Текст книги "Коварные бордовые глаза (ЛП)"

Автор книги: Лейси Лехоцки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 42 страниц)

25

Жнец держал военный лагерь в своих когтях, когда я вернулся к чёрным шатрам и площади за ними. Хаос вспыхивал миг за мигом, пока Паранксокы орали на своих солдат и сдерживали их, а других волокли к столбу для порки в наказание. От одного этого зрелища я стиснул челюсть так чертовски сильно, что мне казалось: ещё немного, и она треснет.

Это было совсем не то, чего я хотел накануне дня, когда моя армия наконец была готова снова выступить.

В воздухе всё ещё висел запах горелой плоти от тела того Везэто, лежавшего на ещё тлеющем погребальном костре. Остановившись посреди всего этого безумия, я поднёс пальцы к губам. Резкий свист заставил всех замереть и погрузил лагерь в абсолютную тишину.

– Если через пять минут вы не окажетесь в своих постелях, то присоединитесь к нему в смерти, – прорычал я, указывая на искры, вспыхивающие в темноте ночи.

Сразу же закалённые воины схватили за руки своих новоиспечённых товарищей и потащили их прочь. Они знали: пустых угроз я не бросаю.

Правила и порядок были единственным, что обеспечивало всем выживание на поле боя. Если им требовалось напоминание об этом, пусть будет так. И как бы ни было мне тяжело, я с радостью пожертвую их жизнями, лишь бы донести до них свою чёртову мысль.

Офицеры выкрикивали дополнительные приказы, сопровождая подчинённых обратно в соответствующие секции лагеря. Не дожидаясь, пока все подчинятся, я снова ворвался в командный центр и нашёл Раппа в костяной комнате, где он мерил её шагами.

Олета и Сзазадоса Ассирии уже не было.

Рапп остановился, заметив меня, и открыл рот, собираясь заговорить. Я поднял руку.

– Ты сказал, что я могу побыть мрачным ублюдком и рассказать тебе всё завтра. – Я вздохнул, затем провёл пальцами по челюсти, пытаясь расслабить напряжённые мышцы. – Киира опоздала на назначенную встречу со мной и Ксаннирином. Она была посреди Видения и говорила о женщине с коварными бордовыми глазами, которая имеет решающее значение. Когда она пришла в себя, то не помнила, что вообще что-то говорила.

Губы Раппа сжались, а шипы над его бровями сверкнули, когда они сошлись вместе. Эти двое были близки, и пока нас не было, она писала ему чаще, чем мне.

– Это необычно. Решающее значение для чего?

Я хмыкнул, затем оставил попытки унять боль в голове.

– Конечно, она ничего не сказала. Этот вопрос гложет меня с тех самых пор. А потом этим утром в Дьёр прибыла жрица с нечитаемой запиской от Кииры, где снова упоминалась эта женщина.

Мгновение спустя в глазах Раппа мелькнуло понимание.

– И эта женщина…

– Является. Моей. Ёбаной. Истинной парой.

Я выплюнул каждое слово со всей горечью, покрывавшей мой язык. Среди хаоса мне удалось утащить её прежде, чем кто-либо понял, что между нами произошло. Перекинуть её через плечо, как мешок зерна, оказалось отличным способом скрыть идеальный круг у меня на спине, поскольку рубашку я оставил в своём шатре перед тем, как устроиться на костяном троне этим вечером.

– Да ладно, – сказал Рапп, опускаясь на моё любимое место.

– К сожалению, у меня есть Метка «H», чтобы это подтвердить, и это совершенно безумное желание трахать её до потери сознания, – проворчал я, занимая его место и начиная мерить шагами истёртый ковёр.

Рапп следил за моими перемещениями от одной тканевой стены до другой, проводя большим пальцем по губе.

– Что ж, этот вечер принял неожиданный оборот, – наконец сказал он, выпрямляясь на троне.

– Правда, что ли? – огрызнулся я.

Ярость достигла предела, и я со всей силы ударил по полотну шатра. Это ничуть не ослабило гнев. Если уж на то пошло, мне захотелось ударить снова.

– После всего, что мы сделали, чтобы собрать армию такого размера, обучить их, а затем разделить, теперь мы породили недоверие в предпоследний момент. Мы должны это исправить, иначе всё окажется напрасным.

– Тебе не обязательно было убивать его, – заметил Рапп, упираясь локтями в колени и разглядывая татуировки на костяшках пальцев.

Я замер и резко перевёл на него взгляд.

– Нет, обязательно. Правила и законы предельно ясны, и я от них не отступаю.

Он поднял руки в примирительном жесте.

– Ладно, да, я знаю, что ты помешан на соблюдении армейских правил. Я просто говорю, что немного милосердия время от времени не повредит.

– К нам никто не проявлял милосердия, – напомнил я.

Вспышка воспоминания пронзила сознание, но я тут же её оттолкнул. Моему отцу здесь не было места. Не сейчас и никогда.

Рапп вздохнул, проводя рукой по коротко остриженным волосам, затем оттолкнулся от моего трона.

– Нет, не проявлял.

Мы стояли друг напротив друга, и какое-то время никто из нас ничего не говорил. Грем лениво поднялся со своей подушки рядом с костями, потянулся и зевнул, после чего направился ко мне. Он прижался ко мне, потеревшись головой о моё бедро. Я погладил его шелковистый мех, но это даже близко не помогло унять бушующую внутри ярость.

Рапп подошёл к шкафу позади костей и открыл его. Оттуда он достал флягу. Алкоголь в военном лагере был запрещён, и он это знал. То, что он раскрыл свой тайник и затем протянул флягу мне, было продуманным шагом. Возможно, после этого чертовски кошмарного вечера мне это действительно было нужно.

– Так что ты собираешься с ней делать? – наконец спросил Рапп.

После короткой внутренней борьбы я принял флягу и открутил крышку. Пряный запах скейла ударил мне в ноздри, и я сделал большой глоток, приветствуя жжение, прокатившееся по горлу.

– Она хотела знать то же самое.

Перед глазами возник образ её губ в форме банта, выплевывающий яд, а эти бордовые глаза резали, словно кинжалы, и мой член снова дёрнулся.

Успокойся, мать твою. Мы не прикоснёмся к ней. Никогда.

Я вернул выпивку Раппу, и он сделал такой же долгий глоток.

– И?

– И я, мать твою, не знаю! Я никогда такого не ожидал.

Вспыхнув от злости, я схватил наполовину опустевший поднос с едой и швырнул его, лишь бы хоть как-то выплеснуть кипящее внутри.

– Я не могу позволить себе такую гребанную уязвимость. Я должен уничтожить Ангелов…

– И защитить Демонов, – закончил за меня Рапп, скрестив руки на груди и невозмутимо наблюдая, как меня продолжает разрывать ярость.

Я пнул миску с фруктами через весь шатёр. Грем и Зик рванули за ней, словно за резиновыми мячами, которые я им бросал. Лишь после того, как я разбил ещё несколько предметов, бешено колотящееся сердце наконец замедлилось, а огонь, прожигающий мышцы, начал утихать.

– Никто не должен узнать, – прошипел я, наконец снова взглянув на друга.

– Ты, я, Ксаннирин, Киира. И всё, – пообещал он.

Я кивнул, затем сцепил пальцы за головой и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Мне нужно было мыслить логически и понять, какими должны быть мои следующие шаги.

– Мы отвезём её в Дьёр до рассвета. Страже, которую я поставил у своего шатра, скажут, что мы ведём её на казнь. Никто больше не должен видеть её рядом с нами. Она поедет передо мной, а я укрою её тенью.

– Одна проблема, – добавил Рапп, подняв палец.

– Какая? – огрызнулся я, вдавливая основания ладоней в глаза, пытаясь унять пульсацию.

– Весь лагерь видел, как она кричала из-за того Везэто. Шёпот и слухи могут быть смертельно опасны. Что мы им скажем?

Чёртовы Судьбы. Что это за путь такой, Ткачиха?

Выдав особенно красочную череду ругательств, я ответил:

– Больше никто её не видел после того, как она вошла. Я скажу, что убил её. В конце концов, именно такое наказание полагается за убийство члена знатного дома. Паранксокы и Сзазадос Джаку поклянутся никогда не раскрывать произошедшее, и они достаточно умны, чтобы понимать последствия, если заговорят.

– Нам ещё нужно будет отвести Джаку в сторону и заставить его подробно объяснить случившееся своему отряду, поскольку тот Везэто был особенно ценным его членом, – добавил Рапп, принимая обслюнявленный апельсин от Зика и снова отбрасывая его в сторону.

– Совсем не так я хотел, чтобы всё это произошло, – проворчал я, теперь уже растирая висок круговыми движениями, пытаясь ослабить раскалывающую голову боль.

– Если честно, не думаю, что хоть кто-то из нас мог предсказать такое, – фыркнул он, наклоняясь погладить Грема, который решил, что фрукт совершенно неинтересен, а внимание Раппа гораздо лучше.

– Можно я переночую в твоём шатре? – спросил я своего единственного друга.

Я бы лёг на пол или приказал принести раскладную койку, потому что мы оба были слишком большими, чтобы делить одну постель, несмотря на то что у нас были самые роскошные кровати во всём лагере. Если их вообще можно было так назвать.

– Не хочешь делить шатёр со своей новой истинной парой? – поддел он, и на его лице расплылась самодовольная ухмылка.

Я прищурился и оскалился.

– Не произноси это слово вслух.

И у него ещё хватило наглости рассмеяться.

– И как мне теперь выживать без возможности подшучивать над тобой из-за этого?

– Разберёшься, – проворчал я, щёлкнув пальцами Зику.

Он потрусил ко мне и уронил фрукт мне под ноги. Из глубоких прокусов, оставленных его зубами на мягкой кожуре, сочился сок. Я решил, что лучше не поднимать его и не бросать снова.

– Когда-нибудь мы оглянемся на этот момент и посмеёмся, – заявил Рапп, и в его голосе плескалось веселье. Мне хотелось выбить его из него к чёртовой матери. В этой ситуации не было ничего смешного. И никогда не будет.

– Сомневаюсь.

Рапп закатил глаза.

– Я разрешаю тебе остаться, но ты вообще собираешься спать? – спросил он.

Я шумно выдохнул, пытаясь избавиться от остатков раздражения.

– Скорее всего, нет.

– Ладно, тогда пойдём сейчас и хотя бы исключим возможность того, что кто-то случайно услышит наш разговор.

Он обвёл взглядом пространство вокруг нас, затем склонил голову набок, явно прислушиваясь, нет ли кого поблизости.

Кивнув, я подозвал собак следовать за нами. Мы выскользнули через задний выход к кольцу шатров, отведённых для Раппа, меня и Паранксоков. Шатёр Раппа стоял рядом с моим, и когда мы приблизились к нему, связь почувствовала мою близость к Ассирии, вспыхнув и затопив меня вожделением.

Да пошло оно нахрен.

Я зажал это чувство, как кровоточащую рану, подавляя всё остальное, что могло вырваться наружу. С другого конца в барьер ударила всепоглощающая, уничтожающая печаль, но я не мог позволить себе поддаться истерике этой женщины.

Рапп вытащил из-под своей кровати толстый матрас для меня. Расправив его, я откинулся назад прямо в одежде и заложил руки за голову. Потолок был бесконечно интереснее, когда я пытался думать о чём угодно, кроме пульсирующего желания, исходящего от связи, женщины с коварными бордовыми глазами и того, что произойдёт, если я не смогу защитить Демонов от Ангелов.

В тот момент я позволил себе почувствовать, насколько тяжёлым был этот груз. С появлением Ассирии на мои плечи легло ещё одно бремя.

Жнец, почему ты проклинаешь меня, когда Дарующий и Ткачиха дали мне так много?

Мой друг устроился в своей постели, даже позволив этим чёртовым псам забраться к нему, а затем задул свечи. Воцарилась тьма, ещё более глубокая, чем та, что жила в моём сердце.

– Эй, Рокат?

– Да?

– По крайней мере, её магия крутая.

Я хмыкнул, и затем мы погрузились в тишину, ожидая того, что принесут ранние часы утра.

Сон так и не пришёл ко мне, и когда первый из трёх криков ворона рассёк неподвижный воздух, я был более чем готов отправляться. Всю ночь я варился в мыслях о возможностях и вероятностях, просчитывая возможные риски этих новых отношений. Мы с Раппом разошлись в разные стороны: он пошёл за нашими лошадьми, а я – за Ассирией. Грем и Зик последовали за мной в шатёр после того, как я отпустил часовых, каждому сунув по мешочку золота. Их молчание стоило каждой монеты.

Одинокая свеча мерцала на прикроватном столике, почти растаяв в лужицу вместе с остальными. Она подняла голову в тот же миг, как я вошёл. Покрасневшие, опухшие глаза впились в меня взглядом, метнулись к псам и снова вернулись к моему лицу.

– Чего ты теперь хочешь? – огрызнулась она, двумя резкими движениями заправляя волосы за свои заострённые уши.

– Вставай, мы уезжаем.

Я подошёл к своей броне и начал закреплять её на себе. Обычно этот ритуал успокаивал меня, даже возвращал внутреннее равновесие, но сейчас не приносил никакого эффекта.

Позади меня раздался презрительный смешок.

– Ну конечно. Раз уж теперь я принадлежу тебе, ты можешь диктовать мне всё, что делать. Плевать на то, чего хочу я.

Я резко развернулся и уставился на неё.

– Именно так, маленькая самозванка. И я сказал вставай, мы уезжаем. Так что поднимай свою задницу с кровати.

Сидя на пятках точно так же, как прошлой ночью, она скрестила руки на груди, прижимая груди друг к другу. Перед глазами вспыхнул образ того, как она стоит передо мной на коленях, и я с такой силой вытолкнул его из головы, что едва не свернул себе шею.

– Мне нечего надеть, кроме этого, – возразила она, проведя руками вниз, указывая на мою рубашку, поглотившую её словно кит.

– Неважно. Всё равно тебя никто не увидит.

Наконец я закрепил шлем на голове, затем шагнул к ней. Эти бордовые глаза расширились, и она едва заметно отступила назад.

– Ну так что, будешь хорошей девочкой и сама вылезешь из кровати или мне придётся заставить тебя?

Поджав губы, но ни капли не скрыв с лица абсолютного отвращения, она выбралась из постели. Стоя, она почти тонула в рубашке, доходившей ей до колен.

– Тогда веди, полагаю.

– Всё работает не так. Ты идёшь впереди меня, а Грем и Зик проследят, чтобы ты не сбежала. И ещё ты будешь молчать. Если издашь хоть звук, я без колебаний заставлю тебя замолчать навсегда.

Я жестом указал ей двигаться к ожидающим псам. При звуке своих имён они застучали хвостами.

– Они кажутся дружелюбнее тебя, – сказала она, перебрасывая растрёпанную косу через плечо, после чего задрала нос и направилась к ним.

– Так и есть.

Развернувшись, они пошли вперёд и проскользнули через пологи шатра. В воздухе держался лёгкий холод, и Ассирия вздрогнула в одной лишь моей тонкой рубашке. По твёрдой земле застучали копыта, и затем из предрассветных теней появился Рапп. Прижав палец к губам, я дал понять, что нам следует сохранять тишину, и он кивнул, передавая мне поводья.

Прежде чем Ассирия успела возразить, я схватил её за талию и перебросил через седло. К её чести, она не издала ни звука, а когда я сел позади неё, она выгнулась вперёд, явно недовольная этим положением не меньше моего. Потянувшись вокруг неё, я взял поводья, затем вжал пятки в бока жеребца и направил его вперёд.

– Держись за его гриву, чтобы не свалиться, – выдохнул я ей на ухо.

– Я умею ездить на чёртовой лошади, – прошипела она в ответ.

Тогда я призвал тени, клубящиеся у меня в груди, и опустил как можно больше из них с ночного неба, окутывая её тьмой. Для любого, кто мог заметить меня верхом, я выглядел бы одиноким всадником на своей лошади.

Мы проехали через лагерь и вдоль грунтовой дороги к Ужгороду, обнаружив ворота открытыми, а рядом с ними лишь горстку людей. Большинство выглядело пьяными до беспамятства и не обращало на нас никакого внимания. Но пробираться по улицам оказалось совсем другой историей, и мы сворачивали во все возможные переулки и пустынные проходы, лишь бы избегать жителей столицы. К тому времени, как мы добрались до ворот Дьёра, с неба уже начали исчезать самые далёкие звёзды под первыми намёками на рассвет.

Четверо стражников в красной броне распахнули для нас ворота, и когда один из конюхов подошёл забрать наших лошадей, я отмахнулся от него.

– Не нужно. Мы ненадолго.

Мои покои находились в задней части дворца, и я повёл нас через запутанные сады, выискивая возможных наблюдателей. Не обнаружив никого, я наконец развеял магию и остановил жеребца.

– Привяжем их здесь, а потом взлетим к балкону, – сказал я Раппу.

Он кивнул и спешился. Я сделал то же самое, стащив Ассирию на землю. Она с изумлением смотрела на серые базальтовые колонны, красные каменные вставки, расположенные через равные промежутки, и широкие арочные окна, через которые в любое время дня проникал естественный свет. Это убежище на склоне холма выглядело внушительно, и я задумался, не впервые ли она его видит. Будучи родом из Стрыя, раньше она здесь вряд ли бывала.

За живым лабиринтом изгородей нас ожидал длинный изогнутый балкон, примыкавший к моим покоям. Снова призвав магию, я распахнул крылья за спиной, схватил Ассирию за талию сзади и взмыл в небо одним мощным взмахом. Через нашу связь в меня ударило её раздражение, а в сознание проникло ворчание о том, что с ней обращаются как с мешком зерна. Она, естественно, и сама могла лететь, но я не доверял ей настолько, чтобы не опасаться, что она просто умчится над Дьёром прямо к Горам Скала. У меня не было ни времени, ни терпения разыскивать её сегодня.

Игнорируя её, я сосредоточился на том, чтобы как можно быстрее добраться до двери. Расправив крылья, я приземлился прямо перед ней и тут же отпустил Ассирию. Широкие двери запирались изнутри, но я не стал терять время и просто пробил стеклянную секцию кулаком, просунув руку, чтобы открыть их.

Позже кто-нибудь это починит. Гораздо важнее было проникнуть внутрь незаметно.

Заметив босые ноги Ассирии, я снова закинул её себе на плечо и понёс внутрь.

«Чёртов мудак.»

«Ты же знаешь, что я слышу каждую твою мысль.»

«Отлично, значит, ты знаешь, каким фарсом я считаю всю эту ситуацию.»

«Я тоже не понимаю, зачем Судьбы сплели это.»

Снова воцарилась тишина. И, если честно, я был собой горд за то, что этим утром ещё не вышел из себя.

Рапп вошёл следом за мной вместе с псами, и стекло зазвенело, когда он отшвырнул осколки в сторону. Опустив Ассирию на одну из кушеток в гостиной, я официально представил их друг другу.

– Ассирия, это Хадвезер Рапп. Он мой самый доверенный советник, и ты будешь подчиняться ему так же, как подчиняешься мне.

Она попыталась расправить мою тунику, затем смерила нас обоих взглядом.

– То есть если он захочет, чтобы я раздвинула перед ним ноги, мне стоит это сделать?

Рапп расхохотался так громко, что смех эхом разнёсся по комнате.

– О, Рокат. – Он продолжал смеяться, почти согнувшись пополам от веселья. – Теперь я понимаю. Полностью понимаю.

– Безумно рад, что тебя это так забавляет, Рапп, – протянул я, и голос сочился сарказмом.

Ассирия переводила взгляд с одного на другого, её брови сошлись вместе.

– Понимаешь что?

Рапп провёл рукой по глазам и наконец выпрямился, когда смех начал стихать.

– Почему Судьбы сделали вас истинной парой.

– Ну так просвети меня, – ответила Ассирия, и из её маленькой фигурки хлынул такой же сарказм.

Это лишь развеселило Раппа ещё сильнее.

– Я пойду за Ксаннирином, пока всё это не вышло из-под контроля ещё сильнее, – прорычал я, разворачиваясь на пятке и направляясь к двери.

– В смысле за Кралом? – спросила она, и её тон сменился с язвительного на эмоцию, которую я не смог распознать.

Даже не оборачиваясь, я ответил:

– В смысле за Кралом, моим кузеном, которого нужно поставить в известность об этом развитии событий.

«Ох, дерьмо.»

«Я всё ещё тебя слышу.»

«Да пошёл ты.»

Распахнув дверь, я заставил вздрогнуть Стражу Крала, стоявшую в конце коридора. Они мгновенно вытянулись.

– Халалхиво, мы не думали, что вы всё ещё в Дьёре, – запинаясь, произнёс их командир, и его кадык дёрнулся, когда он безуспешно попытался сглотнуть свой страх.

Вот на ком я могу выплеснуть эту кипящую ярость.

– И поэтому вы решили привалиться к стене и сидеть на полу полусонные? – процедил я, делая тяжёлый шаг в их сторону. – А если бы я оказался шпионом Ангелов, пробравшимся во дворец? Вы смогли бы меня остановить или вас бы просто перерезали, как ленивых свиней, которыми вы и являетесь?

Все четверо задрожали под моей яростью, и это зрелище превратило гнев, бушующий во мне, в возбуждение.

– Весь ваш полк расслабился, пока Ангелы находятся всего в нескольких неделях пути от Ужгорода. Если хотите сохранить свои тёплые местечки во дворце, я больше никогда не должен видеть ни вас, ни ваших товарищей в чём-либо, кроме безупречной выправки. Я ясно выражаюсь?

Я выплюнул каждое слово вопроса с максимально возможным ядом. Эти чёртовы аристократы и без того уже считали, что Ангелы прорвут армию Демонов, и будь я проклят, если оставлю после себя этих идиотов подпитывать их страхи.

– Да, сэр, – ответили они, одновременно отдавая честь.

Я даже не удостоил их ответом и продолжил путь к покоям Ксаннирина. Было ещё рано, и куда вероятнее, что мой кузен только недавно лёг спать, а не собирался вставать, поэтому я постучал, ожидая, откроет ли он дверь. Когда прошла минута, а ответа так и не последовало, я вошёл сам. Гостиная выглядела аккуратной, очевидно, прошлым вечером здесь никого не принимали, поэтому я направился к спальне и обнаружил дверь слегка приоткрытой.

– Ксаннирин, – прошипел я в сторону его распластавшейся на кровати фигуры.

Он издал сонный звук, затем резко сел. Длинные волосы упали спутанной массой ему на лицо, прежде чем он откинул их назад. Его брови сошлись, и он прищурился в мою сторону.

– Рокат? Что ты здесь делаешь?

– У нас проблема, – сказал я, распахивая дверь шире и впуская в комнату больше света.

Ксаннирин потёр глаза, затем быстро заморгал.

– Я проснулся. Что случилось?

Сдвинувшись к краю кровати, он натянул штаны, валявшиеся на полу, затем схватил брошенную тунику и быстро застегнул её.

Когда он потянулся к мечу, лежавшему на длинном столе из красного дерева, я сказал:

– На нас не напали.

– Нить Ткачихи крепка, – вздохнул он, убирая руку от меча. – Ладно, так в чём проблема?

С запястья он стянул кожаный ремешок и собрал им растрёпанные после сна волосы в пучок, убрав их с лица.

– Видение Кииры… женщина с коварными бордовыми глазами, – медленно произнёс я, пытаясь понять, как вообще объяснить то, что, мать его, произошло прошлым вечером.

Глаза Ксаннирина слегка расширились, и он затянул узел.

– Да?

Он направился ко мне, и я отступил, позволяя ему пройти в гостиную. Подойдя к кувшину с водой, он налил себе стакан. Осушив его, он с глухим стуком поставил его на стол.

– Ты нашёл её, – заявил он, и в его голосе зарождалось возбуждение.

– Нашёл, – повторил я, снимая шлем и зажимая его под рукой.

– И? – надавил Ксаннирин, всматриваясь мне в лицо, хотя часть его энтузиазма исчезла, когда он заметил выражение моей физиономии.

Я втянул раздражённый вдох и посмотрел в потолок, снова проклиная Судьбы.

Почему сейчас? Почему именно тогда, когда я так близок к тому, чтобы обеспечить Демонам будущее в Келети, Ткачиха? Разве не этого ты хотел, когда благословил меня силой призывать мёртвых, Дарующий?

Снова переведя серьёзный взгляд на кузена, я заставил себя разжать зубы.

– Позови Кииру. Она должна быть здесь ради этого.

– Здесь ради чего? Эта женщина во дворце? Ты выяснил, почему она так важна? Или для чего?

Вопросы вылетали изо рта Ксаннирина один за другим.

– Да, она здесь, и я хочу объяснить это только один раз, – проворчал я, сжимая пальцами рога своего шлема.

Лицо Ксаннирина помрачнело ещё сильнее.

– Рокат, просто скажи, что, мать твою, происходит. Очевидно, что ничего хорошего.

– Ничего хорошего. – Я замолчал, и дыхание стало быстрым и рваным. – Она моя истинная пара.

Челюсть Крала Мира Демонов отвисла так низко, что мне показалось, будто она сейчас действительно отвалится.