Текст книги "Коварные бордовые глаза (ЛП)"

Автор книги: Лейси Лехоцки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 42 страниц)

– Вот и он, – ухмыльнулся Дромак, когда я, прихрамывая, подошла. – Изгат и Узадан хорошо тебя вымотали?

– Слишком хорошо, – выдохнула я, упираясь руками в бёдра.

– Приводи себя в форму, иначе твои солдаты не будут тебя уважать.

Дромак хлопнул меня по спине, заставив закашляться, затем прошёл мимо и присоединился к тем, кто пробирался между повозками, возвращаясь к запаху еды. Изгат последовал за ним, небрежно закинув рубашку на плечо.

– Если захочешь помыться, после еды все пойдут к ручьям. Поэтому Джаку и выбрал этот путь. Если слишком далеко от воды, всё начинает вонять, а он к этому довольно щепетилен, – заметил Узадан, оставаясь рядом, пока двое других уходили.

– Спасибо, мне это точно понадобится, – ответила я, с усилием выпрямляясь, несмотря на протест спины.

Мы шли молча, хотя смех и поддразнивания новобранцев наполняли воздух, заставляя уголки губ Узадана иногда дёргаться.

Я же была слишком занята угасающими тенями внутри себя, чтобы вслушиваться в разговоры. Мы приблизились к центру круга, и вид моей палатки, ожидающей меня, едва не заставил меня опуститься на колени.

– Спасибо за поддержку, – сказала я Узадану, сворачивая к приоткрытому входу.

– Всегда пожалуйста, – ответил он с улыбкой, которая должна была быть располагающей, но из-за заострённых зубов выглядела скорее угрожающей.

Он посмотрел мимо меня, и я проследила за его взглядом, заметив Изгата у костра, принимающего тарелку от повара и наблюдающего за нами. Опустив голову, я направилась к своей палатке и проскользнула внутрь, позволяя пологу закрыться за мной с тихим шелестом.

Как только я убедилась, что он закреплён, я отпустила магию, возвращаясь в свой облик Ассирии, и рухнула на руки и колени. Слишком грязная, чтобы лечь на подстилку, я повалилась на брезент, покрывающий землю.

По крайней мере, трава мягкая.

Уставившись в натянутый потолок, я медленно расстёгивала пуговицы на тунике, пока не смогла стянуть её с себя. Лагерь вокруг жил своей жизнью, запах горящего дерева и жарящегося мяса проникал сквозь полотно, но мне казалось, что я могу умереть от изнеможения. В животе заурчало, и я на мгновение закрыла глаза, задаваясь вопросом, хватит ли у меня сил снова принять облик Вагача, чтобы поужинать. Вцепившись пальцами в брезент, я заставила себя дышать, несмотря на щипание в глазах, не желая поддаваться своему раздражению. Я была чертовски уставшей, выжатой и магически, и морально от того, что притворялась тем, кем не являлась, и всё, чего мне хотелось, это долгая ванна, хорошая еда и столько сна, сколько мне нужно.

Но не такой путь уготовила мне Ткачиха.

Я сделаю всё, что потребуется, чтобы выжить.

Несмотря на то, как крепко я держала свои эмоции, одна слеза всё же сорвалась, затем другая, пока эта хватка полностью не ослабла. Я отдалась сложной паутине чувств, окружавших меня, надеясь, что, позволяя слезам течь, они проложат для меня путь сквозь них.

Шаги зашуршали по траве, приближаясь, пока не остановились у самого края моей палатки. Луч света, пробивавшийся внутрь, был перерезан чьей-то тенью. Я прикусила губу, чтобы заглушить звуки, которые издавала, напряжённо прислушиваясь к любому движению. Если кто-то попытается войти сейчас, мне конец.

– Эй, Вагач, знаю, мы сегодня тебя загоняли, поэтому я принёс тебе еду. Тебе не обязательно есть там, со всеми, – голос Изгата прозвучал приглушённо сквозь ткань, и мои глаза снова защипало от его доброты. Но я не могла поблагодарить его, не в этом облике и не в тот момент, когда я пыталась тихо развалиться на части.

– Оставлю здесь, ты, наверное, слишком устал, чтобы двигаться, – усмехнулся он, и тень присела, затем снова поднялась. – Присоединяйся позже, если захочешь.

Не дожидаясь ответа, он ушёл, обратно в шум лагеря. Я подождала, пока не убедилась, что он действительно ушёл, затем подползла вперёд и чуть приподняла край полотна. Как он и сказал, меня ждала дымящаяся тарелка еды. Я втащила её внутрь, словно зверь, утаскивающий добычу в своё логово, и без промедления съела всё до последнего кусочка.

Когда я закончила, на сердце стало легче, а тело уже не казалось таким тяжёлым. Но мысли всё ещё были заняты Изгатом. Чего он хочет от меня? Что он подозревает? И почему между нами существует это притяжение, заставляющее его одновременно дразнить меня и заботиться обо мне?

8

Комната для приёмов Ксаннирина соперничала размерами и роскошью с одним из меньших бальных залов на главном уровне дворца Келети, служа болезненным напоминанием о том, насколько далеко я находился от своего места, на поле боя. Огромные очаги ревели, выбрасывая столбы дыма вверх, к выходам под потолком, а пол между столами и кушетками покрывали элегантные ковры из чёрного меха. С двух сторон огромные окна открывали непревзойдённый вид на Горы Скала, над острыми вершинами которых мерцали первые звёзды, пока рядом поднималась луна.

Бутылка моего любимого алкоголя, тёмного янтарного напитка с перцем, известного в Мире Демонов как скейл, стояла на столе из серого дерева рядом с двумя бокалами. Ксаннирин развалился на длинном изящном кожаном диване, листая книгу, когда я вошёл в его покои.

Он закрыл её и отложил в сторону, когда я приблизился.

– Я уже начал думать, что ты не появишься, – подразнил он, сверкнув озорной улыбкой.

Опускаясь на такой же диван напротив него, я закинул лодыжку на колено и широко развёл руки.

– Я лишь восстанавливал силы перед предстоящим вечером. К тому же все ждут нас.

Ксаннирин взял бутылку и разлил напиток по двум бокалам, протянув один мне. Я принял его, чокнулся с ним и сделал глоток. Жидкость приятно обожгла горло и растеклась теплом в животе.

– Это точно, – наконец ответил мой кузен и щёлкнул пальцами.

Один из слуг, державшихся у стены, исчез за дверью и спустя мгновения вернулся с целой процессией. Тележки, заставленные блюдами и напитками, предшествовали дюжине женщин; полупрозрачная ткань шелестела вокруг их ног и тел. Каждая носила прозрачную вуаль и держала взгляд опущенным.

– Туда, – произнесли мы одновременно, и Ксаннирин ухмыльнулся, его бордовые глаза скользнули ко мне, прежде чем вернуться к женщинам, покачивающим бёдрами по направлению к разложенным в свободном пространстве за моей спиной коврам. Повернув голову, я наблюдал, как каждая по очереди опускается на колени, кладёт руки на бёдра и склоняет голову к полу.

Как Крал, Ксаннирин имел доступ к лучшим падшим. Это были не обычные женщины, они сами выбрали такую жизнь и получали за неё огромные деньги. Судя по их количеству, Ксаннирин явно не пожалел средств ради моего возвращения.

Слуги расставляли вокруг нас блюда. Аромат пряностей ударил мне в нос и заставил желудок глухо заурчать. Во рту собралась слюна, когда я заметил своё любимое блюдо, острый, почти кипящий котёл супа, в котором можно было готовить самые разные продукты, просто окуная их внутрь. В военном лагере таких изысков не было, и Ксаннирин прекрасно понимал, что делает, соблазняя меня остаться в Ужгороде, а не возвращаться в растущий палаточный город за воротами.

Слуги удалились, осыпая нас поклонами и словами почтения, и Ксаннирин явно наслаждался этим. Я же хотел, чтобы они убрались к чертям, чтобы я наконец смог поесть. Мой кузен был тщеславен и любил подхалимов, я же нет. Мои достижения говорили сами за себя, мне не требовалось чужое восхищение, чтобы подтверждать собственный успех.

Подцепляя ломтики сырой говядины щипцами, я окунал их в горячий бульон, наблюдая, как красное, окровавленное мясо превращается в тёмные, насыщенные куски. Напротив меня Ксаннирин накладывал себе овощи и обжаренное мясо в липком сладком соусе, который особенно любил.

– Как там наша дорогая кузина? – спросил я Ксаннирина.

С полным ртом он ответил:

– Верховная жрица Киира передаёт тебе свою любовь, хотя Храм Варбад сейчас полностью поглощает её внимание. Я и сам почти не видел её с твоего последнего визита.

Я с силой пронзил еду вилкой и отправил в рот. Киира выросла в Ужгороде вместе со мной и Ксаннирином, незаконнорождённая дочь третьего брата наших отцов. Как и остальные представители нашей крови, она обладала глубокими бордовыми глазами и властью над духами и мёртвыми. Вместе мы были идеальным союзом для завоевания всего Келети, и Киира не только приняла планы Ксаннирина после того, как он отобрал трон у своего отца, но и помогала воплощать их.

Киира была единственным Демоном в письменной истории, обладавшим даром Видения, хотя её Видения отличались от ангельских. Ангелы предсказывали пророчества, которые могли сбыться или нет, но всё, что являлось Киира в её состояниях, неизменно происходило. Дарующий благословил её прямой связью с плетением Судеб, используя её как проводник своих желаний.

– В последнее время у неё были Видения? – спросил я, помешивая овощи, чтобы они готовились равномернее.

– Уже давно ничего не было, – Ксаннирин замолчал, бросив взгляд на лучших падших. – Вообще-то, пойдём со мной.

Нахмурившись, я последовал за ним в спальню. Он выдвинул несколько ящиков, прежде чем нашёл то, что искал. Затем протянул это мне, нахмурив губы. С осторожностью я принял предмет, не понимая, что вызвало у него такую тревогу.

Смятая бумага захрустела, когда я развернул её. На меня смотрел рисунок пары глаз, настолько поразительных и тревожащих, что они будто пронзали глубины моей чёрной души.

– Что это? – спросил я, поворачивая лист так и эдак, словно другой угол мог дать ответы, почему несколько штрихов углём на бумаге так меня беспокоят. Эти глаза казались живыми, будто сошли с лица прекрасной женщины и отпечатались здесь.

– Киира продолжает присылать это, и больше ничего, – вздохнул Ксаннирин, проводя пальцами в кольцах по бороде. Гранатовая печатка Дома Врак блеснула в движении.

Дарующий щедро одарил Кииру, но несмотря на множество её талантов, особенно способность ткать правдоподобные истории о трёх Судьбах, живопись к ним не относилась.

– Это какая-то шутка? – уточнил я, разглядывая длинные детализированные ресницы и миндалевидную форму глаз. Работа была выполнена мастерски, а меня не было достаточно долго, чтобы Киира успела освоить новое увлечение.

– Не знаю. Я не видел её уже несколько недель. Вообще-то, больше месяца, – пробормотал Ксаннирин, и в его голосе прозвучала тревога. Он переминался с ноги на ногу.

– И все рисунки одинаковые? – настаивал я. То, что она так исчезла и присылала Ксаннирину только эти записки, было тревожным.

Наш союз рушится? Это зашифрованное сообщение? С ней что-то случилось?

Мысли проносились в голове одна за другой, пока мой стратегический разум работал на пределе. Я выпил недостаточно скейла, чтобы его успокоить.

– Почти одинаковые. Большинство чёрно-белые, но у некоторых радужки окрашены в бордовый. И приходят они с её печатью, так что я знаю, что это не проделки одной из её аколиток.

Это ответило на один из моих вопросов.

Ксаннирин медленно выдохнул.

– Она даже не отвечает на мои послания. Я уже подумываю отправиться в Варбад и самому её найти.

Я прищурился, глядя на него.

– Почему ты ещё этого не сделал? И как давно это продолжается?

– Я был занят дворянами, – проворчал он.

– Я уже говорил, что могу разобраться с этим, – прорычал я. Мне стоило избить того мужчину, который посмел потревожить меня раньше, хотя бы чтобы выплеснуть часть этого раздражения.

– Если она не объявится в ближайшие дни, мы вместе отправимся в Варбад и потребуем объяснений, – пообещал Ксаннирин. – А что касается дворян, я разберусь с ними сам. Я их Крал, и они продолжат делать то, что я прикажу, иначе лишатся титулов. У меня нет проблем с тем, чтобы напомнить им, кто на самом деле правит этим миром.

– Ага, – ответил я.

Хотя Ксаннирин любил роскошь, она не сделала его мягким. Он был столь же беспощаден, как Киира и я, и делал то, что требовалось. Я бы, скорее всего, только всё испортил из-за своего нрава.

Он кивнул в сторону двери.

– Давай поедим и отдохнём. О допросе Кииры подумаем позже.

Кивнув, я убрал рисунок в карман. Позже я изучу его внимательнее и попробую найти скрытый смысл. В ситуации с Киирой что-то было не так, и мне нужно было понять, что, чёрт возьми, изменилось за время моего отсутствия.

Мы трое были нерушимым союзом, связанным нашими ублюдочными отцами и пропагандой, которую сами же создали. Благодаря влиянию Кииры она распространялась как пожар, и при постоянной поддержке жриц нам удалось перестроить общество так, чтобы оно служило нашим интересам.

Я надеялся, что воины, согнанные из дальних уголков Мира Демонов, окажутся достаточно промытыми пропагандой и не станут сопротивляться, когда их заставят вступить в армию.

Снова устроившись на своём месте, я отогнал остатки тревоги и сосредоточился на еде. Овощи уже сварились, и я осторожно переложил их на тарелку; пар поднялся прямо к лицу вместе с острым ароматом.

Ксаннирин поднял со стола бутылочку с тёмным соусом и протянул её мне.

– Хочешь?

Я покачал головой и отпил из наполовину пустого бокала скейла.

– Лучше ещё этого.

Он передал мне бутылку, и я налил себе двойную порцию. Я редко позволял себе роскошь расслабиться и выпить вот так, но сейчас мне нужно было заглушить мысли. Это был мой первый день после возвращения, и после всего, что я узнал, мне не терпелось вернуться на фронт и перебить всех тех ублюдков, которые решили, что способны захватить наш мир.

Ксаннирин прошёл мимо меня к стоящим на коленях лучшим падшим. Он выбрал свою первую игрушку на этот вечер, и без единого звука она последовала за ним к бордовой кожаной кушетке и опустилась у его ног. Она была достаточно хороша собой: гладкая кремовая кожа цвета взбитой карамели и волосы ей под стать, собранные в длинный хвост у основания шеи. Но голову она держала низко опущенной, ожидая, пока Ксаннирин скажет ей, что именно делать.

Не в моём вкусе.

– Тебе всегда нравился беспрекословный контроль, – фыркнул я, выразительно взглянув на неё.

Ксаннирин лишь усмехнулся и поднёс падшей гроздь винограда. Одна ягода сорвалась и упала ей в ложбинку груди. Она даже не пошевелилась, пока мой кузен наклонялся, чтобы поймать её зубами.

Допив скейл до последней капли, я поставил бокал на гладкое серое дерево рядом с собой и повернулся, оценивая свои варианты на вечер. У одной на краю волосы спадали занавесью по плечам, почти скрывая лицо. Но моё внимание привлекла тонкая талия, подчёркнутая бронзовой цепочкой. Она соединялась с двумя солнечными дисками, украшавшими её соски и прижимавшимися к полупрозрачной изумрудной ткани на груди.

Одним плавным движением я поднялся с кушетки и направился к группе. Несколько женщин отпрянули, когда я приблизился, и я отметил их про себя, решив заняться ими позже. Я не мог винить их за страх. В конце концов, я был Халалхиво.

– Ты, – прорычал я женщине в изумрудном, остановившись перед ней. Этот цвет идеально подходил к её тёмной коже, делая её ещё более экзотичной. Она поднялась, сцепив руки перед животом, и подняла взгляд на меня. Алые глаза смотрели прямо в мои, с едва заметным зелёным оттенком. В них плясал намёк на непокорность, а плечи оставались расправленными, подбородок поднятым, словно она считала нас равными.

Именно это мне и нравится.

Мне нравилось доминировать, но только после того, как я действительно заслуживал это.

– Ксаннирин, где ты нашёл эту? – спросил я, утягивая её вперёд достаточно далеко от остальных, чтобы обойти кругом. Её фигура была великолепна: широкие бёдра, за которые хотелось хвататься, и грудь, идеально заполняющая мои большие ладони. Отведя её волосы назад, я приподнял её подбородок и снял вуаль, так же внимательно изучая её лицо.

Превосходно.

– Вообще-то, это для Кииры. Она хотела стать жрицей. Наша дорогая кузина решила, что после одного признания она может оказаться полезнее в другом качестве, – ответил Ксаннирин.

Я приподнял бровь, переводя взгляд на кузена.

– И что же это было?

Улыбка, расползшаяся по лицу Ксаннирина, была чистым воплощением злобы.

– Она любит убегать.

Моя кровь вскипела, и я вновь перевёл внимание на женщину. Склонив голову набок, я спросил:

– Это правда?

Она кивнула, и уголки её губ тронула лёгкая озорная улыбка.

– Я счастлива служить вам, Халалхиво. Надеюсь, наша игра придётся вам по вкусу.

Кровь мгновенно вспыхнула жаром.

– Ксаннирин, ты меня балуешь.

Позади раздался низкий смешок.

– Дверь на балкон не заперта, а сад очищен специально для вашего развлечения.

– Ты искушаешь меня задержаться дольше, чем следует, – прорычал я, чувствуя, как в штанах напрягся член, пока мой взгляд вновь скользил по женщине.

– Наслаждайся роскошью, пока можешь, Рокат, – поддразнил Ксаннирин.

Мгновение спустя воздух прорезал его стон.

Игнорируя кузена, я вторгся в личное пространство женщины передо мной и склонился к её уху.

– Даю тебе две минуты. – Отступив, я махнул рукой в сторону двойных дверей в дальней стене. – Беги.

Погоня за женщиной напоминала мне битву, заставляя чувствовать себя живым так, как никогда не могла политика. Эта охота станет идеальным отвлечением от мыслей.

Быстрее, чем я ожидал, она сорвалась с места, распахнула дверь и исчезла в холодной ночи. Порыв воздуха ударил по ближайшим очагам, заставляя пламя взметнуться, пока я медленно проходил мимо них. На каменном балконе раскинулись растения, создавая идеальные укрытия для того, кто не хотел быть найденным. Здесь были и стены, дарившие уединение, когда Ксаннирин желал остаться один.

Днём это место казалось умиротворённым. Ночью же оно превращалось в настоящий лабиринт, где ветви стонали под ветром.

Шагнув наружу, я ощутил, как новый порыв холодного воздуха скользнул по выбритой голове, пробираясь под короткие рукава туники и тёмные штаны. Закрыв глаза, я прислушался к звукам шагов по камню и тяжёлому дыханию. Лунный свет касался моего лица, и когда я вновь открыл глаза, зрение уже привыкло к темноте настолько, что я различал очертания балкона.

Я двинулся вперёд. Справа послышался резкий вдох. Видимо, падшая наткнулась на колючие кусты у дальней стены. Я направился туда, как волк, выслеживающий добычу: медленно, методично и почти бесшумно.

До меня донёсся тихий звон металла – я был близко. Между двумя растениями мелькнули длинные тёмные волосы. Я облизнул губы, наблюдая, как она юркнула за одну из высоких стен.

Она ещё не знала, что там тупик.

Скользя вдоль стены, я вышел с противоположной стороны, прислонился бедром к балюстраде и скрестил руки. Она резко обернулась, пытаясь найти другой выход.

– Я дам тебе ещё один шанс убежать. Погоня – моя любимая часть.

С тихим вскриком она вздрогнула, затем развернулась и снова бросилась бежать. Я отсчитал в голове десять секунд и последовал за ней. Она скользила между растениями вдоль длинного узкого прохода. Адреналин хлынул по моим венам, когда я сорвался следом. Жестокий восторг пронёсся по позвоночнику и ударил прямо в пах. Полупрозрачная ткань и её волосы развевались позади, касаясь моей кожи.

Она резко свернула, и я проскользил мимо, но тут же восстановил равновесие и погнался за ней по более широкому проходу. Размахивая руками, я догнал её. Одним плавным движением схватил за талию и поднял в воздух. От неожиданности с её губ сорвался вздох, но я уже перебросил её через плечо и шлёпнул по упругим ягодицам.

Она застонала, и я сделал это снова.

Неподалёку стояла уличная кушетка, и я понёс её туда, укладывая перед собой словно личное пиршество. Послушная, как мои гончие, она сразу раздвинула ноги, и лунный свет блеснул на влаге между ними.

При виде её блестящей киски у меня в груди прокатилось рычание.

– Сними одежду, – приказал я, и она выпрямилась, потянув за завязки, удерживающие полупрозрачную ткань на её теле. Та соскользнула вниз, оставив лишь бронзовые цепочки. Я притянул её ближе. С её губ сорвался ещё один вздох, когда я провёл пальцами по соскам, наслаждаясь тем, как затрепетали её веки. Я хотел увидеть то же выражение, когда её губы сомкнутся вокруг моего члена.

– На колени.

Она подчинилась, находя пальцами пуговицы на моих штанах и расстёгивая их. Я спустил их вниз, а падшая впилась ногтями в мои мощные бёдра, прежде чем провести ладонями к эрекции. Она взглянула сначала на неё, потом на меня, слегка приоткрыв губы. Затем провела языком по головке, дразня меня.

Но мне было нужно не это. Запустив пальцы в её распущенные волосы, я потянул её вперёд, прижимая её рот к самому кончику.

– Открой, – приказал я.

Она подчинилась, высунув язык, длинный и влажный. Я ударил членом по нему, затем медленно провёл головкой. После чего толкнулся глубоко, до самого горла. Она застонала, и вибрация прошла по всему моему стволу, заставляя яйца тяжело сжаться от этого ощущения.

Я начал двигаться, сначала медленно, смакуя жар её влажного рта. Упираясь руками мне в бёдра, она принимала меня полностью, настолько послушно, что часть возбуждения начала угасать. Больше всего мне нравилось сопротивление, и то, как быстро она подчинилась, раздражало меня.

Её ногти впились в мои бёдра, когда я ускорился, и я прорычал, сильнее сжимая затылок и вталкиваясь глубже.

– Вот так, – похвалил я, и она вцепилась ещё сильнее.

Слёзы текли из её алых глаз, пока она смотрела на меня снизу вверх, ресницы дрожали именно так, как я хотел, пока я входил до самого основания. Она закашлялась, сжимая меня так крепко, что наверняка оставит синяки, и я простонал, низко и протяжно, от этого чертовски сладкого ощущения.

Вот так уже лучше.

Я отпустил её, когда она начала задыхаться. Тяжело дыша, она вытерла глаза и нос, а я отступил назад, стягивая штаны и рубашку.

– Повернись, – приказал я, желая почувствовать, как её киска сжимается вокруг меня.

– Да, сэр, – выдохнула она, и когда она раскрылась передо мной, я увидел, насколько влажными были её бёдра.

Устроившись позади неё, я направил член к её входу. Когда вошёл внутрь, едва не выругался от того, насколько тугой она была. Впившись пальцами в её бёдра, я начал трахать её, кожа громко шлёпала от силы толчков. Из неё снова и снова вырывались тихие всхлипы, пока её киска сжималась вокруг меня. Слишком давно я не был с женщиной, и разрядка приближалась быстрее, чем мне хотелось бы.

Обмотав её волосы вокруг кулака, я потянул её голову вверх, заставляя поясницу сильнее прогнуться.

– Судьбы! – вскрикнула она, когда я задел чувствительное место глубоко внутри неё.

Затем она выругалась, и её тело дёрнулось.

Я прижал её на месте, преследуя собственную разрядку, пока оргазм прокатывался через неё. То, как её стенки сжимали меня, подвело меня так близко к краю, что мне пришлось полностью отпустить её и оттолкнуть, чтобы не кончить внутрь. Она удержалась на руках, а я забрызгал её спину густыми липкими струями. Тяжело дыша, мы оставались в таком положении, приходя в себя после быстрого траха.

– Оденься и возвращайся внутрь.

Она кивнула, подняла прозрачную ткань и обернула её вокруг себя. Я же просто подхватил одежду и нагим прошёл через двери. Это не имело значения: Ксаннирин уже был по яйца в одной женщине, одновременно вылизывая киску другой. Эти две целовались и ласкали друг друга у него сверху, пока ещё две обслуживали его у ног.

Падшая с алыми глазами стояла на коленях возле кушетки, где я ел, ожидая дальнейших приказов. К сожалению, она не оказала такого сопротивления, на какое я рассчитывал. Несмотря на то что этим женщинам щедро платили за то, чтобы они удовлетворяли нас любым способом, мне нравилось, когда между нами возникало напряжение, заставляющее меня чувствовать, будто я вынужден ломать её волю, а не получать покорность только потому, что этого от неё ждут.

Именно это столкновение и сопротивление делало жизнь интересной, и я жаждал этого напряжения даже сильнее, чем алкоголя, способного успокоить мой разум.

Пока что проигнорировав её, я вернулся к ряду падших, выбрал ещё двух и указал им на ковёр неподалёку. Затем подозвал одного из слуг и велел привести к нам нескольких мужчин. Власть направлять их совокупление, определять позы и движения возбуждала почти так же сильно, как участие в этом самому, и я продолжал руководить этим представлением всю ночь, почти осушив бутылку скейла, прежде чем солнце поднялось над Горами Скала и залило комнату золотым светом.

Только тогда мы решили разойтись. Но когда я, пьяный, рухнул в постель и попытался уснуть, перед глазами всё равно стояли эти пронзительные бордовые глаза.