Текст книги "Коварные бордовые глаза (ЛП)"

Автор книги: Лейси Лехоцки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 42 страниц)

– Я не хотел отходить от тебя, – проворчал он, застёгивая крепления на плече. – Я отправил большую часть Армии вперёд, потому что с меньшей группой мы можем двигаться быстрее, – добавил он, беря шлем и надевая его. Затем он нашёл шарф и бросил его в мою сторону. – Сегодня солнце будет особенно сильным. Советую укрыться как следует, чтобы не обгорели руки.

Не сказав больше ни слова, он оставил меня сидеть в ошеломлённой тишине. Даже гончих рядом не осталось, чтобы составить мне компанию. Из-за стен моей тюрьмы доносились приглушённые голоса, за которыми последовали резкие свистки, уже знакомые мне как сигнал начинать сборы. Когда внутрь заглянул молодой мужчина, я наконец поднялась и позволила ему отнести наши вещи к ожидавшей повозке. Там же был привязан Блейз, и я подошла к своему крепкому жеребцу, поглаживая его по носу, пока остатки лагеря сворачивались.

Рокат не солгал, сказав, что солнце будет сильным. Даже ранним утром оно обжигало кожу, и я обмотала шарф вокруг головы так, чтобы он прикрывал большую часть моих плеч и рук, если держать их ближе к телу. К сожалению, моему истинному пришлось помогать мне забраться на спину Блейза, и я старалась игнорировать огонь в местах, где наша кожа соприкасалась.

Ещё сильнее я старалась игнорировать его весь день в пути.

И изо всех сил пыталась не думать о спутанном клубке чувств ко всей этой ситуации.

Хотел ли Рокат меня или нет? Хотела ли я, чтобы он хотел меня? Хотела ли я его?

Но одно я знала точно: когда боль вспыхивала при каждом толчке, отдающемся в руку или сдавливающем икру, я понимала, что больше не попытаюсь сбежать.

44

– Вот, Ассирия, – сказал Рапп, подвигая ко мне миску с дымящейся едой.

Похлёбка из военного лагеря имела резкий запах, от которого я сморщила нос. После ранений у меня почти не было аппетита, и главный целитель сказал, что это нормально после противоядия, которое мне пришлось дать после того, как кобра вонзила в меня свои клыки.

Я покосилась на Роката, мужчину, который действительно спас мне жизнь. Я не смела думать, что это было из-за какой-то привязанности ко мне, а лишь следствием его эгоистичного желания остаться живым и здоровым, чтобы победить Ангелов.

Вот только без него все мы были бы мертвы.

Объяснение, которое дал мне Ксаннирин, всё равно не избавило от боли раны, оставшейся от того, что меня снова удерживали против моей воли и при этом не хотели.

Моя правая рука всё ещё была примотана к боку, а это значило, что есть мне тоже приходилось неведущей рукой. Четырёх дней было недостаточно, чтобы избавиться от неуклюжести, которая с этим шла. Подняв ложку с этой бурдой ко рту, я наклонилась вперёд и открыла рот. Но неверно рассчитала расстояние, и ложка скользнула по щеке, размазав по ней липкую массу, прежде чем вылететь из моей руки и упасть на землю.

Грем и Зик тут же набросились на еду, прежде чем я успела наклониться и поднять ложку.

– По крайней мере мне не придётся убирать за собой, – пожала я плечами, когда Рокат бросил на меня косой взгляд и отогнал их обратно к подстилкам.

Рапп захихикал над всей этой сценой, как ребёнок.

То, что Рокат начал есть вместе с нами с Раппом, было неожиданностью. А то, что с момента моей попытки побега он каждую ночь спал рядом со мной, – ещё большей. Хотя я не думала, что дело в страхе, будто я снова попытаюсь сбежать. Нет, за этим скрывалось что-то другое, что-то, чему я не знала, как дать имя. Да и не хотела.

За последние несколько дней я чувствовала перемену в его эмоциях. Скользя по нашей связи, я пыталась просеять пески его чувств, стараясь понять, что скрывается под его загадочной внешностью. И то, что я находила, лишь сильнее запутывало вихрь моих собственных эмоций. Желание свободы никуда не исчезло, и всё же я ловила себя на мысли, что, возможно, Рокат способен дать мне больше самостоятельности, пусть и по-своему.

– Вот, можешь взять мою, – сказал Рокат, протягивая мне свою ложку.

– А тебе не нужно… – Я оборвала себя, заметив, что его миска уже пуста. – Она уже была у тебя во рту.

Из него вырвался смешок, и он приподнял одну бровь.

– Мы уже обменивались телесными жидкостями.

Очередной смешок заставил меня посмотреть на Раппа, чей язык скользнул по кольцу в губе, пока его бордовые глаза перебегали между мной и Рокатом. Мои щёки вспыхнули жаром, пока я безуспешно пыталась придумать повод не брать его ложку. В этом было что-то… странно интимное.

Я заёрзала на месте, затем поправила раненую руку.

– Я не так уж голодна.

Чего бы я только не отдала за яблоко, которое можно есть одной рукой.

Сочное и хрустящее.

Он цокнул языком, словно был разочарован во мне, а затем сунул гладкий металл мне в руку.

– Ешь. Тебе нужно восстановить силы.

– Рокат, к сожалению, прав. Если захочешь снова сбежать, тебе понадобится больше энергии. Особенно в пустыне, – добавил Рапп с ехидной ухмылкой.

Проведя рядом с ним несколько недель и наблюдая за тем, как он общается с Рокатом, я начала понимать, почему они друзья.

Там, где вспыльчивый характер Роката и его непреклонная серьёзность могли выжечь всю комнату дотла, язвительные шутки Раппа и его саркастичный юмор охлаждали пламя. Хотя в обоих жило лёгкое безумие, и именно это, как мне казалось, в первую очередь их и сблизило. Подобное тянется к подобному и всё такое.

За время нашего общения Рапп рассказал, что вырос в жестокой семье и вступил в Армию как раз для того, чтобы вырвать для себя свободу. Будучи одним из немногих солдат с бордовыми глазами, он выделялся среди остальных и постоянно подвергался издевательствам со стороны тех, чья сила была меньше, пока не вмешался Рокат.

То, что Рокат вообще способен на такую доброту, потрясло меня, но Рапп клялся, что у него есть стороны, которые он крайне редко показывает окружающим.

«Он никогда этого не признает, но давление, которое на него давит, иногда ломает его», – сказал мне Рапп на следующий день после того, как я очнулась после ранений.

А мгновение спустя в шатёр вошёл Рокат, и Рапп тут же сменил тему.

Тогда эта мысль заставила меня задуматься. Иногда мне казалось, будто Ткачиха действует через Раппа, пытаясь столкнуть нас с Рокатом ближе друг к другу. Из нас троих только он, похоже, действительно хотел, чтобы наша взаимная неприязнь начала исчезать.

И чаще всего он добивался этого, поддразнивая Роката. Что мой истинный воспринимал далеко не всегда благосклонно.

Этот случай исключением не стал.

Из груди Роката вырвалось рычание, а Рапп даже не дрогнул под свирепостью его взгляда. Он лишь продолжал ухмыляться, словно ему нравилось вытаскивать эту сторону своего друга наружу.

Что он, безусловно, и делал.

Я сжала губы и снова сосредоточилась на попытке поесть. На этот раз вместо того, чтобы двигать ложку кистью, я решила использовать плечо. Когда мне удалось удержать еду достаточно высоко, я сама наклонилась к ложке и сумела взять в рот немного похлёбки.

Меня тут же передёрнуло, и я уронила ложку, потянувшись к воде, которую Рапп тоже принёс мне. Безвкусная бурда застряла в горле, слишком густая, чтобы пройти сама по себе, и вода почти не помогала. Сильный глоток, затем ещё один кашель наконец сдвинули её с места, позволяя провалиться дальше в желудок.

– Это было хуже всего, – кое-как выдавила я, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Рапп и Рокат наблюдали за мной с разной степенью веселья.

– Именно поэтому у нас в военном лагере нет женщин, – заявил мой истинный, опираясь локтем о подлокотник стула и лениво наваливаясь на него.

Рапп фыркнул.

– А может, если бы были, у нас появилась бы еда получше.

– Потому что женщины готовят лучше мужчин? – съязвила я, отодвигая миску подальше. Я скорее останусь голодной, чем попытаюсь запихнуть в себя ещё хоть ложку.

– Ну да, – ответил Рапп, закидывая руки за голову. Стул скрипнул, когда он качнулся на двух ножках.

Я закатила глаза.

– Мужчины умеют готовить не хуже женщин.

– Уверена? – парировал Рапп, выразительно посмотрев на мою отставленную миску.

Вздохнув, я тяжело опёрлась головой на кулак.

– Всё зависит от того, сколько усилий ты вкладываешь. Когда нужно накормить десятки тысяч, это немного сложнее.

– Ты говорила, что умеешь готовить. Возможно, я всё-таки позволю тебе помогать, – предложил Рокат, и в его глазах мелькнуло что-то хитрое.

Вот она, та свобода, которую, как мне казалось, он, возможно, способен мне дать.

Из меня вырвался смешок, и я одарила его раздражённым взглядом.

– Будто ты позволишь мне находиться без охраны среди всех этих мужчин.

Он пожал плечами, словно вовсе не был ястребом, не сводящим с меня внимательного взгляда ни на секунду. Особенно сейчас.

– К тому же я не могу, – проворчала я, указывая на примотанную руку.

Она ныла, и после целого дня верхом икра тоже болела. Больше всего на свете мне хотелось просто лечь спать. Сон всё ещё давался тяжело, хотя маковый настой, который дал главный целитель, немного помогал. О еде я подумаю уже утром.

«Мы можем пойти спать прямо сейчас, если хочешь.»

«А тебе не нужно идти на своё ночное собрание офицеров?»

– Я бы с удовольствием поучаствовал в вашем разговоре, – хмыкнул Рапп, и ножки его стула с глухим стуком опустились на землю.

– Ассирия устала и хочет сейчас пойти спать, – вслух произнёс Рокат, не сводя с меня тяжёлого взгляда.

Дрожь скользнула вниз по моему позвоночнику, и я медленно провела зубами по нижней губе. Рокат проследил за этим движением.

Рапп поиграл с шипами над бровью.

– Нам особо нечего обсуждать, раз мы до сих пор ничего не слышали от Трола. Может, стоит дать Паранксокам одну ночь отдыха.

– Ага, – согласился Рокат, всё так же не отрывая взгляда от меня.

Я выдержала этот взгляд, отвечая ему той же напряжённостью, хотя и пыталась скрыть мурашки на коже и лёгкую испарину, выступившую на затылке.

Рапп собрал наши миски и ложки и поднялся из-за стола.

– Мне сегодня затыкать уши во сне?

Одновременно мы с Рокатом резко повернули головы к ухмыляющемуся Хадвезеру.

– В этом не будет необходимости, – прорычал Рокат, и я едва сдержала смех.

С тех пор как он заставил меня принять его член и проглотить его семя, мы больше не были вместе. От воспоминания низ живота вспыхнул жаром, и я мысленно выругала себя не только за то, что снова об этом подумала, но и за трепет, который это вызвало во мне.

Рокат действительно показал мне, что значит чувствовать себя живой.

И всё же он оставил меня такой отчаянно жаждущей, напряжённой туже той кобры, и я до сих пор не нашла облегчения.

Рапп подмигнул мне, прежде чем исчезнуть за приоткрытым пологом. Проворчав что-то себе под нос, Рокат отошёл от стола и закрыл его, затянув завязки, чтобы нас не беспокоили. Все звуки лагеря, наполнявшие пространство вокруг, исчезли, когда он снова повернулся ко мне.

На дрожащих ногах я поднялась и встретила его в центре шатра. Потёртый ковёр покрывал пол под нами, и я пошевелила пальцами ног по жёсткой ткани, пытаясь хоть немного прийти в себя.

– Начнём? – тихо произнёс Рокат, и я кивнула.

Как и каждую ночь после укуса, Рокат размотал повязку на моей руке, поддерживая её, пока снимал с меня тунику. Я едва могла дышать, пока его пальцы почти невесомо скользили по моей коже, оставляя за собой след из тлеющих искр. Затем он снова зафиксировал руку и опустился ниже.

Завязки на штанах я хотя бы смогла развязать сама. Но ласка, которой он коснулся моих обнажённых бёдер, твёрдая мышца его тела, которую он подставил мне для опоры, пока стягивал штаны с моих ног, всё это было совсем другим. Его бушующие бордовые глаза медленно скользили по моей коже, от коленей к лицу.

– Сейчас хочешь сменить нижнее бельё или утром?

Я сглотнула, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Утром будет нормально.

Он поднялся, и, возвышаясь надо мной, показался ещё массивнее, чем прежде. Заплетённые волосы рассыпались по моей спине, пока наши взгляды оставались прикованы друг к другу, щекоча обнажённую кожу. Ноздри наполнили запахи специй и огня, такой мужской запах, такой его.

Когда Рокат отошёл к прикроватному столику, где ждал маленький флакон с молочно-белой жидкостью, воздух со свистом вырвался из моих лёгких. Он выдернул пробку и протянул его мне. Запрокинув голову, я выпила всё до последней капли.

Тем временем он избавился от собственной одежды, смятой и пропитанной потом после целого дня под бронёй. Дни в пустыне были невыносимо жаркими, поэтому, когда я допила воду, оставшуюся в стакане на столе, я оценила каждую каплю. Из потёртой кожаной сумки, почти разваливающейся на части, он вытащил чистую одежду и аккуратно разложил её на одном из стульев у стола. Я уже знала, что он делал это для того, чтобы всегда точно помнить, где лежит его одежда, на случай ночного нападения. Грязные вещи, включая мои, он сложил в другую сумку, чтобы на следующий день отнести их к одной из прачечных стоянок.

По крайней мере в том, чтобы быть рядом с Халалхиво, был один плюс: чистая одежда. Остальной Армии приходилось носить одни и те же вещи, пока мы не добирались до очередного оазиса, где можно было всё постирать снова.

– Почему у тебя эта старая сумка? Наверняка другая подошла бы тебе больше, – заметила я, забираясь на кровать.

Рокат напрягся, и наша связь вспыхнула вихрем эмоций.

– Потому что я к ней привык, – отрезал он.

Несмотря на то как он пытался скрыть это, в его голосе прозвучала боль. Я задумалась, связано ли это с теми обрывками прошлого Роката, которыми делился со мной Рапп. Тот отказывался рассказывать подробности, утверждая, что Рокат должен сам поведать мне об этом.

Любопытство вспыхнуло во мне, и я не смогла подавить желание узнать больше.

– Можно привыкнуть и к другой, – заметила я.

Одной рукой я взбила подушку со своей стороны кровати, поглядывая на него из-под ресниц.

Рокат потёр виски, и напряжение волнами исходило от всего его тела. Потянувшись к нашей связи, я едва не ахнула от того, что почувствовала от него. Гнев, да, но ещё и горе, настолько густое и тяжёлое, что я удивлялась, как оно не раздавило его окончательно. Оно было так похоже на моё собственное, что на мгновение мне захотелось протянуть руку и обнять его.

Мои пальцы дёрнулись, и я тут же заставила себя сложить руки на коленях.

– То, что мне пришлось сделать, чтобы стать Халалхиво, – начал он, а затем замолчал, словно ему было трудно выпустить эти слова наружу. – То, что мне пришлось сделать и пережить, не должен переживать никто. Ты слишком молода, чтобы помнить отца Ксаннирина, прошлого Крала, и двух его братьев.

Опустив руки, он склонил голову, глядя на потёртую кожу сумки и избегая встречаться со мной взглядом.

– Я храню её как напоминание о том, что заставил меня сделать мой отец. Чтобы в те дни, когда меня начинают одолевать сомнения, я хотя бы мог утешать себя мыслью, что стал тем, кто я есть, вопреки ему.

Его слова проникли между моих рёбер и вырезали ещё одну рану в моём сердце. Уязвимость, которую он мне открыл, была тем, чего я никогда не ожидала увидеть в нём. Если он вообще заговорил об этом, значит, это должно было означать, что он начинает мне доверять. Сначала Киира, потом Рапп…

Неужели Рокат действительно способен на эмоциональную близость?

Я не знала, что сказать.

Поэтому всё испортила, потому что не придумала ничего лучше.

– Могучий Халалхиво сомневается в себе? Какой скандал.

Тогда он резко перевёл взгляд на меня.

– Чрезмерная самоуверенность так же опасна, как и её недостаток, маленькая самозванка. Посмотри, что случилось с тобой.

Послышался отчётливый щелчок моих сомкнувшихся зубов. Мне нечего было бросить ему в ответ, поэтому я лишь фыркнула и рухнула на спину. Матрас был жёстким, и от того, как я легла, плечо должно было пронзить болью. Но маковый настой уже начал действовать, и всё, что я чувствовала, – это блаженство, пока устраивалась удобнее.

Тишина растянулась между нами, когда Рокат забрался в постель. Мы оба лежали на спине, сложив руки на животе и держась ближе к краям, чтобы не касаться друг друга.

– Я ношу кольцо моей матери как напоминание о хороших временах моей жизни, – пробормотала я, чувствуя, как тяжесть накрывает меня и становится трудно нормально формулировать слова. – Интересно, будут ли они у меня снова.

Тьма сомкнулась вокруг меня, и веки тяжело закрылись. Если Рокат что-то ответил, я этого не услышала, потому что уже через мгновение провалилась в страну снов, где хотя бы могла притворяться, что счастлива.

45

Я бросил косой взгляд на Ассирию, наблюдая, как её волосы покачиваются по спине в такт шагу лошади. Заходящее солнце отражалось в её глазах, рассыпая калейдоскоп по их тёмному цвету и заставляя те маленькие красные вкрапления искриться. Я замечал их всё чаще и чаще с тех пор, как проводил рядом с ней время, вынужденный каждый день помогать ей одеваться и раздеваться, расчёсывать и поправлять ей волосы, поднимать для неё вещи, пока её рука всё ещё оставалась обездвиженной.

Я стал болезненно остро замечать каждое движение мышц Ассирии, каждый раз, когда ей хотелось пить или есть, каждый раз, когда ей требовался перерыв от езды на Блейзе.

Жнец, что ты со мной делаешь?

Я не мог и не стал бы привязываться к Ассирии. И всё же она была всем, чего я когда-либо хотел от женщины, вызовом, от которого я не мог уйти. Она сопротивлялась моей потребности в контроле с большей яростью, чем некоторые солдаты, сражавшиеся с нападавшими Ангелами. Острые ощущения от наших взаимодействий разогревали мою кровь самым лучшим образом. Я всегда жаждал напряжения, борьбы, завоевания во всём, что делал. Ассирия давала мне этого с избытком.

Она была совершенно идеальна для меня, а я был грёбаным идиотом, втягивающим её в войну. Она была отвлекающим фактором, и всё же я не мог держаться от неё подальше. Я ненавидел её за это. И себя тоже.

– Я вижу его! – воскликнула она, поднеся свободную руку к глазам и прищурившись.

Первые струйки оазиса вокруг Устляка появились перед нами: колючие зелёные кусты жались к кромке воды, а кактусы раздулись от той влаги, которую сумели удержать. До Трола и остальной Армии оставалось ещё несколько дней пути, и они, к моему удивлению и облегчению, всё ещё сдерживали Ангелов на противоположной стороне пустынного города. Наплыв новых солдат, которых мы отправили вперёд, изменил ситуацию.

Копыта наших лошадей застучали по утрамбованной земле, переходящей в камень, когда мы начали спускаться в каньон, защищавший город и оазис. Нам пришлось отклониться назад, помогая лошадям при спуске, и, когда Ассирия повторила моё движение, резкая вспышка боли пронзила её плечо. Я резко повернул голову в сторону, а затем мысленно выругался на себя за то, что выглядел как чрезмерно рьяный мужчина, готовый подхватить свою истинную пару на руки при первом признаке беды.

Это был не я.

Снова сосредоточив взгляд на дороге впереди, я заметил вдалеке две движущиеся точки. Я прищурился, и подозрение кольнуло мои нервы.

Ангелы? Разведчики?

Они держались теней полосатых стен каньона, двигаясь между тростниками и выдавая своё местоположение колыханием листвы.

Значит, не обучены искусству скрытного передвижения.

С Ассирией рядом я должен был быть уверен в возможной опасности.

– Ищите, – как можно тише пробормотал я своим гончим.

Грем и Зик рванули вперёд бесшумными лапами, разделившись, чтобы охватить большее расстояние.

– Для чего это? – прошептала Ассирия, понимая необходимость тишины.

Наша связь делала нас крайне восприимчивыми к чувствам друг друга, и она слишком хорошо научилась читать мои. Как и я её.

– Впереди движение, – тихо ответил я, не отрывая взгляда от двух фигур.

Грем уловил их запах и направился в их сторону. Зик заметил внезапный поворот брата и остановился, осматриваясь и принюхиваясь, прежде чем двинуться вперёд, а затем зайти сзади, приближаясь к ним со спины.

– У стены? – спросила Ассирия.

Я в ответ хмыкнул.

Грем издал предупреждающий лай, эхом разнёсшийся между каменных стен, и оба незнакомца замерли. Теперь они были достаточно близко, чтобы я различил их пол и внешность, когда они вышли из теней с поднятыми руками.

Резкий свист заставил Грема и Зика опуститься к земле, не сводя глаз с мужчин, но всё ещё сохраняя расслабленную позу.

– Кто идёт? – крикнул я.

– Нас послали из Устляка встретить вас, – крикнул в ответ один из них.

Я остановил лошадь и всю процессию. Рапп подъехал ко мне со своего места в хвосте колонны, услышав обмен словами.

– Сопроводить, – приказал я Грему и Зику.

В унисон они поднялись и погнали двоих вперёд, ближе к нам.

В груди поднялась яростная защитная реакция, и я не смог удержаться, чтобы не взглянуть на свою истинную пару. Она сидела невозмутимо, с высоко поднятым подбородком, пока они приближались, и ни капли страха не отражалось ни на её лице, ни в нашей связи. Было ли это смелостью или глупостью, я не мог решить. Но, надо отдать ей должное, меня она тоже никогда по-настоящему не боялась, а эти двое и рядом не стояли в сравнении со мной.

Оба мужчины подошли ближе, время от времени бросая взгляды назад на гончих, и благоразумно держали руки поднятыми. Наконец они остановились, хотя Грем и Зик остались совсем рядом, сосредоточенные с выверенной, хорошо натренированной точностью.

– На колени, – приказал я.

«Тебе определённо нравится заставлять людей становиться на колени,» – прозвучал в моей голове голос Ассирии.

«Сейчас не время,» – резко ответил я.

Они опустились на колени, склонив головы к земле в знак почтения ко мне. Я спрыгнул с лошади, сотрясая землю своим приземлением. Рапп последовал за мной мгновение спустя, пока вокруг его рук клубились тени. Один из мужчин сглотнул, его руки едва заметно дрожали, пока мы медленно приближались.

Одним движением запястий Рапп оплёл их руки чёрными путами, удерживая мужчин подвешенными в воздухе, пока я наклонился, осматривая их. Как Связующий, своей магией он блокировал любой доступ к их собственной, и они оставались неподвижными, пока он их не освободит. Эта процедура была для нас с Раппом привычной, и мы выполняли её быстрыми, отточенными движениями, за столетия вместе остановив и обезоружив многих.

Я отбросил в сторону жалкий кинжал, затем выпрямился и изучающе посмотрел на двоих. По одежде было ясно, что они не из знати и уж точно не из купеческого сословия. Пыльный, запятнанный лён говорил о долгих, тяжёлых днях попыток выжить в этой пустоши, которую они называли домом.

– Кто вас послал? – спросил я.

– Хадвезер Трол, Ваша Слава, – снова ответил один из них.

Я склонил голову набок и скрестил руки на груди.

– Неужели?

– Да. Все, кто ещё способен держаться на ногах, работают у него посыльными с тех пор, как Ангелы прорвались через Луцк. Он хочет, чтобы вы отправили часть пехоты вдоль гребня каньона, чтобы атаковать с высоты, – сказал мужчина.

Он опустил взгляд на свою грудь.

– Если позволите воспользоваться руками, сэр, у меня ещё есть записка. Хадвезер Трол решил, что без написанного его рукой вы нам не поверите.

Фырканье вырвалось у меня прежде, чем я успел себя остановить. Трол был не так уж неправ.

Едва заметным кивком я велел Раппу отпустить его. Чёрные путы исчезли, и мужчина медленно полез во внутренний карман своей туники. Пергамент был влажным, но всё ещё целым, когда он протянул его мне.

Не сводя глаз с них обоих, я развернул записку и прочитал написанное. Я мгновенно узнал небрежный почерк Трола, и сообщение, которое передал мужчина, оказалось правдой. Кроме того, Тролу как можно скорее требовалось доставить заточенное оружие. Я передал записку Раппу, который быстро пробежался по ней взглядом, а затем убрал её.

Взмахом руки он освободил запястья второго мужчины от пут, и его тени снова скользнули в ладони.

– Встаньте. Можете возвращаться на передовую с новым сообщением для него, – сказал я, после чего щёлкнул пальцами, требуя лист пергамента.

Один из верховых Сзазадос подъехал ближе и передал мне его вместе с кусочком угля. Я быстро нацарапал записку для Трола, затем сложил её аккуратным квадратом. Главный из двоих шагнул вперёд и принял её из моей протянутой руки.

– Благодарю, Халалхиво. Мы проследим, чтобы это сообщение как можно скорее дошло до него, – сказал он, после чего жестом велел своему спутнику подняться.

Они побежали обратно той дорогой, откуда пришли.

Я перевёл внимание на Раппа.

– Как хочешь разделиться?

Кончик его языка скользнул по кольцу в губе.

– Ты именно этого хочешь?

– Не особенно. Но мы не знаем, что нас там ждёт, – я дёрнул головой вперёд, указывая на оазис, ведущий к городу и дальше. – Я велел Тролу встретить нас в Устляке, чтобы обсудить план.

Рапп продолжал теребить бронзовое кольцо.

– Пока будем держаться вместе, раз каньон достаточно широк, чтобы наша группа могла спокойно двигаться. Когда он начнёт сужаться, я отправлю несколько Батальонов доставить оружие вперёд по воздуху. Так у всех дольше останутся еда и вода, и нам не придётся рисковать повозкой на поверхности наверху.

Именно поэтому Рапп был моим вторым командующим. Он всегда находил способ уравновесить задачи и риски, одновременно управляя сотнями тысяч мужчин под нашим командованием. А если добавить внимание Трола к деталям и его способность приспосабливаться, получалась грозная команда.

– Хорошо. Продолжаем двигаться и как можно скорее вышвырнем Ангелов из Мира Демонов.

Злобная ухмылка растянулась у него до самых глаз.

– Да, Халалхиво. Теперь у нас наконец есть шанс покончить с этим.

Я чувствовал это до самых костей. Судьбы идеально сплели этот путь, и теперь, когда продвижение Ангелов было остановлено, мы перебьём их всех в считаные дни.

Эта кампания наконец закончится.

Десять лет были лишь мгновением в жизни Демона, и эта быстрая победа безоговорочно сделает меня величайшим генералом во всём Раваше, если не за всю историю Раваша, на многие тысячелетия вперёд.

Возможно, Ткачиха даровала мне Ассирию, чтобы после окончания всего этого у меня было нечто, чего стоило бы ждать, ведь я рассчитывал провести на поле боя куда большую часть своей жизни.

При мысли о своей истинной паре я взглянул на неё и увидел, как её бордовые глаза снова скользят по горизонту. Солнечный свет, оседавший на них, создавал впечатление, будто они пылают, буйство красного цвета, завораживавшее меня. И только когда она перевела взгляд на меня, я осознал, что пялился. Вместо того чтобы смутиться или сделать вид, будто этого не было, я выдержал её взгляд.

В тот момент между нами протянулось что-то иное, что-то, чему я не мог подобрать название, и впервые я не был недоволен тем, что связь вливала в меня.

– Вперёд? – сказал я Раппу, всё ещё глядя на Ассирию.

– Да, – ответил Рапп, проходя мимо меня к своей лошади.

Я почесал Грема и Зика за ушами, похвалив своих послушных гончих, прежде чем вернуться к собственной лошади. Чёрный зверь мотнул головой, когда я подобрал поводья и снова пустил его вперёд. С тяжёлым гулом процессия двинулась дальше, и воздух наполнился пьянящим предвкушением: каждый мужчина чувствовал, насколько близка была победа.

– Ты мог бы обучить меня, – наконец сказала Ассирия, хотя продолжала смотреть на дорогу перед собой.

– Чему?

Она расправила плечи и подняла подбородок.

– Я уловила движения этих двух мужчин, но мне потребовалось время, чтобы их увидеть, и в основном именно благодаря Грему я поняла, где они находятся. Раньше у меня было только два предположения о том, чем я могла бы быть полезна. А вот ещё одно. Видишь? Я учусь.

В её словах всё ещё чувствовалась колкость, но она была слабее, чем когда-либо прежде, словно за этим уколом скрывалось понимание, что я отвечу отказом, и она заранее защищала себя от моего ответа.

Я обдумал её слова, пока из каньона исчезал последний свет, быстро охлаждая воздух. Скоро нам придётся остановиться на ночь, хотя сначала я хотел, чтобы все оказались в безопасности, которую давали эти стены.

Ассирия больше не пыталась сбежать и даже не думала об этом с тех пор, как я спас её от укуса змеи. И когда я осторожно попытался прощупать её эмоции, то почувствовал, что она действительно этого хочет, а её намерения научиться этому навыку были искренними.

Она посмотрела на небо и вздохнула.

– Мне скучно. Я провожу слишком много времени в собственной голове и хочу выбраться из неё. Хочу отпустить воспоминания, которые меня преследуют.

Затем она перевела взгляд на меня. Упрямое выражение на её лице перехватило у меня дыхание.

– Я хочу чувствовать себя живой. Демоны, которые живы, не сидят в стороне.

После этого она снова посмотрела вперёд, изложив свою позицию.

Она хотела снова любить и быть любимой, в этом я был уверен. Каждый раз, когда она опускала барьер вокруг своего разума, именно это ощущалось сильнее всего. Но я не мог отдать ей своё сердце, потому что это было слишком опасно. Зато я мог дать ей это – чувство цели, способ обрести счастье независимо от меня. Я рассмотрел это со всех сторон, оценил каждую возможность и вероятность, потому что должен был быть уверен, что это правильное решение.

– Хорошо, – наконец ответил я.

Она так резко повернула голову в мою сторону, что шарф, покрывавший её голову, соскользнул.

– Ты правда это имеешь в виду? Или это обучение будет заключаться в том, что я окажусь на спине или на коленях?

– Осторожнее. Я пытаюсь быть милым, – прорычал я.

Хотя не мог отрицать притягательность обоих этих образов.

Уголок её рта дёрнулся вверх, прежде чем она подавила улыбку.

«Кто бы мог подумать, что великий Халалхиво способен быть милым?»

«Никто. Так что не болтай об этом. Мне ещё нужно поддерживать свою репутацию.»

Меня удивил дразнящий тон, с которым эти слова проскользнули по нашей ментальной связи.

«Это была шутка?»

«Я не шучу.»

Смех вырвался у неё прежде, чем она успела его сдержать, и я поймал себя на том, что очарован этим звуком. Ассирия уже смеялась мне в лицо, и не раз, но всегда с ядом. Этот смех был чистым, светлым и настоящей ею.

Что со мной, нахрен, не так?

Я втянул воздух и досчитал до десяти, пытаясь взять себя в руки.

– Завтра во время пути я покажу тебе, как замечать движение вдали. Это несложно, и вокруг достаточно мелких животных, на которых можно практиковаться. Лишняя пара глаз, особенно так близко к Ангелам, не помешает.

Она подарила мне искреннюю, ничем не скрытую улыбку.

– Спасибо, Халалхиво.

В её голосе не было ни враждебности, ни ненависти, ни обиды.

И я поймал себя на том, что хочу видеть больше этих светлых улыбок. Во мне вспыхнули угли давно умерших эмоций, и я не стал их подавлять. И всё же я не понимал, как теперь поступать и как справляться со всем этим, когда Ангелы были всего в нескольких днях пути от нас. Поэтому я прочистил горло и снова сосредоточился на дороге, выискивая место для ночной остановки.