Текст книги "Коварные бордовые глаза (ЛП)"
Автор книги: Лейси Лехоцки
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 42 страниц)
Слуги, вносившие миски с супом, избавили нас от дальнейших комментариев на эту тему. Прозрачный бульон паром ударил мне в ноздри, принося солёный, пряный аромат, от которого рот наполнился слюной.
– Ваши повара куда лучше тех, что на передовой, мой Крал, – сказал я, надеясь смягчить отношение кузена после своей почти вспышки.
Столько столетий жизни, а я всё ещё не научился держать свой нрав под контролем.
Напряжённое выражение лица Ксаннирина разгладилось, и он отправил ложку в рот.
– Лучшие во всём Келети, – подтвердил он, смакуя суп.
После этого Рапп завёл разговор с главой Дома Тирис, а мы с Ксаннирином обсуждали с Сорном продвижение Ангелов по его территории и возможные манёвры, которые мы могли предпринять. В конце концов, он знал эти земли лучше меня, а я был достаточно разумен, чтобы слушать, если информация могла помочь моим планам.
Появлялись новые блюда, лилось всё больше алкоголя, и когда подали последнее, Ксаннирин велел начинать танцы. Я схватил Раппа за плечо, пока все поднимались из-за столов.
– Тебе не обязательно жениться на Орит.
Его глаза блеснули, а уголок губ дёрнулся вверх.
– Знаю. Но смотреть, как она будет извиваться, было бы невероятно весело. Пойдём танцевать, а потом, может быть, уговорим Ксаннирина позвать для нас своего премьера.
– Пока мы уберёмся с этой проклятой вечеринки как можно скорее, мне всё равно, – заметил я, следуя за ним сквозь толпу к танцполу.
Мы с Раппом были самыми крупными мужчинами в зале, и расступавшееся перед нами море тел делало это скорее из страха, чем из уважения. Заметив Кииру, я схватил её за локоть и повёл к центру.
Вуаль, скрывавшая её лицо, не могла спрятать яркость её глаз, когда я притянул её в исходную позицию.
– Ты ведь знаешь, что не можешь танцевать на таких мероприятиях только со мной, – поддразнила она, пока мы прижимали ладони друг к другу и медленно кружились.
Мы сменили направление, и её платье заколыхалось вокруг ног.
– Если я подойду к кому-то ещё, это будет выглядеть как слабость.
Я попытался скрыть раздражение в голосе, но не смог.
Она закатила глаза, отступая от меня.
– И никто не подойдёт к тебе, потому что боится того, что ты можешь сделать.
Мы разошлись, обходя ближайшую пару, прежде чем снова встретиться.
– Рад, что ты понимаешь ситуацию, Киира. Я уже начал беспокоиться, что ты растеряла свою проницательность.
Судьбы, почему все пытаются заставить меня расслабиться? Почему они не понимают, что поставлено на карту, если мой план провалится?
У меня не было времени на женское общество или на то, чтобы тратить силы на ухаживания. У меня была одна, единственная, жизненно важная цель: выиграть эту проклятую войну. Пока все остальные развлекались во дворце Дьёра, устраивали пиры с деликатесами на тарелках и спали по ночам в удобных постелях, закрыв оба глаза, я был там, на поле боя: сражался, выстраивал стратегии, следил за тем, чтобы мы уничтожили Ангелов прежде, чем они уничтожат нас.
Именно в такие моменты наружу выползали те немногие обиды, что я всё ещё носил в себе. Я тут же вытолкнул их из головы. Я слишком долго шёл к своему нынешнему положению, чтобы позволить горечи испортить то, что любил больше всего: власть и убийства.
Киира запрокинула голову и рассмеялась, когда наши руки снова встретились.
– Мои когти достаточно остры, чтобы вырвать твой огромный член прямо у тебя между ног, кузен. – Она резко опустила голову и полоснула меня взглядом. – Не забывай об этом.
Я фыркнул.
– В ближайшее время точно не забуду.
Она одарила меня ослепительной улыбкой.
– Вот и хорошо.
Следующую смену и переплетение движений мы выполнили молча, сосредоточившись на танце. После третьей смены партнёров я оказался с дальней родственницей Сорна, которая весь танец не поднимала глаз. Рапп пронёсся мимо с Орит и подмигнул мне. Затем моей следующей партнёршей стала дочь торговца вином из Ужгорода.
– Халалхиво, это правда, что говорят о наступлении Ангелов? – спросила она, пока тонкая вуаль на её лице тихо колыхалась, когда я раскручивал её.
– И что же именно говорят? – буркнул я, заставляя себя смягчить резкость, рвущуюся наружу.
– Что Ангелы будут у наших дверей уже через несколько недель и что вы отступили потому, что собираетесь дать последний бой здесь. Многие партнёры моего отца подумывают перебраться южнее, – сказала она, пока мы касались ладонями и кружили друг вокруг друга.
– Нет, – прорычал я, и она побледнела. – И можешь передать каждому, кто осмелится распространять такую ложь, чтобы обращались напрямую ко мне.
– Да, Халалхиво, – быстро ответила она и поспешила к следующему партнёру.
Проклятье. Если даже богатейшие люди Ужгорода решили, что им пора бежать на юг…
Остаток вечера прошёл как в тумане, пока мои мысли метались одна за другой. Я удерживал на лице как можно более нейтральное выражение, стараясь угодить кузену и надеясь, что вёл себя достаточно убедительно, чтобы заставить знать поверить: военные усилия стоят всего, от чего мы просим их отказаться ради будущих возможностей.
К тому времени, как поздно вечером я вернулся к Грему и Зику, горечь тяжёлым вязким слоем покрывала мой язык. Лицемерие этих аристократов поражало, а то, насколько они цеплялись за свои драгоценные места в столице, пока тысячи умирали ради того, чтобы они могли спокойно спать в своих постелях, вызывало у меня желание вбить в них хоть каплю здравого смысла.
Я осушил четыре бокала скейла, прежде чем ярость отступила настолько, чтобы я смог провалиться в беспокойный сон. И всё это время в меня впивались бордовые глаза.
15
После того как мы пересекли реку Ваго, вдоль главной дороги стало появляться всё больше и больше людей. Учитывая размер нашей походной группы, большинство сворачивало в сторону, чтобы нас обойти. И всё же никто не замедлял своего быстрого движения на юг.
Яркое солнце палило с безоблачного неба, и уже через час после нашего отбытия пот покрыл мой торс. Мы с Изгатом ехали бок о бок в хвосте группы, следя за тем, чтобы повозки с припасами двигались без задержек. Хотя Изгат никому не раскрыл мою личность, он держался ко мне ближе, чем когда-либо прежде.
Группа всадников рысью двигалась через редкий кустарник, тянувшийся по обе стороны грунтовой дороги, вероятно возвращаясь из столицы в один из городов региона Вагача. Когда они проехали мимо, Изгат натянул поводья и замедлил коня. Я повторила за ним, и уже через минуту мы в значительной степени оказались вне пределов слышимости остальных солдат.
– Расскажи мне о себе, Ассирия, – сказал он, и Судьбы, как же мне хотелось, чтобы он продолжал произносить моё имя именно так.
– Что ж, я выросла на ферме за пределами Стрыя, – начала я, пытаясь придумать интересные факты о себе. – У меня была младшая сестра, и она погибла от чумы вместе с моими родителями.
При мысли о моей мёртвой семье в горле образовался ком.
– После того как я вышла замуж за Вагача, я начала заниматься садом, чтобы скоротать время. Мои любимые цветы – розы, и Вагач покупал мне редкие сорта из Мира Ангелов.
При упоминании Ангелов Изгат оскалился, но не перебил меня.
– Я так гордилась ими, когда они начали расцветать в саду. Я проводила с ними каждую свободную секунду снаружи, ухаживала за ними, пела им, читала им. У каждой была своя уникальная жизнь, свой уникальный узор и свои уникальные потребности. Поиск правильного баланса для каждой приносил мне столько радости. Пока…
Я замолчала, когда всплыла память о том, как Вагач впервые меня ударил. После этого мне было трудно смотреть на мои растения, не думая о его жестокости. Лёд скользнул вниз по позвоночнику, прежде чем я напомнила себе, где нахожусь. На короткий миг закрыв глаза, я подняла лицо к солнцу и позволила свету изгнать тёмные мысли.
С тяжёлым вздохом я продолжила:
– Сорт Бордова – мой любимый. Бутоны круглые и пышные, а аромат божественный. Всего несколько цветов способны наполнить ноздри запахом на многие часы. А цвет… – Я мечтательно откинулась в седле. – Такие насыщенные оттенки. Что-то за гранью белого, но ещё не совсем румяное, яркий розовый, а затем этот глубокий бордовый, что мне приходилось уговаривать себя не срезать их и не ставить в вазу внутри дома, чтобы смотреть на них всё время.
– Как твои глаза? – поддразнил Изгат, одарив меня игривой улыбкой.
Мои щёки вспыхнули, и я опустила голову.
– Они были похожего цвета, да.
– Странно слышать, как ты так восторгаешься цветами, находясь в мужском теле, – рассмеялся он.
Моё лицо залилось ещё более сильным румянцем. Я невольно слишком увлеклась своими розами и проговорила слишком долго. Словно Изгат уловил ход моих мыслей, он сказал:
– Ты меня не утомляешь. На самом деле я очарован. Жаль только, что я не могу увидеть, как загорается твоё лицо, Ассирия.
То, как последние слова сорвались с его губ, заставило меня захотеть отбросить магию и позволить ему увидеть меня настоящую. Было ли дело в его мягкой манере говорить, моём греховном влечении к нему или в чём-то ещё – я не могла сказать.
Я прочистила горло, лихорадочно пытаясь найти тему, которая отвлекла бы мои мысли.
– А что насчёт тебя? Ты откуда?
– Из Луцка, на севере. Пейзажи там совершенно не похожи на здешние, – объяснил он. – За пределами столицы раскинулась огромная пустыня, и лишь редкие оазисы дают шанс найти воду и еду. Луцк находится в одном из них.
– Я никогда не была в столице. Какая она? – призналась я, отпуская поводья и встряхивая пальцами. Блейз послушно шагал вперёд, и мои руки были благодарны за передышку.
Изгат повёл плечами, снимая напряжение.
– Горы вокруг неё прекрасны, со снежными вершинами. Они казались достаточно близкими, чтобы до них дотронуться, но до их подножия как минимум день пути верхом. По холмистым улицам Ужгорода трудно передвигаться. Как люди живут на этих крутых склонах – выше моего понимания, – усмехнулся он, и на его красивом лице появилось далёкое выражение.
– Поэтому армия никогда не входит в город всей группой. Слишком много холмов и слишком много людей теряется. Когда мы прибудем, разобьём лагерь за стенами, – закончил Изгат, поворачиваясь в седле, чтобы размять позвоночник. Мой взгляд проследил, как при движении перекатываются его мышцы.
– И сколько раз ты там был? – спросила я, снова заставляя себя смотреть ему в лицо.
– Слишком много, чтобы сосчитать. Я в армии с самого начала, – пожал плечами Изгат, устраиваясь в седле удобнее.
– А твой брат? – мягко спросила я.
– Зурронар, тот, что погиб, вступил вместе со мной. У меня есть ещё младший брат, он служит под началом Хадвезера крылатого подразделения. Я не видел его год или два, но с тем, как сильно Ангелы оттеснили нас назад, подозреваю, что могу встретить его в Ужгороде.
Казалось, воздух вокруг него потускнел вместе с его настроением.
Надеясь немного разрядить атмосферу, я спросила:
– А твои родители?
– Насколько я знаю, они всё ещё в Луцке. Я уже много раз умолял их уехать и отправиться на юг. Моя мать отказывается бросать своих кур.
Уголок его рта дёрнулся вверх, и он поднял взгляд от земли.
– У неё до хрена кур.
Шутливое раздражение в его голосе вызвало у меня смех.
– Зачем?
– Сначала они были нужны для еды. Но потом она к ним привязалась. Потом завела разные породы, и вскоре куры едва ли не спали с нами по ночам, к огромному недовольству моего отца, – усмехнулся Изгат, глядя на север так, будто мог увидеть дом, зовущий его обратно.
– Она кажется чудесной, – заметила я, и одна из трещин в моём сердце болезненно заныла. Судьбы, как же я скучала по матери. По её мягкому, ровному голосу. По тому, как она ругала коз, бодавших её, пока она пыталась доить коров. По её силе духа и тому, как усердно она трудилась в полях наравне с отцом. Я бы отдала что угодно, лишь бы повернуть время вспять хотя бы на миг и снова копаться в земле рядом с ними.
– О своих курах она говорит так же, как ты о своих розах. Думаю, ты бы ей понравилась, – сказал он, и у меня в животе всё затрепетало.
– Думаю, она мне тоже понравилась бы.
На моём лице появилась ответная улыбка, и мне хотелось, чтобы этот сокровенный момент происходил, пока я находилась в своём настоящем облике.
Крик разрушил наше мгновение.
– Лучше догнать остальных, – сказала я, заметив расстояние между нами и остальными.
Снова взяв поводья, я вонзила каблуки в бока Блейза. Он рванул вперёд, лошадь Изгата автоматически последовала за ним, и мы рысью направились к повозкам с припасами. Впереди группа сворачивала к низкой траве у обочины дороги. И только тогда я заметила, что под нами нет теней, и выругала себя за то, что потеряла счёт времени.
– Следуйте за ними! – крикнула я тем, кто находился в пределах слышимости, направляя их прочь с дороги.
Поспешно я помчалась вперёд, готовясь возглавить ежедневные молитвы после того, как так сильно выбилась из образа, разговаривая о себе с Изгатом. Я оставила его позади, чтобы он не отвлекал меня ещё сильнее, чем уже успел.
Отдав салют Джаку, я направила Блейза туда, где уже были привязаны лошади его, Дромака и Узадана, быстро привязала его рядом с ними и вытащила церемониальный нож из своей сумки. Изгат подъехал следом галопом, бросив на меня озадаченный взгляд, пока спешивался и привязывал свою лошадь рядом с нашими.
– Этим вечером мы должны добраться до Осиекa. Гним и Грекс со своими новобранцами уже должны быть там, – сказал Джаку, когда Везэто собрались вокруг него. – Нам нужно купить больше припасов на оставшийся путь до Ужгорода. Повара говорят, что у нас полностью закончились хлеб, картофель и прочая еда долгого хранения. Мне нужно, чтобы вы скоординировали свои подразделения и проследили, чтобы никто не шатался по павшим домам.
– Потому что если они это сделают, то утром на рассвете никогда не будут готовы к отбытию, а нам нужно как можно быстрее вернуться в Ужгород, – сказал Дромак, изменив голос, чтобы передразнить Джаку.
Наш Сзазадос бросил на него взгляд, вызвавший смешок у Узадана, Изгата и меня. Когда он перевёл своё недовольство на нас, я сжала губы, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. Изгату так не повезло, и у него вырвалось ещё одно фырканье.
– Я понимаю, что моё стремление поскорее вернуться вас забавляет, но чем раньше мы прибудем, тем скорее все смогут устроиться и тем больше времени у нас будет на отдых и восстановление на месте. Эти мгновения могут стать разницей между жизнью и смертью.
После слов Джаку мы посерьёзнели. Он был прав.
Я прочистила горло.
– Ладно, мне пора начинать молитвы.
– Пора.
Джаку перевёл внимание на собравшихся солдат. Многие уже расселись на земле, положив руки на колени и терпеливо ожидая начала ритуала. Он встал перед ними, скрестив руки на груди и оценивая их так, будто это были лошади на аукционе.
Мы последовали за ним, занимая свои места. На меня смотрели глаза всех оттенков красного, выжидая, когда я начну. Я взглянула на Джаку, и он послушно опустился на колени рядом со мной. Камень, вставленный в рукоять его кинжала, поймал свет.
Сделав шаг вперёд, я подняла свой нож в одной руке, а другую приготовила, чтобы разрезать нежную кожу ладони.
– Мы питаем землю своей кровью как подношением Судьбам.
После почти трёх недель этого я даже не поморщилась, когда острое лезвие встретилось с кожей Вагача. Кровь тут же выступила вдоль пореза, и я повернула ладонь к земле, позволяя каплям падать вниз.
– Ткачиха, что прядёт нити наших судеб, проложи для нас путь, по которому мы будем идти, непреклонный и неразрывный. Мы идём по твоему велению, наши ноги связаны нитями, которые ты соткала. Веди нас к славе, пока мы маршируем под знаменем войны. За Крала, за Халалхиво мы истекаем кровью. Свяжи наши судьбы с их судьбами, чтобы мы могли восстать победителями.
– Мы истекаем кровью ради Судеб, Крала и Халалхиво, – произнесли мужчины, повторяя моё подношение.
– Дарующий, благослови нас неиссякаемыми колодцами магии, чтобы мы владели ею во имя твоё в битве. Пусть кровь, которую мы проливаем, утолит твою жажду, и позволь нам уничтожить тех, кто бросает вызов твоему замыслу. Даруй нам силу, необходимую, чтобы возвеличить твоё имя. Нашей кровью мы чтим тебя.
Опускаясь на колени, я приготовилась простереться ниц.
– Жнец, чьё проклятие нисходит на тех, кто сбивается с пути, не дай нам вкусить твой гнев. Мы приносим эту кровь как клятву нашей верности. Пусть твой взор обратится в другую сторону и покарает тех, кто осмеливается сомневаться в твоём великом могуществе. Если мы согрешим, пусть твоё проклятие будет быстрым и беспощадным.
Группа обнажила свои души перед тремя, чтобы они судили нас и определили нашу достойность.
– Пусть победа Халалхиво будет стремительной, а правление Крала вечным. Наши жизни, наша магия, наша сущность принадлежат им.
– Мы принадлежим им.
С каждым днём, пока мы двигались к столице, ярость в этом ответе становилась всё сильнее, пока их пылкая вера почти не обрела осязаемую форму.
Выпрямившись, я окинула группу взглядом. Взгляды были жёсткими, а глаза сверкали возбуждением. Глубина их преданности Судьбам и делу Демонов не была мимолётным увлечением. Они искренне верили, что Судьбы избрали Крала Ксаннирина и Халалхиво, чтобы привести нас к славе. Но верила ли в это я?
Осиек гудел от активности, когда мы въехали на его мощеные улицы. С нашей группой, теперь насчитывающей более двух тысяч человек, мы сумели заполнить большую часть гостевых домов и постоялых дворов города. Глаза владельцев загорались, когда они узнавали, что Крал Ксаннирин возместит все понесённые расходы, если они просто отправят ворона с приложенной к сообщению печатью Сзазадоса Джаку.
По крайней мере, Крал заботился о тех, кто умирал за него.
Джаку был чрезвычайно доволен, когда Гним и Грекс сообщили, сколько людей они призвали из своих регионов, и мы с остальными Везэто оставили их троих наверстывать разговоры, пока сами отправились проверить своих солдат.
Прогуливаясь по одной из таверн на первом этаже, я останавливалась у столов тех, кто находился под моим командованием, чтобы убедиться, что они ни в чём не нуждаются. Эль лился рекой, желудки наполнялись едой лучше той, что у нас была за последние недели, и в целом атмосфера была оживлённой. Дромак, Изгат и Узадан перехватили меня, когда я вышла на улицу с намерением вернуться в своё жильё по соседству.
– Мы собираемся в павший дом в нескольких улицах отсюда, хочешь с нами? – Дромак одарил меня озорной ухмылкой, в то время как Узадан закатил глаза.
Тогда я вспомнила, что Дромак упоминал Ангела, показавшего ему иллюзию павшей женщины из этого города.
– А как же слова Джаку? И твоя истинная пара? – я повернулась к Демону с рубиновыми глазами.
Узадан покачал головой.
– Нет, я с ними не сплю. Я только смотрю. Кто-то же должен держать этих двоих под контролем.
Изгат пожал плечами, будто ничего не мог поделать с чувственностью, сочившейся из каждой его поры.
– Я инкуб. Что тут скажешь?
– Тебе и говорить ничего не нужно. У тебя идеальное оправдание, – рассмеялся Дромак, шлёпнув его по заднице. – А теперь пошевеливайся, пока Джаку нас не нашёл.
– Но разве мы не должны подавать пример? – запротестовала я, пока меня против воли уводили в боковую улицу.
– Да брось. Я бы не стал останавливать ни одного из парней подо мной, если бы они захотели расслабиться перед тем, как их убьют. Крал и Халалхиво, возможно, хотят, чтобы мы соблюдали целибат ради усиления боевой мощи, но сейчас мы и близко не у поля боя. Что в этом плохого?
Дромак уверенно шагал впереди меня, выглядя так, будто был готов устроить неприятности в любом месте, куда бы ни пришёл.
К несчастью для меня, я не была уверена, могу ли вообще получить эрекцию в этом облике. Может, я смогла бы создать её с помощью своей силы?
В сотый раз с момента отъезда из Стрыя я прокляла себя за то, что подавляла этот редкий дар вместо того, чтобы позволить ему расцвести.
– Кроме того, Вагач, ты заметно подтянулся с тех пор, как мы начали тебя гонять, и заслуживаешь это показать, – добавил Дромак, и в его вишнёвых глазах сверкнул огонёк.
О нет.
– Но моя жена…
– Здесь её нет, – закончил он за меня. – Ты ведь хочешь, чтобы твой род продолжился, верно?
Я перевела взгляд с Изгата на Узадана, надеясь, что один из них меня спасёт. Узадан лишь поднял руки, словно говоря: «Это твоя проблема, не моя», а Изгат приподнял одну бровь, будто ждал, когда я сама придумаю, как выбраться из ситуации. Он знал, кто я на самом деле, так как мог считать, что мне нормально входить в место для павших женщин, недостойных мужа?
Если бы я убила любого мужчину, кроме Корманзо, то сама могла бы оказаться в одном из таких мест. Эти женщины, судя по ужасным историям, которые рассказывала Жрица Анара, должны были рожать как можно больше детей Демонов, независимо от того, кто был отцом. Их просто держали в этих домах ради удовольствия мужчин, а детей забирали и отдавали полноценным семьям, чтобы те воспитывали их как своих.
На юге, в Стрые, подобных заведений не было из-за малочисленного населения, но я помнила одну женщину на несколько лет старше меня, которая рыдала у ног жрицы после того, как сошлась с другим мужчиной вне брака. Её отец продал её травнику Стрыя, как только она достигла совершеннолетия, хотя тот был почти на тысячелетие старше неё и пил даже больше, чем Вагач. Её муж пришёл в такую ярость, что вместо того, чтобы просто запереть её дома, захотел, чтобы она стала одной из павших. После того как он разорвал их клятвы перед Судьбами, Жрица Анара выжгла на её запястьях метку «F» и отправила её с первым торговцем, возвращавшимся на север.
– Да, но с моей женой, – попыталась я возразить снова, но это прозвучало ещё слабее, чем предыдущая попытка.
Мы свернули за угол, выйдя на другую улицу. Эта была грязнее, мрачнее и воняла застоявшимися телами и элем. Над нами окна стояли распахнутыми, и я подняла взгляд, увидев качающуюся в них пару грудей. Оттуда доносились звуки шлепков кожи и её стоны. Я едва не споткнулась о собственные ноги, пытаясь отвести взгляд.
Дромак ухмыльнулся, уловив мой ужас, затем толкнул Изгата локтем.
– Можно подумать, Корманзо никогда раньше не бывал на таких улицах.
Чёрт, Вагач наверняка бывал, и я себя выдаю.
– Конечно бывал, – фыркнула я, пытаясь вплести в голос презрение, одновременно выпрямляя спину и расправляя плечи.
Дромак закинул руку мне на плечо.
– Отлично, тогда мы отлично повеселимся.
Я бросила последний умоляющий взгляд на Изгата, прежде чем Дромак направил меня к дверному проёму, где ждала женщина с обнажённой грудью.
– Вас четверо? – промурлыкала она, хлопая длинными ресницами над карминовыми глазами. Вуаль не скрывала ни их цвета, ни резкости её скул.
– Ага, – ответил Изгат, опуская несколько монет в её раскрытую ладонь.
Она одарила его медленной, чувственной улыбкой.
– Тогда сюда.
Покачивая бёдрами, она развернулась, и тонкая ткань, переплетённая цепочками, тихо зазвенела, пока она шагала глубже в заведение. Мой взгляд остановился на её пояснице, где юбка держалась на едва заметных полосках ткани. С каждым шагом мелькали её ноги и бёдра, и я сглотнула нарастающее напряжение.
Соберись, Ассирия!
Мы вошли в полуприватную комнату, где единственным светом служили наполовину догоревшие свечи, расставленные по всем поверхностям. В подставках тлели ароматические палочки, дым висел в воздухе, наполняя его густым мускусным запахом. Несколько мужчин, которых я узнала среди подчинённых Дромака, уже сидели, раскинув ноги и удерживая женщин за затылки, пока те танцевали и тёрлись о них.
То, как они двигались, заставило меня едва не вскинуть брови до линии волос. А когда я заметила, как мало одежды было на женщинах, у меня почти перехватило дыхание.
Вот чем Жрица Анара пугала нас, если мы не будем лежать смирно на спине, пока мужья наполняют нас своим семенем.
– Сейчас принесу вам что-нибудь выпить, – промурлыкала женщина, приведшая нас сюда.
Мы остановились возле диванов, стоявших по обе стороны круглого стола. Узадан, Изгат и Дромак расселись, а я поспешно заняла свободное место рядом с Изгатом, молясь, чтобы один из нас придумал, как вытащить меня отсюда.
Почему я не отказалась ещё у таверны?
Я была совершенно не в своей стихии, и пройдёт совсем немного времени, прежде чем Узадан и Дромак узнают, кто я на самом деле. Сохранили бы они мой секрет тоже? Мне хотелось верить, что за время совместного пути мы сблизились, а учитывая, насколько свободно они нарушали правила, посещая дом павших, я должна была предположить, что некоторые законы, данные Жнецом, они готовы переступить.
Но переступили бы они их ради меня?
– Расслабься, Вагач, – усмехнулся Дромак, раскинув массивные руки по спинке дивана. – Если будешь сидеть с такой кислой миной, ни одна женщина не захочет к нам присоединиться.
Сделав глубокий вдох, я разгладила выражение лица, расслабляя каждую мышцу в попытке успокоить бешено колотящееся сердце. Это не помогло.
Женщина вернулась, прижимая к груди стеклянные бокалы. Они подталкивали её грудь выше и ближе друг к другу, оставляя маленькие капли на кремовой коже. Она поставила напитки на стол, и в тот же миг Дромак дёрнул её к себе на колени и слизнул жидкость с её груди. Она захихикала и игриво толкнула его в руки. Одной рукой он направил её лиловый сосок себе в рот, втягивая его. Узадан отодвинулся подальше, затем тоже раскинул руку по спинке дивана, закинув ногу на ногу, пока наблюдал, как Дромак дразнит женщину.
Тогда я поняла, что не могу получить эрекцию, используя свою магию, но влага всё равно собиралась между моих бёдер. Там вспыхнул жар, пока я заворожённо продолжала смотреть, едва дыша, когда Дромак переключился на другую грудь, провёл по ней зубами, и голова женщины откинулась назад.
Даже в самых смелых мечтах я не представляла, что близость может быть такой – когда женщина впивается длинными ногтями в волосы Дромака и сама велит ему сосать сильнее.
Изгат напугал меня, когда его горячее дыхание коснулось моего уха.
– Полагаю, Вагач никогда не доставлял тебе удовольствия вот так?
– Нет, – прохрипела я, ненавидя, что из меня вырвался его голос.
Я, блядь, так устала притворяться мужчиной, который издевался надо мной.
Что-то мягкое коснулось моей кожи, моей настоящей кожи, и я едва не ахнула от этого ощущения.
– Изгат, что…
– Тш-ш, – промурлыкал он, и по моему позвоночнику пробежала дрожь. – С того самого утра в Стрые, когда ты присоединилась к нам, в тебе было что-то неправильное. Моя магия всегда чувствовала под твоей внешностью что-то ещё. Теперь я знаю почему.
К счастью, ни Узадан, ни Дромак не обращали на нас внимания. Я резко повернула голову к Изгату.
– Я хочу уйти.
– Тогда уходи, – ответил он, откидываясь назад. Медленная улыбка скользнула по его лицу. – Никто тебя не держит.
– А ты останешься? – спросила я, чувствуя, как в животе оседает тяжёлый камень.
Он приподнял бровь.
– Ты хочешь, чтобы я ушёл с тобой?
Я открыла рот, чтобы ответить, но замерла. Хотела ли я, чтобы он ушёл? Конечно, я не могла решать, как ему распоряжаться своим временем. Что он на самом деле спрашивал у меня?
Это мягкое прикосновение снова скользнуло сквозь мои мысли, и я моргнула, возвращаясь в затуманенную комнату.
– Думаю, ты хочешь, чтобы я ушёл с тобой, – протянул Изгат, наклоняясь вперёд. Мой взгляд тут же притянуло к его губам, когда он облизнул их. – И думаю, я хочу увидеть тебя такой, какой ты была в реке, Ассирия.
То, как моё имя сорвалось с его языка, послало жар прямо вниз живота. Щёки вспыхнули ещё сильнее. Ни один мужчина никогда не был со мной настолько откровенным. Могу ли я отбросить свои сомнения и отдаться Изгату? А если я забеременею? За все годы с Вагачем этого не случилось, но что если именно сейчас случится? Как долго я смогу скрывать это своей магией? Женится ли тогда на мне Изгат и увезёт ли в город, где я буду видеть его только после окончания войны? Или всё это может закончиться лишь разоблачением, а значит, смертью?
– О чем ты задумалась? – спросил он, нахмурившись и вырывая меня из тревожных мыслей.
Переплетая пальцы на коленях, я тихо пробормотала:
– Я не знаю, смогу ли.
Долгий низкий стон прокатился у меня в ушах, и мой взгляд метнулся в сторону: женщина обхватила ладонью возбуждение Дромака и медленно двигала рукой вверх и вниз. Узадан повторял такое же движение на себе, наблюдая за ними.
Ещё одно прикосновение магии Изгата к моей коже заставило меня вновь посмотреть на инкуба. Он смотрел на меня так, будто хотел поглотить целиком, и пока моё тело кричало «да», страхи в моей голове, слова, которые Жрица Анара вбивала в нас годами, кричали «нет».
– Прости, – прошептала я, и звук вышел слишком хриплым и слишком женственным, мне это совсем не понравилось.
В следующий миг я уже была на ногах и быстро уходила прочь. Деревянные двери и мерцающие свечи мелькали перед глазами, пока я отступала.
Никто не окликнул меня. Никто не пошёл следом.
Когда я вырвалась за дверь на сырую улицу, то жадно втянула столь необходимый воздух, хотя он был затхлым и пропитанным запахами, которым я не хотела давать названия. Сердце всё равно продолжало бешено колотиться. Лишь когда я свернула за угол и, скрывшись из виду, прислонилась к стене, мне удалось выдохнуть и опустить напряжённые плечи.
Почему мужчины могли входить в подобные заведения так, словно в этом не было ничего особенного, а если женщина осмеливалась искать удовольствие для себя, даже со своим собственным мужем, её приговаривали к несчастной жизни? Несправедливость всего этого заставляла меня стискивать зубы. Моё тело пульсировало смесью желания и растерянности, а ярость из-за несправедливости моего существования лишь подпитывала эти запутанные чувства. Я желала Изгата, того, что было запрещено, и это желание лишь усиливалось смертельными рисками, которые его сопровождали.
Покачав головой, я подняла взгляд от дрожащих пальцев и тут же заметила мужчину, идущего по улице. Он поворачивал голову из стороны в сторону, словно что-то искал. Меня. Сглотнув, я сильнее вжалась в гладкий камень стены, надеясь, что он меня не найдёт. В голове кружилось слишком много тревог, чтобы подпустить его ближе, несмотря на наше очевидное притяжение и растущее напряжение между нами, лишь усилившееся после того, как несколько дней назад он узнал, кто я на самом деле.
Он остановился и медленно повернулся вокруг своей оси, внимательно оглядываясь по сторонам, а я призвала остатки своей магии, чтобы слиться с длинными тенями, отбрасываемыми зданиями. Сил полностью сделать себя невидимой у меня не было, но лёгкой размытости вокруг тела оказалось достаточно. Глаза Изгата медленно закрылись, двигаясь под веками. На мгновение солнце прорвалось сквозь облака, лаская его слегка запрокинутое лицо. У меня перехватило дыхание, когда свет резко подчеркнул его мужественные черты. С движением солнца двинулся и Изгат, пока не исчез из моего поля зрения.
