Текст книги "Коварные бордовые глаза (ЛП)"
Автор книги: Лейси Лехоцки
сообщить о нарушении
Текущая страница: 37 (всего у книги 42 страниц)
Гул прокатился по каменному проходу, когда он развернулся и снова бросился за мной.
– Не сможешь меня трахнуть, если не поймаешь, Рокат, – поддразнила я, задыхаясь.
Когда я снова повернулась вперёд, было уже поздно. Я резко затормозила и влетела прямо в клубок теней.
Низкий, зловещий смех, от которого волоски на моих руках встали дыбом, эхом разнёсся вокруг меня.
– Попалась, маленькая самозванка.
Порочная ухмылка Роката заставила жаркую влагу хлынуть между моих бёдер. Один за другим он снимал с себя доспехи, всё это время продолжая удерживать меня. Я извивалась в его магии, но тени оплетали мои руки и ноги, словно лозы. Один дымчатый отросток мягко коснулся моей шеи, заставляя меня содрогнуться с головы до пят. Другой потянул за шнуровку моей туники и штанов, полностью раздевая меня без единого прикосновения с его стороны.
Раньше он никогда не демонстрировал со мной такую силу, и одно лишь это совершенное владение ею поражало. Не говоря уже о смертоносном теле мужчины, который этой силой обладал. Всё вместе заставляло меня истекать желанием к нему. Если раньше мои бёдра были липкими от пота, теперь они стали влажными совсем по другой причине, пока он обнажал свой налитый член, головка которого блестела для меня.
– Встанешь на колени сама или мне придётся заставить тебя? – прорычал он, двигаясь ко мне.
Его член покачивался при каждом шаге, и я не могла отвести от него взгляд. Хватка его магии ослабла ровно настолько, чтобы я сама опустилась на колени, готовая поклоняться ему.
Из его груди вырвался первобытный мужской звук, и он обхватил ладонью мою щёку, поднимая лицо так, чтобы я была вынуждена смотреть ему в глаза.
– Хорошая девочка.
Большим пальцем он провёл по моей губе, и я без сопротивления открылась для него, втянув кончик пальца в рот и слегка царапнув его зубами.
– Шире, – приказал он, и я снова раскрыла рот, хотя теперь уже совсем по другой причине.
Когда он скользнул мне на язык, мои чувства затопил солоноватый мускусный вкус. Он остановился прежде, чем коснулся моего горла, затем убрал руку с моего лица и упёрся ладонью в гладкий камень. Глаза, похожие на адское пламя, смотрели на меня сверху вниз, пока я принимала его в рот, вспоминая, как глубоко ему нравилось быть в моём горле раньше. Я закашлялась вокруг него, пытаясь вдохнуть, и он застонал.
– Вот так, Ассирия. Ты так хорошо справляешься.
Похвала ударила прямо в низ живота. Слюна стекала по нему, и вскоре тишину заполнили влажные, бесстыдные звуки, прерываемые тяжёлым дыханием и ругательствами Роката, когда я брала его глубже. Затем без предупреждения он вытащил меня из-под себя и поднял. Развернув нас, он усадил меня на гладкий камень, развёл мои ноги и опустился между ними на колени.
– Мне нужно попробовать тебя. Узнать, таков ли вкус победы, – простонал он и провёл языком по моим влажным складкам.
– Судьбы, – вскрикнула я, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, когда он коснулся языком моего клитора.
– Не они дарят тебе удовольствие. Я.
– Да, – выдохнула я, теряясь разумом от того, как его жёсткая борода щекотала чувствительную кожу между моих бёдер. В голове не осталось ничего, кроме него. – Рокат, блядь, мне нужно больше.
Рычание прокатилось по моему телу, когда он ввёл в меня два пальца, присоединяя их к языку, доводящему меня до безумия.
– Я был прав, маленькая самозванка. У тебя вкус победы. А теперь кончи для меня и утопи меня в своём возбуждении.
Он согнул пальцы внутри меня, грубо проходясь по внутренним стенкам, пока его язык ласкал мой клитор, и я рассыпалась, выкрикивая его имя. Моё тело выгнулось, словно хлыст, мышцы сжались вокруг его пальцев, голова запрокинулась к небу.
– У тебя такие красивые стоны, Ассирия.
Но даже тогда он не остановился, вытягивая из меня всё до последней капли, разводя и вонзая пальцы глубже.
– Блядь, Рокат, – задыхалась я, чувствуя, как пот стекает между грудей и вниз по животу.
Лишь тогда он поднялся, и моё возбуждение блестело в его бороде. Он вытер его тыльной стороной ладони, затем провёл рукой по своему члену, скользя взглядом по моему телу.
– Невероятно красивая, – пробормотал он так, будто поклонялся телу, только что плакавшему для него.
Он устроился между моих бёдер, затем свободной рукой обхватил затылок.
– Я хочу, чтобы всё это время ты смотрела только на меня. Поняла?
– Да, – всхлипнула я, едва удерживаясь от того, чтобы придвинуться ближе и самой насадиться на него.
– Мм, хорошая девочка, – похвалил он и одним мощным толчком раскрыл меня под собой.
Мои губы распахнулись, и из груди вырвался судорожный вдох, когда новая волна удовольствия накрыла меня. Рокат был огромным, а мы были вместе недостаточно часто, чтобы я успела привыкнуть к его размеру. Каждый толстый дюйм растягивал меня, задевая каждый нерв. Прежде чем я успела прийти в себя, он снова вонзился в меня, заставляя откинуться назад. Он сменил хватку, поддерживая мою голову и спину, а затем задал жестокий ритм, и наши тела сталкивались так сильно, что я знала – останутся синяки.
Всё это время он не отводил от меня взгляда, удерживая под яростью своих глаз. Эти бордовые глаза стали почти чёрными, и через них я видела мужчину под маской. Мужчину, который боялся проиграть войну Ангелам. Боялся быть уязвимым, боялся показаться слабым.
Боялся привязаться ко мне. Боялся, что я тоже причиню ему боль.
И он открывал мне эти истины через окна своей души, через толстую верёвку, связывавшую наши судьбы. Слова были не нужны, когда мы были связаны вот так, когда каждая мысль, каждая эмоция были открыты и доступны друг другу, стоило лишь позволить этому случиться.
И в тот момент он позволил.
Рука сомкнулась на моём горле, большой палец устроился под подбородком, приподнимая его ещё выше. Его взгляд скользнул к бешено бьющемуся пульсу, затем снова вернулся к моим глазам. Он замер так глубоко внутри меня, что мне казалось, будто он достаёт до самого желудка.
С моих губ сорвался протестующий звук.
– Рокат, – умоляюще выдохнула я, сама не понимая, о чём прошу. Мне просто нужно было, чтобы он сделал хоть что-нибудь, хоть как-то унял эту мучительную жажду его прикосновений.
Его грудь тяжело вздымалась, и в глазах появилась дикость, пока он смотрел на меня. Что-то металось у него в голове, а я ждала, чувствуя, как дыхание застряло в горле. Он снова начал двигаться, медленнее, вытаскивая свой член почти до конца, прежде чем вновь войти.
– Сегодня ночью ты кончишь для меня шесть раз, Ассирия. Шесть раз за те шесть часов, что мне понадобились, чтобы перебить этих грёбаных Ангелов.
Низ живота сжался от его слов, и возбуждение смешалось с тревогой.
– Мне кажется, я столько раз не кончала за всю свою жизнь, – выдохнула я, качнув бёдрами в попытке получить хоть немного трения.
– Не испытывай меня ещё сильнее, маленькая самозванка, – прорычал он, резко насаживая меня на себя.
Перед глазами вспыхнули звёзды. А затем он снова начал трахать меня, с таким безумным ритмом, что меня стремительно несло к краю без всякой возможности остановиться.
– Рокат, я…
С криком я снова кончила, впиваясь пальцами в его плечи, пока он продолжал вбиваться в меня. Грудь подпрыгивала от каждого толчка, и одна волна наслаждения накрывала меня за другой. Я ещё не успела оправиться от предыдущей, как он снова сменил хватку: одна рука поддерживала меня, а другая играла с моим клитором.
– Кончи снова и покажи мне, насколько сладка победа, – прорычал он, размазывая там ещё больше влаги и надавливая.
– Ох, Судьбы…
Он зарычал и шлёпнул по чувствительному пучку нервов.
– Рокат, – тут же исправилась я, почти закричав, когда очередной оргазм разорвал меня изнутри.
– Вот так, Ассирия. Истекай прямо на мою руку, – хрипло произнёс он.
Когда меня отпустило, он перестал касаться меня и втянул один палец себе в рот. Его ноздри дрогнули, пока он слизывал с него влагу, а затем он протянул другой палец мне.
– Попробуй вкус победы, маленькая самозванка.
Он провёл кончиком пальца по линии моих губ, и я открылась, втягивая его в рот и ощущая вкус собственного возбуждения. Я застонала, и его член внутри меня стал ещё твёрже.
– Ещё три, – приказал он, убирая руку.
– Не думаю, что смогу, – тяжело дыша, выдавила я.
Пот покрывал каждый дюйм моей кожи, а тело ощущалось полностью выжатым, как никогда прежде.
Рокат стянул меня с камня и опустил на землю. Я едва не заскулила, когда он вышел из меня, но мгновение спустя он развернул меня и прижал руку поперёк живота. Опустив голову к моему уху, он прошептал:
– Упрись в камень. Поездка будет жёсткой.
Моё дыхание сбилось, и по коже побежали мурашки, когда он направил меня вперёд. Уперевшись руками, я приготовилась принять его снова. Головка его члена толкнулась ко входу, а затем он снова был внутри, заполняя меня самым восхитительным образом.
– Ох, – выдохнула я, когда он двинулся, входя под более глубоким углом.
Он прижал ладонь к моей пояснице, заставляя сильнее прогнуться.
– Вот так, – прорычал он, затем провёл пальцами по моей влаге и обвёл клитор. Мне хотелось лишь растечься по земле и позволить ему продолжать касаться меня, но, скользнув по моей влажности, он не остановился на своём члене.
Нет, он двинулся выше и раздвинул мои ягодицы.
– Что ты…
– Расслабься, и тебе понравится. Если кончишь для меня с моими пальцами в своей заднице, возможно, я избавлю тебя от двух оставшихся оргазмов, которые ты мне должна.
Он размазал влагу по туго сжатому входу, и от этого незнакомого ощущения я едва не застонала.
– А как же то, что я должна была их заслужить?
– После сегодняшней победы я чувствую себя щедрым, – ответил он и снова качнул бёдрами.
Он не солгал, когда сказал, что поездка будет жёсткой, и мне пришлось переставить вспотевшие ладони, чтобы лучше удерживаться.
Ощущение его члена, давящего на все мои стенки, пока палец скользил по моей заднице, было не похоже ни на что из того, что я испытывала раньше.
– Ты так хорошо справляешься, Ассирия. Двигай этой красивой киской по моему члену, пока я ввожу в тебя палец, – приказал Рокат.
С Рокатом всё ощущалось впервые. Вместо того чтобы быть пассивной участницей близости, рядом с ним я чувствовала себя живой. Он давал мне силу брать от этого всё, чего я хотела сама.
Медленно я начала двигать бёдрами вперёд и назад, и удовольствие быстро нарастало теперь, когда я сама контролировала ритм. Я замерла, когда кончик его члена задел именно ту точку, снова и снова проходясь по ней. Влага стекала по моим бёдрам, но было ли это потом или возбуждением, я не знала. Мне было все равно. Всё, на чём я могла сосредоточиться, – это ощущение Роката внутри меня и его прикосновения к моей заднице.
– Вот так, продолжай, – подбодрил Рокат, и в этот момент его палец скользнул внутрь.
Резкий вдох сменился потоком ругательств и его именем. Я замерла, привыкая к новому ощущению.
Он снова провёл членом по той самой точке, вырывая из меня тихий всхлип.
– Мм, да, я чувствую, как ты пульсируешь, Ассирия. И каково это – быть помеченной сразу в двух местах?
– Так охренительно хорошо, – сумела выдохнуть я, когда моё тело напряглось от того, как он едва заметно двинул пальцем.
– Вот моя девочка. Бери своё удовольствие от меня, – приказал он.
И я брала, двигаясь по его члену, пока он продолжал давить в меня сзади.
Ругательства и стоны вырывались из меня один за другим, пока напряжение всё туже и туже скручивалось внутри. Рокат не прекращал своих движений, и вскоре меня снова понесло к оргазму.
– Кажется, я сейчас снова кончу, – выдохнула я, чувствуя, как веки дрожат в попытке удержать контроль над собой.
– Кончай на мой член, Ассирия. Кричи моё имя. Пусть все знают, кто разрывает тебя на части, – прорычал он.
Эти слова стали моей погибелью. Его имя вырвалось из моего горла, когда меня накрыло, и я рухнула вперёд, чувствуя, как руки дрожат и больше не способны удерживать мой вес. Он продолжал трахать меня сквозь оргазм, ускоряя темп и становясь внутри ещё твёрже. Мои стенки сжимали его, удерживая внутри так крепко, что мне казалось, будто мы срослись в единое существо.
В моём мире больше не существовало ничего и никого, кроме него.
– Рокат, – простонала я протяжно и низко, а затем окончательно обмякла, прижавшись к камню.
– Блядь, Ассирия, мне так нравится слышать, как ты произносишь моё имя, – простонал Рокат и с глухим рыком вышел из меня.
У меня не осталось сил двигаться, пока он дрочил себе и изливался на песчаную землю.
Рокат развернул меня к себе лицом, затем притянул в свои объятия. Его сердце билось неровно у моего уха, пока я обнимала его влажный от пота торс. То, как он держал меня в тот момент, говорило не просто о мужчине и женщине после бурной близости, а о чём-то большем.
О чём-то, что хотело пробраться между моих рёбер и исцелить один из порезов в моём истерзанном сердце. Рокат снова вёл себя со мной как мудак, и, если честно, я с ним тоже, и всё же после этой победы, после этой погони, после этого присвоения я почувствовала, как ветер меняется, возвращая нас к тому пути, который мы наметили, пока заживало моё плечо.
Вопреки здравому смыслу, я позволила себе наслаждаться тем, что он мне предлагал. Я оставила барьер между нами открытым, позволила нашей Связи истинной пары довольно гудеть, пока наши эмоции, мысли и души текли друг в друга единым плотным потоком.
Рокат тоже отдался этому ощущению нас, и все те жестокие слова, что он говорил о том, будто я слишком отвлекаю его и мешаю спасать Демонов, растворились без следа.
В тот миг общей уязвимости между нами расцвело доверие, словно оно всё это время ждало идеальных условий, чтобы показать, каким прекрасным цветком способно стать.
Мы ещё долго оставались в объятиях друг друга, пока в каменный проход не донеслись звуки ликования, и тогда мы решили вернуться и отпраздновать быструю победу, которую принёс Рокат.
В лагерь мы вошли, держась за руки.
54
Бронза вспыхнула под солнцем, когда я рубанул мечом по шее Ангела. Но женщина оказалась быстрой и отклонилась назад, так что лезвие просвистело в волоске от её лица. Она не теряла времени и сразу пошла вперёд, выпуская перед собой вспышку белого света, чтобы выбить меня из равновесия. Мне захотелось рассмеяться её дерзости, от мысли, что она способна выступить против Халалхиво и победить. Я ушёл в сторону от её атаки, выдернул кинжал из ножен у рёбер, вонзил его ей между рёбер и двинулся к следующему противнику, даже не удосужившись посмотреть, как она падает.
Довольно скоро она станет моей марионеткой.
Гранатовая кровь пропитывала землю под моими сапогами, а воздух был тяжёл от запаха смерти. Крики, звучавшие вокруг, были для меня почти колыбельной, куда более успокаивающей, чем тишина. С рыком я полоснул отступающего мужчину и отправил его валиться на землю. Он перевернулся с глухим стоном, отползая назад с криком на губах.
– Нет!
Я пронзил его сердце, переступая через тело в поисках следующей цели.
Орда Демонов сметала эту жалкую группу Ангелов так же легко, как и в наши последние столкновения, и мне уже начинала надоедать та лёгкость, с которой мы теснили их назад. Через несколько дней мы снова будем в Луцке, возвращая территории, которые теряли месяцами, всего за считаные недели.
Заметив груду валунов, я взобрался наверх и окинул взглядом поле внизу. Белая броня сверкала в солнечном свете, словно маяки, но по сравнению с Демонами в кожаных доспехах, взмывающими и падающими с неба, и с закованными в красную броню, наступающими по земле, их было слишком мало.
Ангелы тоже поднимались в воздух, выпуская стрелы в летящих Демонов. Они сражались за господство в сложном, стремительном танце, который заставил бы Раппа гордиться.
Рог протрубил дважды, и по рядам прокатились крики к отступлению. Снова Ангелы отступали, не решаясь продолжать бой с нами. Какая же бездарность – думать, будто они способны противостоять моей мощи.
Засунув большой и указательный пальцы в рот, я резко свистнул.
– Остановить наступление!
Пусть Ангелы обсираются от страха, пока бегут и пытаются перегруппироваться с более крупными силами. Всё, чего они добивались, – лишь откладывали неизбежное. Их армия снова сомкнёт ряды, как и наша, и когда все силы соединятся, мы вырежем их подчистую.
У них не было ни единого шанса.
Грем и Зик потрусили ко мне, их упряжи и намордники были залиты рубиновой кровью.
– Хорошие мальчики, – сказал я им, и они улеглись у подножия камней, тяжело дыша.
Я оставался наверху достаточно долго, чтобы проследить, как Ангелы исчезают за горизонтом, затем спрыгнул вниз и нашёл своих Паранксоков.
– Докладывайте, – приказал я, снимая шлем. Под ним было чертовски жарко, а после отступления Ангелов нужды носить его больше не было.
– Сегодняшние потери оцениваются примерно в сотню, Халалхиво, – сказал один из них.
Позади него тела уже складывали в кучу, а вокруг раскладывали дрова для погребального костра. Мы всегда быстро провожали наших воинов в следующую жизнь в знак благодарности за то, что они умерли ради общего дела. Ангелов же оставляли гнить, позволяя стервятникам обгладывать их кости.
– А раненые? – спросил я, зажимая рога шлема под рукой.
– Лишь несколько, сэр, и все должны полностью восстановиться, – ответил другой.
– Очень хорошо, – произнёс я. – Проследите, чтобы все хорошо поели после молитвы Судьбам в благодарность за нашу победу.
Сегодня мы пролили достаточно крови, и ещё одно жертвоприношение было ни к чему, но я не собирался испытывать удачу, не выказав им хотя бы должного почтения.
К нам подбежал молодой мужчина с свёрнутым пергаментом в руках.
– Прошу прощения, Халалхиво, это для вас.
Он опустился на колено, прижал лоб к предплечью и протянул мне свиток.
Я взял его, развернул и пробежал глазами. Сообщение от Раппа с его текущим местоположением и предполагаемым временем прибытия в Луцк. Он опережал нас примерно на день, и, судя по утреннему посланию от Трола, они встретятся раньше, чем мои батальоны догонят их. Местность ближе к горам Скала была сложнее для передвижения, но давала множество возможностей, которыми я успешно пользовался. Не просто так я выбрал именно эту сторону.
– Напиши ответ и сообщи наше местоположение, – велел я мужчине, отпуская его взмахом руки.
– Да, сэр, – ответил он, отсалютовал и поспешил прочь.
Затем я вновь перевёл внимание на закованных в металл Паранксоков.
– Завтра нам снова придётся выступать.
За зубчатыми холмами вдалеке на огромное расстояние тянулся солончак, который вынудил бы Ангелов сузить строй и осложнил бы им бой. Я надеялся, что ночью они отступят за него и закрепятся уже там. Для них это было бы куда более выгодное место для сражения: несколько высоких точек отлично подходили для дальнобойных атак. Перед следующим столкновением нам придётся отправить вперёд разведчиков, чтобы выяснить их расположение.
– Ага, тогда солдатам будет полезно получить больше времени на отдых, – сказал один из них.
Солнце едва перевалило зенит, а значит, у нас было почти полдня на восстановление. После того как яростно они сражались последние недели, они это заслужили.
– Что-нибудь ещё?
– Нет, Халалхиво, – хором ответили они.
– Вы знаете, где меня найти, если что-то понадобится, – сказал я и зашагал в сторону лагеря, расположенного в полумиле позади.
Мы побеждали настолько уверенно, что я сократил обычную дистанцию. К тому же, когда целители находились ближе, раненым было проще оказать помощь.
И Ассирия тоже была ближе.
Сегодня вечером у нас будет достаточно свободного времени, чтобы возобновить её уроки боя. Я нашёл её на краю лагеря. Она держалась в тени и смотрела в подзорную трубу. Вопреки здравому смыслу я позволил ей немного свободы и возможность помогать нам, раз уж она не могла выходить на поле боя. А учитывая, насколько хорошо она замечала вещи вдалеке во время наших поездок, я решил, что и из лагеря она сможет следить за окрестностями и предупреждать меня, если заметит приближающийся отряд с другой стороны.
– Халалхиво, – выдохнула она, увидев, как я подхожу.
Она бы никогда в этом не призналась, но каждый раз, когда я выходил на поле боя, она переживала за меня. Между нами оставалось слишком много невысказанного, слишком много того, что мы интуитивно понимали друг о друге, но не решались озвучить.
Потому что тогда это стало бы реальностью.
Грем и Зик сорвались вперёд, приветствуя её лаем и облизывая руки. Она сморщила нос, когда они перепачкали её ладонь красным.
– Сегодня остаёмся здесь. Мне нужно смыть с себя кровь, а потом мы сможем потренировать несколько боевых приёмов, – сказал я ей, пока она искала чистое место на упряжи Зика, чтобы вытереть руку.
Она захлопнула подзорную трубу о бедро, чтобы не испачкать её, затем убрала в небольшую сумку на поясе.
– Хорошо, – просияла она, глядя на меня снизу вверх.
То, как легко эта улыбка расцвела на её лице, заставило меня захотеть наклониться и поцеловать её.
Я кивком велел ей следовать за мной, и она тут же зашагала рядом, хотя её ногам приходилось двигаться почти вдвое быстрее моих, чтобы поспевать.
– Сегодня вы быстро закончили, – заметила она, заправляя выбившуюся прядь волос за острое ухо.
– Так и было. И если они отступят так, как я ожидаю, через несколько дней мы снова соединимся с Раппом, – сказал я ей.
Облегчение мелькнуло в этих коварных бордовых глазах.
– Значит, от него были вести? – спросила она.
– Он прислал ворона раньше, как и Трол. Мы уже совсем близко к Луцку.
Горе прокатилось по нашей Связи истинной пары прежде, чем Ассирия успела задавить свои чувства. Она снова посмотрела вперёд, но то, как она сжала и перекатила губы, выдавало, что её прежняя радость исчезла.
Мы были так близки к тому, чтобы оставить позади всю ненависть между нами, и я мысленно выругал себя за то, что напомнил ей о мужчине, пожертвовавшем собой ради неё. В те моменты, когда она терялась в воспоминаниях и позволяла барьеру вокруг своего разума ослабнуть, я узнал, что он был из Луцка, что пообещал жениться на ней прямо перед тем, как сгорел, и что он был первым мужчиной, рядом с которым она по-настоящему чувствовала себя в безопасности. По сути, я вырвал первый кусочек её счастья и бросил его в погребальный костёр.
Она благодарила меня за защиту, и я знал, что теперь рядом со мной она чувствует то же самое. Несмотря на тяжёлое начало наших отношений, всё изменилось. И как бы это ни тревожило меня, я хотел быть тем, кто вызывает её улыбки. Кто заставляет её смеяться. Кто утешает её, когда ей больно. Вопреки здравому смыслу она стала для меня важной.
Пора было сказать ей об этом. Возможно, тогда она наконец отпустит ту последнюю злость, которую всё ещё держала на меня из-за своей семьи и Изгата. И теперь ещё из-за Олруса.
– Идём, потренируемся. Сегодня можем позаниматься подольше, чтобы наверстать все пропущенные вечера, – тихо произнёс я, меняя направление.
Она пошла следом, ничего не говоря, с остекленевшим, отсутствующим взглядом.
Лагерь гудел жизнью. Мужчины сновали повсюду, чистя оружие и себя, перевязывая раны или разыскивая еду, чтобы набить желудки. Мы с Ассирией пробирались сквозь этот хаос, пока не добрались до окраины лагеря, где было достаточно места для тренировки и при этом не слишком далеко, если я вдруг кому-то понадоблюсь.
Я надеялся, что никому этого не понадобится. Я хотел, нет, мне было нужно показать Ассирии, насколько много она для меня значит, и если нас кто-нибудь прервёт, она увидит, что для меня война всё равно стоит на первом месте, а мои слова прозвучат пусто.
Я отбросил шлем в сторону, затем снял всю броню с верхней части тела. На мгновение задумался, не снять ли и рубашку: пот прилипал к коже.
Я снял и её, сразу почувствовав облегчение, когда прохладный ветер коснулся раскалённой кожи. К тому же Ассирии нужно было понять, каково это – бить по живой плоти, а не по металлу, и я не хотел, чтобы она повредила руку о жёсткие доспехи.
Моргнув, она словно вернулась в реальность и проследила взглядом за моими движениями, пока я снова застёгивал металлические накладки на запястьях. Жар вспыхнул в её глазах, когда она скользнула взглядом по моему обнажённому торсу.
Выставив одну ногу чуть назад, я поднял кулаки. Она повторила за мной, такая маленькая по сравнению с моим телом.
– Нападай, – сказал я ей.
Моя маленькая самозванка не теряла времени и тут же бросилась вперёд, целясь мне в рёбра. Я легко уклонился, затем неторопливо выбросил кулак ей в лицо, оставляя достаточно времени, чтобы она заметила удар.
Она нырнула под него и обошла меня по кругу. Между её бровями появилась складка, пока она продумывала следующую атаку. Я ждал её и двигался достаточно медленно, чтобы позволить удару врезаться мне в живот. Напрягши пресс, я принял его на себя. Этот удар был ничем по сравнению с тем, что я получал ранее сегодня, но с нашей последней тренировки Ассирия стала сильнее.
– Хорошая девочка, – похвалил я, едва не улыбнувшись ей сверху вниз.
На её щеках выступил румянец, а по нашей Связи истинной пары прокатилась волна желания. Ей нравилась похвала, и, чёрт возьми, мне нравилось её хвалить.
– В свободное время я представляла, как бью тебя, – съязвила она, перебрасывая косу через плечо.
– Меньшего я и не ожидал, – ответил я, на этот раз позволяя уголкам губ слегка приподняться.
Весёлый блеск, вспыхнувший в её глазах, едва не выбил из меня дыхание. Они были такими же насыщенными, как розы, которые она так любила, а её губы – такими же мягкими, как их лепестки. А её тело? Мышцы, туго натянутые под кожей, и эти проклятые изгибы, словно сочный плод, так и манили вонзить в них зубы.
Она ударила меня снова, и на этот раз застала врасплох. Я пошатнулся в сторону, а она тут же воспользовалась преимуществом, нанося удар за ударом. Я прикрылся, позволяя ей продолжать и выжидая, когда она ошибётся. Стоило ей шагнуть чуть дальше, чем нужно, как я схватил её, притянул спиной к себе и запер в кольце своих рук.
Затем я наклонился и прорычал ей на ухо:
– Держи ноги не шире плеч, иначе тебя слишком легко вывести из равновесия.
Её сердце грохотало у моего бицепса, а эрекция упиралась ей в спину. Малейшее движение её задницы заставило меня застонать, и мои руки невольно сильнее сжались вокруг неё. Больше не в силах сдерживаться, я развернул её к себе лицом, одной рукой обхватив за талию, а другой приподняв подбородок так, чтобы эти коварные бордовые глаза смотрели только на меня.
– Ты прекрасна, Ассирия. Должно быть, Ткачиха потратила столетия, создавая тебя такой идеальной для меня.
Её нижняя губа дрогнула.
– Халалхиво, ты не…
Я покачал головой.
– Пожалуйста, дай мне закончить.
Её горло дрогнуло под моей рукой, и я переместил ладонь ей на затылок. Наклонившись, я коснулся её губ с той нежностью, которая, как я надеялся, могла показать, насколько серьёзен этот момент. Её ресницы дрогнули по щекам, когда я отстранился.
– Маленькая самозванка, ты такая яростная. Такая удивительная. Даже с этим твоим острым языком мне всё равно мало твоих слов, твоего огня, тебя самой. Я не должен хотеть тебя так сильно, как хочу, но ничего не могу с собой поделать. Ты держишь меня мёртвой хваткой.
Глаза Ассирии широко распахнулись вместе с губами.
– Рокат, остановись.
То, с какой силой она произнесла моё имя, моё настоящее имя, заставило меня нахмуриться. С тех пор как я отшлёпал её, она ни разу не произносила его там, где кто-то мог услышать. Сейчас это было совершенно намеренно.
– Почему? Я пытаюсь дать тебе то, что тебе нужно, Ассирия. Я просто хочу сказать тебе, что за всё это время я…
Она вывернулась из моих рук и отступила назад, поднимая ладони так, словно собиралась остановить меня, если я подойду снова. Шок пригвоздил меня к месту, пока моя истинная продолжала увеличивать расстояние между нами.
– Ты не можешь. Пожалуйста, не говори этого.
Моё сердце болезненно скрутило, а жар пополз по груди вверх к шее, застывая в челюсти.
– Почему нет, маленькая самозванка? – прорычал я.
Я шагнул вперёд, легко сокращая расстояние и нависая над ней.
Эти бордовые глаза наполнились слезами, и это были не те слёзы, которые мне нравились. Глубокая печаль, смешанная с паникой, хлынула по нашей Связи истинной пары с её стороны, пока я изо всех сил пытался раздавить боль, закручивающуюся у меня в груди, в миллион осколков.
Я признаюсь ей в любви, а она меня отвергает. Всё это время она просто играла со мной, пытаясь заслужить моё расположение, чтобы снова сбежать? Для неё это всё игра?
Я мысленно проклял себя за то, что вообще позволил себе чувствовать. За то, что позволил себе влюбиться. Вот почему я никогда никому не показывал, что мне не всё равно. Любить было опасно.
– Потому что, – всхлипнула она, отступая назад.
– Потому что почему? – прорычал я, хватая её за талию обеими руками.
Мои пальцы впились в неё так сильно, что наверняка останутся синяки. Но мне было плевать. Она не уйдёт без объяснений.
– Пожалуйста, Рокат, просто не надо, – повторила она, упираясь ладонями мне в руки.
И снова моё имя.
– Скажи мне, – приказал я, и наружу прорвался голос Халалхиво.
Две слезы сорвались с её ресниц и покатились по щекам. Чёрт, мне хотелось стереть их, прижать её к себе и успокоить. Яростная смесь злости, разочарования и боли сдавила моё сердце.
– Все, кто любит меня, умирают. Все, кого люблю я, умирают. Мои родители, моя сестра, Изгат, Олрус, – прошептала она дрожащим голосом, обнимая себя руками так, словно пыталась удержать себя от распада.
– Я не собираюсь…
– Ты этого не знаешь! – выкрикнула она, ударяя кулаками мне в грудь. – У нас война. Ты каждый день на поле боя, среди тысяч Ангелов, которые хотят тебя убить. Чья единственная цель – убить тебя, а потом и всех нас. Я не могу жить с этим на совести.
Рыдание сотрясло её грудь, и она вытерла щёки, прежде чем снова сжаться в себе.
Краем глаза я заметил, как несколько солдат остановились и начали смотреть между рядами палаток в нашу сторону. Ассирия дышала коротко и резко, пытаясь взять себя в руки.
Мы привлекаем слишком много внимания.
Это признание шло совсем не так, как я хотел. Я часами мучительно подбирал слова, а она реагировала совсем не так, как я себе представлял. Я отпустил её талию и попытался притянуть к себе. Но она со всей силы ударила меня в печень, заставив пошатнуться в сторону. Этого пространства ей хватило, чтобы сорваться с места и убежать, едва не сбив по пути нескольких солдат.
Целый шквал эмоций пронзил меня, пока я смотрел ей вслед.
Ярость.
Горе.
Ненависть.
Боль.
Я пытался продвинуть наши отношения вперёд, а Ассирия это отвергла. Отвергла меня. Из-за собственного страха, будто она проклята Жнецом и я умру, если мы полюбим друг друга. Я открыл ей своё сердце лишь для того, чтобы она разорвала его на части. Вот почему лучше вообще ничего не чувствовать.
