Текст книги "Коварные бордовые глаза (ЛП)"

Автор книги: Лейси Лехоцки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 42 страниц)

Почему я позволил ей растопить лёд вокруг моего сердца?

Я схватился за бок, пальцы впились в кожу, пока мой гнев разгорался всё сильнее, раскалённый добела и отчаянно защищающий мои чувства. Впервые со времён Таста у меня защипало глаза. Я тяжело зашагал через лагерь к командному шатру, опустив голову, словно разъярённый бык. Никто не должен был увидеть агонию, сжигавшую меня заживо.

Она не хочет, чтобы я её любил? Прекрасно.

Тогда я снова начну ненавидеть её за то, чем она была для меня – слабостью.

55

Ветер отбросил мои длинные волосы назад, когда я раскрыла подзорную трубу и направила её через солончак. Я никогда прежде не видела подобных пейзажей, и казалось, будто оказалась в совершенно ином мире. От выжженных красных скал, окаймляющих край, до белых насыпей, сверкающих под солнцем, всё это захватывало дух. Тонкий слой воды покрывал огромную равнину, уходя вдаль, и с моей позиции на вершине невысокого хребта я осматривала местность в поисках любого признака движения.

Начав слева, я медленно вела взгляд по скалам и соли. Вспышка заставила меня снова вернуться к скальному выступу, и я задержала дыхание, стараясь успокоиться. Едва заметный отблеск белых перьев заполнил поле моего зрения, а затем два Ангела опустились на каменистый склон и, скользя, спустились вниз, на равнину.

Как и предсказывал Рокат, Ангелы ждали наши батальоны на противоположной стороне. Я ещё раз провела взглядом по всей местности, пытаясь обнаружить другие позиции, которые они могли занять. К сожалению, среди белизны земли и каменистой равнины Ангелов было трудно заметить. Несмотря на долгое пребывание в пустыне, большая часть их снаряжения всё ещё оставалась безупречно чистого цвета, тогда как красные и серые оттенки Демонов постепенно становились коричневыми.

Их чистота должна быть выставлена напоказ в любой момент, раз уж они настолько превосходят всех остальных.

Я закатила глаза от собственного внутреннего сарказма. Затем, захлопнув трубу, начала осторожно спускаться обратно вниз, к Рокату и нескольким Паранксокам, ожидавшим внизу. Другой разведчик уже вернулся и докладывал информацию. Несмотря на ссору, произошедшую между мной и Рокатом накануне, я всё равно хотела помочь.

Он не мог любить меня, а я не могла любить его. Всё было предельно просто.

Использование навыков, которым он меня научил, тоже не даст ему погибнуть.

– По большей части они находятся на земле, хотя несколько, похоже, скрываются среди скал в разных местах вдоль озера, – говорил разведчик, когда я приземлилась.

– Я ещё видела нескольких в воздухе, – добавила я. Мужчины повернулись ко мне, и под тяжестью их взглядов мне захотелось сглотнуть. Несмотря на то что Рокат говорил им, что я способна, у меня всё равно оставалось ощущение, будто они считают меня хуже или менее компетентной по сравнению с другим разведчиком лишь потому, что я женщина.

Вместо того чтобы позволить их осуждению повлиять на меня, я расправила плечи и подняла подбородок, позволяя тлеющим внутри меня углям разгореться в сильное, ровное пламя.

– С левой стороны ещё несколько укрылись в скалах наверху.

– Именно оттуда они и будут стрелять из луков, – пробормотал Рокат, его взгляд стал отрешённым, пока разум работал. За последние несколько недель я увидела, насколько блестящим стратегом он был, как умел предугадывать каждый шаг Ангелов и использовать знание местности и магические способности наших воинов в свою пользу. Я восхищалась им и понимала, почему именно он должен выжить любой ценой.

Именно поэтому я оттолкнула его, когда он попытался признаться мне в своих чувствах. Чего он не понимал, так это того, что уйти было так же больно для меня, как и для него. Теперь наша связь была только этим – океаном боли по обе стороны.

– Значит, они хотят атаковать нас со всех сторон. Стрелы слева, внезапные атаки справа, а затем натиск спереди. Единственный настоящий путь к отступлению – вперёд или назад через равнину, если только они не захотят сделать большой крюк вокруг этих холмов, – продолжил он.

Из объяснений Роката об этой части Мира Демонов я знала, что мы находились на плато между горами Скала и несколькими меньшими хребтами, а Луцк был воротами к песчаным равнинам, тянущимся до самого океана и вокруг оконечности Келети в Мир Ангелов.

Именно оттуда была семья Изгата.

Интересно, осталось ли вообще хоть что-то от Луцка? Я до сих пор не встретила другого его брата, служившего в армейском подразделении Раппа, но не знала его имени, даже если бы осмелилась начать расспрашивать о нём.

– Чтобы отступить к Луцку в обход основного маршрута, им придётся пересекать труднопроходимую местность, – заметил один из Паранксок. – А это значит, что им придётся бросить все свои припасы.

– Что маловероятно, если только они не почувствуют необходимость двигаться быстрее и присоединиться к основным силам, которые собирают Хадвезер Рапп и Хадвезер Трол. Если бы дело было в этом, они бы продолжили движение, а не оставались здесь, – сказал Рокат, вдавливая пальцы в челюсть по бокам и массируя её. Так он делал, когда был напряжён. Желание предложить сделать это за него вспыхнуло внутри меня, но я быстро его подавила. Я не могла признаться ему в своих чувствах, даже таким образом, сейчас.

Мы даже не спали вместе прошлой ночью, хотя я ощущала его в соседнем шатре, пока лежала в нашей постели, снова и снова прокручивая в голове его слова – особенно те, которые он едва не произнёс.

– Да, так каков наш план атаки, Халалхиво? – спросил другой.

Я переплела пальцы, слушая их. Это был первый раз, когда Рокат не отослал меня прочь, когда разговор зашёл о подобных вещах. Потому что он начал мне доверять? Или пытался показать, что ему не всё равно, не произнося этого вслух?

Острая боль пронзила нашу связь, когда он бросил на меня взгляд.

– Поставьте Подавителей с правой стороны строя и пусть используют свою магию, чтобы предотвратить любые внезапные магические атаки Ангелов. Если понадобится, мы легко справимся с ними в ближнем бою. Кроме того, если они используют магию, то почувствуют, когда подавление начнёт действовать, и смогут предупредить нас о скрывающихся, – сказал Рокат, переводя внимание на солдат, выстроенных идеальными квадратами в нескольких сотнях ярдов отсюда.

– Разместите Призывателей слева, и любые стрелы, летящие в нас, пусть направляют в соль. Добавьте туда ещё несколько Разрушителей, чтобы они разбивали снаряды, которые остальные пропустят. Все остальные могут оставаться в своём обычном построении, – решительно сказал Рокат. Когда он понимал, чего хочет, в нём не было ни капли колебания.

Когда он решил, что хочет меня?

– А где будете вы, Халалхиво? – спросил первый.

– Где-то ближе к передовой. Если мы начнём терять слишком многих, я сделаю то, что умею лучше всего, – ответил он, и в его голосе звучала несомненная уверенность.

Паранксок кивнули, после чего Рокат отпустил их. Час становился всё позднее, солнце уже давно перевалило зенит.

– Вы собираетесь атаковать сегодня? – спросила я, чувствуя, как сердце неровно колотится в груди.

Рокат пригвоздил меня взглядом.

– Ты действительно ставишь под сомнение моё решение, маленькая самозванка? – Враждебность в его голосе не удивляла, учитывая силу эмоций, искривших между нами.

– А что, если они не сдадутся так легко, как раньше? – настаивала я, не отступая. В голове кружилось слишком много вопросов, и из-за того, как должна была разворачиваться битва, тревога грызла мне желудок. Для меня всё выглядело так, будто преимущество было на стороне Ангелов и они легко смогут уничтожить наши ряды, если нам придётся идти к ним.

Он сжал переносицу большим и указательным пальцами и тяжело выдохнул.

– Тогда будем сражаться до ночи.

– Но…

Рык вырвался из его горла, и мои зубы с отчётливым щелчком сомкнулись.

– Если тебе снова нужно чем-то себя занять, помогай в шатре целителей.

Я осторожно шагнула к нему.

– Правда?

Рокат раньше не хотел, чтобы я находилась там, говоря, что я буду только мешать и что он не желает, чтобы я взаимодействовала с таким количеством солдат. Именно поэтому он направил меня к разведке.

– Я скажу главному целителю, что ты присоединишься к нему, и велю дать тебе занятие, которое не будет мешать его работе, – проворчал Рокат, выглядя крайне недовольным тем, что уступает в этом вопросе. Одновременно он мог вести лишь ограниченное количество битв.

– Спасибо, Халалхиво, – искренне сказала я, одарив его приторно-сладкой улыбкой. В последнее время я начала замечать, насколько сильно ему нравились такие искренние, ничем не скрытые улыбки. Я надеялась, что это хоть немного ослабит напряжение между нами.

Что, если он погибнет и именно на этом всё между нами закончится?

– Я провожу тебя, пока Паранксок и Сзазадос перестраивают свои отряды, – ответил он, и его голос стал мягче. Когти, сжимавшие моё горло, ослабли, и я смогла сделать полноценный вдох. Он повёл рукой, показывая, чтобы я шла впереди него.

Путь до лагеря оказался недолгим, и вскоре мы нашли с десяток целителей, готовивших припасы в шатре без стен. Тень, которую он давал, была великолепной, а благодаря такому устройству ветер свободно проходил с одной стороны и выходил с другой. Я ждала у края шатра, прокручивая кольцо моей матери на пальце. Рокат разговаривал с главным целителем, который кивнул и что-то ответил ему. Затем он вернулся ко мне.

Схватив меня за плечо, он увёл меня в сторону, скрывая от чужих глаз. Присев так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, он прошептал:

– Если увидишь, что за помощью начинают приносить больше мужчин, чем обычно, не бойся, Ассирия. Пусть это и выглядит как самая тяжёлая наша битва, у нас всё ещё численное преимущество. Мы победим, и через несколько часов, как обычно, отдадим приказ лагерю двигаться дальше.

А затем, прежде чем я успела ответить, он наклонился вперёд и поцеловал меня в лоб. Отступив назад, он добавил:

– Делай всё, что скажет главный целитель.

И всё, что мне оставалось, – моргать ему вслед, потрясённой этой мягкой лаской. Когда до меня донёсся звук тысяч марширующих ног, я встряхнулась, возвращаясь к реальности, а затем снова вошла в шатёр целителей.

– Что я могу сделать?

Кровь пропитала мои руки, пока я прижимала толстые свёртки ткани к ране на ноге Везэто. Вокруг меня целители метались из стороны в сторону, отчаянно пытаясь спасти как можно больше мужчин. Каждые несколько минут внутрь вваливались новые раненые, и я безуспешно пыталась напомнить себе, что Рокат ожидал этого. За всё время, что я бродила по лагерю, ожидая окончания битв, я ещё никогда не видела такого количества тяжело раненых.

– Всё будет хорошо, – сказала я мужчине, не зная, что ещё можно сказать.

Он лишь глухо застонал, прижимая другую ткань к глубокой ране над глазом. Рядом появился целитель с кожаным ремнём и слегка оттеснил меня в сторону.

– Держи давление, пока я это закреплю, – велел он.

Я сделала, как он сказал, вытянув руки до предела и надавливая изо всех сил. Он приподнял ногу Везэто и протянул под ней ремень.

Мышцы на шее Везэто напряглись, но ему удалось сохранить молчание. Целитель продел один конец ремня в петлю на другом, затем затянул так сильно, что кожа впилась в бедро Везэто.

– Теперь можешь отпустить, – сказал мне целитель, и я осторожно приподняла пропитанный кровью кусок ткани. Кровь больше не брызнула мне в лицо, и я с облегчением выдохнула.

– Что теперь? – спросила я целителя, чьи гранатовые глаза были окружены тенями усталости.

– Ещё чистых бинтов и пиума со склада. Пожалуйста, принеси их как можно быстрее, – ответил он, уже отходя к следующему раненому.

– Поняла, – откликнулась я, бросая окровавленную тряпку в переполненное ими ведро. Уклоняясь от мужчин, носившихся между столами, я пробралась к выходу из шатра и обошла его сзади, где стоял второй шатёр со снабжением. Несколько часов назад, когда я была здесь, всё было аккуратно сложено и легко находилось. Теперь же здесь царил почти такой же хаос, как на поле боя: ящики были перевёрнуты, одни пустые, другие нет. Аккуратные стопки бинтов теперь валялись повсюду, и я собрала целую охапку, прежде чем начать искать флаконы с пиумом. Ящик, в котором они были раньше, оказался пуст, и я начала рыться в соседних в поисках зелёной жидкости.

Ничего.

– Глаз Жнеца, – выругалась я и поспешила к выходу, надеясь, что поблизости есть ещё один запас.

Неужели у нас уже всё закончилось?

Пробегая между шатрами с руками, полными бинтов, я всё равно не могла найти ещё.

Может, один из ящиков случайно отнесли вместе с едой.

Озарённая этой мыслью, я помчалась к ближайшему кухонному шатру. Там никого не должно было быть, всё равно никто сейчас не ел, а значит, я смогу без помех порыться в запасах обидчивых поваров.

Однако прежде, чем я добралась до него, моё внимание привлекли голоса. Я тут же замерла, задержав дыхание, чтобы прислушаться. Этот звук был совсем не похож на гортанный язык Демонов, но кто-то определённо говорил. Нахмурившись, я убрала волосы за ухо, пытаясь понять, не молится ли кто-то.

Звук был певучим, почти мелодичным, настолько, что мне захотелось слушать этот успокаивающий голос вечно. Как можно тише опустив бинты на землю, я начала осторожно подкрадываться вперёд, пытаясь заглянуть за край бордового шатра. В угасающем свете моё внимание привлекло резкое движение. Я рванулась вперёд, и с земли вспорхнули три вороны, громко каркая и бешено хлопая крыльями.

Просто птицы пели.

Усталость тянула вниз мои конечности и саму душу после бесконечного потока раненых мужчин. Должно быть, я уже начала слышать то, чего нет, пытаясь справиться со всем этим. Эта мысль скрутила мне желудок, когда я вспомнила, что Рокат рассказывал о мужчинах, сходивших с ума после слишком долгого времени на передовой. Покачав головой, я подняла брошенные бинты и продолжила путь к продовольственному шатру в поисках пиума.

Столы пустовали, и я проскользнула между ними, нырнув за складную ширму, где повара хранили свои запасы. После нескольких минут, проведённых среди мешков и полок, я не нашла те спасительные бутылочки с пиумом. Слёзы защипали глаза при мысли обо всех мужчинах, нуждавшихся в нём в шатре целителей.

Реальность войны причиняла ещё больше боли, чем реальность самой жизни.

Многие умрут потому, что я не смогла его найти, или потому, что он закончился ещё раньше. Но другие всё же могут выжить, если я принесу им бинты. Больше не задерживаясь, я подхватила бинты и снова побежала, позволяя слезам падать в такт моим шагам по земле.

Я снова свернула за бордовый шатёр и тут же врезалась в широкоплечего мужчину.

– Проклятье, больно, – выругалась я, отшатнувшись от него и потирая разбитый нос; глаза затуманились ещё сильнее от жгучей боли.

И вновь этот мелодичный звук наполнил мои уши, и я резко вскинула голову, сталкиваясь взглядом с глазами цвета бирюзы. Я даже не успела закричать, как ладонь накрыла мой рот, наполняя ноздри резким запахом. Я забилась в чужой хватке, и всё, чему меня учил Рокат, исчезло из головы под напором адреналина и страха, затопивших мои вены. Лишь одна мысль сумела прорваться сквозь панику: кем бы ни был этот человек, он хотел забрать меня и не хотел, чтобы кто-то узнал об этом. Я сорвала кольцо матери с пальца и уронила его на землю за мгновение до того, как полностью обмякла.

Прошло ещё два удара сердца, а затем всё погрузилось во тьму.

56

Белизна окрасилась рубином, когда солончаки превратились в кровавую бойню, особенно там, где местность зажимала нас между низким полем острых скал с одной стороны и крутыми склонами каменного выступа с другой. В воздухе и на земле мы сражались за каждый шаг вперёд.

Ещё до того, как мы решили вступить в бой, я знал, что эта позиция далека от идеальной. Узкий проход затруднял продвижение для обеих сторон. Из-за этого я предполагал, что Ангелы осознают бесполезность сопротивления и отступят. К моему несчастью, что-то изменилось в их настрое, и теперь они сражались с яростью, которой им недоставало с тех пор, как мы столкнулись в пустыне Пакс.

Похоже, нам всё-таки придётся сражаться до самой ночи.

Один Ангел бросился на мужчину, пробивавшегося через переднюю линию, и я, не задумываясь, швырнул в него тени. Используя их как петлю, я рванул его к себе и пронзил бронзовым мечом насквозь. Справа от меня Разрушитель разнёс валун на куски, и я едва успел вывернуть руку и превратить тени в щит, укрывая нас от падающих камней.

– Твою мать! – выкрикнул я, когда один из обломков всё же проскользнул и ударил меня по плечу. – Следи за обстановкой.

Мужчина даже не успел ни извиниться, ни ответить мне, как две женщины спрыгнули со своей позиции прямо на него. Пространства для манёвров катастрофически не хватало, а случайные стрелы, сыпавшиеся сверху, лишь усугубляли положение. Необходимость следить сразу за всем только отвлекала и увеличивала шансы погибнуть.

Я снова нанёс удар, продвигаясь вперёд вместе с остальными и сумев глубже прорваться в их строй. Если бы только удалось сильнее разделить их…

Страх, настолько сильный, что меня отбросило назад, взорвался по связи истинной пары. Я пошатнулся в сторону, едва не споткнувшись о мёртвого Ангела, затем тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Этот ужас был не моим, а значит, его источник находился в лагере.

«Ассирия?» – позвал я по нашей связи. Битва полностью поглотила моё внимание, и с того момента, как я спрыгнул с коня и ринулся вперёд вместе с воинами Демонов, я даже не думал о ней.

Тишина.

«Ассирия!»

Отвлёкшись, я едва не пропустил летящую стрелу. В последний момент я снова метнулся в сторону. Снаряд вонзился в спину Демона, лежавшего лицом вниз.

«Ассирия!» – позвал я в третий раз, наполняя нашу связь своим присутствием в надежде, что она ответит.

Я ничего не чувствовал. Ничего не слышал.

Ледяной холод прокатился по мне. Что-то было не так. Очень, очень не так.

Вокруг меня солдаты продолжали бороться за каждый клочок земли. Возглавляя атаку на их передовую линию, я был необходим и как источник силы, и как командир. Разделение их войск помогло бы нам уничтожить их, а если бы пришлось менять тактику, именно я находился в центре боя, чтобы принимать это решение. Без Раппа и Трола всё командование лежало только на мне, и все важнейшие решения были на моих плечах.

Потребность, сильнее всякой логики и здравого смысла, умоляла меня вернуться к Ассирии. Никогда прежде наша связь не ощущалась настолько пустой. И это пугало меня сильнее, чем оскаленные зубы Ангелов и их яростный натиск.

Ассирия была моей, и я должен был её защищать так же, как защищал своих солдат.

Это решение разрывало меня надвое, но я знал, какой у меня единственный настоящий выбор.

– Держать строй! – заорал я мужчинам перед собой.

Тем, кто был позади, я приказал расступиться и двигаться вперёд, поддерживая своих братьев по оружию. Но пробираться в противоположную от битвы сторону было непросто, и очень скоро моё отступление привлекло внимание.

– Да продолжайте вы, мать вашу! – рявкнул я на тех, кто начал колебаться.

Найдя нескольких Сзазадос, координирующих атаку на хребет, я передал им дальнейшие указания и подчеркнул необходимость продолжать наступление. Один из них тут же помчался искать Паранксока, чтобы заменить меня на передовой. После этого я попытался прорваться сквозь поток наступающих Демонов и вернуться в лагерь.

Проходило слишком много времени, а Ассирия всё ещё не отвечала мне.

Сердце грохотало в ушах, пока я призывал тени из своей груди и выпускал крылья между лопаток. Через два шага я уже поднялся в воздух, низко пролетая над армией и вытягивая из угасающего света всё больше теней, чтобы скрыть свою фигуру.

Минуты тянулись одна за другой, и каждая всё сильнее скручивала мне желудок.

«Ассирия!»

Я рухнул на землю перед шатром целителей, даже не обращая внимания на переполненных ранеными мужчин вокруг.

Мне нужно было найти свою истинную пару.

Её длинных тёмных волос и коварных бордовых глаз нигде не было видно.

Один из целителей пробежал мимо, и я схватил его за руку, разворачивая к себе.

– Где она? – прорычал я, и голос был пропитан насилием.

Он побледнел и отшатнулся.

– Я не знаю, не видел вашу избранную уже несколько часов. Здесь слишком много раненых.

С рычанием я отшвырнул его в сторону, затем направился к другому мужчине и начал допрашивать уже его. Когда третий тоже ничего не знал, остатки моего терпения исчезли окончательно. Я сорвал с головы свой чёрный рогатый шлем. Рык, громкий и угрожающий, как у взбешённого волка, прокатился у меня в груди, привлекая внимание каждого мужчины вокруг. Они должны были увидеть обещание насилия, сочившееся из каждой поры моего тела.

– Где моя истинная пара?! – взревел я, и сила моего голоса заставила полотнища шатров содрогнуться.

Повисла тишина. Все вокруг замерли.

Тяжело дыша, я оскалился на них.

– Кто-нибудь сейчас же скажет мне, где она, мать вашу.

Целитель, занимавшийся солдатом с огромной раной на бедре, выпрямился и вытер пот со лба.

– Я отправил её за бинтами и пиумом, но она так и не вернулась.

Даже не показав, что услышал его, я направился к ближайшим шатрам со снабжением. Я отдёргивал пологи с такой силой, что всполошил Грема и Зика, которых оставил патрулировать лагерь.

Почувствовав исходящие от меня волны страха и ярости, они послушно побежали рядом.

– Ищите Ассирию, – резко бросил я им, и они тут же сорвались с места, водя носами по воздуху и земле.

Мне следовало оставить их охранять её, а не весь лагерь. Почему я не приказал им остаться с ней?

Потому что был зол и мне было больно.

Сожаление закрутилось в желудке. Я стиснул зубы и заставил себя продолжать двигаться. Я усвоил этот урок и больше не совершу ошибки, оставив её без защиты.

Сейчас я хотел только одного – найти её живой и невредимой.

Зик резко залаял, и я свернул за угол, продолжая проверять каждый шатёр на пути. Но ни в одном не было Ассирии.

Когда я отвернулся от очередного пустого шатра, Грем пронёсся мимо меня, сосредоточив всё внимание на чём-то впереди. Не раздумывая ни секунды, я бросился следом. Сердце бешено колотилось о рёбра, а в груди пустила корни надежда, что я наконец найду её и смогу вернуться к сражению после того, как как следует отчитаю за то, что она не отвечала по нашей ментальной связи.

Псы замерли на месте, упираясь лапами в землю, высунув языки и уставившись на участок прямо перед собой. Пронесшись мимо них, я увидел бинты, разбросанные по земле, словно их силой вырвали у кого-то из рук.

Всё моё тело похолодело.

Я рванулся вперёд и рухнул на колени, судорожно выискивая хоть какой-нибудь след её присутствия. Что-то блеснуло в пыли, и я тут же схватил это пальцами. Даже в тусклом свете маленький гранат, вставленный в тонкое золотое кольцо, сверкнул, когда я перевернул его.

Дыхание застряло у меня в горле, а мир пошатнулся, пока чистая, ничем не сдерживаемая ярость поднималась вдоль позвоночника. Перед глазами всё окрасилось в красный, гораздо более тёмный, чем гранат в кольце матери Ассирии. Рёв вырвался из моей груди, наполненный такой яростью и такой мукой, что я надеялся, этот звук долетит до Ангелов и заставит их дрожать от страха.

Потому что я знал без малейших сомнений: Ассирия у Ангелов.

И я, мать вашу, собирался вырезать их всех.