Текст книги "Коварные бордовые глаза (ЛП)"
Автор книги: Лейси Лехоцки
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 42 страниц)
27
После того как мы быстро закончили с едой, я оставил Ассирию в своих покоях с Киирой. Киира заверила меня, что та в безопасности в её руках и что она сегодня же заменит стеклянную панель, чтобы ещё сильнее унять мою тревогу. Моя кузина знала меня слишком хорошо, и мне это совсем не нравилось, особенно когда я пытался скрыть, насколько сильно вся эта новая ситуация сбивает меня с моего прямого и узкого пути. К тому моменту, как мы с Раппом выдвинулись, солнце уже стояло слишком высоко в небе, но я был более чем рад убраться оттуда к чертям. Мне нужно было разобраться с планами насчёт моей истинной пары, прежде чем готовиться отправляться с ней на войну.
Существовала тысяча вариантов того, как всё это может пойти не так, а с учётом того, как лагерь любил болтать, слух о новой женщине, живущей в непосредственной близости от меня, разлетится как лесной пожар. Но я не мог оставить её с Ксаннирином и Киирой в Дьёре, где знать сплетничала ещё хуже. Мне не привыкать к трудным решениям без очевидного ответа, но это было самым тяжёлым из всех, с чем мне когда-либо приходилось сталкиваться.
Дело было в том, что я не доверял охранять её никому, кроме себя. Это защитное желание, поднимающееся внутри меня, не было чем-то чуждым; в конце концов, именно поэтому я изначально вступил в Армию. Со временем оно превратилось в защиту Демонов от безумия Ангелов. Но эмоции, связанные с этим инстинктом оберегать Ассирию, были совершенно новыми и, если честно, пугающими.
Посмотрим, как долго продлится моя готовность позволять ей хотя бы крупицу свободы. Эта проклятая Жнецом связь заставляла меня поддаваться её злости и горю, и каждый раз, когда она посылала по ней волну абсолютного отчаяния, мне приходилось стискивать зубы и отгораживаться от этого. Её разум был раскрытой книгой, и она выдавала слишком многое, сама того не осознавая.
Теперь я вёл битву на двух фронтах.
– В ту же минуту, как вернёмся, нужно созвать Паранксок и Сзазадоса Джака в командный центр и начать устранять последствия, – процедил я, борясь с желанием развернуться и утешить её.
– Ага, чем раньше мы сможем сдержать слухи, тем лучше, – согласился Рапп.
Грем и Зик мчались впереди нас, пока мы проносились через городские ворота и сворачивали на широкую грунтовую дорогу, ведущую к военному лагерю. Нож вонзился мне в грудь, и я прижал ладонь к сердцу, морщась от боли. Эта чёртова связь. Не прошло и половины дня, а она уже наказывала меня за то, что я оставил её во дворце, пусть даже ненадолго.
– Ты в порядке? – спросил Рапп, замедляя лошадь.
– В порядке, – процедил я сквозь стиснутые зубы, пытаясь продышаться через боль. У нас с Ассирией хотя бы было нечто общее – эта связь была насмешкой. Все смотрели на этот дар через призму романтики, тогда как я испытывал к нему лишь презрение. Особенно учитывая опасность, которую он представлял для меня, для войны и для всех Демонов.
Иногда груз ответственности заставлял меня чувствовать, будто меня заживо погребают под землёй и я больше никогда не смогу вдохнуть достаточно воздуха. Но я не мог этого показывать – даже Раппу и Ксаннирины. Они все рассчитывали на меня. Я вонзил пятки в бока лошади и подогнал её быстрее. Чем скорее мои мысли займёт что-то другое, тем лучше.
Когда мы приблизились, вдоль дороги, ведущей на север, выстроилась колонна глубиной в пять рядов. Вздрогнув, я понял, что это Паранксок, который вызвался отправить два своих отряда к Хадвезеру Тролу на передовую. Он ждал верхом во главе строя, выискивая взглядом.
Нас.
Блядь.
Во всей этой суматохе я забыл о его приказе выдвигаться с первыми лучами солнца. Время уже давно перевалило за него. Хотя в единственный раз, когда мой приказ не был исполнен дословно, я был за это благодарен. Направив жеребца к нему, я пустил его в галоп, проносясь вдоль рядов верховых мужчин, пока не достиг Паранксока во главе.
– Халалхиво, – поприветствовал он меня салютом, хотя его голос слегка дрогнул. Вероятно, потому что думал, будто я сейчас на него наброшусь. Два Сзазадоса по обе стороны от него приветствовали меня тем же. – У вас есть приказы для передачи Хадвезеру Тролу?
– Если к вашему прибытию он всё ещё будет удерживать линию между Ангелами и Устляком, передайте ему укрепиться и держать позицию. Отправлять в обход только тех, кого он может себе позволить, чтобы они отлавливали Ангелов и следили, чтобы те не попытались облететь его и обойти блокаду. Я отправлю ворона, как только начнётся наше наступление, – быстро сказал я, отмечая пункты в мысленном списке.
Сзазадосы кивнули в подтверждение.
– Скачите быстро и без остановок. Время играет решающую роль, – напомнил я им.
– Да, сэр, – ответили они, после чего повернули лошадей на север. Мы с Раппом отъехали в сторону, оставаясь рядом с Паранксоком, пока отряды выступали. Верхом и без груза припасов они доберутся быстро, пусть путь и будет опасным, особенно когда им придётся пересекать участок пустыни Пакс без единого ручья поблизости.
Рапп повернулся к своему офицеру.
– Собери остальных и пусть как можно скорее явятся в командный центр. И Джака тоже приведи.
– Это из-за вчерашнего происшествия? – уточнил тот, переминаясь.
– Да, – резко бросил я. – А теперь займись этим, пока мы не потеряли доверие новобранцев.
– Ага, – ответил он и тут же умчался прочь. По крайней мере, он подчинялся, и быстро.
В отличие от моей чёртовой истинной пары. «Заставь меня», – сказала она. Она даже не представляла, что со мной делал этот дерзкий рот. Что он заставлял меня хотеть сделать с ней.
Мы с Раппом въехали в лагерь медленнее, прислушиваясь ко всем разговорам, пока ехали по проходам. Стоило нас заметить, как наступала тишина, и это говорило мне о том, что именно мы были главной темой обсуждений этого дня.
К тому моменту, как мы добрались до командного центра, я уже кипел от ярости. Грудь будто сдавили тисками из-за связи, и это отвлекало настолько сильно, что только сильнее меня бесило. Я вцепился в неё поверх чёрной металлической брони, словно это могло ослабить остроту боли. Сорвав с головы шлем, я отшвырнул его в сторону, надеясь, что это тоже поможет мне остыть.
Не помогло.
Рапп продолжал коситься на меня краем глаза, пока мы ждали, когда начнут подтягиваться Паранксокы.
– Только ничего не говори, – прорычал я достаточно тихо, чтобы услышал только он.
Лёгкий кивок головы дал понять, что он услышал.
Связь дёрнула так сильно, что я едва не повалился назад, словно лично собиралась утащить меня обратно во дворец Дьёра.
«Да прекрати ты уже? Я не могу сосредоточиться», – рявкнул я на Ассирию.
«Это не я, а ты, придурок, – огрызнулась она. – Я вообще не могу сосредоточиться на том, что говорит Киира».
Эта чёртова связь.
«Да, тут я полностью согласна», – проворчала Ассирия.
Похоже, я был не так хорош в попытках держать свои мысли при себе, как считал.
Используя всю силу воли, чтобы вытолкнуть её, свою злость и боль от связи из головы, я сосредоточился на собравшихся в командном центре.
– Прошлой ночью мы сожгли одного из Везэто из отряда Сзазадоса Джака. – Я кивнул в его сторону. – Этот мужчина признался в убийстве Корманзо, а мы все знаем, что по законам Крала это карается смертью. Женщина, с которой его поймали, призналась, что солгала в попытке спасти его. После того как этим утром мы доставили её во дворец Дьёра для допроса, было принято решение, что она станет моей личной падшей, чтобы произвести сильное потомство для военных нужд.
Рапп резко повернул голову в сторону. Мы не обсуждали, зачем Ассирия поедет с нами, но это было хотя бы относительно разумным объяснением того, почему мне позволено иметь женщину, когда я прямо запретил это остальным.
– Мы понимаем, Халалхиво, – медленно произнёс Паранксок Олет, многозначительно переводя взгляд на своего Сзазадоса.
У Джака хватило здравого смысла кивнуть.
– Я прослежу, чтобы мой отряд узнал о смерти Корманзо Вагача от рук Изгата. – Он замолчал, словно обдумывая следующие слова. – Если позволите, двое других моих Везэто были с ним близки. Сомневаюсь, что они поверят в подобное, особенно учитывая, что именно они держали женщину, пока мы разбирались с Изгатом. Один был выбран для усиленной подготовки, другой останется под моим командованием. Разделить их – лучший вариант, но я всё равно счёл нужным сообщить вам.
– Проследи, чтобы оба понимали последствия любого несогласия или распространения слухов об этой ситуации, – прорычал я. Висок пульсировал от напряжения.
Слишком много, мать их, незакрытых концов в этом плане.
Связь, казалось, была согласна, снова пронзив меня болью, в то время как круг между лопаток обжигало. По крайней мере, о нашей связи истинной пары знали только четверо, и после того как слухи об Ассирии разлетятся по лагерю и дальше, внимание к этой ситуации быстро угаснет. Болтовня не утихнет, если говорящие будут знать всю правду.
Мне оставалось лишь надеяться, что всё это рассеется, как пыль над дюнами пустыни Пакс.
– Да, Халалхиво, – подтвердил он.
Взмахом руки я отпустил его. Он отсалютовал старшим офицерам, после чего проскользнул через проход на площадь, где развернулся весь тот хаос.
– Как продвигается распределение всех по новым подразделениям? – спросил я, скользя взглядом по комнате в поисках реакции. По крайней мере, это играло мне на руку.
Один из старших Паранксоков заговорил первым:
– Работа идёт. Мы укомплектовали стандартные подразделения с надлежащим покрытием и можем оформить новую иерархию. Те, кто был выбран для усиленной подготовки, собрались в восточной части лагеря, ближе к Ужгороду, и ожидают дальнейших указаний.
Рапп вытащил пергамент и начал выстраивать новую структуру на основе предложений всех собравшихся Паранксоков. Когда он закончил, я пробежался по ней взглядом, довольный выбором. Пусть никто по-настоящему меня не знал, я всегда считал нужным знать других. Их сильные и слабые стороны влияли на работу всей Армии в целом.
– Олет, я полагаю, вы будете готовы сегодня отправиться в Фюред с теми, кто был отобран? – спросил я, сосредоточив внимание на нём. Его тёмно-бордовая броня сияла так, будто он полировал её этим самым утром. Несмотря на хаос прошедшей ночи, он выглядел собранным. Даже больше, чем мы с Раппом.
– Ага, как только получим разрешение на выступление. Мы пойдём на восток, вниз к побережью, а затем вдоль утёсов к Фюреду, чтобы избежать групп Ангелов, которые могли отколоться, хотя, учитывая расстояние, сомневаюсь, что они вообще обращали внимание в ту сторону. Это займёт больше времени, но, думаю, оно того стоит, – ответил он.
Я кивнул. План был хорошим, а эти мужчины теперь были нашими самыми ценными ресурсами. Весь смысл отправки их в Фюред на дополнительную подготовку заключался в том, чтобы держать их подальше от передовой.
– Очень хорошо. Как только поговорите с остальными своими Сзазадосами о том, что произошло прошлой ночью, можете выступать.
Он опустился на одно колено, уперев лоб в предплечье.
– Слава Демонам. Пусть ваш дар никогда не угаснет, Халалхиво.
Когда он поднялся, я отпустил их. И как нельзя вовремя, потому что связь вспыхнула снова, и мне пришлось прикусить губу, чтобы отвлечься. Я не был слабым и не собирался поддаваться тому, к чему меня пыталась принудить эта магия.
Как и всё остальное, я сломаю её, подчиню себе и заставлю служить моей воле.
28
После того как Рокат и Рапп ушли, Киира осталась со мной, пообещав показать мне самое закрытое крыло дворца Дьёра, пока Ксаннирин отправился править на этот день. Не то чтобы я собиралась задержаться здесь надолго, но я могла насладиться роскошью, прежде чем отправлюсь с Рокатом и остальной армией.
Если бы только я могла расслабиться, зная, что ждёт меня впереди. Хотя я уже привыкла к жизни в армии, мысль о встрече с мужчинами, которых я знала как Вагач, и о том, что я буду единственной женщиной среди сотен тысяч мужчин, скручивала мой желудок в узлы. Рокат, предположительно, будет защищать меня, но он также попытается посадить меня в клетку.
Я просто хотела быть свободной.
– А здесь, – сказала Киира, прерывая мои тревожные мысли, – личный сад Ксаннирина.
Открыв двери, мы вышли на балкон с потрясающим видом на горы Скала. Для меня это было не самым лучшим. Нет, это были раскинувшиеся повсюду растения, переплетающиеся и цветущие настолько далеко, насколько хватало взгляда. Насыщенный аромат их цветов. Лёгкое жужжание насекомых, порхающих среди них.
Это ощущалось как дом.
И прямо впереди росли пышные розы Бордовы. Не в силах сдержаться, я поспешила к ним, чтобы рассмотреть поближе. У Кииры вырвался тихий смешок, когда она подошла ко мне.
– Красивые, правда?
– Да, – выдохнула я, проводя рукой по восковым листьям, осторожно избегая острых шипов. Цвет был изумительным – глубокий фиолетовый с едва заметным оттенком красного, а запах был божественным. Глубоко вдохнув, я наслаждалась знакомым цветочным ароматом.
Лицо Олруса вспыхнуло у меня в мыслях. Отступив от куста, я позволила одной слезе скатиться, а затем быстро смахнула её.
– Что случилось? – мягко спросила Киира.
Я покачала головой.
– Ничего важного.
– Если ты плачешь, значит, это важно. – Она замолчала, рассматривая розы. – Я знаю, тебе не нравятся жрицы, и, когда будешь готова, я хотела бы услышать больше о твоём опыте. Мы здесь, чтобы выслушать твою боль и помочь тебе избавиться от неё, чтобы ты могла продолжить свой путь.
– Почему тебе не всё равно? – резко бросила я, не в силах сдержаться. Я всё ещё не спала, хотя моё настроение слегка изменилось после роскошной трапезы.
– О тебе? – спросила она, приподнимая юбки и подходя ближе, чтобы провести пальцами по мягким лепесткам.
Я вскинула руки.
– Обо мне, обо всём этом. Ты кузина Крала и Роката. Ты Верховная жрица, ответственная за всю религиозную жизнь в Мире Демонов. И всё же говоришь так, будто тебе есть дело до каждой из нас в отдельности.
– Каждый заслуживает того, чтобы его замечали, – тихо произнесла она, наклоняясь и вдыхая аромат пышного цветка. – Ты упоминала жестокость Вагача. Я забочусь о тебе, потому что сама тоже страдала от рук мужчины. Моего отца, если точнее. В конце концов он бы убил меня. И только благодаря Рокату я всё ещё жива.
Сочувствие смягчило мои плечи, и, когда она выпрямилась, её взгляд встретился с моим.
– Чего ты хочешь, Ассирия? По-настоящему?
– Почему? Ты собираешься помочь мне это получить? – съязвила я.
Она приподняла бровь и скрестила руки на груди. Затем слегка наклонила голову, снова внимательно изучая меня.
– Это зависит от твоего ответа.
Я шумно выдохнула, уперев кулаки в бёдра, и посмотрела на чистое голубое небо. Я хотела истинного, который не подавлял бы меня так, как это делал Вагач. Я всё ещё хотела сохранить хотя бы лепесток контроля над собственной жизнью. Это, в своей сути, никогда не менялось.
– У меня гораздо больше ясности в том, чего я не хочу, – ответила я. Мои длинные волосы скользнули по плечам, когда я выпрямилась. – Я не хочу быть племенной кобылой. Я не хочу, чтобы меня вынуждали вступать в отношения с очередным жестоким ублюдком. Я больше не хочу страдать.
Последняя фраза сорвалась с тихой, неподдельной правдой.
Киира расслабилась и медленно выдохнула.
– А если бы я могла поговорить с Рокатом и Ксаннирином об одной вещи, которую ты могла бы получить, что бы ты выбрала?
– Ты правда сделала бы это? – спросила я, склонив голову набок.
– Если ты скажешь мне правду – да.
Я ковырнула ноготь, обдумывая её предложение. Затем жестом обвела террасу.
– В Стрые у меня был такой же сад. Он был моим единственным утешением в браке с Вагачем. Хотя под конец я уже не могла заставить себя заботиться о розах. Олрус, наш смотритель сада, делал всё возможное, чтобы сохранить их живыми. Он был моим единственным другом, и он помог мне после того, как я убила Вагача. Я просто хочу знать, всё ли с ним в порядке. Из-за меня больше никто не должен умирать.
Рыдание застряло у меня в горле, когда я произнесла последнюю фразу, и я опустилась на колени под тяжестью собственного горя. Киира опустилась рядом со мной на землю и крепко обняла меня. Она гладила мои волосы, тихо успокаивающе мурлыча себе под нос.
– Я отправлю сообщение вместе с моими послушницами, которые направляются в Стрый. И попрошу Ксаннирина тоже его подписать, чтобы о нём хорошо позаботились. Олрусу тоже больше не придётся беспокоиться, если он узнает, что ты в безопасности, и он сможет передать ответное сообщение.
Подняв голову, я посмотрела на Кииру сквозь затуманенные ресницы.
– Ты правда это сделаешь?
– Конечно, – мягко ответила она, большими пальцами стирая слёзы с моих щёк. – Я сожалею обо всей этой ситуации, Ассирия. Она совсем не простая. У Ткачихи есть план, и Дарующий благословил тебя этой уникальной магией. Мне становится легче от мысли, что у всей этой боли есть причина.
– А мне нет, – призналась я едва слышным шёпотом.
Мягкая печальная улыбка тронула уголок её губ.
– Возможно, Судьбы покажут мне почему теперь, когда я увидела тебя и узнала ближе.
Поднявшись на ноги, я спросила:
– Жрица Анара всегда говорила о твоём даре с таким восхищением. Но я думала, что дар пророчества есть только у Ангелов?
– Так и есть, – ответила она, разглаживая ладонями платье. – Судьбы дают мне прямой доступ к своим замыслам, пусть и нечасто, в отличие от ангельских Провидцев. Моя магия другая.
– Как моя, – сказала я.
– Как твоя. Как у Роката, как у Ксаннирина, как у Раппа. Как у всех остальных с бордовыми глазами. – Протянув ко мне тонкую руку, она добавила: – Давай осмотрим остальную часть сада. Здесь есть чудесные уголки, где можно вытянуть ноги с книгой или чашкой чая.
Никто никогда не предлагал мне утешения так, как Киира. И никому прежде не было дела до меня так, как ей. Несмотря на нашу прежнюю неприязнь, я поймала себя на том, что продеваю руку в её локоть.
Мы неспешно шли по извилистым, беспорядочным дорожкам: одни утопали в колючих растениях, другие были окружены кустами, аккуратно подстриженными в ровные формы. Как и обещала Киира, повсюду встречались укромные уголки с уличными кушетками, мягкими подушками и тенистыми местами, где можно было укрыться от палящего солнца. Там же повсюду были разложены садовые инструменты, и я подошла к стене, вдоль которой они висели, проводя пальцами по тонко выкованному металлу.
– Как думаешь, Крал будет против, если я позабочусь о некоторых его растениях? – спросила я Кииру.
– Нет, и ты можешь называть его Ксаннирином. Не нужно обращаться к кому-либо из нас так официально. Теперь ты семья, – ответила она, заправляя длинные распущенные волосы за уши.
– Но никто не должен об этом знать, – напомнила я.
– Эм, ну да. Пока что. – Её лицо расплылось в широкой улыбке. – Но когда война закончится, мы устроим грандиозное празднование, чтобы приветствовать тебя в Доме Врак.
Я подавила гримасу при одной мысли об этом. Единственная причина, по которой я сейчас соглашалась на всё это, заключалась в том, что Рокат должен был спасти всех нас от Ангелов. А после этого я больше не собиралась его терпеть. Наша сделка будет завершена, и я исчезну.
Потянувшись за парой перчаток и другими инструментами, я наполнила сумку всем, что, как мне казалось, могло понадобиться, а затем закинула её на плечо. Киира проскользнула мимо меня и взяла себе собственную пару.
– Я присоединюсь к тебе. Так приятно, когда рядом есть ещё одна женщина, даже если ты не хочешь здесь находиться. Я знаю, что мои кузены могут быть… непростыми. Наверное, лучше, чем кто-либо другой. – Она легонько ткнула меня в бок, проходя мимо. – Поэтому мы должны работать вместе, чтобы удерживать их на правильном пути.
Я переступила с ноги на ногу, не зная, что ответить. К счастью, Киира спасла меня.
– Уже знаешь, с чего хотела бы начать?
– С роз, – застенчиво ответила я. – Они мои любимые.
– Тогда веди.
Она жестом предложила мне идти первой, и я повела нас обратно к передней части сада, где ждали прекрасные Бордовы вместе с несколькими другими сортами. Из сумки я достала две подушки и положила их на землю, спасая наши колени от жёсткого камня. А затем мы принялись за работу.
Тишина царила между нами, пока мы подрезали и прореживали кусты, давая растениям возможность дышать и разрастаться. Полностью закончив с Бордовами, мы перешли к другому сорту, распространённому в Мире Демонов, и повторили всё снова.
– Расскажи мне, почему тебе не нравятся жрицы, – мягко подтолкнула Киира, когда мы перешли к третьему кусту. – Правда, я хочу знать. Как и Рокат, я стараюсь вести верующих по священному пути, хотя мне это удаётся не всегда. В отличие от Роката, я не вижу большую часть своих войск регулярно.
Я вздохнула и срезала одну длинностебельную розу, затем поднесла её к лицу и глубоко вдохнула. Протягивая цветок Киире, я сказала:
– Жрица Анара удерживала меня, пока Вагач брал меня. Они оба считали, что её присутствие наполнит моё чрево ребёнком. Восемь лет, – я стиснула зубы, сдерживая жар подступающих к глазам слёз, – я так и не забеременела. Хотя я этого и не хотела. Я не хотела ничего из этого. Но я была в ловушке.
Сглотнув, я сосредоточилась на следующем срезе, стараясь избегать шипов сквозь затуманенное зрение.
– Но ещё до этого она била меня тростью по костяшкам за то, что я ставила под сомнение Судьбы, а значит, и её власть. – Из меня вырвался дрожащий смешок. – Мне никогда не ставили высоких оценок из-за моей дерзости. Моя сестра…
Мне пришлось замолчать и втянуть в себя воздух, острый, словно нож, полоснувший по сердцу при мысли о ней.
– Моя сестра всегда умоляла меня держать язык за зубами. Но, как ты уже заметила, это никогда мне не удавалось.
Тёплая ладонь легла мне на спину, и я почувствовала на себе взгляд Кииры. Но всё равно не посмотрела на неё.
– После свадьбы Вагач не позволял мне видеться с ними. До тех пор, пока они не начали умирать. Первым ушёл мой отец. Потом мать. Потом сестра. Я думала, она поправится, но ей стало хуже, и она умерла в тот же день.
По слезе упало в землю за каждого из них.
– Ассирия, – голос Кииры был мягким и полным скорби. – Посмотри на меня.
Часто моргая, я всё же подняла взгляд, вытирая глаза тыльной стороной запястий. Бордовые глаза Кииры отражали мои собственные – сияющие, возвращающие мне мою же боль.
– Я знала, что Жрица Анара строга со своей паствой, но то, что она участвовала в том, как Вагач насиловал тебя, недопустимо. Потому что именно это и произошло, Ассирия, и тебе не нужно преуменьшать пережитое. Я немедленно пошлю за ней и заменю её кем-то, кто понимает: да, женщины должны рожать потомство ради будущего нашей расы, но это должно происходить добровольно с обеих сторон. Мне бесконечно жаль, что всё это случилось с тобой, и теперь я понимаю твою ненависть к жрицам, Судьбам и нашему Дому. Мои слова ничего не исправят, но, возможно, это смогут сделать мои поступки.
– Спасибо, – сумела выдавить я.
Киира смахнула влажные дорожки со своих щёк и прочистила горло.
– А что насчёт Везэто?
Рыдание вырвалось у меня из груди.
– Он узнал, кто я на самом деле, за несколько недель до этого. Он хотел защитить меня. И умер, защищая меня. Перед тем как Джаку застал нас, – я замолчала, чувствуя, как жар вспыхнул на щеках, – когда мы были на грани близости, он попросил меня выйти за него. Пообещал, что отправит меня жить к своей семье, чтобы я была в безопасности. Что мы будем вместе, когда война закончится.
Киира взяла меня за руки и слегка сжала их.
– Он был добрым. Внимательным. Показал мне, что близость может приносить удовольствие. Я буду скучать по нему.
Последние слова сорвались с моих губ шёпотом, и рана в сердце, принадлежавшая Изгату, болезненно запульсировала.
Новая волна горячей солёной влаги покатилась по моим щекам, и я закрыла глаза, пытаясь сдержать новые слёзы.
Киира вытерла их с привычной нежностью. Я открыла глаза, изучая искренность, отпечатавшуюся на её лице.
– Как тебе это удаётся?
Печальная улыбка расцвела на её губах, но не коснулась глаз.
– Мне часто тяжело быть Верховной жрицей. Я незаконнорождённая дочь Дома Врак, и, хотя мой отец больше не произвёл на свет других детей, я не всегда чувствовала, что принадлежу этому Дому. Когда Ксаннирин занял трон, а Рокат возглавил армию, я стала естественным выбором для третьей опоры нашего общества. Но ради продвижения их планов мне пришлось пожертвовать большим, чем мне бы хотелось. Я понимаю необходимость этого, но, когда слышу истории вроде твоей, у меня болит сердце от того, какими способами нам приходится достигать цели.
– Я не знала, что ты незаконнорождённая, – тихо произнесла я, садясь на пятки и снимая садовые перчатки. – Это поэтому…
Киира покачала головой, обрывая мой вопрос.
– Нет. Предыдущий Крал и его братья были чрезвычайно жестоки по своей природе. По-настоящему садистски жестоки. Рокат, Ксаннирин и я – мы все носим шрамы, оставленные ими, каждый по-своему. Хотя их истории не мне рассказывать. И твоя история тоже в безопасности со мной, знаешь.
– Я это чувствую, – призналась я без колебаний.
Она снова сжала мои руки.
– Рокат очень глубоко заботится о тех, кого любит, хотя прекрасно умеет это скрывать. Он предпочитает не показывать эмоции так, как это делаем мы. Я постараюсь восполнить то, чего не хватает моим кузенам. Ты не заслуживаешь страдать больше, чем уже страдала.
– Спасибо, – хрипло выдавила я, затем прочистила горло и вытерла слёзы.
Киира улыбнулась мне – искренне и вместе с тем лукаво.
– Хочу рассказать тебе кое-что, что мне удалось сделать и чем я очень горжусь. Кое-что, на что мне удалось уговорить моих кузенов.
– Правда? И что же это было? – спросила я, не сумев скрыть любопытства.
– К детям погибших женщин больше не относятся как к бастардам. Они получают все привилегии Дома своего отца. – Говоря о своём достижении, она расцвела не хуже роз.
– Мне это нравится, – сказала я, отвечая ей мягкой улыбкой.
– Вот видишь, Ассирия, мы можем менять что-то изнутри, пусть и понемногу. Возможно, именно поэтому Судьбы привели тебя к нам – чтобы ты указала на эту несправедливость, происходящую вне моего ведома. Благодаря тебе я разошлю своих жриц с предупреждением прекратить эту практику. – Киира сняла перчатки и отложила их в сторону.
Нечто очень похожее на умиротворение расцвело у меня в груди. Возможно, Киира была права, и, став парой Роката, я смогу уберечь других от той боли, которую пережила сама.
Но будет ли этого достаточно для меня?
– Пойдём, выпьем чего-нибудь, пока полуденная жара нас окончательно не доконала, – сказала она, поднимаясь на ноги.
Колени запротестовали, но я тоже поднялась, убрала наши перчатки и инструменты в сумку и закинула её на плечо, пока мы возвращались в прохладный интерьер дворца. Я оставила сумку у двери, а Киира крикнула вниз по коридору, чтобы нам принесли напитки и лёгкий дневной обед.
– Ты не хочешь помолиться? – спросила я её.
Она слегка наклонила голову, внимательно глядя на меня.
– А ты хочешь?
– Не особо, – призналась я.
И в следующую секунду мы обе расхохотались.
– Можем отдохнуть на кушетках, а ты расскажешь мне ещё о своей семье, – хихикнула она, уводя меня в другую часть покоев Ксаннирина.
Мы провели там весь день, бесконечно разговаривая. Киира рассказывала мне о внутренней жизни знати, живущей в Ужгороде, о своей жизни Верховной жрицы и о нескольких дорогих ей воспоминаниях детства, а я делилась своим – говорила о сельской жизни, о сестре и о том, чему научилась в армии. Когда стало поздно, мы перебрались в покои Роката, но он так и не вернулся.
К тому моменту, когда солнце скрылось за горизонтом, наша связь превратилась в яростный зуд – настолько настойчивый, что заглушал любые другие мысли, которые я пыталась удержать в голове. Киира, заметив мою усталость и рассеянность, извинилась и после нашего третьего приёма пищи за день вернулась в храм Варбад.
Когда она ушла, я обыскала все комнаты в покоях Роката в поисках алкоголя, надеясь притупить боль и уснуть. Обнаружив в шкафчике в купальне наполовину пустую бутылку, я вытащила пробку и принюхалась.
Пряный запах ударил мне в ноздри, слишком сильно напоминая о моём истинном.
Но это был мой единственный выход. Поэтому, задержав дыхание, я опрокинула в рот глоток жидкости и заставила себя проглотить его. С шипением и кашлем я оторвала бутылку от губ. Язык обожгло, и жжение поднялось до самых ноздрей, вызывая слёзы на глазах.
Эффект оказался почти мгновенным, поэтому я сделала ещё один глоток, а затем снова спрятала бутылку. Двух должно было хватить с лихвой. Полуспотыкаясь, я вернулась к кровати, стянула платье и забралась под одеяло. Кровать была огромной, настолько большой, что, даже если Рокат вернётся, нам не придётся касаться друг друга. Эгоистично устроившись в самом центре, я закрыла глаза и сделала несколько медленных глубоких вдохов, пытаясь успокоить мысли.
К счастью, алкоголь и события прошедшего дня сделали своё дело. Сон накрыл меня и утащил туда, где всё было лучше и где я была свободна.
