Текст книги "Коварные бордовые глаза (ЛП)"
Автор книги: Лейси Лехоцки
сообщить о нарушении
Текущая страница: 34 (всего у книги 42 страниц)
49
Трол ждал нас с Раппом на окраине Устляка, скрестив руки на груди. Он выглядел хуже, чем в тот момент, когда несколько месяцев назад мы оставили его сдерживать наступление Ангелов. Пыль покрывала каждый дюйм его тела, а коротко остриженные волосы отросли и теперь беспорядочно завивались вокруг головы. Вместо чёрных они стали песочно-каштановыми. Его одежда тоже выглядела изношенной, а когда мы подошли ближе, в мои ноздри ударил запах смерти и разложения – ещё одно напоминание о том, насколько близко мы находились к этим грёбаным фанатикам.
– Трол, – поприветствовал я его, и он в ответ отсалютовал мне.
– Халалхиво, – произнёс он, затем сцепился предплечьями с Раппом. – Спасибо вам обоим, что встретились со мной здесь. Мне правда был нужен перерыв от фронта.
– Судя по всему, ты его заслужил, – сказал я.
Позади нас город-оазис вибрировал от лихорадочного напряжения: Ангелы находились всего в неделе пути к северу. Тролу удалось оттеснить их назад за то время, пока мы были в дороге, хвала Судьбам, но город всё ещё балансировал на краю, готовый либо обороняться, либо бежать. По пути мы встретили десятки семей, рискнувших пересечь пустыню Пакс, чтобы попасть в южные части Мира Демонов.
Потому что если Ангелы прорвут нашу линию обороны, всех их перебьют без всякой пощады.
– Да, это вытянуло из нас слишком много сил, и я не единственный, кому не помешал бы отдых, – заметил Трол.
Я не сомневался, что тысячи мужчин, которых он оставил позади, были измотаны. Они месяцами удерживали позиции, пока мы собирали новобранцев и вели их на север.
Рапп кивнул в сторону распахнутых дверей ближайшей таверны.
– Давайте выпьем и присядем.
– От такого я не откажусь, – усмехнулся Трол.
Мы втроём направились к затенённому навесу, под которым стояли ряды столов. Никому не нужно было озвучивать, что Трол сейчас не в том состоянии, чтобы заходить внутрь заведения.
Из тёмной глубины таверны выплыла женщина и приняла наш заказ. В отличие от Трола и Раппа, я попросил цитрусовую воду. Кто-то из нас должен был сохранять ясную голову на случай чрезвычайной ситуации.
– Когда вы прибыли? – спросил нас Трол.
– Только вчера, – ответил я, откидываясь назад, чтобы женщина могла поставить перед нами напитки.
Мои мысли тут же унеслись к Ассирии, надёжно устроенной в лучшем гостевом доме Устляка. После того, как я заставил её кончить под водопадом, между нами всё стало… странным. Вспышка боли пронзила меня, когда я вспомнил, как она отступила от меня после моих слов о том, что она красива. Я говорил искренне и ничего не мог поделать с тем, как сильно хотел продолжать прикасаться к ней ещё долго после того, как помог ей снова одеться и закрепил руку. А потом она поблагодарила меня за защиту, и мне снова захотелось прижать её к себе.
Я резко отбросил эти мысли.
Я не мог продолжать всё это, учитывая, насколько близко мы были к битве.
– Я прибыл так быстро, как только смог, после того как получил ворона, – сказал Трол, отпивая из прохладной кружки.
Под его ногтями чернела засохшая грязь. Меня совершенно не радовала перспектива снова оказаться в подобной грязи. Чем скорее мы отбросим Ангелов за Луцк, тем лучше. По крайней мере, город на краю пустыни был воротами к плодородной земле, ведущей к океану и огибающей подножие Гор Скала.
– И как обстоят дела на фронте? Ты всё ещё считаешь, что разделиться – лучший вариант? – спросил я.
Стакан запотел в моей руке, когда я поднял его, наблюдая за плавающими внутри ломтиками фруктов.
Трол причмокнул, смакуя напиток.
– Да. К счастью или к несчастью, командующие Ангелов осознали бессмысленность дальнейшего продвижения и начали отступать сами.
Я кивнул, обдумывая его слова.
– И вы сейчас уже почти у конца каньона, верно?
– Достаточно близко, – ответил он, пожав плечами.
– Значит, Ангелы отступят, чтобы продолжить путь по суше. Это рискованно из-за нехватки воды, но если они вынудят нас выйти туда, нас либо замедлят бочки с водой, либо мы сами умрём от жажды, – задумчиво произнёс я.
Ставки были просты: либо мы отбросим их назад, либо умрём. Но это не делало задачу легче.
Рапп фыркнул.
– В любом случае выигрывают они, даже если просто удерживают линию.
Потому что их единственной целью было уничтожение Демонов.
– Я думаю так же, – добавил Трол, после чего осушил кружку до дна.
Он провёл грязной рукой по рту и заказал ещё выпивки.
Я перебирал в голове различные стратегии, которые мы могли использовать, учитывая местность, с которой нам предстояло столкнуться.
– Тогда разделимся. Рапп возьмёт несколько батальонов и обойдёт слева, а я поведу ещё несколько справа. Конные подразделения останутся в каньоне, за исключением пары отрядов. Слишком большое количество лошадей на таком расстоянии без воды никому не пойдёт на пользу. Если Ангелы попытаются продвинуться в обход, пробивайтесь через остатки их линии конницей и отправляйте её преследовать любые отколовшиеся группы.
– Каков план связи? На таком расстоянии будет сложно координироваться, если нам придётся сменить курс или направление, – спросил Рапп, покручивая напиток в кружке.
Он осушил её как раз в тот момент, когда женщина вернулась с кувшином и снова наполнила элем кружки Трола и Раппа.
Слегка кисловатая, но освежающая вода омыла мой язык, пока я обдумывал вопрос Раппа. Обычно мы могли растягиваться на многие мили и всё равно поддерживать связь просто благодаря размерам нашей Армии. Но в этом случае, когда группы будут разбросаны по разным территориям и подходить с разных сторон, всё станет сложнее.
– Вороны, как обычно. Но если сообщений туда и обратно будет недостаточно, у одного из подразделений могут закончиться птицы. Поэтому нам нужны ответные подтверждения. Если разойдёмся слишком далеко, придётся использовать огненные сигналы.
– Было бы неплохо, будь у нас ещё несколько истинных пар в Армии. Это оказалось крайне полезным, когда мы раньше вошли в Мир Ангелов, – проворчал Трол.
После огромных потерь во время чумы и наступления осталось лишь около дюжины пар мужчин с истинной связью – и этого было катастрофически мало для Армии такого размера.
В моих венах вспыхнул прилив адреналина, и я крепче сжал стакан с водой. Рапп взглянул на меня, и я пригвоздил его взглядом. Мы не будем упоминать Ассирию при Троле. Досчитав до десяти, я попытался успокоиться, чтобы не раздавить стакан. Вся эта ситуация с истинной парой мешала нашим военным планам. Особенно когда я не мог выбросить свою из головы.
Я не мог отрицать, что Трол был прав: большее количество истинных пар в Армии действительно оказалось бы полезным. Но я не собирался рисковать Ассирией ради этого. Она останется рядом со мной на протяжении всей кампании, где я смогу защищать её и уберечь от Ангелов.
– Да, было бы, – мрачно отозвался я, наблюдая, как капли собираются и скатываются по моей руке.
Прокашлявшись, я сменил тему.
– Останься на ночь и отдохни в нормальной постели, с настоящей ванной. Завтра выдвинемся пораньше. Ты поедешь с конными батальонами через каньон впереди нас, а мы с Раппом проследим за переброской мужчин и припасов по хребту, когда приблизимся к фронту. Нет смысла тащить наверх тысячи бочек, если можно этого избежать.
На его лице проступило измученное, затравленное выражение, затем он кивнул.
Осушив вторую кружку эля до конца, он толкнул пустой стакан вперёд. Тот с неприятным скрежетом проехался по столу.
– Это оно. Я чувствую. Ткачиха открыла нам этот путь не просто так, и с новым числом солдат нас будет не остановить.
– Да, я тоже так думаю, – ответил я, допивая воду.
Если нам снова предстояло перестраивать расположение войск, было бы неразумно делать это утром, когда все одновременно начнут выдвигаться. Лучше передать приказы уже сегодня вечером и разобраться со всеми изменениями в логистике, пока на нас не давит необходимость немедленно двигаться.
Рапп торопливо допил свой напиток, затем я бросил на стол несколько монет, и мы поднялись со своих мест.
– Пойдём координировать отправление.
Раздражающий, монотонный стук встретил меня, когда я подошёл к запертой двери своей комнаты в гостевом доме. Нахмурившись, я вставил ключ в замок и открыл дверь, обнаружив Ассирию, лежащую на спине в одной лишь сорочке и подбрасывающую золотую монету в стену за кроватью.
– Что ты делаешь? – спросил я её.
Она даже не удостоила меня взглядом.
– Развлекаю себя.
Я посмотрел на Грема и Зика, дремавших по обе стороны от неё. Их, похоже, совершенно не беспокоили её выходки. Впрочем, учитывая, сколько времени она проводила с ними, я предположил, что они уже привыкли.
Закрыв дверь, я вошёл в комнату и бросил на кровать мешок с яблоками, которые забрал с проезжавшей мимо повозки.
– Это тебе.
Она снова поймала монету, затем повернула голову в мою сторону. Её тёмные волосы свободно рассыпались вокруг неё лёгкими волнами.
– Что это?
Проворчав что-то себе под нос, я прошёл мимо неё и начал расстёгивать доспехи.
– Почему бы тебе самой не посмотреть?
Кровь загудела у меня в ушах, пока я ждал её реакции. С губ в форме лука сорвался тихий вздох, когда она увидела ярко-красное яблоко. Зик оживился от этого звука, поднял голову и принюхался. Осознав, что еда не для него, он с фырканьем снова улёгся.
– Яблоки – моя любимая еда. Ты знал об этом?
Она слегка наклонила голову, и влажные волосы каскадом скользнули ей на плечо.
Я пожал плечами, стараясь сделать вид, будто мой подарок ничего не значит. На самом деле я прекрасно знал, что яблоки её любимая еда. Я также знал, что не раз она мечтала съесть хотя бы одно, пока могла пользоваться только одной рукой. Хотя благодаря быстрому заживлению плеча она уже лучше владела ведущей рукой, поднимать её, чтобы есть, всё ещё не могла.
– Я думал, твои любимые – розы, – вместо этого сказал я.
Ирония того, сколько роз вытатуировано на моём теле, не ускользнула от меня.
– Да, но розу не съешь, – заметила она, и мягкая улыбка растеклась от её губ к глазам. – Спасибо, Рокат.
Я переступил с ноги на ногу, возясь с ремнём на плече. Её внимание тут же переключилось на него, и она, перепрыгнув через Грема, слезла с кровати и направилась ко мне. Поднявшись на цыпочки, она левой рукой потянулась к застёжке, едва сумев просунуть тонкие пальцы между пластинами и расстегнуть пряжку. Я поймал металлическую пластину прежде, чем та ударилась о пол.
Ассирия отступила назад, затем откусила яблоко. Её глаза закрылись, и она глубоко вдохнула, а хруст заполнил тишину, пока я продолжал разбираться с доспехами. Сок стекал по её подбородку, затем скользнул по шее между грудей, прежде чем она вытерла его.
– Это интереснее, чем бросать монету в стену? – спросил я, возвращая внимание туда, где ему и следовало быть – к её лицу.
– Определённо. – Она подмигнула мне, а затем снова забралась на кровать. – Мне так скучно, Рокат. Придумай мне занятие. Я уже научилась хорошо замечать движение вдалеке. Мне нужен новый вызов.
Она была права. Освоилась с этим она быстрее, чем я ожидал, и благодаря её зорким глазам у нас хотя бы дважды появлялось подобие мяса с тех пор, как мы вошли в каньон.
– Я ещё хочу продолжать учиться сражаться. Это заставляло меня чувствовать себя такой… – Она замолчала, помахивая яблоком в поисках нужного слова. – …сильной. Так, как я никогда раньше себя не чувствовала. Так, как даже не думала, что смогу, учитывая мой пол. Это помогало справляться с ощущением уязвимости и мыслью, что я окажусь во власти любого мужчины, который захочет причинить мне вред.
Её взгляд столкнулся с моим с такой силой, что я полностью замер.
– Я не собираюсь пытаться выйти с вами на поле боя. Но хотя бы научи меня защищаться от нападающего. До этого у меня был всего месяц тренировок, и то в теле Вагача. Для меня всё иначе, ну… когда я – это я сама.
Мои брови сошлись.
– Ты уже пробовала драться в своём теле?
Её щёки вспыхнули, и она поспешно откусила кусок яблока, пытаясь скрыть смущение.
– Ну… нет. – Она немного пожевала. – Просто я столько раз представляла, как дерусь с тобой, и ни разу не увидела способа победить.
Я рассмеялся. По-настоящему, безудержно. Смех сорвался прежде, чем хоть одна осознанная мысль успела его остановить. Ответ Ассирии оказался настолько неожиданным и в то же время совершенно в её духе. Её коварные бордовые глаза расширились от этого звука, и она быстро сглотнула.
– Маленькая самозванка, у тебя нет ни единого шанса победить меня. И дело не только в том, что у меня было на столетия больше времени для тренировок и оттачивания магии. Всё дело в разнице наших размеров.
Наконец последний металлический элемент лёг к остальным, и я смог стянуть пропитанную потом тунику. Стоило воздуху коснуться моей кожи, как мне захотелось застонать от облегчения.
– Значит, мне вообще нет смысла тренироваться? – спросила она упавшим голосом.
Клубок эмоций разрывал меня изнутри при виде печали в её глазах и того, как опустились её плечи. Я потёр виски, пытаясь понять, как лучше ответить на эту просьбу.
– Я не могу отрицать, что умение защищаться пошло бы тебе на пользу, учитывая наше положение.
Близость Ангелов скручивала внутренности.
– Обученный воин в большинстве случаев победит необученного, если только разница в размерах не огромна, как у нас.
Тяжело вздохнув, я опустил руки к завязкам штанов и стянул их.
– Так что, если ты хочешь научиться сражаться, я тебя обучу. Или Рапп. Возможно, ещё несколько тех, кому я доверяю.
Её лицо озарила улыбка, и она бросилась ко мне, обвивая руками мой обнажённый торс. Липкий огрызок яблока коснулся моей спины, но я был слишком ошеломлён её поступком, чтобы отстраниться. Цветочный аромат роз окутал меня, став сильнее теперь, когда у неё снова появилась возможность помыться.
Этот чёртов запах однажды станет погибелью величайшего генерала Раваша.
– Спасибо, Рокат, – произнесла она мне в грудь, затем отпустила меня и отступила назад прежде, чем я успел ответить на объятие.
Меня мучительно тянуло удержать её так же, как тогда под водопадом. Я ненавидел себя за эти мысли, за то, что вообще их допускал. Она была отвлечением, которого я не мог себе позволить, особенно сейчас.
– Я… кхм… конечно. Не знаю, почему раньше об этом не подумал.
Я прекрасно знал, почему прежде отвергал эту идею: я не доверял никому находиться рядом с ней, кроме Раппа, и едва ли сам хотел быть рядом с ней. Поэтому и не обучал её сражаться.
– Если позволишь, я бы хотел помыться.
Прежде чем она успела что-то ответить, я направился в примыкающую купальню и закрыл за собой дверь. Я правда попросил у неё позволения? Какого хрена со мной творится?
Я не из тех, кто просит. Я из тех, кто приказывает.
Через дверь донеслось воркование Ассирии, обращённое к Грему и Зику, а затем их хвосты застучали по кровати. Без сомнений, она чесала их жадные животы, одновременно жуя яблоки. Стряхнув с себя странное состояние, я подошёл к ванне и открыл краны. Вода текла медленно, и поскольку в этой части Мира Демонов она была слишком ценным ресурсом, я начал мыться под струёй, не дожидаясь, пока ванна наполнится.
Я машинально очищал тело, всё ещё приходя в себя после разговора со своей истинной парой.
Возможно, мне стоит остаться здесь, пока она не уснёт.
Невозможно было предсказать, что я сделаю, если сегодня вечером между нами снова что-то произойдёт. Она вытаскивала наружу ту уязвимую часть меня, которую я похоронил глубоко, очень глубоко внутри. Потому что именно меня Судьбы избрали, вплели в этот мир с самой могущественной магией, какую Келети видел за тысячелетия. У меня был долг перед Ксаннирином, перед всеми Демонами. Это было одинокое, тяжёлое бремя. Даже с Раппом рядом я всё равно чувствовал себя до боли одиноким в попытке защитить все эти жизни.
Именно это терзало меня ночами, когда я не мог спать последние десять лет. Что случится, если я потерплю неудачу? Миллионы жизней будут потеряны – целая раса исчезнет навсегда.
Права на ошибку не существовало. Я должен был быть идеальным всегда: в каждой битве, в каждом решении. Давление было выше Гор Скала и тяжелее, чем если бы меня похоронили под ними.
Я никогда никому не показывал эту часть себя. Даже Раппу. И всё же мне хотелось разделить её с Ассирией. Она видела сквозь мою закалённую оболочку. Мне хотелось быть с ней эгоистом, потеряться в ней, чтобы хотя бы пять грёбаных минут ни о чём не думать. Каждый раз, когда я был внутри неё, весь мир исчезал, будто его никогда и не существовало.
И после всего, через что я прошёл, мне это было необходимо. Отчаянно.
Но позволить себе утонуть в этом отвлечении, которым была она, означало смертельную опасность. Потому что мне было бы до ужаса легко допустить ошибку, позволить Ангелам одержать ещё одну победу, если я перестану замечать каждую мелочь.
Ассирия тоже была одинока. Возможно, она была права, и мы могли бы разделить нашу боль. По крайней мере, мы хотя бы отчасти понимали бы друг друга. Она тоже хотела утешить меня, а это было для меня совершенно чуждо. Я слишком долго полагался только на себя, слишком долго держал всех на расстоянии – даже дальше и теперь не знал, как именно впустить её внутрь.
Тяжело вздохнув, я решил вернуться к ней, как только закончу. Утром нам предстоял ранний подъём, и я не хотел упускать возможность поспать в нормальной постели, особенно учитывая, что бессонница в последнее время мучила меня чаще.
И не привычные мысли, наполненные давлением, не давали мне уснуть.
Нет. Часами я изучал изгиб носа Ассирии, её профиль в меняющемся свете и прокручивал в голове всё, что между нами произошло. Я знал расположение каждой её веснушки и каждого крошечного волоска, выбившегося из кос. Её тело было крепким после многих лет работы в полях, и я знал каждый изгиб и каждую впадину мышц на её стройной фигуре.
Когда она спала, то была тихой. Она позволяла мне наблюдать за ней, осмысливать всё происходящее так, как было комфортно мне. Слишком долго я подавлял любые чувства, полностью сосредоточившись на овладении своей магией, усилении боевых навыков и победе в этой войне.
Войти в этот лесной пожар эмоций и надеяться снова не сгореть было тяжёлым испытанием.
С давлением, связанным с набором новых солдат, затем их переброской в Ужгород и, наконец, переходом через пустыню Пакс к Устляку, мне было трудно расслабиться. Слишком много людей чего-то хотели или нуждались во мне. Слишком много решений нужно было принимать. Слишком много стратегий анализировать. Днём это вторжение не прекращалось ни на мгновение.
Именно поэтому я всегда любил ночную тишину.
К тому времени, как я закончил мыться, из спальни донеслось тихое напевание, и я решил, что Ассирия снова развлекает себя. Обернув полотенце вокруг талии, я приоткрыл дверь и увидел её под одеялом без фиксатора на плече. Главный целитель ещё днём разрешил ей полностью отказаться от него, и всё же меня не отпускало желание достать свёрнутую ткань из сумки и осторожно обернуть её вокруг плеча Ассирии.
Прикасаться к ней. Быть рядом с ней. Заботиться о ней.
Я ненавидел то, что чувствовал всё это по отношению к ней.
Так почему же, когда я лёг рядом с ней в постель, то не смог удержаться и не положить руку на мягкий изгиб её талии? Я жаждал её, и в то же время не мог позволить себе обладать ею. Я заявил на неё права, и всё же она не была полностью моей.
Желание защищать её давно переросло то, чего изначально требовала от меня связь. Когда именно это произошло, я не знал. Мне казалось, между нами что-то возникло после того, как мы были вместе под водопадом.
Но она отстранилась от меня, и я не понимал почему. Особенно когда казалось, что потом она снова вернулась ко мне.
Я оборвал любые дальнейшие размышления о своих чувствах и о том, что между нами произошло. Уже через неделю нам снова предстоит столкнуться с Ангелами на поле боя.
И если я не останусь полностью сосредоточенным на этом, мы все погибнем. А я слишком долго и слишком упорно трудился, чтобы позволить этому случиться.
Интерлюдия
Четверо молодых мужчин жались к теням, едва удерживая под контролем собственные, пока, смертельно пьяные, пробирались обратно в казармы. В тот вечер город был слишком переполнен весельем и возбуждением, чтобы устоять перед соблазном присоединиться к гуляющим на улицах Демонам, празднующим наступление нового года.
И эти четверо были не единственными солдатами, тайком улизнувшими из части.
Но именно они знали, что на следующий день им предстоит ранний патруль, и если задержатся ещё хоть немного, то не успеют прийти в себя перед выездом к границе. Следить за тем, чтобы Ангелы оставались по ту сторону стены, разделяющей Келети, было задачей первостепенной важности, поэтому каждый выпускник академии Фюреда обязан был пройти двухлетнюю службу на одном из дюжины пограничных постов.
Крал позаботился о том, чтобы его сын оказался на том участке, который с наименьшей вероятностью могли прорвать Ангелы, вместе со своим племянником, чтобы защитить линию Дома Врак.
Молодые мужчины проскользнули в общую комнату, словно бесшумные призраки. Едва будущий Крал успел откинуть одеяло, как тот, чья шея была покрыта татуировками, выругался:
– У нас уже нет времени спать. Дорога обратно заняла слишком много времени.
Он показал товарищам часы, и в комнате раздался общий стон.
– Нам вообще не обязательно идти, – невнятно пробормотал следующий Крал. – Я выше подобных упрёков.
Татуированный покачал головой. Из всех них он выпил меньше остальных. Это была его первая миссия в роли единственного командира, и он не собирался всё просрать. Он и сам знал, что идти гулять было плохой идеей, но друзья всё равно утащили его с собой.
Он подошёл к небольшому тазу в углу комнаты и наполнил его ледяной водой. Затем схватил кузена за руку и окунул его лицо в холодную воду.
– Какого хрена ты творишь? – воскликнул третий, с бордовыми глазами, бросаясь вперёд.
Но татуированный уже отпустил кузена, и тот вынырнул, жадно хватая ртом воздух.
– Привожу его в чувство. Тебе ведь уже лучше, Ксаннирин?
Ксаннирин метнул на кузена мрачный взгляд.
– Пошёл ты, Рокат.
– Кто-нибудь ещё хочет попробовать? – спросил он, отступая назад и указывая рукой на таз.
Четвёртый, с глазами цвета спелой вишни, протиснулся мимо них и сам окунул голову в воду. Когда он выпрямился, с его волос до плеч стекала вода.
– Готов, Везэто, – отсалютовал Рокату тот.
Рокат закатил глаза.
– Давай, Таст, одевайся. Нам пора идти.
Таст, пошатываясь, врезался в Ксаннирина, и они вдвоём, поддерживая друг друга, добрались до своих доспехов. Третий Демон с бордовыми глазами уже был полностью готов к патрулю. Через несколько минут все четверо собрались к выходу.
– Ни слова остальным, – прошипел Рокат, особенно тяжёлым взглядом останавливаясь на одном из них. – Особенно тебе, Рапп.
– Мне? Да я бы не посмел, – хмыкнул тот, и на его лице растянулась озорная ухмылка.
Рокат снова закатил глаза.
– После Ксаннирина ты самый болтливый.
– Тогда почему Ксаннирин не получил предупреждение? – поддел его Рапп, хотя слова путались у него на языке.
Оба посмотрели на будущего Крала, чья голова бессильно свесилась набок, пока он подпирал стену. Рокат лишь махнул рукой в сторону своего пьяного кузена, словно это само по себе всё объясняло.
– Пошли, – рявкнул Рокат, хватая Ксаннирина за плечо и вытаскивая его из комнаты.
Рапп помогал Тасту, пока они шли по длинным коридорам казарм, погружённым в тишину раннего часа.
Путь до конюшен оказался долгим, и облегчение накрыло Роката, когда он понял, что они пришли первыми. Он затолкал Ксаннирина и Таста в пустое стойло, бросив им несколько кусков чёрствого хлеба.
– Ешьте и попытайтесь прийти в себя до выезда.
Те бездумно принялись жевать, пока их Везэто уходил прочь.
Рапп и Рокат оседлали всех четырёх лошадей и закончили как раз в тот момент, когда в конюшни начали заходить остальные. Солдаты прибывали всё больше и больше, пока их отряд из двадцати человек не был готов к выезду. У большинства под глазами залегли тяжёлые тени, а запах алкоголя ощущался совершенно отчётливо.
По крайней мере, не только мы, подумал Рокат, отдавая приказ садиться в седло.
И всё же что-то неприятно скрутилось у него в животе. Он понимал, насколько рискованно отправляться на задание, когда столько солдат находятся в подобном состоянии. И также знал, что его инстинкты редко подводят. Но давление необходимости быть безупречным заставило его продолжить. Отец точно не оценил бы заботу о жизнях солдат, если бы Рокат попросил отправить на патруль другой отряд.
Рассвет настиг их в пути к границе, отбрасывая длинные тени от высоких деревьев вокруг. Они поднимались всё выше в Горы Скала, достигнув подъёма, ведущего к стене, как раз когда солнце окончательно вступило в свои права.
Рокат спрыгнул с коня и обменялся сведениями с уходящим Везэто.
После этого их отряд отправился патрулировать выделенный участок. Один за другим солдаты зевали до хруста в челюстях, а один мужчина даже перегнулся через лошадь и его вырвало. Рокат понимал, что большинство из них сейчас не способны внимательно высматривать вдалеке характерную вспышку белого или позволить назначенному Подавителю раскрыть своё восприятие миру и искать магические сигнатуры.
Прошёл час. Солнце продолжало проскальзывать сквозь деревья, выхватывая светом участки каменной кладки впереди. Послышался скрежет, и Рокат замер.
Это ветер в деревьях? – подумал он.
Задержав дыхание, он прислушался снова. Скрип был едва различимым, настолько, что Рокат начал сомневаться, не играет ли с ним злую шутку выпитый алкоголь. Это был его первый выезд в роли Везэто, и он и без того был напряжён до предела, а выпивка лишь усиливала это чувство, решил он.
Стряхнув с себя тревогу, он продолжил движение.
Ксаннирин, Рапп и Таст ехали сразу за ним, и когда Рокат обернулся проверить их, его внимание привлекла вспышка, отличавшаяся от солнечного света.
Прежде чем он успел среагировать, воздух прорезал крик.
Троих мужчин в хвосте их отряда Ангелы сорвали с седел.
– Блядь! – выругался он, резко дёргая поводья, разворачивая коня.
Отяжелевшие от алкоголя, солдаты его отряда слишком медленно реагировали на нападение Ангелов. Ещё четверо погибли прежде, чем Рокат спрыгнул с лошади на парапет. Он выхватил кинжал из ножен на бедре и метнул его в ближайшего Ангела. Лезвие вонзилось тому в шею, и Ангел рухнул на землю. Всадник, на которого тот собирался напасть мгновение назад, развернулся, и его лошадь споткнулась о тело.
– Бегите! – крикнул Рокат Ксаннирину.
Их преимущество стремительно исчезало. Рапп ударил лошадь Ксаннирина по крупу, заставляя её сорваться в галоп, и помчался следом. Таст спрыгнул на землю и бросился прямо в гущу боя.
Втянув воздух и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, Рокат погрузился в тени внутри своей груди и призвал свою чудовищную силу. С оглушительным грохотом он ударился о землю, а затем без промедления вонзил кулак в твёрдый камень. Адреналин стремительно разливался по венам, заглушая боль. Тени взорвались от удара, скользнули по павшим телам и дёрнули их обратно на ноги.
Он поднялся и резко выбросил руки вперёд, направляя тела на оставшихся Ангелов. Пот мгновенно выступил у него на лбу. Пятнадцать тел – больше, чем он когда-либо контролировал одновременно, но Рокат понимал, что ему необходимо каждое из них, чтобы помочь остаткам его отряда.
Таст выкрикивал подбадривания остальным, пока они теснили Ангелов назад, и с помощью мёртвых расправились с последними за считанные минуты. В тот миг, когда последний Ангел рухнул на землю, Рокат отпустил магию, и усталость тут же обрушилась на него.
Он сполз вдоль каменной стены, пока не оказался сидящим на земле. Воздух тяжело вырывался из его лёгких.
Моё первое задание в роли Везэто, и я провалился. Жестоко. Жалко.
В ушах звенел суровый, осуждающий голос отца, заставляя Роката стиснуть зубы.
Ксаннирин и Рапп вернулись, и первый сразу бросился к нему.
– Ты в порядке? – спросил он.
Рокат отказался смотреть на него. Смотреть вообще на кого-либо. Он лишь неподвижно уставился перед собой, обдумывая возможные варианты. Тревога тяжёлым грузом оседала в костях, пока он поднимался на ноги и пересчитывал тех, кто остался от его отряда.
Шестеро.
Сквозь сжатые зубы он рявкнул:
– Заканчиваем патруль и возвращаемся с докладом. Офицеры должны узнать, что произошло.
Кузен попытался схватить его за руку, но Рокат стряхнул его и направился к своему коню. Как только все снова оказались в седле, Рокат вонзил пятки в бока лошади и сорвался с места, оставляя тела, истекающие кровью, на милость Судеб.
Крал и отец Роката смотрели сверху вниз на своих отпрысков, стоявших на коленях с опущенными головами на утрамбованной земле. Рядом находились ещё двое, делившие с ними комнату и участвовавшие в том роковом патруле, а также два других выживших.
Отец Роката шагнул вперёд и грубо запрокинул голову сына назад.
– Как ты мог оказаться настолько глуп? Я воспитал тебя лучше.
В бордовых глазах его сына вспыхнула ненависть.
– Я проявил халатность в исполнении долга.
– Именно. И теперь ты опозорил всю линию Врак, – прошипел его отец.
Он резко отвернулся и вернулся к брату, Кралу.
– Вопрос лишь в том, как тебя наказать.
Рокат стиснул зубы так сильно, что ногти впились в ладони, пока он пытался удержать себя в руках. Прошли годы с тех пор, как отец в последний раз осмеливался поднять на него руку, и Рокат не собирался позволять ему сделать это снова.
– Это моя вина, – начал будущий Крал, но Рокат резко ударил его локтем.
Именно Рокат был Везэто этого патруля, и он не позволит Ксаннирину навлечь на себя гнев их отцов. Рокат всегда принимал на себя основную тяжесть их жестокости, и не собирался ничего менять.
Тяжёлые взгляды обоих мужчин снова остановились на них, пока брат Крала не подошёл к солдату рядом со своим сыном.
– Подними голову, – приказал он.
Медленно мужчина поднял взгляд на внушительную фигуру, открывая яркие вишнёвые глаза. Брат Крала повторил приказ двум оставшимся, и обнаружились другие, более слабые цвета глаз. На его лице растянулась жестокая улыбка, когда он снова повернулся к сыну.
– Ты убьёшь одного голыми руками, а затем используешь его тело, чтобы убить остальных, – прорычал он.
Рокат едва не вскочил на ноги, едва не вцепился отцу в горло за то, что тот предложил убить его друзей.
– Вы не можете заставить меня сделать это, – вместо этого произнёс он.
Мышцы на покрытой татуировками шее вздулись от усилия, с которым он сдерживал себя.
– Если не сделаешь ты, сделаю я. И мы с Кралом сами выберем троих, которые, по нашему мнению, больше всего заслуживают смерти. И они будут страдать часами, пока тебя и остальных троих привяжут и заставят смотреть, насильно удерживая вам веки открытыми.
