Текст книги "Коварные бордовые глаза (ЛП)"

Автор книги: Лейси Лехоцки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 42 страниц)

26

Передо мной на широком отполированном обеденном столе в личных покоях Крала Ксаннирина во дворце Дьёра раскинулось то, что я могла описать только как роскошное изобилие еды. Усталость тянула мои конечности вниз, и всё же я была слишком взвинчена, чтобы расслабиться, отдохнуть или уснуть. Рокат в конце концов вернулся, принеся мне хорошее платье и нижнюю одежду, и всё это я с готовностью приняла, после чего поспешила в его купальню переодеться. Моя спина полностью зажила, не оставив ни следа от порки, которую я получила прошлой ночью. Эмоциональные шрамы? Им заживать куда дольше.

Но, натягивая всё это на себя, я заметила, что он не дал мне вуаль. Было ли это потому, что он не привык скрывать лицо, или потому, что просто не знал, где её достать, оставалось загадкой. Как бы то ни было, вернувшись в гостиную, я ничего не сказала.

И теперь я сидела за одним столом с самим Кралом, Верховной жрицей Демонов, Хадвезером Раппом и Халалхиво, моей проклятой Судьбами истинной парой.

Ох, как же изменилась моя жизнь.

Я, девушка с самого юга Мира Демонов, выросшая на ферме, теперь ужинала с самыми могущественными Демонами Келети.

Олрус, ну и приключение же мне досталось.

Четыре пары бордовых глаз смотрели на меня с разной степенью интереса. Хадвезер Рапп – с таким весельем, что я не понимала, как он вообще перестал смеяться раньше. Верховная жрица – с таким любопытством, что я невольно задумалась, не говорили ли Судьбы с ней обо мне. Её лицо не скрывала вуаль, и это делало меня ещё более любопытной по отношению к этой четвёрке. Взгляд Крала был настолько пристальным, что мне хотелось ёрзать на месте. И, наконец, Рокат, Халалхиво, который смотрел на меня с такой ненавистью, что мне хотелось перепрыгнуть через стол и выцарапать ему глаза.

По крайней мере, это чувство было взаимным, пусть и слишком знакомым.

В тишине у меня заурчало в животе, и щёки вспыхнули, когда их взгляды метнулись ко мне. Я ничего не могла поделать с тем, что эта еда выглядела лучше всего, что я когда-либо ела, и что я не ела со вчерашнего дня. Верховная жрица наконец заговорила, слегка разряжая напряжение, натянутое между нами пятерыми.

– Как тебя зовут, дорогая?

Значит, Рокат им пока ничего не рассказал.

Моё предположение подтвердилось мгновение спустя, когда он ответил за меня.

– Ассирия. Я хочу сказать это только один раз, поэтому мы все и собрались здесь сейчас.

Мышца дёрнулась на челюсти Роката, а его плечи едва заметно напряглись сильнее.

– Ассирия – моя истинная пара.

Моё сердце пропустило удар, и я заставила себя оставаться неподвижной, сохраняя бесстрастное выражение лица, пока остальные переваривали эту новость. Верховная жрица ахнула, прижав ладони ко рту. Крал и Рапп выглядели совсем не удивлёнными, а значит, они уже знали. Голова жрицы резко повернулась ко мне, и она посмотрела на меня с новым уровнем любопытства.

– Почему они не открыли мне это раньше? – пробормотала она почти самой себе.

Жрица Анара обожала Верховную жрицу, почитая её так же сильно, как солдаты поклонялись Кралу и Рокату. Она никогда не упускала возможности заговорить о магии, которой Дарующий благословил Верховную жрицу Кииру – о прямой связи с плетением Судеб. Если Киира считала что-то истиной, вопросы были недопустимы, как и малейшие колебания в исполнении её приказов. В моих страданиях её рука была не меньше, чем у остальных.

Прочистив горло, Крал Ксаннирин привлёк её внимание к себе.

– Когда ты пришла к нам с Рокатом посреди Видения, ты говорила о женщине с бордовыми глазами, которая имеет решающее значение. Но когда вернулась в себя, ничего не помнила. А вчера ты прислала записку через послушницу, сказавшую, что у тебя было похожее Видение. Думаю, они пытались сообщить тебе это, но по какой-то причине информация не удерживалась.

Верховная жрица кивнула, на мгновение закрыв глаза, пока осмысливала услышанное. Наблюдать за этим обменом словами было почти как смотреть пьесу. Я не являлась активной участницей происходящего, и всё же весь их разговор крутился вокруг меня.

Мои пальцы сжали складки платья, пока я старалась держать рот закрытым. Эта связь истинной пары влияла на меня так же сильно, как и на них. Даже сильнее. И больно было понимать, что для них я не более чем жалкая крестьянка.

– Именно коварные бордовые глаза, – добавил Рокат. – А нашёл я Ассирию потому, что она была женой Корманзо Вагача.

Он едва заметно сдвинулся на месте, а его пальцы дёрнулись к ножу, лежавшему рядом с блестящей тарелкой. По нашей связи скользнула тонкая нить защитной ярости.

– Была? – перебил Ксаннирин, разглядывая меня с ещё большим любопытством. Затем его глаза расширились, когда до него дошло. – Ты его вторая жена.

Жар поднялся от груди к щекам, и мне удалось кивнуть. Ощущать на себе всё внимание правителя всех Демонов было не по себе.

Голова Ксаннирина повернулась к Рокату.

– Была? – повторил он, хмуря брови.

– Ассирия убила его, – безо всяких эмоций ответил тот.

Мои ногти впились в ладонь.

– В целях самообороны, после того как он напал на нашего смотрителя и на меня, – выпалила я прежде, чем кто-либо из них сделал неправильные выводы. – В ночь перед тем, как должен был отправиться с армией.

– Как тебе удалось проделать весь этот путь так, чтобы никто ничего не заметил? В армии нет женщин, – спросила Верховная жрица, склонив голову набок, отчего её распущенные тёмные волосы скользнули через плечо.

Предупреждение матери громко прозвучало у меня в голове, но скрывать свою магию я больше не могла. Собравшись с духом, я приготовилась открыть правду четырём людям, которых не знала и уж точно не доверяла им. Страх сжал грудь, но мне всё же удалось тихо произнести:

– Моя магия позволяет мне выглядеть как другой человек.

Я опустила голову, не в силах выдержать тяжесть их осуждения.

В комнате стало так тихо, что, казалось, все могли слышать беспорядочный стук моего сердца. Мягкое прикосновение по новой связи истинной пары заставило меня поднять взгляд. Он тут же столкнулся со взглядом Крала, настолько пристально тот смотрел на меня.

– Коварные бордовые глаза, – задумчиво произнёс Ксаннирин, проводя украшенными драгоценностями пальцами по бороде.

– Ассирия выдавала себя за Вагача целый месяц, пока прошлой ночью её не раскрыл её Сзазадос, – объяснил Рокат.

Он коротко пересказал события, перевернувшие мою жизнь с ног на голову, так, словно говорил о погоде. Его невозмутимость вызывала у меня желание швырнуть в него тарелкой.

Когда Рокат закончил рассказывать о произошедшем, Ксаннирин снова перевёл взгляд на меня.

– Продемонстрируй свои способности.

Когда Крал о чём-то просил, он это получал. Впрочем, это было не столько просьбой, сколько приказом. Таковы были мужчины, обладающие властью. У меня не было выбора, кроме как подчиниться и показать, на что я способна.

Поэтому, подавляя дрожь в ладонях, я закрыла глаза и нырнула в колодец теней у себя в груди. Обвив себя их нитями, я создала образ мужчины, который издевался надо мной. Когда я снова открыла глаза, челюсть Раппа отвисла, а на лицах Ксаннирина и Верховной жрицы застыло одинаковое ошеломлённое выражение. Рокат сжимал подлокотники кресла так сильно, что мне казалось, дерево сейчас треснет, а жажда убийства в его глазах едва не заставила меня потерять контроль над магией.

Как он может так сильно реагировать на Вагача, если ненавидит меня?

– Она выглядит совсем как он, – пробормотал Ксаннирин, и в его голосе звучало изумление.

– Даже слишком. Этот скользкий ублюдок мне никогда не нравился, а теперь мне ещё сильнее хочется его придушить, – прорычал Рокат, и мышцы под его облегающей туникой напряглись, когда он сменил позу.

Странно было находиться перед ним в этом облике. Наша связь всё ещё существовала, натянутая и настойчивая, но ощущалась приглушённой, словно без моего настоящего лица в ней отсутствовала какая-то важная часть.

«Это объясняло, почему связь не вспыхнула во время церемонии осмотра. И ещё потому, что наши взгляды тогда не встретились.»

«Действительно.»

Я сбросила магию и бросила на Роката раздражённый взгляд.

– То есть ты можешь стать кем угодно? – спросил Рокат, игнорируя жар моего взгляда.

Я слегка пожала плечом и тут же опустила его.

– Я никогда не пыталась освоить это за пределами поддержания внешности Вагача в течение последнего месяца. Но да, если я могу ясно представить образ у себя в голове, то могу принять эту форму.

Ксаннирин провёл руками по своим блестящим волосам, а Рокат забарабанил большими мозолистыми пальцами по дереву. Казалось, между ними происходит безмолвный разговор, и я посмотрела на Верховную жрицу и Раппа, пытаясь понять, о чём они могут думать.

Рапп выбрал кусок слоёного хлеба и положил его себе на тарелку, отрывая маленькие кусочки и отправляя их в рот.

– Возможно, именно её магия делает её такой важной. Я никогда не видел ничего подобного. Она могла бы изучить тебя, Рокат, и тогда у нас было бы два Демона, способных призывать мёртвых.

Я открыла рот, на мгновение замешкавшись, прежде чем уточнить:

– Но я не могу перенимать чужую магию. Только внешность.

– Она истинная пара Роката. Это должно быть как-то связано с этим, – заявила Верховная жрица, беря щипцы и накладывая себе на тарелку яйца.

Не в силах больше сопротивляться, я воспользовалась этой возможностью и тоже потянулась за едой. Медленно Крал Ксаннирин и Рокат последовали моему примеру.

– Но зачем Рокату вообще нужна истинная пара? Она ведь не поможет ему выигрывать битвы, если не может использовать его магию, – возразил Рапп, проводя зубами по бронзовому кольцу в губе.

Я проглотила слова, рвущиеся наружу, и вместо этого засунула в рот вилку с едой.

– Победа в битвах – не единственный способ помочь. Она может стать посланницей, поскольку они способны разговаривать мысленно. Или, возможно, Судьбы хотят, чтобы у Роката появился ребёнок ради поддержки нашего дела, – задумчиво произнесла Верховная жрица, покачивая розовый сок в бокале, с отсутствующим выражением лица.

Полупережёванные яйца вылетели у меня изо рта, и я закашлялась, пытаясь вытолкнуть остатки, застрявшие в горле.

Пока я пыталась снова взять себя в руки, Рокат проворчал:

– По крайней мере, в этом вопросе, думаю, мы с Ассирией придерживаемся одного мнения.

Верховная жрица пренебрежительно махнула рукой.

– Ткачиха откроет избранный ею путь в своё время.

Наконец снова сумев дышать, я сквозь зубы выдавила:

– Можете перестать говорить обо мне так, будто меня здесь нет? Если вы хотите продолжать в том же духе, я уйду. Поверьте, я не хочу находиться здесь ничуть не меньше, чем вы не хотите, чтобы я здесь была. Я просто исчезну в ночи, и никому никогда не придётся знать, что всё это вообще произошло. Я вернусь в Стрый, найду ферму, на которой смогу работать, и буду жить простой жизнью, как до брака с Вагачем.

При очередном упоминании моего мёртвого мужа челюсть Роката напряглась. А вот Крал, похоже, остался совершенно невозмутим.

– Ты оставила мне весьма неприятный беспорядок, Ассирия. Другие знатные дома не оценят того, что один из их представителей был убит, а его убийца останется безнаказанной. Кроме того, остаётся вопрос управления его областью. Поскольку наследников нет, место остаётся свободным. Теперь, когда я знаю о смерти Вагача, мне придётся назначить нового Корманзо.

Ледяной холод пронзил мои вены, когда Крал возложил своё недовольство к моим ногам. В желудке поселилось чувство вины, стоило мне осознать, скольких жизней коснулось моё решение, принятое за долю секунды.

И я ещё выдала участие Олруса. Теперь и он умрёт из-за меня.

Слёзы защипали глаза, но я упрямо держала подбородок высоко поднятым и выдерживала пристальный взгляд Крала.

– Здесь есть простое решение, и я не понимаю, почему вы его не видите, – заметил Рапп, откидываясь на спинку кресла и непринуждённо оглядывая нас всех.

– Ну так просвети нас, Рапп, – протянул Ксаннирин, бросая выпечку обратно на тарелку и устраиваясь поудобнее, чтобы слушать.

– Везэто, которого мы казнили прошлой ночью, может взять всю вину на себя, – начал он.

При упоминании Изгата у меня из горла едва не вырвался всхлип, но я стиснула зубы и заставила его исчезнуть.

– Он убил Вагача, как мы слышали из его собственного признания, а заявление погибшей женщины о том, что это сделала она сама, было отчаянной попыткой спасти своего любовника.

– Тогда знать получит своего козла отпущения, а Рокат сохранит свой секрет, – закончил за него Крал.

Та часть моего сердца, что принадлежала Изгату, болезненно сжалась от того, как они обращались с его памятью. Но я была бессильна что-либо изменить в их версии событий.

– Именно, – ответил Рапп, и озорной изгиб его губ вызвал у меня любопытство к этому мужчине. Он точно не был аристократом, в этом я не сомневалась, и всё же чувствовал себя среди них совершенно естественно.

– Что подводит нас к следующему вопросу, – прорычал Рокат, и его внимание обрушилось на меня тяжёлым ливнем. – Что делать с ней.

– Я вообще-то прямо здесь. И, как уже сказала, уйду, если вы собираетесь продолжать вести себя так, будто меня нет, – прошипела я ему, сильнее сжимая вилку и нож.

Брови Верховной жрицы взлетели вверх. Я одарила мрачным взглядом и её. Именно её указы определяли положение женщин среди Демонов, и именно из-за них Рокат имел полную власть над моей жизнью. В смерти моей семьи, Изгата и в моём браке с Вагачем, полном насилия, виновата была она не меньше, чем Крал и Халалхиво.

Она отвела взгляд от меня и посмотрела на моего истинного.

– Она может остаться под моей опекой в храме Варбад. Мы дадим ей новую личность, и никто не узнает, откуда она пришла. Новые послушницы прибывают каждый день, так что среди них её будет легко спрятать.

Рокат окутал меня своей мрачной, тяжёлой аурой.

– Ты сможешь жить по правилам Кииры и никогда не говорить о своём прошлом?

От её предложения у меня отвисла челюсть, и возражение сорвалось с языка быстрее, чем разум успел приказать мне прикусить его.

– Вы серьёзно? Единственное, чего я хочу меньше, чем быть вашей истинной парой, – это стать жрицей.

Верховная жрица резко повернула голову ко мне.

– И что же такого ужасного в том, чтобы быть жрицей?

– Будто вы вообще стали бы слушать хоть что-то из того, что я скажу, – рассмеялась я, качая головой. – Вкус роскошной еды стал горьким на языке. – Вы же ими всеми управляете. Вот и расскажите мне сами, что в этом должно нравиться.

Она снова склонила голову набок, а мужчины затаили дыхание, ожидая, чем закончится это столкновение.

– Ты удивишься. Я умею слушать. Только так и можно ставить этих мужчин на место, когда они начинают жаждать слишком много крови. – Тон Кииры был ледяным, а слова скользили, словно опасная змея. – Так скажи мне, Ассирия, почему ты не хочешь быть жрицей?

– Потому что не хочу издеваться над людьми так, как издевались надо мной, – огрызнулась я, бросая приборы, и звон о полированную тарелку резанул по ушам.

Жар пополз вверх по позвоночнику, и я уже не могла остановить поток слов, вырывающихся изо рта. Я чертовски устала. От отсутствия сна, от этой постоянной боли в разорванном сердце, от того, что ко мне всю жизнь относились как к существу второго сорта только из-за того, что у меня между ног.

– Потому что я не хочу смотреть, как других женщин насилуют их нежеланные мужья ради того, чтобы Крал получил больше детей.

Я метнула взгляд на него, совершенно не заботясь о том, что оскорбляю правителя Демонов.

– Потому что я больше никогда не хочу быть запертой там, где не хочу находиться. Мне хватило этого рядом с моим жестоким мужем.

Надо отдать должное Киире и Ксаннирину: их лица остались спокойными и непроницаемыми.

– И именно в этом заключается моя проблема, – прорычал Рокат, упираясь руками в стол и наклоняясь ко мне. – Прошлой ночью ты сама сказала, что скорее умрёшь, чем будешь со мной. Но я не могу позволить тебе просто уйти в мир, оставаясь уязвимой для нападения. Так что в любом случае за тобой придётся постоянно следить.

– Да, потому что я твоя слабость.

Мои ногти впились в ладони, пока я тоже опиралась предплечьями на стол и наклонялась к нему. Его взгляд скользнул к моим искривлённым губам.

– Потому что в этом чёртовом мире всё крутится вокруг мужчин, и никого не волнует, как это отражается на нас. Поэтому я снова должна отдать свою жизнь какому-то мужчине, который даже не хочет меня, и всё ради его защиты. Хотя давай будем честны друг с другом. Ты защищаешь не меня. Ты защищаешь себя.

И тогда слёзы всё-таки хлынули, переливаясь через край и стекая по щекам, с тяжёлыми брызгами падая на стол. Изгат умер, защищая меня. А Рокат никогда бы этого не сделал.

– И правильно, – резко бросил Крал Ксаннирин, ударяя ладонью по столу с такой силой, что посуда подпрыгнула. – Без Роката мы не сможем выиграть эту войну. А если мы не выиграем эту войну, то все умрём. Ты вообще понимаешь, насколько глубоки убеждения Ангелов? Корон Стадиэль не успокоится, пока не умрёт каждый Демон. Так что да, Рокату нужно держать тебя в безопасности и под защитой, потому что его жизнь стоит между нами и нашей смертью.

Ярость в его словах ударила по мне, выбивая почву из-под моих эгоистичных мыслей. На уровне разума я и так знала, чего хотят Ангелы. Знала, что они готовы на всё ради этого. Но услышать, как Крал формулирует последствия именно так, было всё равно что увидеть, как мои наполненные гневом слова рассыпаются дымом, унесённым ветром.

Я обреку тысячи других на те же страдания, что испытывала каждый день, пока от нас не останется никого, кто вообще способен что-то чувствовать.

Неужели я действительно позволю этому случиться просто назло пути, который был для меня соткан? Где-то глубоко внутри я знала, что лучше этого. И всё же мне просто хотелось почувствовать, что хоть кому-то во всей этой истории не плевать на меня. Очевидно, это ожидание находилось далеко за пределами возможного.

Словно выдыхая пламя, пылающее у меня в груди, я тяжело вздохнула.

– Ладно. Что вы хотите, чтобы я делала?

Бордовые глаза Роката скользнули по мне, когда он откинулся назад, и вся комната, казалось, одновременно выдохнула, расслабляясь вместе с нами. Уперев локоть в подлокотник кресла, он задумчиво провёл двумя пальцами по губам.

– Мои условия таковы: ты должна постоянно находиться под охраной и никому не раскрывать свою настоящую личность. Особенно то, что мы истинная пара.

Я скептически приподняла бровь.

– И я должна поверить, что у меня вообще есть хоть какое-то подобие выбора?

Он пожал плечами, затем отпил сок из своего бокала.

– Могу я вернуться в Стрый? – спросила я, стараясь скрыть надежду в голосе.

– Что тебя там ждёт?

Олрус.

– Семья, – холодно ответила я.

«Ложь не принесёт тебе никакой пользы.»

«Убирайся из моей головы!»

– Стрый относительно безопасен. Он находится за рекой Грац от Мира Ангелов и достаточно далеко на юге, так что тебе пришлось бы очень сильно облажаться, чтобы я стала для тебя угрозой, – заметила я, хотя в моём тоне звенела резкая язвительность.

Рапп коротко рассмеялся.

– В этом она права, Рокат.

Но самодовольная ухмылка на его лице ясно говорила, что он прекрасно знает: Рокат откажет.

Рокат поставил бокал на стол и кончиками пальцев потёр челюсть.

– Нет. Я никому не доверю твою защиту, особенно непроверенному Корманзо, – наконец произнёс он, снова потянувшись за стаканом.

– То есть ты хочешь сказать, что у Ассирии нет выбора, кроме как остаться с тобой, раз уж ты никому больше не доверяешь, – фыркнул Рапп.

Его язык поигрывал с кольцом в губе, пока он откидывался на спинку кресла.

Рокат бросил на него косой взгляд, хотя в нём не было и доли той ярости, которой он уже не раз одаривал меня, несмотря на то что мы знали друг друга меньше суток.

– Она может остаться здесь, в Ужгороде, либо в Дьёре, либо в Варбаде. Здесь достаточно обученных солдат и достаточно занятий для неё, чтобы не подвергать себя опасности.

Я сдержала желание закатить глаза.

– И если я выберу остаться во дворце Дьёра, что тогда? Буду медленно чахнуть в укрытии?

Я уже почувствовала вкус свободы и не была уверена, что смогу вернуться к жизни, подобной той, что была у меня с Вагачем.

– Уверена, мы найдём тебе занятие, – мягко предложила Киира.

Её прежний ледяной тон словно растаял, будто она почувствовала моё поражение. В голове мелькнуло любопытство. Испытывала ли она когда-нибудь то же самое? Чувствовала ли себя загнанной под власть этих мужчин? Навязывала ли нам благочестие и чистоту потому, что именно этого они от неё хотели?

И всё же власти у неё было больше, чем у любой другой женщины во всём мире, даже больше, чем у тех, кто родился в знатных домах. Что она вообще знала о жизни женщины на самом дне общества? По отсутствию вуали было ясно, что её не касаются те же правила, что и нас.

Рокат тоже не дал мне вуаль, когда принёс одежду. Значит ли это, что эти новые правила, или отсутствие правил, теперь распространяются и на меня?

Уперев локти в стол, я обхватила голову руками, вжимая ладони в глаза, пока пыталась думать. Это было не то, чего я хотела, не то, ради чего боролась, и уж точно не та жизнь, о которой мечтала. Но могло быть и хуже. Они могли планировать мою казнь. Могли запереть меня в камере под дворцом и выбросить ключ. Рокат предлагал мне жалкие крохи контроля над собственной жизнью, и при этом с доступом к роскоши и возможностям, которых у меня никогда не было до брака с Корманзо. Возможно, даже больше, чем у нас было в Стрые.

Подняв взгляд, я посмотрела на всех четверых, пытаясь найти хоть проблеск надежды.

Но глаза Роката стали жёсткими, пока он, казалось, прокручивал в голове разные варианты.

– Я передумал. Я не могу рисковать и доверить твою защиту кому-то ещё. Ты поедешь со мной, – прорычал он, и жестокость в его голосе ясно давала понять, что места для споров здесь нет.

Я всё равно начала спорить, потому что, чёрт возьми, это была и моя жизнь тоже. То, что мы оказались истинной парой, не означало, что я собираюсь безропотно подчиняться каждому его желанию, не озвучивая собственных потребностей. Я не знала его и не могла доверять ему настолько, чтобы верить, будто он позаботится обо мне.

– Я бы предпочла быть где угодно ещё.

Он фыркнул, и ещё больше этой тёмной ненависти прокатилось по нашей связи.

– Думаешь, я чувствую иначе?

Стиснув зубы, я направила на него всю свою неприязнь.

– По-моему, это чувство прекрасно ощущается в обе стороны.

В его глазах мелькнуло что-то, подозрительно похожее на желание, и челюсть напряглась. Новая волна эмоций обрушилась на меня, и мне пришлось приложить усилие, чтобы отгородиться от неё и продолжать выдерживать наш взгляд.

Рапп разрушил это противостояние для нас обоих.

– Одна проблема, Рокат. Она женщина. По твоим же правилам, мы не допускаем их ни в армию, ни в лагеря.

Его внимание тут же переключилось на офицера.

– Я в курсе. Она может притворяться пажом. Как она уже продемонстрировала, ей не обязательно всегда выглядеть женщиной.

Да пошло оно всё нахрен.

– Мне уже надоело быть кем-то другим, а не собой, – огрызнулась я, поднимаясь из-за стола.

Стул с грохотом отъехал назад и качнулся от резкости моего движения.

– Похоже, у меня нет выбора, кроме как оставаться пленницей против собственной воли. Но вы не можете заставить меня использовать магию, чтобы выглядеть кем-то другим, и я этого не сделаю. Берите меня с собой или оставьте здесь, мне всё равно, но подчиняться этому я не собираюсь.

Всякий здравый смысл покинул мою голову. Я просто была чертовски зла из-за всей этой ситуации. Использование моей магии сделало бы безопаснее Роката, меня и весь Мир Демонов. Но в тот момент мне было плевать.

Я швырнула салфетку на тарелку, развернулась на пятке и направилась к двери, через которую мы вошли.

– Ассирия, – рявкнул Рокат, и его голос был пропитан угрозой.

Я проигнорировала его и продолжила идти.

Боль пронзила меня так резко, что у меня перехватило дыхание. Её источник был не во мне и не в Рокате – это сама связь, словно обладая собственной волей, не желала, чтобы мы отдалялись друг от друга. За моей спиной загрохотали тяжёлые шаги, и я ускорилась. Но прежде чем успела дойти до выхода, Рокат схватил меня за запястье и резко дёрнул назад.

Я врезалась в его грудь, ударившись о твёрдые мышцы, и везде, где наши тела соприкоснулись, вспыхнул жар. Связь ослабла, будто получила желаемое и теперь готова была прекратить своё мучение.

Рокат тут же отступил, словно прикоснулся к ядовитой змее. И боль снова вспыхнула.

– Мы ещё не закончили, – прошипел он. – Сядь.

– Заставь меня, – прорычала я, вырывая запястье из его хватки.

И снова связь наказала меня за разрыв контакта.

Да пошли вы нахрен, Судьбы.

Рокат резко втянул воздух, на мгновение закрывая глаза, будто боролся за самообладание, и Рапп расхохотался. Мы оба одарили его взглядами, способными убивать. Ксаннирин спрятал собственную усмешку за сочным ломтиком дыни.

– Раз уж ты этого хочешь, – проворчал Рокат.

И в следующую секунду я уже болталась в воздухе, задницей вверх, едва не впечатавшись лицом в его спину.

– Поставь меня на землю! – завизжала я, колотя кулаками по его каменным мышцам.

Он поставил. Грубо. Прямо обратно на мой стул.

– Рокат, – укоризненно произнесла Верховная жрица, – она твоя истинная пара! Прояви к ней хотя бы уважение.

– Нет, – прорычал он, возвращаясь к своему месту и резко отодвигая стул. – У меня нет времени на всё это. На неё. Мне нужно выиграть войну. Мне нужно сохранить нас всех в безопасности. А я не могу этого сделать, когда эта чёртова связь пожирает всё моё внимание!

Рокат сжал подлокотник кресла с такой силой, что мне казалось, дерево вот-вот треснет. Его грудь тяжело вздымалась, а то, как смягчилось выражение лица Кииры, заставило меня задуматься, не скрывается ли за его словами что-то большее.

Если у него не было времени на меня, то и у меня не было времени жалеть его или сочувствовать ему. Если страдать придётся мне, то и ему тоже.

Ксаннирин с громким стуком бросил приборы на стол, привлекая наше внимание.

– Эта ситуация слишком быстро выходит из-под контроля. Рокат, ваша связь ещё совсем свежая, поэтому ты и ведёшь себя как раздражённый ублюдок. Может, тебе и правда стоит держать её рядом хотя бы из-за этого. Я не могу позволить тебе врываться в Дьёр, полыхая неконтролируемыми эмоциями каждый раз, когда Ассирия почувствует что-то плохое. Возьми себя в руки и начни соображать нормально, потому что тебе действительно нужно выиграть эту чёртову войну. А если для этого придётся трахать её до беспамятства, значит, займись этим, даже если она этого не хочет.

– Хватит! – резко оборвала его Киира, поднимаясь на ноги и упираясь ладонями в стол. – Ксаннирин, как ты смеешь говорить Рокату, чтобы он её насиловал.

Верховная жрица буквально вибрировала от ярости, когда перевела взгляд на Роката.

– И ты, Рокат. Познакомься со своей истинной парой. Она кажется умной, и, возможно, вы сможете понять, почему Ткачиха выбрала для вас этот путь.

Затем её внимание переключилось на меня, и на лице проступило сочувствие.

– Ассирия, мне очень жаль, что ты оказалась в этой ситуации, но Ксаннирин и Рокат оба правы. Наши жизни зависят от того, победит ли Рокат Ангелов. Я видела, как он идёт по улицам Сиви, неся головы двух важных Ангелов, так что мы знаем – это произойдёт. Сможешь ли ты потерпеть ещё немного ради всех нас?

Долгое мгновение я просто смотрела на неё. На слёзы, блестевшие в её бордовых глазах. На тёмные круги под ними. На чёрное платье, ниспадающее по её тонкой фигуре, и напряжение, застывшее в уголках её губ.

Из всех четверых именно она казалась самой искренней. И несмотря на мою ненависть к жрицам и ко всей этой ситуации, она могла оказаться моим единственным союзником.

Возможно, если позже поговорить с ней наедине, когда напряжение этого разговора схлынет, я смогу попросить у неё помощи. Судя по тому, как её кузены съёжились в своих креслах, словно отчитанные дети, её влияние на них было огромным.

На этом этапе я уже не была выше того, чтобы манипулировать ситуацией ради хотя бы крупицы контроля над собственной жизнью.

– Ладно, – выдохнула я, скрещивая руки на груди. – Но я не собираюсь притворяться, будто мне это нравится. Или будто мне нравится Рокат. И я всё ещё хочу оставаться собой. Мне хватило притворства мужчиной, который издевался надо мной.

Глаза защипало, и мне пришлось несколько раз быстро моргнуть, чтобы прогнать слёзы.

Она кивнула и, потянувшись через стол, сжала мою руку.

– Рокат и Рапп что-нибудь придумают для тебя.

Взгляд, который она бросила на них обоих, не оставлял места для возражений.

– Обещаю, – быстро добавил Рапп.

Рокат ничего не сказал, и Рапп швырнул в него апельсином.

Он оскалился на Хадвезера.

– Ладно.

– А теперь мы можем поесть без дальнейшей враждебности? Я умираю с голоду, а эта еда в миллион раз лучше того, чем нас кормят в лагере. Я, конечно, и холодную съем, но предпочёл бы этого не делать. К тому же нам с Рокатом нужно вернуться, пока нас не хватились, – пожаловался Рапп, вызвав смех у Верховной жрицы и Крала Ксаннирина.

Напряжение момента начало спадать, и Киира снова опустилась в кресло.

– Да, ешьте. На данный момент вопрос решён, – объявил Крал.

Я подняла вилку и отправила в рот ещё одну порцию еды вместо того, чтобы возразить, что ничего на самом деле не решено. От Роката по нашей связи всё ещё расходились волны раздражения. Я тут же отправила ему в ответ собственное недовольство.

Мой истинный был загадкой. Сначала мудак, переполненный яростью и желанием заставить меня бояться его. Потом он дал мне хоть какое-то подобие выбора. Упоминание моего мучителя выводило его из равновесия. Какова вообще была его конечная цель во всём этом? Плёл ли он какую-то многослойную ловушку?

Я не доверяла ему. Не доверяла никому из Демонов с бордовыми глазами, сидящих за этим столом. И собиралась держать защиту рядом с каждым из них.

Потому что в этой жизни я усвоила одну вещь снова и снова: единственный человек, способный позаботиться обо мне, – это я сама.