Текст книги "Коварные бордовые глаза (ЛП)"

Автор книги: Лейси Лехоцки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 42 страниц)

Интерлюдия

Руки женщины дрожали, когда она поняла, что у неё снова кровь между ног. Это зрелище вызвало в ней одновременно облегчение и тревогу. Её муж больше всего на свете хотел, чтобы женщина с бордовыми глазами родила ему наследника. Она же меньше всего этого желала. Прошло уже два года с тех пор, как он входил в неё как минимум раз в неделю и заполнял своим семенем. Другие женщины в деревне рожали детей уже в течение года после того, как жрица объявляла их брак заключённым.

Больше всего ей хотелось поговорить с матерью, найти хоть какое-то утешение в своей ситуации. В последнее время муж становился всё более жестоким по отношению к ней, особенно потому, что её живот продолжал оставаться плоским. Даже сестра стала бы спасением от бесконечной унылости её замужней жизни.

Но он не позволял им навещать поместье, как и ей самой не разрешал покидать его, чтобы съездить на семейную ферму.

Если бы их роли поменялись местами, женщина тайком пробралась бы к сестре. Она всегда была бунтаркой, тогда как её сестра держала голову опущенной и следовала всем правилам.

– Ассирия, – рявкнул её муж через дверь, заставляя её вздрогнуть.

– Одну минуту, пожалуйста, – отозвалась она, быстро хватая ткань и вытирая себя.

Оглянув купальню, жена принялась искать место, куда можно спрятать испачканную тряпку, чтобы позже вывести пятна так, чтобы ни муж, ни их экономка ничего не узнали. Он был настолько отчаянно одержим желанием повысить свой статус. Он сам сказал об этом тем утром. Она начала подозревать, что он следит за её циклом, настолько внимательно наблюдал за ней последние дни.

Она слишком замешкалась, потому что ручка двери повернулась с металлическим лязгом, и её муж ворвался внутрь. Его взгляд сразу зацепился за окровавленную ткань в руке жены. Лицо его налилось таким же красным оттенком.

Тяжело шагая к ней, он схватил её за запястье и дёрнул. Жена споткнулась, врезавшись в него, и он тут же схватил её за горло, крепко сжимая пальцы на дыхательном горле.

– Это твоя вина, – прорычал он и швырнул её назад.

Её нога зацепилась за край шкафчика, и она рухнула на пол, ударившись головой о гладкую белую плитку. Но ни звук удара, ни слёзы, бегущие по лицу жены, ничуть не ослабили гнев на его лице.

– Вагач, ты делаешь мне больно, – пробормотала она, моргая и пытаясь прояснить зрение.

Её муж возвышался над ней.

– Ты причиняешь вред мне тем, что не беременна.

Её брови сошлись на переносице, а губы слегка приоткрылись, словно она искала слова, чтобы ответить на это заявление.

– Ты никогда раньше не поднимал на меня руку, – пробормотала она, поднимаясь на ноги и покачнувшись, когда выпрямилась.

Но долго стоять ей не пришлось. Муж ударил её по лицу, и она отлетела к холодной каменной столешнице. Ей удалось удержаться, хотя растерянность всё ещё затуманивала мысли.

В начале их брака муж был с ней вежлив, даже добр, несмотря на то что они были чужими людьми. Он жаждал заполучить её бордовые глаза и надеялся произвести на свет сильное потомство для своей линии, чтобы впечатлить Крала. Она не хотела принимать его, но последнее слово в её жизни оставалось за отцом, а Корманзо предложил хорошую цену за его дочь.

Прижав ладонь к пылающей коже щеки, жена резко повернулась к мужу.

– Как ты смеешь?..

Наконец она поняла, что первое падение было намеренным.

– Я буду делать со своей собственностью всё, что захочу, – прорычал муж, пытаясь запугать её.

Она оскалилась и толкнула его в грудь.

– Я тебе не принадлежу.

Он снова схватил её за запястья. Она поморщилась от боли.

– Нет, принадлежишь.

Удерживая оба её запястья одной рукой, другой он задрал подол её платья к бёдрам. Извиваясь в его хватке, она попыталась вырвать руки. Одну ей всё-таки удалось освободить, и она снова толкнула его. Он пошатнулся назад, но успел удержаться сам и поймать её прежде, чем она успела сделать три шага прочь.

– Может, у тебя и кровь, но это не значит, что я не могу наслаждаться твоим телом, – прорычал он, тряся её за плечи. – В конце концов, оно моё, и я могу делать с ним всё, что захочу.

Она резко ударила его коленом в пах, и он отпустил её, хватаясь за себя. Воспользовавшись моментом, она бросилась из комнаты. Портреты словно осуждали её, пока она бежала по коридору к кухне. Там две двери давали ей шанс сбежать.

За несколько шагов до порога муж схватил её за концы волос и дёрнул. С криком она рухнула на пол, а мгновение спустя он уже навалился сверху, прижимая её своим весом.

Она брыкалась и извивалась, пытаясь сбросить его с себя.

Зловещий смешок сорвался с его губ, когда он поймал её руки и прижал их над головой. Затем свободной рукой расстегнул ремень.

– О, это мне очень понравится. Очень.

Крик, вырвавшийся из горла его жены, стал для него только слаще оттого, что рядом не было никого, кто мог бы его услышать. И никого, кто мог бы её спасти.

32

Мужчина ворвался в спальню, вырвав меня из сна пронзительным криком.

– Вставай, пора идти, – прорычал он.

Рога из зловещего чёрного дерева изгибались от его черепа, а маска, похожая на чёрный череп, скрывала остальную часть лица. Но пара бордовых глаз прожигала меня взглядом, различимая даже в тусклом свете.

– А «пожалуйста», Рокат? – прошипела я, крепче прижимая простыню к груди.

Это движение привлекло его внимание туда, и за маской разразилась череда ругательств.

– Надень хоть какую-нибудь грёбаную одежду, – рявкнул он, резко развернулся на пятке и вышел, оставив меня в недоумении.

Солнце ещё не взошло, и тот скудный свет, который давала убывающая луна, размытыми тенями ложился по комнате.

Грёбаный Рокат и его скотское поведение.

Чиркнув спичкой, я зажгла фонарь на прикроватном столике, получив достаточно света, чтобы найти одежду и одеться.

– А сумку для одежды? Или это уже слишком большая просьба для твоего питомца? – крикнула я с таким сарказмом, на какой только была способна.

До сих пор не могу поверить, что он угрожал посадить меня на поводок.

Прошлая ночь была настоящим вихрем эмоций. От восторга, который гудел в моих венах, когда я появилась в бальном зале, до ярости, последовавшей сразу после того, как Рокат вытащил меня оттуда, и похоти, затопившей все мои чувства, когда он прижал меня под собой и вылизывал меня, пока я не кончила, с последним возвращением к гневу, когда он велел мне быть хорошей девочкой и оставаться здесь.

Сегодня будет ничем не лучше.

Не тогда, когда всю ночь мне снова снился он между моих бёдер, заставляя всё моё тело содрогаться от того, как его язык двигался по мне. Так, так умело, будто он знал моё тело лучше любого мужчины до него. Лучше даже меня самой. Оргазмы, которые у меня были с Изгатом, не шли ни в какое сравнение с тем моментом с Рокатом.

И я, блядь, ненавидела его за это.

Мгновение спустя он вернулся, подошёл к двери, которая, как я знала, служила гардеробом, распахнул её и указал в темноту.

– Там.

Я закатила глаза, схватила фонарь и направилась внутрь, роясь в поисках достаточно большой сумки, чтобы сложить одежду, которую купила мне Киира.

Когда я вернулась, Рокат прислонился к толстому резному деревянному столбу кровати, скрестив руки на груди. Этот вид заставил меня резко остановиться. Он выглядел сильным, властным, пугающим. Поза, которую он, без сомнения, оттачивал именно ради такого эффекта.

И от этого у меня запульсировало внизу живота.

Это просто связь. Ты ненавидишь его. Он убил Изгата. Из-за него твоя семья мертва.

Напоминание обо всех, кого я любила, пробрало меня ледяным холодом изнутри. Как я могла испытывать такое желание к тому, кто причинил мне столько боли?

Собрав всю свою волю, я прошла мимо него прямо к куче одежды, брошенной на кресло в другом конце комнаты. Его взгляд прожигал меня, пока я собирала вещи и укладывала их в сумку, и это лишь сильнее меня раздражало. Когда я коснулась непрозрачных вуалей и обручей, которые Киира дала мне, чтобы их закреплять, через меня прокатился клубок противоречивых эмоций.

Больше месяца я могла притворяться, что меня не заставляют подчиняться прихотям мужчин подобным образом. С тех пор как мы покинули Стрый, единственный раз, когда я закрывала лицо, был тогда, когда мы с Киирой посетили бал. И вот я снова здесь, снова под контролем мужчины, которому я не доверяла, которого не любила.

Которого ненавидела.

Я больше не собиралась отдавать свою свободу.

Поэтому я оставила их на кресле и застегнула сумку.

Выпрямившись, я одарила его приторной улыбкой.

– Готова, хозяин.

Сарказм сочился из моего голоса, и Рокат отметил это тем, как напряглись его пальцы. Волна похоти прокатилась от него ко мне, и моя улыбка исчезла, сменившись натянутым злым взглядом. Нет. Этого больше не будет.

– Тебе не кажется, что ты кое-что забыла? – прорычал он, опуская голову в сторону груды непрозрачной ткани.

– Нет, – просто ответила я. – Я больше не буду это носить. И ты не можешь заставить меня.

Мышцы на его шее вздулись. Ярость исходила от него почти ощутимыми волнами. Я лишь скрестила руки на груди и выставила бедро, глядя на него в упор.

Бросая ему вызов. Осмеливаясь проверить, станет ли он навязывать мне свою волю.

Это было рискованно – цепляться хотя бы за эту крошечную долю контроля над собственной жизнью. И всё же Рокат удивил меня, когда проворчал:

– Ладно.

Мои брови взлетели вверх.

– Ещё кое-что перед уходом.

Он оттолкнулся от столба, скрестил руки на груди и шире расставил ноги, пристально глядя на меня.

Я подавила желание закатить глаза.

– Тебе нужно использовать свою магию, чтобы на твоих запястьях появились клейма падших женщин.

Мой рот сам собой приоткрылся.

– Да ты, блядь, издеваешься.

Он едва заметно склонил голову набок, и внутри него мелькнул тот самый хищник.

– Лагерь считает, что твоё наказание – быть моей личной падшей и родить сильных наследников для дела Демонов.

Жар пополз вверх по моему позвоночнику, а ядовитые слова поднялись к самому горлу.

– И ты не подумал рассказать мне об этом раньше?

Он знал, он, блядь, знал, что Вагач сделал со мной. Как он мог быть настолько жестоким, чтобы решить, будто это лучший способ объяснить моё присутствие?

В моём сознании отпечаталась ещё одна причина, почему я не могла доверять ему свою защиту и заботу.

Он пожал плечами. Просто, блядь, пожал плечами.

– Ты не хотела быть мужчиной. Это была единственная разумная история о том, почему ты с армией.

– Единственная?

Меня едва не трясло от возмущения, разрывавшего мои вены.

Холод в его глазах вызывал желание выцарапать их.

– Либо ты используешь свою магию и создашь это сама, либо мы остановимся у конюшен по дороге, и я заклеймлю тебя собственноручно. Выбор за тобой.

– Это ни хрена не выбор! – выкрикнула я, швыряя сумку на пол и направляясь к нему тяжёлыми шагами.

Я ткнула пальцем в блестящую чёрную броню на его груди. Он даже не шелохнулся.

– Ты рассказал об этом Киире?

– Киира не имеет права голоса в этом вопросе, – ровно ответил он. – Особенно после того, что вы двое устроили прошлой ночью. Мне следовало понимать, что нельзя оставлять вас вдвоём.

Затем, бросив взгляд мне за спину, он приказал:

– Бери сумки, и идём.

Он вышел из пределов моей досягаемости и направился к двери. Я резко развернулась, схватила брошенный фонарь и швырнула его ему вслед. Тот пролетел мимо и разбился о стену, а пламя мгновенно погасло.

Рокат остановился, повернулся и впился в меня взглядом.

Моя грудь тяжело вздымалась, и мне хотелось найти что угодно, лишь бы снова запустить это в него. Я потянулась к сумке, но он оказался быстрее и схватил меня прежде, чем я успела её бросить.

– Похоже, ты сделала свой выбор.

Тени закружились вокруг него, заключая меня в своё зловещее объятие. Моя магия вспыхнула в каждой точке соприкосновения. Одним движением рук он направил меня к креслу, и я оказалась беспомощной, связанной, неспособной пошевелиться. Я всё равно билась против его теней, призывая собственные, пытаясь разрушить его чары, и терпела неудачу. Он привык использовать свою магию таким образом. А я – нет.

Я оскалилась на своего истинного.

– Отпусти меня.

– Нет, – просто ответил он, словно отказывался от напитка или тарелки еды.

Он сорвал шлем с головы и бросил его на кровать, не разрывая зрительного контакта.

Из ножен на бедре он вытащил кинжал, и я застыла, уставившись на вспышку серебра в тусклом свете. Серебро не позволяло врождённой исцеляющей магии Демонов срабатывать, и только так на наших телах могли оставаться шрамы. Я вспомнила все те, что покрывали руки Изгата, и жар защипал мне глаза, когда Рокат опустился на колени у моих ног.

Но он не поддавался притяжению между нами. Не поклонялся мне, как прошлой ночью.

Нет. Одной рукой он поднял кинжал, а другой перевернул моё запястье ладонью вверх. Я задёргалась в его хватке, и в его горле зарокотал рык.

– Ладно, я использую магию, – резко бросила я, пока сердце грохотало в груди, а остриё медленно приближалось.

– У тебя была возможность, и ты её выбросила. Буквально.

– Я твоя истинная! – вскрикнула я, отчаянно не желая получить постоянный шрам на запястьях. Когда мне удастся сбежать от него, я не хотела напоминания о времени, проведённом вместе.

Его взгляд резко метнулся к моему.

– Именно поэтому ты должна быть рядом со мной. И всё же ты не подчиняешься, а я не могу гарантировать твою безопасность никаким другим способом.

Словно подтверждая его слова, наша связь вспыхнула, почти замурлыкав от удовольствия из-за нашей близости.

– Ты псих, – прошипела я, когда нож коснулся моей кожи – холодный и угрожающий, совсем как Рокат.

– А ты избалованная дрянь, – бросил он в ответ, даже не удостоив меня взглядом, когда сделал надрез.

– Блядь! – выругалась я, пальцы судорожно сжались.

Острая боль пронзила руку до самого плеча, и меня захлестнуло желание прижать ладонь к ране, чтобы унять её. Но я не могла пошевелиться, и низ живота сжался от всепоглощающего ужаса, разрывающего меня изнутри. Моя спина выгнулась дугой, пока я боролась с удерживающими меня путами, пытаясь вдохнуть и успокоиться.

– Не дёргайся, иначе получится неровно, – прорычал Рокат, ещё сильнее прижимая мою руку.

– Я, блядь, ненавижу тебя, – выплюнула я сквозь стиснутые зубы.

Слёзы жгли глаза и переносицу, и я сопротивлялась желанию моргнуть, не желая, чтобы Рокат увидел, как я плачу.

Он сделал ещё один надрез, и крик вырвался из моего горла. Я не сдерживалась, выпуская его в мир. Весь грёбаный мир должен был знать, что мой истинный клеймит меня.

Его лицо было слишком близко, и я не могла увидеть, что именно он вырезает, поэтому, когда третий взмах лезвия рассёк мою кожу, я оказалась не готова.

Воздух наполнил металлический запах, и две слезы всё же скатились по моим щекам, несмотря на попытку их сдержать.

Рокат замер, резко втянув воздух. Он поднял взгляд, наблюдая, как солёные дорожки тянутся по моему лицу. Жёсткость в его бордовых глазах едва заметно смягчилась, прежде чем он снова опустил голову.

Его горячее дыхание коснулось моей раны, и я резко вдохнула.

К моему полнейшему шоку, Рокат провёл языком по крови, покрывавшей мои запястья. К моему полнейшему ужасу, от этого зрелища и ощущения у меня запульсировало между ног. А связь, блядь, была от этого в восторге, и похоть затопила все мои чувства.

С диким стоном Рокат слизал остальное, и по моей коже рассыпались мурашки.

– Ох, – всхлипнула я, дрожа и содрогаясь, пока его язык продолжал скользить по моему запястью, затем вверх по руке к плечу.

Он прикусил обнажённую кожу в изгибе моей шеи, и его близость наполнила мои чувства его пряным запахом. Переместившись к другой стороне, он начал спускаться к другой руке. Я настолько утонула в похоти, что даже не подумала о следующем порезе, пока агония не вспыхнула в моём запястье, и я снова дёрнулась, когда через меня рикошетом пронеслась смесь боли и удовольствия.

На этот раз Рокат работал быстрее, но и здесь не стал терять времени, слизывая кровь языком.

– Блядь, я даже отсюда чувствую запах твоего возбуждения, – простонал он.

И когда он снова поднял голову, весь воздух покинул мои лёгкие.

Его зрачки были почти полностью расширены, а полоска лунного света пересекала лицо, резко подчёркивая татуировки.

Я должна была испугаться. Должна была быть в ярости. Должна была чувствовать что угодно, кроме того, что чувствовала на самом деле.

Порочность. Нужду. Отчаяние.

Рокат был воплощением смерти, его душа была настолько чёрной, что даже ночь боялась его. Мышцы как скалистые Горы Скала, и рост под стать. И всё же эта защитная, собственническая энергия, которую он излучал, наполняла меня таким желанием, что я хотела только одного: продолжить то, что мы начали прошлой ночью.

И если ощущения и образы, заполнявшие мой разум, хоть о чём-то говорили, Рокат хотел того же.

Его тени ослабили хватку, превращаясь из оков в лёгкие ласки, вызывая дрожь и новую россыпь мурашек по моей коже. Ещё один лёгкий поцелуй, прижатый к каждому всё ещё ноющему запястью, привлёк моё внимание к тому, что было там вырезано.

Вспышка гнева пронеслась через меня и исчезла, когда я поняла, что метка была не «F», а «H».

Халалхиво.

Клеймо, отмечавшее меня не как обычную падшую женщину, а как его.

Более заметное, чем идеальный круг между моими лопатками, но всё равно обозначавшее его право на меня. Что-то первобытное внутри довольно замурлыкало, одобряя его выбор.

Я ненавижу это. Я хочу его.

– Почему? – тихо спросила я, снова переводя взгляд на него.

Он отвернулся и прочистил горло.

– Ты не обычная женщина, и я не обычный мужчина. Ты моя, Ассирия. Только моя.

То, как он произнёс моё имя этим низким, хриплым голосом, пустило дрожь по моему позвоночнику.

Борьба с моим влечением к нему лишь усилилась из-за нового клейма на моих запястьях. Что такое ненависть и любовь, если не две стороны одной монеты? Не то чтобы я когда-нибудь смогла полюбить Роката. Это было бы слишком опасно для нас обоих.

Но желание? Это чувство было безопасно.

Я поднялась и дёрнула нас друг к другу. Тени Роката рассеялись, и в следующий миг я уже оказалась в его объятиях, прижимаясь ртом к его губам и шипя, когда мои свежие раны на запястьях задели его шею. Сильные, твёрдые руки впились в мои ягодицы, поднимая меня и неся к кровати. Мгновение спустя тяжёлое тело в металлической броне вдавило меня в матрас.

Я ударила его, разрывая поцелуй.

Он отстранился, и на его лице мелькнуло недоумение, но затем я снова дёрнула его к себе, окончательно теряя всякий здравый смысл. Я хотела, чтобы ему было больно так же, как и мне. Боль вместе с этим удовольствием.

«Именно так мне и нравится, маленькая самозванка. Я хочу причинять тебе боль. Сломать тебя. Заставить подчиниться моей воле. А потом вынудить тебя выкрикивать моё имя, пока я не войду в тебя так глубоко, что у тебя перед глазами вспыхнут звёзды.»

Его слова послали волну жара между моих бёдер.

Я смотрела в его порочные бордовые глаза.

– Нам стоит просто покончить с этим, чтобы связь успокоилась.

– Согласен, – прорычал он, а затем оттолкнулся от кровати.

Я не стала бы признавать, что это движение оставило после себя ощущение пустоты.

Металл с грохотом упал на пол, пока он раздевался, а я без промедления принялась расстёгивать пуговицы платья, позволяя ткани соскользнуть к моим коленям.

Я едва успела выбраться из него, прежде чем Рокат снова прижал меня к постели. Без рубашки, с эрекцией, натягивающей ткань штанов и упирающейся мне в низ живота. От него исходил жар, почти обжигающий меня в каждой точке соприкосновения. Под тонкими полосками ткани, прикрывавшими грудь и между ног, я чувствовала и его тоже.

Он снова поцеловал меня, отвлекая от мыслей о том, насколько правильным казалось всё происходящее. Мои руки скользили по рельефу его обнажённого торса, и когда его ладони накрыли мою грудь, я застонала. Звук был похож на раскат грома – долгий, низкий, далёкий, пока я тонула в похоти, текущей по моим венам.

Оковы ослабли, и мои затвердевшие соски коснулись его груди. Он разорвал поцелуй и опустил рот к одному из них, проводя зубами по чувствительной коже и вырывая из меня шипящий вдох. Свободной рукой он сорвал кружево между моих ног.

Обнажил меня перед собой.

Полностью открыл.

И всё же я хотела большего, вопреки здравому смыслу. Хотела, чтобы он увидел меня всю.

Он уделил внимание второй груди, затем провёл ртом по моему животу и снова устроился между моих бёдер.

– Такая, блядь, мокрая, – прорычал он, и его горячее дыхание коснулось самых чувствительных мест.

– Это просто связь, – выдохнула я, отпуская его и сжимая пальцами простыни.

– Мм, – глухо отозвался он.

А потом его рот оказался на мне.

Как и прошлой ночью, в тот миг, когда его язык коснулся меня, удовольствие пронзило мои вены, лишая меня последних остатков рассудка, пока я жадно требовала большего.

По моему телу прокатился судорожный вздох, и я бесстыдно прижалась к его лицу, желая снова почувствовать его язык внутри себя. Он исполнил мою безмолвную просьбу, и я растаяла на кровати.

Ткачиха, как же он умел пользоваться своим ртом.

– Рокат, – выдохнула я, запрокидывая голову, когда мои стенки начали трепетать. Разрядка стремительно приближалась, и требовалось совсем немного, чтобы столкнуть меня за грань.

«Потому что никто никогда не доставлял тебе удовольствия так, как я, маленькая самозванка. Ты даже не знала, что это значит, пока прошлой ночью я не вылизал твою киску.»

Он не ошибался.

Его большой палец надавил на мой клитор, и в то же мгновение он вонзил в меня язык, разрушая последние остатки границы между мной и оргазмом. Ещё один крик вырвался из моего горла, но на этот раз в нём не было боли – только удовольствие. Перед глазами заплясали звёзды, пока он пил меня, рыча, когда я продолжала кончать.

Через нашу связь на меня обрушилось его первобытное наслаждение, восторг от собственной власти заставлять меня извиваться под ним. Почти всхлипывая от потока ощущений в моих венах, я вернулась в реальность, и он отстранился от меня.

Стоя у изножья кровати, он голодным взглядом скользил по моему обнажённому телу, теперь более различимому в нарастающем свете рассвета.

Он быстро и точно расстегнул пуговицы на штанах. Когда его член вырвался наружу, моя челюсть отвисла.

– Это вообще поместится?

На его лице появилась самодовольная мужская ухмылка – впервые он подарил мне нечто, хоть отдалённо похожее на улыбку.

– Если ты этого хочешь, я сделаю так, чтобы поместился.

– От этого мне не стало легче, – ответила я, и в моём голосе смешались сбивчивое желание и лёгкая тревога.

– И не должно было, – прорычал он, сбрасывая штаны и снова забираясь на кровать.

Матрас прогнулся под его весом, и пока он нависал надо мной, я жадно рассматривала, как его пресс сходился в идеальную V-линию, указывающую прямо на толстый, перевитый венами член, толкающийся в мой вход.

По форме его ягодиц и бёдер я уже понимала, что оргазм, который он подарил мне своим ртом, не сравнится с тем, что он даст мне своим членом. Если сумеет войти в меня.

– Расслабься, – сказал он, и на этот раз это прозвучало не как приказ, а как попытка подбодрить.

Жёсткие линии его лица смягчились, когда он провёл подушечками пальцев по моему телу и убрал волосы с моего лица.

Нервозность делала это почти невозможным.

– До этого я была так только с Вагачем, – прошептала я.

Мышца дёрнулась на его челюсти, заметная под густой щетиной. Его грудная клетка расширилась, когда он втянул воздух.

– Наверное, сейчас не лучшее время, чтобы упоминать это, – процедил он сквозь зубы.

Простыни смялись в его побелевшей от напряжения хватке, будто он боролся сам с собой за контроль.

– Связь заставляет меня хотеть заклеймить тебя ещё сильнее, стереть память о нём из твоего разума, тела, души.

Я чувствовала это тоже, хотя по мучительному выражению на его лице было ясно, что для него всё было в тысячу раз хуже.

– Сделай это. Давай покончим с этим, чтобы снова вернуться к ненависти друг к другу, – выдохнула я, потому что давление его тела на моё сводило меня с ума.

– Давай, – прорычал он, и его член дёрнулся.

А затем он вошёл в меня.

Момент, когда наши тела соединились, был подобен удару молнии: боль и удовольствие слились в одно ослепительное мгновение, в котором всё остальное, все остальные перестали существовать. Неописуемая связь между двумя людьми, двумя душами, сплавившимися в одно в этой вспышке.

Это было порочно. Это было божественно. Это было всем.

Крик вырвался из меня, наполненный мучением и экстазом, пока сама ткань моего существа перестраивалась.

Рокат выругался, закатывая глаза.

Он рвано вдохнул, а затем его бордовые глаза распахнулись, почти полностью поглощённые чернотой. Рокат не стал ждать, пока я привыкну к его размеру. Из него вырвался дикий звук, и его рот обрушился на мой, а бёдра врезались в меня с такой силой, что меня отбросило назад по кровати.

– Ассирия, – хрипло выдохнул он.

Его брови сошлись, когда он вошёл до самого основания.

– Блядь, ты невероятна.

Его руки скользнули к моей пояснице, меняя угол и удерживая меня на месте.

Ощущение его внутри меня – такого толстого, что ни один нерв не оставался нетронутым, такого длинного, что каждый толчок казался касанием самого живота – было мучительно прекрасным. Его темп был жестоким, оставляющим синяки, и всё же моё тело жаждало его.

– Ещё, – повторяла я снова и снова, забыв все остальные слова.

Удовольствие, которое он дарил мне, было за пределами всего, что я могла вообразить. Я была безнадёжно, окончательно зависима, и даже ещё не кончила.

Волна наслаждения поднялась от кончиков пальцев ног до самой макушки, покалывая так яростно, что я поняла: когда она достигнет вершины, я уже никогда не стану прежней.

– Рокат.

Его имя сорвалось с моих губ, наполовину мольбой, наполовину молитвой, и он вжался в меня, прокручивая бёдрами так, что они задели мой клитор.

Одно это движение всё разрушило.

Волна за волной накрывали меня, топили, ломали, создавали заново.

Рокат пульсировал внутри меня, лишь усиливая ощущения.

– Блядь, продолжай кончать, Ассирия. Я уже близко, – прорычал он, и воздух наполнили влажные шлепки его бёдер о мои, пока он врезался в меня всё жёстче и жёстче.

Моё дыхание сбилось, когда мои стенки снова сжались вокруг него.

С ругательством он резко вышел из меня, оставляя моё тело мучительно пустым, и излился мне на живот. Его член ещё несколько раз дёрнулся, а затем он прижался лбом к моему. Пот покрывал его кожу, а грудь поднималась и опускалась быстрее птичьих крыльев, пока он жадно втягивал воздух.

Связь между нами довольно гудела, больше не превращаясь в обезумевшего зверя, стремящегося захватить контроль.

У меня не осталось сил двигаться или думать, пока я лежала под ним, обмякшая от оргазмов, которые он из меня вытянул.

– Жди здесь, – приказал он.

И у меня не было ни малейшего желания спорить с этим.

Мышцы на руках и груди Роката напряглись, когда он поднялся с кровати и направился в купальню, а мгновение спустя вернулся с несколькими мокрыми тряпками.

С большей нежностью, чем я считала его способным проявить, он вытер меня, а затем взял чистую ткань и осторожно обработал оба моих запястья. Он снова поцеловал каждую метку, прежде чем опустить мои руки обратно.

Отголосок чего-то, очень похожего на сожаление, коснулся моего сознания, и я наблюдала за его спиной, пока он снова отходил.

Как Рокат мог быть одновременно таким жестоким и таким заботливым? Как моя ненависть к нему вообще могла хоть на миг поколебаться после всего, что он сделал? Как я могла хотеть, чтобы он вернулся в эту постель и обнял меня своими сильными руками?

Со стоном я заставила себя сесть, пригладила волосы и подвинулась к краю кровати. Ища своё сброшенное платье, я нашла его спутанным у изножья, с большим мокрым пятном на красной ткани.

– Похоже, я всё-таки не надену это, – пробормотала я, отбрасывая платье в сторону и направляясь к сумке.

Порывшись в ней, я нашла серое платье с длинными рукавами, которое мне нравилось, надеясь, что пока оно скроет мои заживающие запястья.

Прежде чем я успела его надеть, Рокат прочистил горло.

Я подняла взгляд и увидела, что он уже одет в нижнюю одежду и держит в руках что-то похожее на бинты и мазь.

– Если сядешь на кровать, я обработаю твои запястья, чтобы не началось заражение.

Мои брови взлетели вверх. Он серьёзно предлагал сделать для меня что-то хорошее вне постели? Неужели тот момент, когда мы соединились, изменил и его тоже?

– Ладно, – согласилась я, хотя в моём голосе всё ещё звучала настороженность.

Найдя чистое нижнее бельё, я натянула его, затем закрепила повязку на груди и устроилась на краю кровати. Взгляд Роката на мгновение задержался на моих растрёпанных волосах и раскрасневшемся лице, прежде чем он сел рядом и занялся моими запястьями. С той же осторожной нежностью, что и раньше, он обработал раны и забинтовал их, не слишком туго и не слишком свободно.

Каким-то образом идеально.

В отличие от наших отношений, если это вообще можно было так назвать.

Честно говоря, я уже не знала, что думать.

Когда он закончил, то отложил всё в сторону и принялся тщательно осматривать каждую часть своей брони. Он снимал её в спешке, и я с любопытством наблюдала, как он протирает несколько пятен рукавом рубашки, прежде чем снова закрепить доспехи. Покачав головой, я всё же сумела отвести взгляд и натянуть платье, даже не поморщившись, когда рукава закрыли бинты на моих запястьях.

– Тебе стоит положить это в сумку, – сказал Рокат, указывая на мазь и бинты.

Никакого давления, никаких рявкающих приказов. Просто совет, продиктованный искренним намерением помочь.

Я не знала, что делать с чувствами, которые вызывало его нынешнее поведение.

Я кивнула и убрала всё в сумку, пока Рокат закреплял шлем. Затем он тяжело вздохнул и повёл плечами.

– Готова идти?

Я приподняла бровь, возвращаясь туда, где чувствовала себя с ним привычнее всего – к едва сдерживаемой неприязни.

– Мы теперь вежливо просим друг друга о чём-то в наших отношениях?

– Во-первых, это не отношения в привычном смысле. Во-вторых, если продолжишь так дерзить, я снова начну отдавать приказы, – сказал он совершенно ровным тоном, без намёка на шутку.

– Отлично, я готова, – холодно ответила я, закидывая сумку на плечо.

Он даже не попытался взять её у меня. Вместо этого просто вышел из спальни и направился к наружной двери.

Похоже, нам обоим куда привычнее враждебность, чем вежливость.

Пока я следовала за ним, как послушная гончая, всё моё тело протестовало: между ног разливалась болезненная тяжесть, заставляя меня снова пульсировать от ощущений. Когда мы сели на его лошадь, я почувствовала Роката между своих бёдер ещё острее. Наверное, я издала какой-то болезненный звук, потому что его рука обвилась вокруг меня, слегка приподнимая над седлом.