчаяния, пытаясь спасти себя, я продолжала молиться о знаке, надеясь, что на этот раз одна из Судеб действительно смотрит на меня и готова помочь.
Пока мужчины выстраивались ровными рядами, похожими на те, что мы отрабатывали по вечерам, я перестала крутить нож и выпрямилась. Джаку и остальные Везэто встали рядом, лицом к отряду, и по очереди опустились на колени. Наконец, когда все заняли свои места, я заговорила.
Подняв лицо к солнцу, я медленно выдохнула, вспоминая слова армейской молитвы, которую Джаку дал мне в наш первый день. Затем подняла нож.
– Ткачиха, прядущая нити наших судеб, проложи для нас путь, твёрдый и нерушимый. Мы идём по твоему велению, наши шаги связаны нитями, которые ты соткала. Веди нас к славе, пока мы маршируем под знаменем войны. За Крала, за Халалхиво мы проливаем кровь. Свяжи наши судьбы с их судьбами, чтобы мы восстали победителями.
Я провела лезвием по ладони, и солдаты хором ответили:
– Мы истекаем кровью за Крала, за Халалхиво.
Капля за каплей наша кровь питала землю.
– Дарующий, благослови нас бездонными источниками магии, чтобы мы использовали её во имя твоё в битве. Пусть кровь, которую мы проливаем, утолит твою жажду, и пусть мы уничтожим тех, кто бросает вызов твоему замыслу. Даруй нам силу, необходимую, чтобы прославить твоё имя.
– Нашей кровью мы чтим тебя.
– Нашей кровью мы чтим тебя, – эхом отозвались они, распростёршись ниц.
Я опустилась на колени и произнесла почитание последней из Судеб.
– Жнец, чьё проклятие падает на тех, кто сходит с пути, не дай нам вкусить твоего гнева. Мы приносим эту кровь как клятву нашей верности. Пусть твой взор обратится в другую сторону и покарает тех, кто ставит под сомнение твоё великое могущество. Если мы согрешим, пусть твоё проклятие будет быстрым и беспощадным.
Прижав ладони и лоб к земле, я глубоко вдохнула и добавила собственную безмолвную молитву.
Помоги мне найти место для переправы через эту чёртову реку, чтобы я не умерла.
Выпрямившись, я выкрикнула фразу, ставшую слишком привычной:
– Пусть победа Халалхиво будет быстрой, а правление Крала вечным. Наши жизни, наша магия, наша сущность принадлежат им.
– Слава Демонам. Мы принадлежим им, – гулко отозвались мужчины, и их голоса жутким эхом разнеслись по полю.
Они поднялись, стряхивая с себя пыль, и направились к повозкам с припасами в поисках еды. Онемевшая, я последовала за Джаку, Дромаком, Узаданом и Изгатом, возвращаясь в реальность лишь тогда, когда Изгат протянул мне коричневую булку. Запасы хлеба подходили к концу, поэтому я сразу взяла её, понимая, что, возможно, это последний кусок до тех пор, пока мы не доберёмся до большого города за рекой Ваго и не вернёмся на главную дорогу к Ужгороду.
– Спасибо.
Я медленно жевала, наслаждаясь мягкой серединой.
– Ты в порядке? – спросил Изгат, и его ровный голос смягчился.
Хлеб мгновенно превратился во рту в пепел.
– Всё нормально, – пробормотала я, опуская голову.
Что не так с этим мужчиной? Почему он так выбивает меня из равновесия? Почему рядом с ним я не могу удержать свою маску?
Один из мужчин моего отряда подошёл с проблемой, которую нужно было решить, спасая меня от дальнейших вопросов. Я быстро отдала распоряжения, ни секунды не колеблясь, чтобы делегировать задачи.
Когда он ушёл, меня внезапно поразило осознание. К моему удивлению, я стала хорошим лидером, человеком, которому доверяли эти мужчины. Более того, мне это нравилось.
Женщинам в этой жизни почти ничего не позволялось, и уже сама возможность путешествовать в другую часть Мира Демонов, не говоря о том, чтобы мне доверили руководство людьми, казалась невероятной. Эта мысль давала смирение, и вместе с тяжестью в животе появилась слабая искра надежды.
Ткачиха привела меня на этот путь не просто так, и я должна была верить, что она доведёт меня до успеха.
Я найду способ.
Судьбы верили в меня; всё, что мне оставалось, – поверить в себя самой. Решимость окрепла, и я закинула остаток булки в рот, после чего вывела Блейза, твёрдо намереваясь найти переправу.
Голоса позади постепенно растворились, пока всё моё внимание сосредоточилось на течении реки, её изгибах, лианах и ветвях, нависающих над водой, и тростнике, цепляющемся за берега. Над головой каркнула ворона, разбивая мою сосредоточенность и заставляя резко вдохнуть. Я вскинула голову как раз вовремя, чтобы увидеть трёх птиц, вырвавшихся из листвы и нырнувших вниз, прежде чем снова выровняться и полететь прямо впереди меня.
Заинтригованная, я вонзила пятки в бока Блейза, заставляя его перейти в галоп вслед за ними. Три вороны не отклонялись от своего пути, лишь слегка взмахивая крыльями, чтобы удерживаться в синеве неба. Затем, в идеальном единстве, они резко ушли влево, обратно к реке.
И тогда я увидела это.
Когда я развернула Блейза, передо мной открылся широкий просвет среди деревьев и камышей, и у меня едва не отвисла челюсть при виде полосы гальки, едва скрытой стремительной водой. Поток всё ещё был быстрым, но глубина здесь была настолько небольшой, что у нас действительно был шанс переправиться.
Спасибо вам, Судьбы.
– Я нашёл! – выкрикнула я слишком возбуждённо для мужчины.
Отряд всё ещё оставался далеко позади, поняла я, когда отвела взгляд от реки. Но они, должно быть, услышали меня, потому что по рядам прокатился ликующий крик, за которым последовало несколько резких свистов.
Когда я снова посмотрела на деревья, трёх ворон уже нигде не было.
– А я уж подумал, ты так рванул, потому что нашёл себе киску, – расхохотался Дромак, подъезжая ближе.
Я с трудом подавила желание поморщиться от его грубости.
– Просто место, которое поможет нам быстрее добраться до кисок, – ответила я вместо этого, ощущая горечь собственных слов на языке.
Дромак запрокинул голову и расхохотался, в то время как Джаку, чей конь нервно переступал под ним, закатил глаза.
– Хватит болтать. У нас нет времени.
Я задумалась, кто из них двоих больше рвётся вперёд: Джаку или его конь. Возможно, их беспокойство подпитывало друг друга, поэтому оба только и думали о следующем шаге.
– Ага. Пусть сначала подтянется часть повозок. Мы можем переправляться рядом с ними, чтобы они разбивали течение, – протянул Дромак, ловя на себе резкий взгляд Джаку. – Что? Я из Фюреда. Это единственное место к северу от Ужгорода, где реки режут землю вдоль и поперёк. Я кое-что понимаю в переправах, – парировал Дромак, шевеля бровями.
– Он прав. Это поможет повозкам пройти. Если одна перевернётся, задержка будет куда серьёзнее, – заметила я, поёрзав в седле.
– Спасибо. Хоть кто-то наконец понимает мою логику.
Дромак вскинул руки, и мне пришлось подавить смешок. Обычно его «логика» была максимально нелогичной, хотя у меня не хватало смелости указывать ему на это так же, как обычно делал Изгат.
Мой взгляд скользнул вдоль колонны солдат до самого хвоста, где ехали Изгат и Узадан.
– Ладно, – проворчал Джаку. – Я сам проверю воду. Всё-таки я ваш Сзазадос, и моя обязанность – обеспечить безопасность отряда. Оставайтесь здесь и направляйте людей через реку.
– Да, сэр, – одновременно ответили мы с Дромаком.
Развернувшись, Джаку направил коня в воду. Река доходила животному примерно до середины между копытами и коленями, но жеребец уверенно двинулся вперёд, разбрызгивая воду, и без происшествий добрался до другого берега. Я отсчитывала секунды, потому что участок был вовсе не узким. Если течение вдруг усилится, нам нужно знать, сколько времени займёт переправа.
