Текст книги "Коварные бордовые глаза (ЛП)"
Автор книги: Лейси Лехоцки
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 42 страниц)
Он опустился ниже, и его губы зависли прямо над моим лоном. Горячее дыхание коснулось его, заставляя дрожь волнами прокатиться по моему телу. То, что он предлагал, было именно тем, что мне нужно – спасением. Но хотела ли я так скоро снова связать себя с мужчиной? Изгат защитил бы меня, мог защитить, уже защищал. Если я откажусь и меня отправят дальше вместе с Узаданом, риск быть раскрытой станет настолько высоким, что смерть окажется почти неизбежной.
А мне ещё так хотелось жить.
– Да, – выдохнула я.
Улыбка, озарившая лицо Изгата, в одно мгновение залечила часть глубоких ран в моём сердце. Он поцеловал меня между бёдер, затем снова вернулся к моим губам, обхватывая рукой свой член и направляя его ко входу в меня.
– Чёрт, Ассирия, мне нужно быть внутри тебя прямо сейчас, – простонал он мне в губы, проводя головкой по моему клитору, прежде чем опуститься ниже.
В ответ я лишь качнула бёдрами, потираясь о него.
Его большой палец лёг между моих бёдер, выводя круги и рассыпая искры наслаждения по раскалённой коже.
– Я гораздо больше своих пальцев, и не хочу сделать тебе больно, – пробормотал он, опускаясь к чувствительному месту под моим ухом.
– Не сделаешь, – всхлипнула я, пока он двигался всё быстрее, а его член сильнее прижимался ко мне. Жар его тела накрывал меня, а магия ласкала каждый открытый участок кожи. Всё его внимание было сосредоточено на мне и моём удовольствии, и никогда в жизни я не чувствовала себя настолько защищённой и в безопасности.
Тихий стон сорвался с моих губ в воздух, когда он прервал поцелуй.
– Ассирия, – выдохнул он, глядя на меня с такой преданностью, что, несмотря на все сомнения, я поняла: сделала правильный выбор.
То, как он произносил моё имя, звучало как молитва, более благоговейная, чем любая, обращённая им к Судьбам во время ежедневных ритуалов, которые я проводила.
Он закинул мою ногу выше, готовясь войти в меня. Мои глаза закатились, когда он раздвинул влажные складки и провёл членом по скопившейся там влаге. Между нами всё стало настолько мокрым, что движение было слышно.
– Глубже, – задыхаясь, прошептала я, чувствуя, как напряжение сворачивается низко в животе, словно змея, готовящаяся к броску от одного-единственного правильного движения.
Он сильнее сжал моё бедро, и я попыталась расслабиться, позволяя ему войти в меня. Мышцы на его бёдрах напряглись, и он резко втянул воздух.
– Какого хрена? Кто это, и почему ты в палатке Вагача?
23
Мои глаза распахнулись от звука голоса Джаку. Изгат резко обернулся, и я вскрикнула, а затем прижала ладони ко рту, пытаясь заглушить звук.
Джаку стоял в нескольких шагах от низкого ложа, возвышаясь над нами обоими; его брови были сведены, а губы плотно сжаты. Изгат медленно поднял руки.
– Джаку, я могу всё объяснить.
Его тяжёлый взгляд твёрдо остановился на мне.
– Кто ты и как попала сюда?
Изгат встал между нами, а я поспешно схватила отброшенную тунику и натянула её через голову. Но Джаку это не остановило.
– Это одежда Вагача. Но самого Корманзо я не вижу. Если в ближайшие десять секунд ты не объяснишь происходящее и не предъявишь его мне, я буду вынужден позвать Паранчсок Олет.
– Джаку, пожалуйста, подожди… – Изгат торопливо одевался, несмотря на уничтожающий взгляд нашего Сазадоша.
– Объясняй, – прорычал он мужчине, бросив в мою сторону мрачный взгляд.
– Вагач сказал, что я могу воспользоваться его палаткой после того, как я нашёл её снаружи лагеря. Она бродила там в поисках денег, – солгал Изгат.
Намёк на то, что я падшая женщина, больно кольнул, но он снова доказывал, что будет меня защищать. Он не раскрывал, что случилось с Вагачем, и не говорил, кто я на самом деле.
– Лжец. Я не слепой, Изгат. Я вижу эти бордовые глаза, полные ужаса, – прошипел он.
Чёрт.
Он схватил Изгата за рубашку и дёрнул вперёд.
– Обычно я бы закрыл глаза на подобное поведение, особенно учитывая, какой ты хороший солдат. Но от этой палатки за версту несёт подозрением, и я не собираюсь рисковать собственной карьерой, прикрывая то, что ты натворил.
– Ладно, ладно, я скажу, – взмолился Изгат, и Джаку отпустил его.
Я не могла дышать, глядя снизу вверх на двух мужчин.
Изгат посмотрел на меня; его гранатовые глаза умоляли, но я не могла прочесть в них того, что хотела узнать: что именно он собирается сказать дальше. Он бросил взгляд в сторону, словно хотел, чтобы я бежала, но мой вскрик не остался незамеченным. Гул голосов за палаткой становился всё громче, и это означало, что я не успею сделать и двух шагов, прежде чем меня поймают.
– Это моя жена. Я никому не говорил, что женат, потому что… ну, ты видел, чем мы с Дромаком любим заниматься в дороге. И я инкуб, так что…
Джаку в тот же миг схватил Изгата за горло, заставив его замолчать.
– С меня хватит лжи. С Корманзо Вагачем что-то случилось, и если, когда я отпущу тебя, ты не расскажешь мне всё, я потащу вас обоих к столбу для порки.
Изгат кивнул; его лицо с каждой секундой становилось всё краснее. Джаку ослабил хватку, но руку не убрал.
– Я убил его. Совсем недавно.
– Друл! Иккет! – крикнул Джаку, и у меня перевернулся желудок.
В палатку вошли двое мужчин, оба телосложением похожие на Дромака.
Чёрт. Изгат и Дромак должны были встретиться с ними. Вот почему Джаку пришёл искать его, когда тот так и не появился.
Синяки на моём сердце стали ещё глубже, когда по щекам покатились слёзы. Это я всё устроила. Это из-за меня у Изгата проблемы. Если бы только я была сильнее и отказала ему…
– Да, сэр? – спросили они, расширив глаза при виде происходящего: я стояла на коленях в слишком большой тунике и больше ни в чём, слёзы текли по моему лицу, а Джаку и Изгат сцепились в жестокой хватке.
С брезгливым, пренебрежительным движением он швырнул Изгата к ним.
– Отведите Изгата к столбу для порки. Девушкой займусь я.
– Нет! – вскрикнула я, наконец придя в движение.
Я бросилась к противоположной стороне палатки, намереваясь разорвать полог и сбежать. Но Джаку оказался быстрее: он схватил меня поперёк талии и поднял в воздух.
– Не так быстро. Тебе тоже придётся ответить на несколько вопросов, – прорычал он; его мышцы врезались мне в живот, выбивая воздух из лёгких.
Всё моё мнение о Сзазадосе перевернулось за одно мгновение. Я считала его добрым, заботливым лидером, который переживает о том, чтобы его люди дожили до следующего дня. И всё же, когда дело дошло до соблюдения правил Халалхиво, ему было плевать, что это причиняет боль ценному члену его отряда.
Я брыкалась и отбивалась, используя всё, чему научилась за последний месяц, но это было бесполезно. Мы вышли в ночь перед толпой, собравшейся посмотреть, из-за чего поднялся весь этот шум. Мягкий голос Изгата сыпал проклятиями на двух мужчин, тащивших его прочь. Вскоре их заглушили вздохи и перешёптывания, когда Джаку понёс меня через лагерь, и я была благодарна хотя бы за то, что рубашка оказалась достаточно большой и длинной, доходя до середины бедра, иначе я была бы полностью выставлена напоказ перед каждым мужчиной в этом лагере.
Их взгляды всё равно прожигали меня насквозь. А как иначе? Я была без вуали, едва одета, и к тому же женщиной.
Узадаан и Дромак резко остановились перед Друлом и Иккетом, что-то выкрикивая и яростно жестикулируя. Всё внимание тут же переключилось на них, пока мы с Джаку не подошли ближе. Резким свистом он оборвал их слова и заставил замолчать.
– Приведите Паранксока Олета. Этих двоих нужно судить и наказать.
– Какого хрена здесь происхо… – запротестовал Дромак, но Джаку оборвал его.
– Мне добавить и тебя к ним за невыполнение прямого приказа?
Глаза Дромака слегка расширились, прежде чем он покачал головой.
– Нет, сэр.
Слова прозвучали горько; мой друг не смог скрыть своего недовольства всей этой ситуацией.
Взгляд Узадана задержался на мне ещё на мгновение, после чего они с Дромаком зашагали прочь, туда, где могли найти старшего офицера Джаку. А затем наше позорное шествие продолжилось дальше, вглубь огромного военного лагеря.
К тому моменту, когда мы добрались до места, где, как я предполагала, нас собирались наказать, мужчины уже толкались локтями, пытаясь получше рассмотреть одинокий помост и столб, врытый в его центре. По обе стороны свисали кожаные ремни, безвольно покачиваясь в ожидании использования, хотя для чего именно, я не знала. Чуть в стороне стояла клетка с решётками; двое мужчин сидели рядом и ковыряли ногти так, словно наблюдали подобное каждый день. Напротив раскинулась огромная чёрная палатка, возле которой стояли солдаты в сверкающих красных доспехах.
Друл и Иккет швырнули Изгата на деревянный помост. Он тут же вскочил на ноги, готовый снова драться с ними, но они его одолели. Прижав его к столбу на колени, каждый дёрнул вперёд по руке и закрепил их в кожаных ремнях. Мгновение спустя из палатки вышли Узадан и Дромак, а следом за ними мужчина с церемонии представления в тёмно-бордовых доспехах – Паранксок Олет.
– Сзазадос Джаку, что всё это значит? – обратился он к мужчине, державшему меня. К этому моменту я уже перестала вырываться и пассивно ждала, когда он опустит меня на землю. Но он этого не сделал.
– Я застал этих двоих за совокуплением в палатке другого Везэто. Если точнее, Корманзо Вагача, и самого его нигде нет. Везэто Изгат утверждает, что убил его совсем недавно, но я считаю, что он лжёт. Он рассказал мне несколько весьма занимательных историй, – с усмешкой произнёс Джаку.
Его дыхание обжигало мне ухо, и это было совсем не приятно.
Узадан и Дромак стояли позади Паранксока Олета; их взгляды метались между мной и Изгатом, умоляя и пытаясь понять, что здесь происходит.
– Понятно. А это кто? – спросил он, кивком указав на меня.
– Она не назвала своего имени, но Изгат утверждал, что нашёл её у границы лагеря, где она искала деньги, – ответил Джаку.
Затем он наконец отпустил меня, и я тяжело рухнула к его ногам. Поднявшись, я попыталась как можно лучше поправить тунику, сохранив хотя бы остатки достоинства. Острая боль пронзила кожу головы, когда Джаку схватил меня за волосы и заставил поднять голову, чтобы я смотрела на его начальника.
– Но такие глаза никогда не принадлежали бы падшей женщине.
К несчастью, он был прав. Скорее всего, меня бы продали какому-нибудь дворянину для личного пользования, а не отправили в подобное место, как то, что мы посетили в Осиеке.
Паранксок Олет склонил голову набок, разглядывая меня. Я боролась с желанием отшатнуться.
– Только посмейте её тронуть, – выкрикнул Изгат, привлекая всеобщее внимание.
– До тебя мы ещё доберёмся, – прорычал Паранксок Олет, отмахнувшись от него, и направился ко мне.
Узадан и Дромак шли на шаг позади него, оба выглядяли так, словно одновременно хотели и сбежать, и броситься в драку.
Джаку отпустил меня, позволив Паранксоку Олету схватить меня за подбородок и поворачивать голову то в одну, то в другую сторону.
– Такая юная. И такая красивая. Как тебя зовут?
Я собрала во рту столько слюны, сколько смогла, и плюнула ему в лицо.
К чёрту этого мужчину. Я лучше умру, чем позволю ему использовать меня так же, как Вагач.
Он резко отпрянул; его лицо исказила ярость.
– Сука.
Он швырнул меня на землю, словно я была не более чем мусором.
– Держите её, – приказал он Узадану и Дромаку.
Они замешкались на мгновение, переглянулись, а затем подошли ко мне. Каждый схватил меня за руку, и они подняли меня на ноги. Но в их действиях не было той грубости, с которой обращались со мной Джаку и Паранксок Олет.
С пояса Паранксок Олет снял что-то длинное и чёрное, свёрнутое кольцами, как змея. Он подошёл к деревянному помосту, где был привязан Изгат, и лагерь погрузился в такую тишину, что мне показалось, будто я слышу бешеное сердцебиение Дромака. Его пальцы едва заметно сжались на моей руке.
Джаку присоединился к Паранксоку Олету, и они вдвоём начали кружить вокруг Изгата, словно хищники вокруг добычи. Когда Паранксок Олет снова повернулся ко мне, я наконец поняла, что именно он держал в руке.
Чёрный кнут с девятью короткими ремнями, усеянными металлическими шипами, покачивался на ветру, гулявшем между палатками вокруг нас. Порыв трепал мои волосы, и тишину разорвали три каркающих крика. Птицы яростно кружили над головой, словно тоже знали, что сейчас прольётся кровь.
Чистый ужас пробрал меня до костей, когда он подошёл к Изгату.
Это всё моя вина.
Следом тишину разорвал звук рвущейся ткани, и мускулистый торс Изгата оказался обнажён у всех на виду.
– Что случилось с Корманзо Вагачем? – спросил Джаку, остановившись у головы Изгата, в то время как Паранксок Олет зашёл ему за спину и поднял кнут.
Невольный всхлип сорвался с моих губ; пальцы судорожно сжимались в отчаянной попытке ухватиться хоть за что-нибудь, лишь бы унять тревогу, терзавшую меня изнутри.
– Не знаю, о ком ты говоришь, – выплюнул Изгат, продолжая защищать меня.
Свист кнута, рассекающего воздух, мгновенно отпечатался в моей памяти, чтобы навсегда преследовать меня в кошмарах. На месте удара проступили красные полосы, но Изгат не вскрикнул. Узадан и Дромак одновременно крепче сжали меня и переглянулись поверх моей головы. Ни один из них не мог вмешаться.
– Спрошу ещё раз. Что случилось с Корманзо Вагачем? – продолжил допрос Джаку, будто совершенно не беспокоясь о том, что один из его доверенных Везэто сейчас принимает на себя удары кнута.
Изгат ничего не ответил и смотрел прямо мимо него на собравшихся мужчин, наблюдая и ожидая, какой путь уготовила ему Ткачиха.
Кнут снова рассёк воздух, и на этот раз на коже Изгата выступили капли крови. И всё же он не издал ни звука.
Джаку спросил в третий раз, и третий удар лёг поперёк его спины. Раздражённо вздохнув, он поднялся со своего места на корточках и кивнул Паранксоку Олету. Тот поднял кнут, задержав его наверху, словно намеренно растягивал ожидание, а затем обрушил удар с большей силой, чем предыдущие три.
Но на этом он не остановился.
Он ударил ещё три раза подряд, не давая Изгату ни мгновения перевести дыхание. Его тело дёргалось под ударами, мышцы напрягались, выталкивая всё больше крови из разорванной спины. На последнем ударе он вскрикнул, и этот звук, полный боли, разбил мне сердце.
– Хватит! Пожалуйста! – взмолилась я, но Джаку даже не посмотрел в мою сторону.
Паранксок Олет не остановился, пока Изгат не обмяк, больше не в силах удерживать себя.
– Теперь ты готов говорить? – спросил Джаку.
Тяжело дыша, Изгат покачал головой. Несмотря на боль, несмотря на то, что его спина была разодрана в клочья, несмотря на то короткое время, что мы знали друг друга, он всё равно собирался меня защитить. От этой мысли у меня перехватило дыхание.
Джаку и Паранксок Олет на мгновение склонились друг к другу, о чём-то переговариваясь, а затем, похоже, пришли к какому-то решению. Когда они разошлись, Паранксок Олет вернулся в чёрную палатку и отсутствовал лишь мгновение, прежде чем снова появился; в его тёмно-бордовых глазах блестело что-то болезненно-жуткое.
– Подготовьте костёр.
– Нет! – закричала я, бросаясь вперёд, но Узадан и Дромак крепко удержали меня.
Среди собравшихся мужчин поднялись новые крики, а горло обожгло от того, насколько пронзительным оказался мой вопль, обращённый к Изгату.
– Я скажу вам, скажу! Это была я!
– Уведите её отсюда, – приказал Джаку. – Мы допросим её отдельно.
– Нет! – снова закричала я, дёргаясь и вырываясь в отчаянной попытке освободиться от хватки Узадана и Дромака.
Изгат лишь стоял на коленях, низко опустив голову; гранатовая кровь цвета его глаз сочилась из разорванной плоти на спине. Слёзы размывали его силуэт, пока меня утаскивали прочь от этого хаоса.
– Узадан, Дромак, вы должны спасти его, пожалуйста! Это всё моя вина. Накажите меня, а не его. Пожалуйста, я вас умоляю.
Они втолкнули меня в ближайшую палатку, пустую от драмы, разворачивающейся снаружи.
– Откуда ты знаешь наши имена? – прошипел Узадан, резко развернув меня к себе.
– Я Вагач, – попыталась объяснить я, но слова больше походили на сбивчивые всхлипы.
Дромак обошёл меня и присел так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
– Что?
– Я Вагач, – повторила я.
Он покачал головой.
– Это невозможно.
– Я могу показать… – начала я, призывая магию, но всё моё тело внезапно застыло. Узадан поднял руку, сжав пальцы вместе.
– Ты веришь в это, Дромак? – спросил он. – Я не хочу снова позволять ей двигаться, если она собирается использовать магию, чтобы сбежать. Не хочу сегодня ночью отправиться на костёр вместе с Изгатом.
Дромак переводил взгляд с меня на него, и нервозность отражалась в каждом выражении его лица.
– Решай быстрее, я не хочу случайно её убить, – огрызнулся Узадан.
– Тогда хорошо, что тебя и твою магию крови отправляют на дополнительные тренировки, – огрызнулся в ответ Дромак. – В чём проблема? Мы оба больше и сильнее неё. Она никуда не денется, если ты так быстро её схватил.
Словно меня буквально вернули к жизни, Узадан отпустил то, чем удерживал меня. Сердце снова загрохотало в груди, а мир на мгновение поплыл перед глазами, прежде чем я пришла в себя.
– Во-первых, к чёрту вас обоих. Если бы я хотела сбежать, то смогла бы, – раздражённо бросила я.
Брови Узадана поползли вверх.
– Во-вторых, зачем мне сбегать, если я хочу спасти Изгата?
С шумным выдохом я больше не стала терять времени и потянула на себя облик Вагача.
У них обоих отвисли челюсти, когда я стала крупнее, выше, волосатее, а член этого ублюдка я воссоздала особенно точно, поскольку он болтался под туникой.
– Теперь довольны? – спросила я уже его гораздо более низким голосом.
Они лишь молча моргали, пока я отпускала силу, возвращаясь к своему облику.
– А теперь мы можем пойти спасать Изгата?
– Подожди. Ты всё это время была Вагачем? – спросил Дромак; его тёмные брови сошлись над вишнёвыми глазами.
– С тех пор как мы покинули Стрый, – призналась я, теребя пальцами тунику.
В наше пространство начал просачиваться древесный, дымный запах, щекоча ноздри.
У нас нет на это времени.
Узадан поднял один палец, словно уловив ход моих мыслей.
– И как ты стала Вагачем?
– Вагач был моим мужем, и я убила его, – просто ответила я; по телу всё ещё пробегало покалывание от адреналина, несущегося по венам.
Запах дыма становился всё сильнее с каждой секундой, а это означало, что Изгат, скорее всего, уже на костре. Живой.
– Ты убила Корманзо? – переспросил Узадан, широко раскрыв рубиновые глаза.
Он едва заметно отступил на полшага, но я всё равно это заметила.
– Да, и поэтому на костре должна быть я, а не Изгат! Так что давайте, блядь, пошевеливайтесь, пока он не умер из-за моей ошибки.
Слёзы снова обожгли глаза, и я так сильно стиснула тунику в кулаках, что ткань едва не затрещала.
– И Изгат знал? – уточнил Дромак; его брови сошлись так сильно, что, казалось, вот-вот срастутся, пока он пытался осмыслить услышанное.
– Да. Что именно вам непонятно в серьёзности ситуации? Вы хотите спасти Изгата или продолжите допрашивать меня, пока я признаюсь в том, что сделала? – огрызнулась я.
Хриплый крик прорезал ночь, выбивая воздух из моих лёгких. Я тут же рванулась к выходу, не дожидаясь остальных. Изгат умирал, и если они не собирались вести меня туда, я пойду сама.
Чья-то рука снова сомкнулась на моём бицепсе, дёрнув меня назад, к твёрдой груди.
– Чёрт, – выругался Дромак. – Мы не можем спасти Изгата. Уже нет. Слишком поздно.
Я вырывалась из его хватки, но его руки сжимали меня, как тиски.
– Отпусти меня! Ещё есть время. Вы оба трусы! Жаль, что я вообще считала вас друзьями.
Ещё один порыв ветра принёс в палатку до боли знакомый запах горящей плоти. Три новых каркающих крика предшествовали очередному воплю. Зрение поплыло, и я перестала сопротивляться, обмякнув в руках Дромака. Рыдание сотрясло мою грудь, пока один мучительный крик сменялся другим.
Изгат умирал. Было слишком поздно.
– Нет, – всхлипнула я. – Это всё моя вина.
Дромак осторожно опустил меня на землю, а Узадан присел рядом с другой стороны.
– Изгат сам решил защитить тебя, – тихо произнёс Узадан, убирая волосы с моего лица.
Непослушные пряди всё равно липли к коже, мокрой от слёз, бесконечно катившихся по щекам.
– Он просил меня выйти за него. Хотел защитить меня от этого. И посмотрите, что случилось из-за того, что я была глупой и безрассудной.
Запах дыма становился удушающим, и я захлёбывалась слезами и воздухом, кашляя, всхлипывая, разваливаясь на части между двумя мужчинами, которым даже не знала, могу ли доверять.
Изгат хотел, чтобы перед отъездом на усиленную подготовку я рассказала всё Узадану, но рискнул бы хоть кто-нибудь из них заступиться за меня, зная, насколько страшными будут последствия?
Возможно, сегодня я всё-таки умру.
Большие ладони Дромака накрыли мне уши, заглушая крики Изгата. Я замотала головой, пытаясь стряхнуть их.
– Нет, я должна это слышать. Он хотя бы этого заслуживает.
Я не могла отрицать, как эти крики пронзали мне сердце, разрывая его ещё сильнее, чем прежде. Куда бы я ни шла, с кем бы ни была, смерть следовала за мной.
Почему ты даровал мне эту магию, Дарующий? Чего ты хочешь от меня, Жнец? Зачем ты вела меня по этому пути, только чтобы всё закончилось здесь, Ткачиха?
Никогда прежде я не ненавидела Судеб, жриц и сам факт того, что родилась женщиной, так сильно, как в тот момент.
Когда крики стихли, я разбилась, словно стеклянная ваза, брошенная о стену: тысячи крошечных осколков разлетелись во все стороны, раздирая меня изнутри. Сила моих рыданий лишала меня дыхания, пока я скорчивалась на земле, едва не теряя сознание от глубины своего горя. Боль была невыносимой, и больше всего на свете мне хотелось присоединиться к нему на том костре. Изгат исчез, как и все, кого я любила, и теперь мне предстояло встретить свою судьбу в полном одиночестве.
Земля задрожала подо мной, и только когда в расплывающемся зрении появился Джаку, я поняла, что это не потому, что сама земля скорбит вместе со мной.
– Поднимите её. Пора ей ответить на несколько вопросов, – прорычал он, глядя на меня с таким отвращением, что мне почти захотелось броситься в огонь и самой прыгнуть на костёр, лишь бы не сталкиваться с тем, что он задумал для меня.
Две пары рук подняли меня на ноги, удерживая весь мой вес, потому что у меня не осталось ни сил, ни желания идти самостоятельно.
– Прости, – прошептал Узадан так тихо, что я едва его услышала, когда мы снова вышли в смрадный ночной воздух.
Полностью захлёстнутая своим горем, я не сопротивлялась, пока кожаные ремни затягивали на моих запястьях, пока тунику, едва прикрывавшую тело, разрывали в стороны, пока Паранксок Олет разворачивал свой всё ещё мокрый от крови кнут и кружил вокруг меня. Когда он исчез из поля зрения, я увидела всё ещё горящий костёр и обугленное тело, лежавшее на нём.
Изгат.
Боль от удара кнута по спине ослепила меня; меня дёрнуло вперёд, и из горла вырвался непроизвольный крик от неожиданного удара. Я приготовилась к следующему, и рот наполнился кровью от того, как сильно я прикусила губу. На третьем ударе по спине потекло влажное тепло вместе со слезами из глаз.
– Это я убила его! Я убила Вагача, – рыдала я, отчаянно желая передышки, спасения от этой боли.
Пожалуйста, убейте меня сейчас.
– Что ты сказала? – спросил Джаку, подходя ближе.
Из-за опухших глаз я едва различала его силуэт.
– Вагач был моим мужем, и я убила его. Ещё до того, как мы покинули Стрый, – объяснила я между тяжёлыми вдохами.
– Значит, ты признаёшь, что убила его, а затем всё это время выдавала себя за него, пока мы добирались до Ужгорода? – уточнил Джаку; ярость была высечена на его перекошенном лице.
Я кивнула.
Он посмотрел поверх моей головы на Паранксок Олета.
– Отведём её к Халалхиво. Пусть он сам решит её наказание. Жаль, что у неё бордовые глаза.
Лёд раскололся у меня в венах, когда в памяти всплыл образ Халалхиво, кричащего на новобранца. Зловещий мужчина в маске, который всё время притягивал мой взгляд на церемонии представления, теперь должен был решить, что со мной делать. А потом я вспомнила слова Дромака о том, насколько жестоки его наказания.
Пошли вы к чёрту, Судьбы. Лучше бы я верила в Богиню.
Джаку развязал ремни на моих запястьях и рывком поднял меня, почти волоком таща к чёрной палатке, из которой ранее выходил Паранксок Олет. Тысячи красных глаз впивались в меня, среди них были и глаза Узадана с Дромаком, но в их взглядах плескался океан жалости.
Паранксок Олет шёл следом; тяжёлые шаги и треск горящего костра были единственными звуками, пока весь лагерь словно затаил дыхание, ожидая, чем закончится этот вечер. И только три новых каркающих крика прозвучали так близко, будто птицы сидели у меня на плечах.
Джаку уверенно распахнул полог и потащил меня за угол, прежде чем швырнуть на землю. Я прижала разорванную тунику к груди, пытаясь прикрыть грудь. Волосы упали мне на лицо, скрывая его от взглядов мужчин.
Но какая разница, увидят ли они, как я рассыпаюсь на части?
– Она выдавала себя за своего мёртвого мужа, Корманзо из Стрыя, Халалхиво.
Он опустился на одно колено и склонил голову, уперевшись лбом в предплечье. Паранксок Олет сделал то же самое.
– Встать, – прорычал Халалхиво.
Его голос оказался таким же грубым, каким я его и представляла: словно гравий скребёт по земле и хрустит под подошвами сапог.
Мужчины поднялись, а я вскинула голову, слегка тряхнув ею, чтобы убрать волосы с глаз. Халалхиво восседал на чёртовом троне из костей, с презрением глядя на меня так, будто я была ниже грязи у него под ногами. Всё в нём кричало о смертельной опасности: от перекатывающихся мышц на обнажённом торсе до татуировок, тянущихся по шее, вокруг выбритой головы и к самым глазам.
Бордовые глаза.
Наши взгляды столкнулись с силой удара молнии, и мне показалось, будто меня снова полоснули тем кнутом: между лопаток вспыхнула жгучая боль. Задыхаясь, я рухнула вперёд; ладони ударились о землю, и изорванная туника беспомощно повисла на теле.
Печально известный Халалхиво вскочил со своего трона так, словно его укусила одна из смертельно ядовитых змей, обитающих в пустынях, и презрение на его лице сменилось яростью.
Я резко втянула воздух, когда боль наконец начала отступать, а Халалхиво схватился за свою обнажённую татуированную грудь так, будто собирался содрать кожу с собственной плоти.
Его глаза снова встретились с моими, и в моей голове отчётливо прозвучало одно слово.
«Блядь».
