Текст книги "Коварные бордовые глаза (ЛП)"

Автор книги: Лейси Лехоцки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 42 страниц)

Всё, что я смогла сделать, – это моргнуть, пытаясь осмыслить услышанное. Всё, что мне рассказывали о чуме, убившей всю мою семью, оказалось ложью. Рокат, Рапп, Ксаннирин, чёрт, возможно, даже Киира скрывали правду о том, что произошло на самом деле. На каком уровне власти людям начинают открывать истину?

Неужели теперь я тоже стала частью того круга, которому дозволено знать правду?

Я схватилась за грудь, пытаясь вдохнуть. Мой отец, моя мать, моя сестра – никто из них не умер бы, если бы не сила, которой Дарующий благословил этого Демона, Бананда, и всё же его дар оказался бесполезным, точно так же, как и мой собственный. В конце концов он принёс вред только Демонам.

Что ещё скрывает Рокат?

Эта новая правда подпитала тлеющие угли недоверия и разожгла их в бушующее пламя.

Рапп стал ещё серьёзнее и наклонился ближе ко мне.

– Ангелы поступят так же, если услышат хотя бы шёпот о том, что у Роката есть истинная пара.

Камень осел у меня в животе, и я крепко прижала к нему руки, пока внутри разворачивалось тошнотворное чувство. Вся тяжесть Связи истинной пары обрушилась на меня с новым, пугающим пониманием. Ангелы уже однажды действовали подобным образом, и Рапп, и Рокат были уверены, что они могут попытаться снова.

– Но все знают, что я всего лишь его падшая и ничего больше, так что всё будет хорошо, – сказала я, стараясь успокоить этим не только Раппа, но и саму себя.

Я не умру за Роката так, как умер Бананд.

– Именно. Так что не переживай, Ассирия, совсем скоро мы будем прогуливаться по Сиви, и тогда всему этому скрыванию придёт конец. – Рапп выпрямился и пошёл поднимать брошенную одежду.

– Спасибо, Рапп. За всё. Особенно за то, что рассказал мне правду, – пробормотала я, пока неверие всё ещё цеплялось за каждую частицу моего существа.

Он лишь кивнул и вышел наружу.

Спустя мгновение слёзы обожгли мне нос и глаза. Я подошла к кровати, рухнула на неё и позволила слезам впитываться в одеяла, пока оплакивала потерю всех, кого любила, уже совершенно по-новому.

35

Ассирия соскользнула со спины своей лошади после ещё одного дня полного молчания между нами, приземлившись с демонстративным глухим стуком. Вокруг нас мужчины спешивались или подходили к повозкам с припасами, вытаскивая из их глубин палатки, чтобы разбить лагерь.

По крайней мере, сегодня мы остановились у небольшого озера. Вода мерцала, пока солнце начинало опускаться за горы у нас за спиной. Она схватила Блейза за поводья и направилась к воде, когда из моей груди вырвалось низкое рычание.

– Куда это ты собралась?

Она резко обернулась и одарила меня взглядом горячее полуденного солнца. Ярость вспыхнула в ответ, когда я сузил глаза за прорезями своего чёрного рогатого шлема.

– Что? Я не могу дать своему скакуну попить после долгой дороги? – огрызнулась она, как щёлкнувший кнут.

– Без меня – нет, – рявкнул я. Схватив поводья своей лошади, я потащил чёрного жеребца вперёд, полный решимости заставить эту грёбаную женщину подчиняться мне.

Она презрительно фыркнула и потянула Блейза за собой, отказываясь идти рядом со мной. Я нарочно ускорил шаг. Грем и Зик тут же затрусили следом.

Всю дорогу до кромки воды между нами шла молчаливая война, пока вокруг десятки солдат уже поили своих лошадей. Именно поэтому я должен был быть рядом с ней, чтобы никто не надумал ничего лишнего и не попытался к ней подойти.

Пока ещё никто не пытался с ней заговорить. Моего присутствия было достаточно, чтобы этого не произошло.

По лагерю уже расползлись слухи о моей личной падшей, и её личность оставалась одной из самых обсуждаемых тем, к моему бешенству.

Ассирия дёрнула рукава платья, пытаясь скрыть заживающие запястья. Я стиснул зубы, подавляя собственнические мысли, поднимавшиеся внутри. Я не поддамся желаниям Связи и не стану снова трахать её до потери рассудка. Это был единственный раз.

Мы подошли к воде, и обе лошади тут же опустили морды в озеро, жадно начав пить. Грем и Зик сразу вбежали в воду, затем отплыли подальше, лая друг на друга и щёлкая острыми зубами.

По крайней мере, хоть кто-то получал удовольствие, потому что я был чертовски несчастен.

Вокруг нас появлялось всё больше мужчин, пока лошади продолжали утолять жажду. Когда скакун Ассирии закончил пить, она снова взяла его за поводья.

– Пойдём, мальчик, – сказала она ему, даже не подумав дождаться, пока мой жеребец закончит.

– Нет.

Я рявкнул приказ так, словно она была одной из собак. Она проигнорировала меня и продолжила идти.

Ярость пронзила меня насквозь, и я широкими шагами направился за ней, схватил её за руку и резко остановил.

– Ты будешь ждать меня.

Она медленно повернулась, затем нарочито закатила глаза.

– Я прекрасно знаю, куда мне нужно идти, Рокат. Мне не нужен твой эскорт.

Я сорвал шлем, позволяя ей увидеть тьму, отпечатавшуюся на моём лице, когда она произнесла моё имя. На челюсти дёрнулся мускул.

– Следи за своим языком.

Я увидел тот самый миг, когда в её коварных бордовых глазах вспыхнуло осознание того, что именно она сделала. Лукавая улыбка тронула её губы.

– Иначе что, Рокат? – Она швырнула моё имя, словно камень, в озеро за нашими спинами.

Судя по тому, как вокруг нас начали оборачиваться головы, всплеск вышел громким.

«Ещё раз произнеси моё имя при всех этих мужчинах, и у меня не останется выбора, кроме как наказать тебя. Моё слово – закон. Без исключений», – прорычал я ей в мысли.

«Кроме того огромного исключения, которое ты уже сделал ради меня», – огрызнулась она в ответ. – Так почему я должна верить, что ты накажешь меня за то, что эти солдаты услышали твоё имя?»

Мои губы растянулись, обнажая заострённые клыки в движении, которое должно было выглядеть совершенно зловеще.

– Если ты хочешь играть в эту игру, значит, будем играть.

Я резко перевёл взгляд на одного из мужчин, уводившего свою кобылу обратно в лагерь.

– Ты, – я щёлкнул пальцами, – отведи этих лошадей в загоны.

Я вырвал поводья Блейза из рук Ассирии и передал их мужчине. Тот принял их без единого вопроса, но широко распахнутые глаза ясно говорили, что он бы и не посмел ничего сказать.

Кулаки Ассирии сжались, когда он ушёл, а её щёки втянулись, пока она прикусывала слова, которые хотела бросить мне в лицо. За дни, проведённые вместе, я уже хорошо научился распознавать моменты, когда внутри неё шла война, лишь бы удержать язык за зубами. Это, впрочем, не мешало проклятиям лететь в мою сторону по нашей мысленной связи.

Ярость вскипела ещё сильнее, и я схватил её за плечо, потащив к центру лагеря.

– Я уже говорил тебе, что очень немногие знают моё имя, и я хотел, чтобы так и оставалось. Знаешь почему?

Она дёрнулась в моей хватке, пытаясь упереться ногами в землю и замедлить меня. Но это было бесполезно, когда мои размеры и сила превосходили её втрое.

– Нет, и мне плевать, Рокат, – прорычала она, едва не споткнувшись о камень, когда мы проходили через внешний круг лагеря. Я дёрнул её обратно в вертикальное положение и продолжил тащить вперёд.

Всё больше голов поднималось на шум, который мы устроили. Мы и правда выглядели впечатляюще: я, тащащий за собой свою падшую одной рукой и сжимающий маску в другой, пока от меня волнами исходила угроза насилия.

«Я также говорил тебе, что однажды специально заставлю тебя бояться, маленькая самозванка. Похоже, это время пришло.»

Угроза в моём голосе была яснее озёрной воды и наконец вызвала у моей грёбаной истинной ту реакцию, которой я добивался.

– Отпусти меня! – воскликнула она, наполовину идя, наполовину спотыкаясь, царапая мои пальцы и пытаясь разжать хватку.

Я потащил её глубже в лагерь, даже не глядя на солдат, мимо которых мы проходили тяжёлыми шагами. Мой взгляд был намертво прикован к чёрным вымпелам, трепещущим вдали, в тщетной попытке вернуть себе хоть подобие спокойствия.

– Причина, по которой никто не знает моего имени, двойная…

– Я уже сказала, мне плевать, – повторила она.

Я затащил её за последний поворот, открывая деревянную платформу, отмечавшую центр лагеря. Её строили каждый день, без исключений, как напоминание о том, что наказание за неповиновение приходит быстро и бывает суровым. Её использовали не ежедневно, но одной угрозы было достаточно.

– О, маленькая самозванка, очень скоро тебе станет не плевать, – прорычал я, чувствуя болезненное удовлетворение, растекающееся по венам, когда представлял, что именно собираюсь сделать с Ассирией. После этого она больше не станет бросать мне вызов. Я верну себе контроль, которого так жаждал. В моём мире снова воцарится порядок.

Связь завибрировала от предвкушения. Я мысленно ударил по ней так же, как собирался ударить свою грёбаную истинную, чтобы поставить её на место. Это не закончится тем, что я снова засуну в неё свой член.

Но со стороны Ассирии по связи обрушилась приливная волна эмоций – страх, горе и чистая, ничем не сдерживаемая ненависть.

«Я, блядь, ненавижу тебя», – швырнула она мне в мысли.

Я проигнорировал её и дотащил оставшееся расстояние до платформы. Вокруг уже собралась толпа любопытных зрителей, и их шёпот стал громче, когда я резко развернул Ассирию лицом к себе. Её губы, похожие на лук, были плотно сжаты, а сама она дрожала, стиснув кулаки по бокам. Перед глазами у меня всё заволокло красным, когда она снова открыла рот, собираясь заговорить. Прежде чем она успела произнести моё имя при всех мужчинах, я рявкнул:

– Моя личная падшая нарушила священное армейское правило. За это она будет наказана. – Я резко обвёл взглядом солдат. – Никто, и я имею в виду никто, не стоит выше этих правил. Я ясно выражаюсь?

Согласный рёв солдат превратился в фоновый шум, пока я схватил Ассирию за плечи и развернул лицом к деревянной балке. Она извивалась в моей хватке, пытаясь вырваться. Но я был гораздо сильнее её.

– Возьмись за перекладину, – прорычал я.

– Да пошёл ты, – прошипела она вслух.

Её непрекращающееся презрение лишь сильнее распаляло меня.

– Ещё раз откроешь этот рот, и наказание превратится в публичное обслуживание меня, – пригрозил я.

Её зубы тут же щёлкнули, смыкаясь, и она резко отвернулась вперёд. Разжав пальцы, Ассирия схватилась за перекладину. Сбоку лежали различные орудия наказания. Я подошёл туда, пытаясь решить, что лучше всего донесёт до неё мою мысль, одновременно снова закрепляя шлем.

Девятихвостый кнут? Трость? Возможно, шлёпалка?

Я остановился на последнем варианте. Удовольствие растеклось по моим венам, когда я обхватил ладонью кожаную рукоять. Чувство спокойствия осело внутри, когда я снова повернулся к своей непокорной истинной. Наша Связь пульсировала одурманивающей смесью желания и враждебности.

Толпа стала ещё плотнее, и краем глаза я заметил Раппа, выходящего из командного центра. Его рот был сжат в жёсткую линию, и я, блядь, уже знал, что позже он устроит мне выговор за это.

Но мне было плевать.

Я медленно подошёл, остановившись в считанных дюймах от заострённого уха Ассирии.

– Ещё раз произнесёшь моё имя, и твоё наказание утроится.

Она полоснула по мне взглядом и оскалилась.

– Так ты и дальше будешь трепаться или всё-таки начнёшь действовать, Халалхиво?

Мои ноздри раздулись, когда я втянул выравнивающий дыхание вдох. Кровь кипела в венах. Я сделал шаг назад, пытаясь ухватиться за самообладание, которое она так успешно выбивала из-под меня каждым нашим столкновением.

В лагере повисла тишина, когда я поднял шлёпалку, собираясь ударить её.

И тогда я совершил ошибку, посмотрев вперёд, за Ассирию, и увидел с десяток мужчин, проводящих зубами по губам и толкающих друг друга локтями. Словно позже, после наступления ночи, они собирались прокручивать эту сцену у себя в голове.

Внутри меня взревел зверь, такой дикий и чужой, требующий их голов за то, что они посмели думать о моей грёбаной истинной таким образом.

Я боролся с ним за контроль, потому что был избранником Судеб, единственным мужчиной, способным уничтожить Ангелов прежде, чем они истребят нас, и я

Не

Подчинялся

Ничему.

Особенно ради этой женщины, которая столь бесцеремонно перевернула весь ход моей жизни.

Но зверь внутри бился всё яростнее, подпитываемый нашей Связью. Я стиснул зубы и попытался заставить руку двинуться вперёд. Она не сдвинулась ни на дюйм. Мышцы вздулись на моей шее.

Ассирия оглянулась через плечо, и на её губах растянулась самодовольная ухмылка.

Это оборвало последнюю нить моего самообладания.

С рычанием я отбросил шлёпалку в сторону и схватил её за талию. Одним плавным движением закинул себе на плечо, а затем широкими шагами направился к командному центру – это был самый быстрый путь к моей палатке, где я мог наказать её без похотливых взглядов солдат, жадно впитывающих происходящее.

Я замедлился всего на полшага, пока Ассирия колотила меня по спине, чтобы рявкнуть Раппу:

– Тех, кто выглядел слишком довольным этим наказанием, привяжи к столбам до моего возвращения.

Не дожидаясь ответа, я пронёсся мимо него, пока адреналин и первобытные инстинкты гнали меня вперёд. Ассирия вот-вот получит каждую каплю отвращения, которое я к ней испытывал. Я подчиню её своей воле и верну контроль над происходящим, даже если это, блядь, меня убьёт.

36

Ярость Роката была подобна грозе – яростной, сталкивающейся сама с собой и обещающей утопить меня в потопе. И всё же он не смог исполнить свою угрозу перед своими драгоценными солдатами, и это доставило мне огромное удовольствие. Особенно после того, как при всех назвал меня своей личной падшей.

Я стиснула зубы от возмутительности объяснения Роката, почему именно я сопровождаю армию на север. Метки на моих запястьях жгло от этого напоминания. Особенно когда я колотила ими по заднице Роката, прося Жнеца проклясть его за зверское поведение.

И я совершенно не сожалела о том, что произнесла его настоящее имя вслух.

Пологи палатки всё ещё были подвязаны, поэтому Рокат без труда занёс меня внутрь. Наконец он отпустил меня. Я тут же развернулась на пятках и бросилась к выходу, но Рокат предугадал мой рывок и схватил меня сзади.

Из моего горла вырвался крик, потому что всплывшее воспоминание о том, как Вагач сделал то же самое в день, когда я убила его, ударило меня с полной силой. Развернувшись к креслу, Рокат усадил нас в него, впиваясь пальцами в мои тазовые кости. Я забилась в его хватке, пока чёрная палатка превращалась в кухню поместья в Стрые. Меня ударил запах апельсинов. Что-то крепко обвило меня, а затем этот запах исчез, полностью сменившись пряностями.

«Ассирия, это я», – голос Роката прорвался сквозь туман моей травмы. Но гранатовые глаза Вагача прожигали меня насквозь, утаскивая обратно в то время, когда я была беспомощна на полу под ним.

Сердце грохотало о рёбра, а меня трясло с головы до ног. Он сжал меня сильнее.

«Найди меня», – приказал Рокат в моих мыслях, и мой разум вцепился в него так, словно он был выходом из темноты.

С надрывным кашлем я вернулась в себя. Металлическая броня Роката впивалась мне в руки, прищемляя кожу. Я уцепилась за это ощущение, чтобы удержаться в настоящем моменте. Сглотнув, заставила себя сделать несколько длинных, медленных вдохов.

Когда я немного успокоилась, Рокат ослабил хватку.

– Мне так жаль, Ассирия. Я не хотел спровоцировать воспоминание.

Ярость, кипевшая внутри него, теперь лишь тлела.

– Как ты понял? – выдохнула я, закрывая глаза, чтобы не дать слезам пролиться.

– Мысленная связь. Я увидел то, что видела ты. – Его голос обрёл жёсткий, жестокий оттенок, точно такой же, как в тот момент, когда во время нашей первой встречи я бросила ему в лицо правду об издевательствах Вагача.

– Значит, тебе это понравилось, – сказала я, хотя в моём голосе не было той язвительности, которой мне хотелось.

– Есть разница между насилием и наказанием, – прогремел Рокат, осторожно разворачивая меня к себе лицом. Затем он взялся за рога своего шлема и снял его. Аккуратно отложил в сторону. Тревога, с которой он смотрел на меня, почти лишила меня дыхания. – Многие солдаты получают такую же травму, как у тебя, после того как видят смерть своих друзей на поле боя. Это другое, но твоя реакция не нова для меня.

Я отвела взгляд, не в силах выдержать тяжесть его глаз.

– Но ты всё равно их наказываешь.

– Если они нарушают правила – да. Никто не стоит выше них, как я уже сказал всей армии.

Я фыркнула, цепляясь за остатки ярости, чтобы защитить себя.

– Кроме тебя, Ксаннирина и Кииры. Наверное, ещё и Раппа.

На его челюсти дёрнулся мускул.

– Мне добавить это в список информации, которую тебе лучше держать при себе, если не хочешь получить взыскание?

– Почему бы и нет, – пробормотала я. – Я и так ничего не могу делать без твоего разрешения. Можешь сразу запретить мне вообще разговаривать.

В его глазах мелькнуло что-то зловещее.

– Не провоцируй меня.

Я закатила глаза.

Рокат приподнял тёмную бровь.

– Эта реакция означает, что ты уже достаточно пришла в себя, чтобы получить своё наказание?

Мой рот приоткрылся.

– Ты серьёзно собираешься сделать это после того, что только что произошло?

– Когда ты будешь готова – да, абсолютно. Нельзя позволить тебе думать, что своими эмоциями ты можешь избежать последствий плохого поведения, – прорычал он, поднимая руку к основанию моего черепа.

Он говорил совершенно серьёзно. Я оскалилась на него.

Его лицо приблизилось к моему, и у меня перехватило дыхание. Но он не остановился.

– Наклонись, – прорычал он мне в ухо. Жар его дыхания заставил меня вздрогнуть.

– Нет, – сказала я, упираясь руками в его грудь и пытаясь подняться.

Он отстранился, позволяя мне увидеть ярость в своих бордовых глазах.

– Ты трижды произнесла моё имя. И два раза – после того, как я тебя предупредил. Ты получишь своё наказание. И прямо сейчас.

– Заставь меня, – огрызнулась я.

По нашей Связи прокатилась волна похоти, и в тот же миг я поняла, что сказала не то.

Потому что Рокат это сделал. Одним плавным движением он перевернул меня так, что я оказалась животом на его коленях. Одну большую ладонь он прижал к моей спине, в то время как другая медленно провела по моей заднице. Под моими тяжело вздымающимися грудями его член наливался твёрдостью.

– Обычно я бы задрал тебе юбки и сделал это по голой коже, но после того, что с тобой произошло, я не собираюсь быть настолько мудаком. Это не должно тебя травмировать. Это должно напомнить тебе, что здесь главный я, – объяснил он так, будто я была каким-то грёбаным ребёнком.

Тяжёлый шлепок обрушился на мою задницу, и я вскрикнула от неожиданности.

– Ты серьёзно сейчас меня отшлёпал?

Он ударил снова, на этот раз сильнее.

– Как и остальные мужчины здесь, ты обязана соблюдать правила.

Извернувшись, я ударила его в бок. Костяшки врезались в твёрдую броню, и я выругалась, встряхивая рукой.

– Пошёл ты, Рокат.

В его груди прокатился зловещий смех.

– Хотя ты произнесла моё имя всего три раза, твоё неповиновение заслуживает большего. Так что начинай считать до тридцати.

– Тридцати? – воскликнула я, резко вскинув голову, чтобы посмотреть на него.

Он сильнее прижал ладонь к моей спине, не позволяя мне снова достаточно пошевелиться, чтобы ударить его. Не то чтобы я собиралась, учитывая, как ныла рука.

Одна тёмная бровь приподнялась.

– Если только ты не хочешь услышать, почему никто не знает моего имени?

Я оскалилась.

Он снова меня шлёпнул.

И снова.

И снова.

Наши взгляды не отрывались друг от друга.

Пусть мы были далеко от Ангелов, битва всё равно шла. Зрачки Роката расширялись с каждым ударом. Жар собирался между моих бёдер, пока его ладонь опускалась всё ниже и ниже. На седьмом ударе из меня вырвалось что-то среднее между прерывистым вздохом и стоном.

Почему мне это так нравилось?

Связь загудела и натянулась, словно хотела снова свести нас вместе.

Рокат замер, его ладонь зависла в волоске от моей юбки.

– Ты не считаешь. Мне начать сначала? – Его голос стал хриплым, а собственническая энергия, исходившая от него, заставила низ моего живота сжаться.

Это всё слишком ненормально.

Как и всё остальное, связанное с ним.

– Десять, – процедила я сквозь зубы.

Он снова меня шлёпнул, и этот удар оказался самым сильным.

– Одиннадцать. Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать.

На пятнадцатом из меня вырвался вскрик. Задница горела, и, несмотря на ткань между его ладонью и моей кожей, с каждым ударом становилось всё больнее.

– Какое это было число? – спросил Рокат.

– Пятнадцать, – жалобно выдохнула я.

Я не собиралась доставлять ему удовольствие, ломаясь у него на глазах. Я дойду до грёбаных тридцати хотя бы из принципа.

Он отвесил мне ещё пять быстрых шлепков подряд, и я отсчитывала их вслух. Между нами кружило всё больше желания, а его член был таким твёрдым, что мне на миг пришла в голову мысль, не порвёт ли он себе штаны. Следом вспыхнуло воспоминание о том, каким толстым он был внутри меня и как сильно я кончила вокруг него, и я тут же оттолкнула эту мысль, прежде чем Связь не решила снова навязать нам это.

– Ты уверена, что хочешь продолжать? – уточнил Рокат.

Пот выступил у нас обоих на лбах, словно мы дрались, а не сидели.

– Просто, блядь, продолжай, – огрызнулась я, впиваясь пальцами в его бедро.

По какой-то странной причине мне казалось, будто в этой ситуации у меня есть хоть какой-то контроль, в отличие от того, что было с Вагачем. Рокат не пытался причинить мне боль ради собственного больного удовольствия. И пусть я не понимала, почему этот грёбаный зверь так помешан на своих правилах, я выиграю эту схватку, даже если это меня убьёт.

– Считай, – приказал он, снова шлёпнув меня.

– Двадцать один, – сказала я дрогнувшим голосом.

Жжение прокатилось по мне волной эйфории, и я приняла эту боль, используя её, чтобы закалить свою решимость.

– Двадцать два, – выдохнула я на следующем ударе.

И на следующем.

И на следующем.

На двадцать пятом возбуждение потекло вниз по моим бёдрам. Я сжала ноги, пытаясь хоть как-то облегчить эту ноющую тяжесть.

Вместо того чтобы нанести последние пять ударов, пальцы Роката скользнули под мою задницу и коснулись моей промежности. Стон вырвался из меня прежде, чем я успела его подавить, и я спрятала лицо. Закрыв глаза, я попыталась думать о чём угодно, кроме того, что Рокат делал с моим телом. Он слегка изменил наше положение, и мои ноги разошлись шире, открывая ему лучший доступ между ними.

Он снова накрыл меня ладонью, и я едва не вспыхнула целиком.

– Ещё пять, – прорычал он, убирая руку.

Я простонала оставшиеся пять чисел. Когда всё закончилось, наши груди тяжело вздымались. Некоторое время мы просто сидели так: он поглаживал места, которые заставил гореть болью, а я снова застонала.

– Причина, по которой никто не должен знать моего имени, в том, что тогда я перестану быть всемогущей фигурой. Если у меня есть имя, значит, меня можно убить. Если у меня есть имя, значит, меня перестанут бояться. Так же, как Ткачиху, Дарующего и Жнеца. Их титулы делают их более достойными почитания, им легче подчиняться.

Он поднял меня и усадил к себе на колени, собирая платье складками вокруг моих бёдер. Я зашипела от того, как его мускулистые ноги прижались к моей заднице. В его буйных бордовых глазах бушевала ярость. Он опустил руку между нами и провёл по моему пылающему центру.

– Как Халалхиво, я вызываю у этих мужчин и уважение, и страх. Они беспрекословно выполняют приказы. Это сохраняет им жизнь.

В тот момент я ненавидела то, что на мне были штаны, потому что мне отчаянно хотелось чувствовать его кожу своей. Между его умелыми пальцами и моей истекающей влагой киской было слишком много ткани. Он сильнее прижал ладонь ко мне, и мне пришлось упереться руками в его широкие плечи, чтобы не опрокинуться назад. Одним мощным движением он перехватил меня за талию и поднялся с кресла, оставляя мои ноги болтаться в воздухе. Свободной рукой он развязал штаны и сорвал их с моих ног.

– И это сохранит жизнь тебе.

Он снова усадил меня к себе на колени, и его член упёрся в меня. Затем задрал мои юбки к талии и провёл пальцами по белью, всё ещё скрывавшему меня. Резко дёрнул и разорвал его, вырывая из моего горла судорожный вдох.

Возбуждение беспрепятственно стекало на его руку. Из его груди вырвался низкий мужской стон. Он провёл одним пальцем сквозь влагу, а затем начал кружить им вокруг моего клитора.

– Ты понимаешь?

Мои бёдра дёрнулись, когда он надавил сильнее. Затем он скользнул к моему входу и провёл по нему костяшками пальцев.

– Ответь мне, – прорычал он, прекращая движение.

– Да, – выдохнула я, пока похоть вытесняла все остатки здравого смысла. Мне не следовало хотеть его прикосновений так отчаянно, как я этого хотела.

– Веришь или нет, маленькая самозванка, всё, что я пытаюсь сделать, – это защитить Демонов.

Он медленно, мучительно медленно ввёл в меня палец.

– Я заставлю тебя кончить, потому что ты заслужила это за то, как хорошо приняла наказание.

У меня вырвался тихий смешок.

– Так ты обращаешься со своими солдатами после того, как они облажаются?

Рокат предупреждающе зарычал.

– Я делаю для тебя исключение. Не заставляй меня жалеть об этом.

Затем он ввёл второй палец и согнул их внутри меня.

– Ох, – жалобно выдохнула я, сильнее вцепляясь в него.

Моя голова откинулась назад, пока он ласкал то самое место, от которого всё внутри меня сжималось.

– Ты ещё раз произнесёшь моё имя перед армией? – спросил он, и в его голосе звучала угроза.

– Нет, – простонала я, двигая бёдрами в попытке заставить его продолжать двигаться внутри меня.

– Что будет, если произнесёшь?

Он вошёл глубже, и я шире развела ноги.

– Меня накажут, – ответила я, сжимаясь вокруг его пальцев.

Отголоски боли в ноющей заднице толкали меня всё ближе к краю оргазма. А когда он добавил большой палец, я была готова пообещать ему что угодно.

– Хорошая девочка. Я чувствую, как близко ты уже к разрядке. И когда кончишь, я хочу, чтобы ты сделала это тихо, чтобы никто не услышал, как хорошо я заставляю тебя себя чувствовать.

От его слов между ног стало ещё влажнее. Воздух наполнился влажными звуками, прерывистыми вдохами и приглушёнными стонами, пока он доводил меня до безумия.

– Ох, блядь, я…

Экстаз разорвал меня изнутри, и я впилась зубами в нижнюю губу, чтобы сдержать рвущийся наружу крик. Всё внутри меня задрожало вокруг пальцев Роката, и он не прекращал двигаться, пока мои бёдра не замерли, а из груди не вырвался дрожащий выдох.

Усталость наливала тяжестью конечности, и если бы Рокат не удерживал меня, я, наверное, просто рухнула бы на пол. Убрав руку, он вытер её о внутреннюю сторону моего платья. Затем, словно я ничего не весила, поднял меня и уложил на кровать, после чего принёс ткань и кувшин с водой и осторожно обтёр меня.

Я так и лежала, оглушённая и потерянная, пока он снимал броню и переодевался в более повседневную одежду для вечера. Затем он сел рядом со мной на край кровати.

– Надеюсь, ты усвоила урок. Если снова решишь меня испытывать, я без колебаний усилю наказание. А сейчас мне нужно раздать ещё несколько взысканий.

И с этим он вышел из палатки, оставляя меня осознавать, насколько же я влипла, оказавшись истинной парой самого опасного Демона в Келети.