Текст книги "Коварные бордовые глаза (ЛП)"
Автор книги: Лейси Лехоцки
сообщить о нарушении
Текущая страница: 39 (всего у книги 42 страниц)
Зурронар
57
Взволнованные, певучие голоса вытащили меня из тёмного угла клетки туда, где пленникам доставалось хоть немного света. Обхватив руками прутья, я выглянул между ними, пытаясь понять, из-за чего Ангелы так всполошились. Рядом со мной то же самое сделал Бананд.
Два мужчины тащили между собой женщину без сознания; голова её безвольно свисала вперёд, тело обмякло. Очевидно, её чем-то накачали, но внимание моё привлекло не это. Нет, дело было в кожаной броне, в которую она была одета, такой похожей на ту, что носили рядовые в армии. С моего пленения прошёл почти год, и до чумы женщинам не позволялось служить в армии. Даже пленники, которых Ангелы притаскивали сюда за последние несколько недель, были мужчинами.
А затем осознание обрушилось на меня и выбило воздух из лёгких.
Эта женщина не была солдатом. Она была падшей Халалхиво.
Мы знали, что это случится, и всё же вид её, такой уязвимой в бессознательном состоянии, тяжёлым камнем осел глубоко у меня в животе. Халалхиво не был тем мужчиной, который привязывается к кому-либо, и всё же то, что рассказывали мужчины с багровыми глазами, когда ломались под пытками, заставляло думать, что она сумела пробиться сквозь его закалённую оболочку.
Мы с Банандом знали, каковы последствия того, что кто-то ломается, знали, как Ангелы используют любую крупицу информации, которую им дают. В конце концов, именно так они узнали о Бананде и его магии, и именно поэтому Ангелы жертвовали собой десятками, чтобы добраться до него. Мы уговаривали и запугивали солдат Демонов, стараясь помочь военным усилиям любым способом, каким могли из-за этих прутьев. Особенно Бананд, которого давило чувство вины, способное сравниться с Горами Скала.
Чума, которую его заставили создать, добилась того, чего Ангелы не смогли сделать сами – убивать Демонов десятками тысяч.
Я был лишь случайным свидетелем её первой волны, брошенным моими братьями, как по крови, так и теми, кого я выбрал сам. Лёжа на лесной земле, пока гранатовая кровь лилась из всех отверстий моего тела, я пытался и не смог использовать собственную магию крови, чтобы остановить поток и спасти себе жизнь. Ангелы уже захватили наш лагерь, и мои тёмно-бордовые глаза они заметили сразу. Я был слишком слаб, чтобы сопротивляться, когда меня притащили к Бананду и заставили его обратить свою магию против меня.
Жаль, что он не отказался, но выбора ему не оставили. За время нашего плена такая роскошь, как выбор, не предоставлялась нам ни в чём. И всё же мы боролись за всё, за что только могли.
Бросив косой взгляд на Демона с бордовыми глазами в клетке рядом со мной, я увидел, что он уже смотрит на меня так же, выражением, говорившим, что он тоже догадался, кто эта женщина.
– Нам следовало убить их прежде, чем у них появился шанс заговорить с Зафом, – прошипел он достаточно тихо, чтобы вошедшие в помещение Ангелы не услышали.
Мужчины швырнули падшую Халалхиво на стол, словно мешок зерна. Кровь покрывала коркой её руки и большую часть торса, но она уже засохла и осыпалась хлопьями. Однако, похоже, ни капля не принадлежала ей.
– Знаю, – вздохнул я.
С моей магией я легко мог это сделать. Достаточно было лишь шёпота силы, и я мог заморозить кровь в их венах или заставить сосуды в их мозгах лопнуть, убив их мгновенно. Это была бы милосердная смерть. Мы с Банандом могли достаточно надолго обойти действие серебряных кандалов, чтобы я успел это сделать. Но я по глупости хотел, чтобы они выдержали методы Ангелов, чтобы мы смогли сбежать вместе и вернуться в армию Демонов, чтобы раздавить Ангелов каблуками наших сапог.
И всё равно они умерли.
Теперь остались только мы с Банандом и горстка других Демонов с глазами оттенков от гранатового до вишнёвого. Слишком мало тел, чтобы попытаться сбежать. Слишком мало силы, если не считать нас с Банандом, чтобы что-то изменить против потока Ангелов.
За время плена нам удалось выучить несколько слов на языке Ангелов, и я приложил палец к губам, указывая на группу. Закрыв глаза, чтобы сосредоточиться только на голосах, я попытался разобрать, о чём они говорят.
Мгновение спустя в комнату ворвался Заф и приказал остальным начать её отмывать. К общей какофонии присоединились два женских голоса, споривших о какой-то одежде. Или это было о мытье? Как бы то ни было, в их тоне смешивались возбуждение и напряжение, и между ними постоянно шёл оживлённый обмен репликами.
Когда шаги начали удаляться, я снова открыл глаза и увидел, как две женщины срывают одежду с падшей Халалхиво. Они перебрасывались словами друг с другом, но я не понимал, о чём именно. Одна подошла к изголовью стола и резко откинула назад её тёмные волосы. Будь она в сознании, ей было бы больно. Вторая окунула тряпку в ведро с водой и провела ею по её рукам, повторяя это снова и снова, пока кожа вновь не стала смуглой.
К тому времени, как вторая закончила мыть её, первая уже распутала волосы падшей и теперь прочёсывала гребнем концы. Они обменялись ещё несколькими словами, затем сменили позиции, встав по обе стороны от неё. С большей грубостью, чем было необходимо, они перевернули падшую на живот. Та, что занималась её волосами, отбросила их ей на спину и повернула голову набок.
Обе женщины одновременно пронзительно вскрикнули, заставив нас с Банандом отшатнуться. Они склонились над падшей, указывая на её спину и прижимая к ней пальцы. Из них вырывался визгливый смех, пока они выпрямлялись и обменивались ещё несколькими возбуждёнными фразами. Когда они захлопали в ладоши и позвали остальных, мы снова подались вперёд, даже рискнув подняться на ноги, чтобы увидеть, что вызвало такой переполох.
До нас им больше не было дела, когда остальные вернулись. Та, что занималась волосами, указала на спину падшей, и Заф двинулся вперёд, его злобные бирюзовые глаза блестели.
Там, между её лопаток, был идеальный круг.
Она его истинная пара.
Я резко повернул голову в сторону. Глаза Бананда были широко распахнуты, даже полны ужаса, а руки дрожали, пока он сжимал прутья.
Потому что мы оба понимали, что это значит.
У Ангелов появился абсолютный рычаг давления на Халалхиво – тот самый, которым решаются войны и судьбы миллионов жизней.
Миллионов жизней Демонов, включая наши собственные.
58
Пульсация, почти такая же, словно меня снова укусила та змея, отдалась по всему черепу. Я застонала, и боль усилилась. Подняла руку, чтобы коснуться головы, но движение оборвалось на полпути. Приоткрыв один глаз, затем другой, я на мгновение увидела всё расплывчатым, прежде чем свет пронзил глаза, заново вспыхнув болью. Я резко зажмурилась и попыталась не закричать.
Затем зазвучали певучие голоса, заставив голову пульсировать с новой силой.
– Да можете вы просто помолчать, пожалуйста, – смогла простонать я, позволяя руке безвольно упасть вдоль тела.
– Просыпайся, шлюха, – произнёс голос на общем языке. Мои брови нахмурились.
Почему они не говорят на демоническом?
Я плохо понимала второй язык, потому что мне почти никогда не приходилось им пользоваться, когда вокруг меня всегда были Демоны.
Мои глаза резко распахнулись.
Паника мгновенно стиснула меня, когда в ответ на меня уставилась пара бирюзовых глаз, а на его губах растянулась злобная ухмылка. Белые волосы спадали ему на плечи, часть была перехвачена сзади, хотя пряди всё равно закрывали лоб.
– А вот и она, – сказал Ангел, выпрямляясь и открывая мне вид на кольцо окружавших меня Ангелов.
Я резко села, но тут же дёрнулась от удержавших меня пут на запястьях и лодыжках.
– Какого хрена! Отпустите меня! – выкрикнула я на демоническом, затем выругалась и повторила то же самое на общем языке.
Группа лишь рассмеялась и заговорила между собой. Значит, те певучие голоса, что я слышала в нашем лагере, принадлежали Ангелам, говорившим на ангельском.
Почему я сама об этом не подумала?
К несчастью, я вообще не владела этим языком. Я даже не знала, как сказать «пошли вы». А это было настоящей трагедией, потому что именно это мне сейчас очень хотелось проорать им в лица.
«Рокат!» – пронзительно выкрикнула я через нашу связь.
Он уже должен был заметить, что я пропала. Как долго я была без сознания? И где я вообще?
Я резко огляделась. Нас окружал белый шатёр, а жара внутри почти душила из-за количества набившихся сюда тел. Позвоночник упирался в жёсткий деревянный стол. Когда я снова дёрнула рукой, серебряные цепи сверкнули и звякнули.
Одна из женщин запрокинула голову и рассмеялась, схватив другую за руку и указав на меня. Они обменялись несколькими фразами, и мне не нужно было понимать их язык, чтобы догадаться, что говорят обо мне.
«Рокат!» – снова попыталась я, но ответа не последовало.
Мой разум был затуманен, язык тоже, и я потрясла головой, пытаясь прийти в себя. Но паника сделала это за меня, когда я поняла, что магия в центре груди приглушена. Связь всё ещё была там, скрытая за плотной завесой, а тени, которые обычно клубились, словно дым на ветру, теперь безвольно висели вокруг неё.
О, Судьбы, неужели с ним что-то случилось? Со всеми Демонами?
– Что вы сделали? – спросила я на общем языке, резко переводя взгляд на двух женщин, стоявших у моих ног.
Та, что с ледяными голубыми глазами, рассмеялась, а затем сказала:
– То средство, которым мы тебя вырубили, ещё какое-то время будет затуманивать тебе разум. Ты не сможешь общаться со своим истинным, пока его действие не пройдёт.
– Мы всё-таки нашли тебе применение, Хайель, – пропела женщина рядом с ней так, будто рассказала самую смешную шутку в истории Раваса.
Я оскалилась на них обеих, затем перевела взгляд на мужчину с бирюзовыми глазами, который, похоже, был у них главным.
– Халалхиво убьёт вас всех за это.
Группа снова лишь рассмеялась надо мной.
Ярость вспыхнула в моих венах, и я впилась ногтями в ладони, пытаясь сдержать слова, рвавшиеся наружу. А затем смысл их слов ударил меня.
– Откуда вы узнали, что он мой истинный?
Резко опустив взгляд на своё тело, я заметила, что моей кожаной брони больше нет, вместо неё на мне было бледно-голубое платье. Значит, пока я была без сознания, они раздели меня и нарядили, словно куклу. Крови на руках не осталось, а значит, они ещё и отмыли меня.
Жнец, как долго я была без сознания?
– Такая красивая жертва, – промурлыкала та, с ледяными глазами, Хайель, протягивая длинные пальцы и проводя ими по моей лодыжке.
С её руки свисала светло-голубая ткань, почти такого же цвета, как моё платье.
Я дёрнулась назад настолько, насколько позволяли цепи, и ужас расцвёл у меня в животе. Я знала, что Ангелы не оставят меня в живых, но жертва? Каким больным, извращённым способом они собирались меня убить?
А затем ярость разорвала меня изнутри, полосуя миллионом рваных краёв. Каждый раз, когда мне казалось, что я наконец приближаюсь к хорошей жизни, Ткачиха выдёргивала ковёр у меня из-под ног, оставляя меня распластанной лицом вниз. Безумный смех поднялся из груди, и я запрокинула голову, выпуская его в мир.
Пошли вы, Судьбы. Именно этого вы и заслуживаете за то, что играете со мной, принося одну из своих сильнейших в жертву вашей Богине.
Когда я снова резко подняла голову, то одарила их всех, как надеялась, самой безумной и приторной улыбкой.
– Давайте. Я жду смерти дольше, чем вы можете себе представить.
Хайель поджала губы, а её спутница отступила на полшага назад. Лицо мужчины снова заполнило всё моё поле зрения, когда его рука сомкнулась на моём горле и вдавила меня обратно в стол.
– Может, перед этим стоит дать тебе ещё одну причину хотеть её.
Мгновение спустя комнату наполнил звук расстёгиваемого ремня.
Моя бравада дрогнула, а желудок ухнул вниз.
– Какой способ насолить печально известному Халалхиво. Изнасиловать его истинную.
В его бирюзовых глазах вспыхнул злобный блеск, пока он посмеивался.
Рык вырвался у меня из груди, и я снова рванулась вперёд, клацая зубами в попытке защититься. Мне удалось вцепиться ими в его бицепс, и я сжала челюсти изо всех сил, какие только смогла собрать. Крича, я держалась до тех пор, пока он не дёрнул руку назад, и тогда металлический привкус залил мой рот. Я тут же выплюнула кровь ему в лицо вместе с куском его плоти. Вид красных брызг на его безупречной серой кожаной броне доставил мне удовольствие.
– Ебаная шлюха! – взвизгнул он, ударяя меня тыльной стороной ладони.
Мою голову мотнуло в сторону, но меня били достаточно раз, чтобы это хоть как-то на меня повлияло.
Я повернулась обратно к нему, ухмыляясь, пока тёплая жидкость стекала из уголков моего рта. Надеялась, что выгляжу безумной. Ангел зажимал раненую руку, и всё больше рубиновой крови просачивалось между его пальцев.
– Заф, иди приведи себя в порядок. Я присмотрю за нашей пленницей, – сказала Хайель, жёстко переводя всё внимание на меня.
Её платиновые волосы были собраны в пучок на макушке, пронзённый двумя острыми палочками. Она вытащила одну из них, а затем провела языком по всей длине.
– Ты тоже, Сара.
Женщина рядом с ней недовольно фыркнула, но всё же вышла из шатра вслед за Зафом. Я приподнялась на локтях и быстро осмотрела пространство, пытаясь найти хоть какой-то выход из своего положения. Блеск в глазах Хайель и то, как она играла с этой палочкой, пустили дрожь вдоль моего позвоночника.
Мы не могли находиться далеко от поля боя, учитывая полотно шатра вокруг нас и гул голосов снаружи. Что до оружия, тут мне не повезло. Шатёр казался пустым, если не считать стола, к которому я была прикована. Пространство было небольшим, но если бы мне удалось сместить вес и опрокинуть его, возможно, у меня появилось бы место, чтобы попытаться высвободиться…
– Не обращай внимания на Зафа, он всё ещё злится из-за того, что твой истинный располосовал ему лоб, – промурлыкала она, вынимая тонкий предмет изо рта и прижимая его к коже над моей лодыжкой.
Воспоминание затопило мой разум: мы с Рокатом ехали через пустыню Пакс, и он рассказывал о засаде, которая больше десяти лет назад разожгла войну. О том, как он отпустил одного мужчину после неё, приказав передать Корону, что тот начал войну, после того как Рокат рассёк ему лицо бронзовым кинжалом.
Значит, Заф и был тем мужчиной.
Весь воздух покинул мои лёгкие, когда она повела этим предметом вверх по моей ноге, приподнимая вместе с ним бледно-голубую ткань. Я попыталась подавить дрожь, рвавшуюся пройти по телу. Когда платье почти достигло моих бёдер, она остановилась, затем схватила меня за запястье и перевернула руку. Взгляд Хайель скользнул к моему лицу, и уголки её губ приподнялись.
– Похоже, он и тебя располосовал. Но чего ещё ожидать от такого животного, как Халалхиво? Да и вообще от любого Демона. С вашей тёмной магией и злыми намерениями, даже по отношению друг к другу.
Она отпустила моё запястье и даже слегка похлопала по нему с притворным сочувствием.
– Тебе недолго осталось терпеть его жестокость.
– Ты ничего не знаешь, – выплюнула я ей в ответ.
У неё хватило наглости рассмеяться.
– Только не говори, что считаешь Демонов способными любить? То, что Судьбы даруют вашему роду связь истинной пары, – ложь. Выдумка, попытка заставить другие расы сочувствовать вам. Скажи, он тоже держал тебя, пока тебе наносили метку на спину?
Мой рот сам собой приоткрылся, когда я столкнулась с истинной глубиной фанатизма, которым были пропитаны Ангелы.
– Конечно, связь истинной пары настоящая. Иначе вам не пришлось бы использовать своё зелье, чтобы её блокировать.
Она махнула рукой, словно отмахиваясь от моих слов.
– Ещё один ваш трюк с тёмной магией. Ещё одна причина, почему её нужно уничтожить.
– Как вы вообще можете в это верить? Доказательства прямо перед вами, – парировала я, не сумев сдержаться.
– Я ничего не вижу, – сказала Хайель, теперь проводя своей палочкой вдоль выреза платья.
Она опасно близко скользнула к моему горлу, а затем к сердцу. Я не осмеливалась пошевелиться, не осмеливалась откинуться обратно на стол, чтобы увеличить расстояние между собой и остриём. Сделать что-то подобное означало рискнуть тем, что Хайель сорвётся и вонзит его мне между рёбер.
Ксаннирин, Киира, Рокат, Рапп – все они были правы. Ангелы не поддаются разуму.
Я была окончательно, бесповоротно, безнадёжно обречена.
Слёзы защипали глаза, и я стиснула зубы, заставляя их исчезнуть. Я не заплачу. Не сломаюсь перед этой сукой.
Она резко развернулась ко мне, и острый серебряный кончик впился в мой бицепс, прямо в то место, куда я укусила Зафа.
– Возможно, мне стоит самой оставить на тебе метку в отместку за то, что ты и Халалхиво сделали с моим мужем.
Заф был её мужем?
Я рассмеялась. Безумным, надломленным смехом, от которого рука Хайель дёрнулась прочь от меня.
– Давай.
Теперь стало совершенно ясно, что они оба спланировали всё это как своего рода месть за то, с чего началась война. Война, которую начали они сами.
И он бы изнасиловал меня у неё на глазах, а она даже не попыталась бы его остановить?
Я посмотрела на неё так, надеясь, что в моём взгляде было ещё больше ненависти, чем я испытывала к Рокату при нашей первой встрече. Моё израненное сердце сжалось при мысли о моём истинном.
Судьбы, как далеко мы зашли. Как сильно всё изменилось с той первой ночи.
Жаль, что я не сказала ему, что люблю его. К чёрту Ткачиху и Жнеца. Если они всё равно собирались разлучить нас, мы должны были насладиться хотя бы тем крохотным счастьем, которое могли у них украсть.
Жаль, что я не позволила ему сказать, что он тоже любит меня.
По крайней мере, умереть предстояло мне, а не ему. В этом было хоть какое-то утешение. Наша связь принесёт ему невыносимую скорбь, но, как он доказывал снова и снова, его самообладание было огромным. Моя смерть не сломает его так, как он думал. Он поднимется и пойдёт дальше, перебьёт всех Ангелов, чтобы Демоны больше не страдали от их фанатичного желания нас уничтожить.
Хайель оскалилась на меня, затем опустилась ниже, задрав платье и открыв верхнюю часть моих бёдер. Она прижала свой инструмент к моей коже, и я напряглась.
– Возможно, здесь. Чтобы он увидел кровь, стекающую по твоим бёдрам, и гадал, что мы с тобой сделали.
Я резко втянула воздух, когда она сильнее вдавила острие в кожу. Но затем вернулась к моему плечу и прижала его прямо над сердцем.
– Может, вырежу здесь его имя. Покажу Рокату, что Заф забрал тебя у него, прежде чем мы принесём тебя в жертву.
– Тогда чего ты ждёшь? – выплюнула я в ответ, одновременно готовясь к боли, которая должна была прийти.
На этот раз не будет нежных поцелуев Роката, смягчающих порезы, не будет той первобытной сладости в самом действии и в последующем признании меня своей.
Хайель, казалось, выбило из колеи моё настойчивое желание, чтобы она действовала, и я это отметила. Она ожидала, что я сожмусь перед ней, начну молить о пощаде, а поскольку, похоже, я не испытывала страха перед страданием, она не знала, что делать.
Её ледяные голубые глаза метались между моими, будто она пыталась понять моё поведение.
– Демоны такие странные создания. Ты больше не заслуживаешь моего внимания.
Мгновение спустя она вылетела из шатра, и полупрозрачные голубые рукава её формы затрепетали от ударившего ветра. Вспышка солнечного света привлекла моё внимание, прежде чем полог снова захлопнулся.
Значит, с моего пленения прошло как минимум полдня.
Рокат, вероятно, уже сходил с ума, если ещё не узнал, что Ангелы схватили меня. Но, судя по моим цепям и по тому, во что меня переодели, я чувствовала, что весть моему истинному уже отправили. Меня собирались принести в жертву, а значит, скорее всего, собирались устроить из этого представление.
Я выждала немного, проверяя, не вернётся ли кто-нибудь, но когда никто так и не появился, рухнула обратно на стол и позволила слезам потечь.
Я не хотела умирать. Не хотела страдать в свои последние мгновения.
Но самой страшной болью было то, что у нас с Рокатом так и не появился шанс.
Какая же жестокая, жестокая насмешка из всего этого получилась.
59
В тот миг, когда в лагерь впорхнул белоснежный голубь, я понял: прибыла насмешка Ангелов.
Всю ночь меня удерживала без сна не бессонница. Нет, причиной была ослепляющая ярость от того, что мою истинную выкрали прямо у меня из-под носа, и полная бесполезность моих солдат, не сумевших этому помешать.
Какого хрена они вообще позволили Ангелам проникнуть в лагерь? Как, во имя всех миров, они оказались настолько небрежны, что не заметили приближающуюся группу?
Кнут выпал из моей руки, когда я потянулся за пергаментом, который протянула птица. Мужчины на коленях передо мной, со вспоротыми спинами, заскулили от передышки.
Следовало ли мне привязать к столбам столько солдат и избить их, пытаясь заглушить агонию, разрывающую мою душу?
Нет.
Но мне было, блядь, плевать.
Разорвав бумагу, я прочитал записку, написанную на общем языке.
Твоя истинная у нас. Какой прекрасной жертвой она станет для Богини. Если хочешь обсудить её жизнь, выведи всё своё войско на равнины, а затем явись со своими офицерами в наш лагерь. Без оружия.
Посреди ночи, после того как я обнаружил исчезновение Ассирии, был отдан приказ прекратить бой, и Ангелы с огромным удовольствием согласились. По их чёртовым ухмылкам я понял, что все они знали, ради чего была устроена та яростная атака. Знали, зачем им понадобилось посеять такой хаос в наших батальонах во время сражения.
Рык вырвался из моего горла, и я отошёл от окровавленных мужчин к стоящему неподалёку шатру с почтовыми птицами. Голубь уже улетел, а значит, ответа они не ждали. Либо я приду, либо нет.
– Есть что-нибудь от Хадвезера Трола или Хадвезера Раппа? – прорычал я двум помощникам.
Оба дёрнулись, а затем тут же опустились на колени. Птицы тоже встрепенулись и забились крыльями о клетки. Полураздетый, покрытый кровью, с лицом, искажённым яростью, я прекрасно понимал, почему страх разлился в их широко распахнутых глазах.
– Нет, Халалхиво. Мы сразу сообщим вам, как только получим от них весть.
Я ушёл без единого слова, направляясь к своему чёрному шатру.
Чёрному, как моя душа. Как мои принципы. Как поступки, на которые я пойду без малейших колебаний, лишь бы снова вернуть Ассирию в свои объятия.
Один из Паранксок подбежал ко мне, открывая рот, чтобы что-то сказать.
– Не говори, – рявкнул я.
Перед глазами у меня всё застилало красным. Но не просто красным.
Глубоким бордовым, в котором мне хотелось утонуть, с фиолетовыми отблесками цвета вина и алыми оттенками восходящего солнца. Такой сложной мозаикой цветов, что я мог бы смотреть на неё вечно и всё равно не увидеть полной картины.
Паранксок шёл за мной вдоль ряда шатров, продолжая молчать. Но слова уже стояли у него на языке, готовые сорваться. Наконец я раздражённо бросил:
– Говори.
– Что было в записке? – быстро спросил он.
– Она у них.
Я нырнул внутрь шатра, и он вошёл следом. Грем и Зик были там, отдыхали, и оба навострили уши при нашем появлении. Их взгляды были печальными, словно они тоже сожалели, что не смогли защитить Ассирию. Они тоже не почувствовали Ангелов, и это тревожило. Потирая виски, я рухнул в сломанный стул. Тот снова заскрипел и треснул, но хотя бы не развалился окончательно.
– Что ты хочешь делать? – спросил он, вытаскивая тот самый стул, на котором всегда сидела Ассирия.
Я едва не послал его нахрен за то, что он к нему прикоснулся. Только этот предмет я почему-то не тронул, когда разбивал в щепки всю остальную мебель.
Я хотел, чтобы здесь был Рапп и обсуждал это со мной, а не один из Паранксоков. Но, судя по всему, времени ждать его или Трола у меня не было.
– Почему ты не сказал нам, что она твоя истинная? Мы бы лучше её охраняли. Выделили бы для неё отдельную охрану…
– Вот по этой грёбаной причине, – оборвал я. – Хотя посмотри, как это мне помогло. Я знал, что брать её с собой – грёбаный риск.
Я ударил кулаком по повреждённому столу так сильно, что дерево раскололось. Но ярость всё равно не утихла. Я ударил ещё дважды, и стол окончательно сложился внутрь себя.
– Но я оказался слабым, и проклятая Судьбами связь не позволила мне расстаться с ней.
– Не думаю, что кто-то смог бы это сделать с такой свежей связью, – сказал он, пытаясь меня успокоить.
Мне не нужны были ни его жалость, ни сочувствие. Этот провал был на мне, и исправлять его тоже предстояло мне.
– Они хотят, чтобы мы вышли на равнины без оружия. А потом офицеры пришли в их лагерь, чтобы торговаться за её жизнь.
Слова рухнули, словно камень в неподвижное озеро, и расходящиеся круги выбили воздух из лёгких Паранксок.
– Конечно, мы пойдём с тобой. Возьмём с собой других с сильными тенями или тех, кто может становиться невидимым, чтобы обеспечить дополнительную защиту. А если они потребуют твою жизнь в обмен на её?
Я снова начал массировать виски. Голова пульсировала так, будто была наковальней, по которой кузнец колотил молотом. Вся эта ситуация была до невозможности паршивой.
– Я не знаю. Не знаю, чего они захотят взамен.
Ангелы расставили ловушку, в этом я был уверен. Но эмоции захлёстывали меня настолько, что я, блядь, не мог продумать все варианты. Меня выбило из колеи, лишив способности использовать стратегический разум и определить лучший путь вперёд.
Паранксок крутил в руках обломок дерева.
– Когда мы выдвигаемся?
Я шумно выдохнул.
– Сейчас. Нет смысла это затягивать.
Поднявшись со стула, я подошёл к своей сумке и расстегнул её. Воспоминание о Тасте ударило меня под дых. Я подвёл его. Не смог спасти от ярости своего отца.
Но Ассирию от Ангелов я спасу. Спасу любой ценой.
Другого выбора не существовало.
– Собери воинов и выстрой их. Передай Сзазадос, что если мы не вернёмся, они должны соединиться с остальной армией. Если понадобится, пусть идут через холмы. И сообщи Хадвезеру Раппу и Хадвезеру Тролу, что произошло.
– Халалхиво, – произнёс он, и в голосе прозвучал протест.
– Иди, – прорычал я с такой яростью, что его шаги тут же поспешно удалились.
Тихое поскуливание донеслось до моих ушей, когда Зик поднялся и потрусил ко мне, уткнувшись носом мне в шею.
– Знаю, мальчик. Я верну её.
Проводя рукой по его мягкому меху, я попытался позволить этому успокоить меня, приглушить адреналин, бушующий в венах. Что бы ни задумали Ангелы, ничем хорошим это не закончится ни для меня, ни для Демонов.
Мы были так чертовски близки к победе.
Неужели это с самого начала было планом Ткачихи? Неужели видение, которое Дарующий показал Киире, где я иду по улицам Сиви с головами Зафа и Ангела Захала, было ложью? Неужели всё это оказалось проклятием Жнеца?
Я никогда раньше не сомневался в этом пути. Я шёл по нему, какой бы ни была цена. Иначе зачем Дарующий благословил меня силой Зова, Ксаннирина – силой Речи, а Кииру – даром Видения, если мы не должны были использовать их во имя Судеб?
Почему Судьбы отвернулись от нас? Мы пролили для них недостаточно крови? Мы изменили целое общество, заставив его почитать их трижды в день, принимали бесчисленные чудовищные решения, чтобы добиться этого, и ради чего?
Чтобы мою слабость вырвали у меня и обратили против меня.
Пошли вы нахуй, Судьбы.
