Текст книги "Расследования Марка де Сегюра 2. Дело о сгоревших сердцах (СИ)"
Автор книги: Лариса Куницына
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 40 страниц)
Бригелла!
Прильнув к окну, Барбаросса едва не взвыла от ярости. Камень посреди Чертового Будуара, на котором так удобно устроилась «шутовка», был пуст. Не было видно ее и вокруг, среди одиноких, маячащих в сумерках, фигур. Будуар быстро пустел, холодный вечерний ветер гнал из него прочь не успевших завершить свои дела ведьм, трепля их плащи и зло подстегивая в спины. Довольно, как бы говорил он, убирайтесь прочь отсюда со своими делишками, с дрянными зельями, которые прячете в потайных карманах и грязными слухами, которые перескакивают с языка на язык…
Бригеллы не было. Знать, скользнула прочь, пока она сама выла от боли, воспользовавшись одним из бесчисленных тайных ходов, сейчас уже на полпути к Пьяному Замку, хрен перехватишь, или…
– Подумать только, Барби! Я и не думала, что ты такая романтичная натура.
Барбаросса отскочила от окна, сжимая в руке невесть как выбравшийся из-за голенища нож. Кровь, сделавшаяся сверх жидкой и горячей, ошпарила изнутри продрогшее тело, мгновенно превратив его в изготовившуюся для боя машину, лишь хрустнули коротко суставы да зазвенели натянутые мышцы.
Бригелла улыбалась, глядя на нее. В руках у нее не было оружия, одна только курительная трубка с длинным тонким чубуком, которую она задумчиво крутила в пальцах.
– Ты шпионишь за всеми девчонками в Броккенбурге или только за теми, кто тебе симпатичен? Черт, ты мне польстила! Пожалуй, в следующий раз, когда я стану принимать ванну в лохани, то не стану задергивать штор…
Барбаросса ощутила досаду и злость, двумя остервеневшими псицами терзающими ее требуху. И, кажется, досады даже было больше.
– Ах ты херова потаскуха, ты…
Улыбка мгновенно пропала с лица Бригеллы. Истаяла, точно крохотный полумесяц в ночном небе, укрытый глухим слоем облаков. Так быстро, что секундой позже уже было не понять, была ли эта улыбка на самом деле. Серые глаза в прорезях маски ощупали Барбароссу, быстро и ловко, как опытные руки стражника.
– Пошли, – холодно обронила Бригелла, запахивая плащ и разворачиваясь, – Кажется, нам с тобой как закадычным подружкам, пришло время немного пошептаться…
– Здесь, – коротко произнесла Бригелла, останавливаясь, – Залазь через окно, дверь заколочена изнутри. И аккуратнее с башмаками, пожалуйста, не задень стекло, тут его еще малость осталось…
Барбаросса помедлила, разглядывая дом. Даже не дом, а домишко – выстроенный вперемешку из кирпича и тесанного камня, с заплатами из трухлявого дерева и раствора, он походил на тех катцендраугов, которых тайком от сестер творила Котейшество – уродливое существо противоестественной природы, в котором смешалось сразу несколько начал. Домишко был тих и, пожалуй, необитаем, его окна в сумерках выглядели темными провалами сродни пустым глазницам в древнем черепе, а дверь и верно была намертво заколочена. Судя по густым зарослям ржавого бурьяна, заменяющего ему палисадник, он не мог похвастать большим количеством гостей, а проще говоря, был брошен своими хозяевами, и брошен явно не вчера.
– Здесь безопасно? – осторожно спросила Барбаросса, косясь на окно.
У нее была причина медлить. Если она полезет первой, да еще и с мешком в руках, то на добрых полминуты сделается беззащитной, подарив Бригелле превосходную возможность ударить ей в спину. И неважно, что это будет, булыжник, нож или ржавый гвоздь.
– Вполне, – сухо заверила ее Бригелла, делая приглашающий жест, – Это мои апартаменты в Нижнем Миттельштадте. Одни из апартаментов. Не переживай, внутри не нассано. Пришлось выжечь гнездо гарпий и кучу всякой мелкой дряни, но оно того стоило. Там, конечно, не очень комфортно, но если ты не графиня, тебя обстановка не смутит.
Барбаросса мазнула взглядом по раме, выискивая спрятанные сигилы и прочие опасные знаки, но ничего не обнаружила кроме нескольких уцелевших осколков стекла. Когда она сама обустраивала себе гнездышко, Пандемия поучала ее беречься брошенных домов. Здесь, в Броккенбурге, где дома готовы взгромоздиться друг на дружку, испытывая постоянное стеснение, точно кучно растущие в челюсти зубы, брошенные дома очень быстро обретают новых жильцов. Иногда еще быстрее, чем на полу остынет кровь предыдущих. Если дом брошен и до сих пор стоит пустым, это повод пристально приглядеться к нему – один Дьявол знает, какие опасности он скрывает. Может, там облюбовала себе притон банда кишащих паразитами фуггеров. Или обосновался какой-нибудь беспокойный бродячий демон, обожающий вить пряжу из попавших к нему в силки ведьм…
«Помни, Красотка, – как-то раз сказала она, поучая ее хитрой ведьминской науке, – Ад ничего не дает бесплатно. Всему, что преподносится судьбой, определена своя цена».
Бригелла вела ее не напрямик. Покинув Будуар, они сделали изрядный крюк, меняя направление так часто, словно двигались на каравелле, двигающейся порывистыми галсами поперек ветра. Они воспользовались двумя тайными ходами, хорошо известными Барбароссе, а вслед за этим еще двумя, о которых она только догадывалась. В довершение всего пришлось пересечь обильно заросший пустырь, некогда бывший свалкой, и протиснуться через дыру в старом заборе. Прогулка была не особо долгой, около четверти часа, но к концу ее Барбаросса утвердилась в мысли о том, что душечка Бри, пожалуй, разбирается в устройстве Броккенбурга не хуже ее самой. А может быть, и лучше. Куда лучше. Эта мысль ничуть не улучшила ее настроения.
– Я не графиня, – буркнула она, – Но эта дыра выглядит точно фамильный замок. Замок династии фон Дерьмо. Ты уверена, что…
В этот раз Бригелла не посчитала нужным улыбнуться.
– Я знаю, что болтают на счет брошенных домов, Барби. Демоны и все такое прочее. Этот безопасен, иначе я бы его не приглядела.
– Ад ничего не дает бесплатно… – пробормотала Барбаросса, все еще медля.
Бригелла досадливо дернула головой.
– Всему, что преподносит нам судьба, определена своя цена. Я знаю, она и мне это говорила. К слову, это не она придумала, это сказал какой-то миннезингер[11]… Лезь, черт возьми! А если не хочешь… – она хмыкнула, – Что ж, будешь разбираться со своими неприятностями сама, как полагается взрослой девочке. Ну, залезай! Хочешь, я подержу мешок?
Барбаросса не хотела. Бригелла была права, не в ее положении перебирать. Тем более, что глухое место, подобранное «шутовкой», вполне отвечало ее интересам. Если крошка Бри станет упрямится или что-то недоговаривать, она отделает ее прямо здесь. Отделает, свяжет и примется расспрашивать – очень внимательно и ласково, повторяя вопросы до тех пор, пока ответы ее не удовлетворят… Заброшенный домишко на отшибе вполне подходил для этих целей. Превосходно подходил.
Барбаросса осторожно запихнула через окно мешок с гомункулом, а следом перебралась и сама.
Бригелла была права, особа графской крови, окажись она здесь, нашла бы, отчего смутиться. Комнатушки были тесные, темные, наполненные застоявшимся смрадным воздухом, который казался кислым и соленым одновременно. На полу остались груды какого-то мусора, которое прежде, верно, было кроватями, стены покоробились и поплыли, потолок опасно провисал, во многих местах на нем распахнулись длинные узкие пасти, сквозь которые можно было разглядеть наполовину изгнившие стропила, распирающие домишку, как ребра распирают дохлого кита.
Паскудное местечко, в котором побрезговало бы вить себе гнездо даже самое презренное существо из сонма адских владык. Барбаросса ничуть не удивилась, разглядев в углу множество пустых винных и пивных бутылок, груды каких-то заскорузлых тряпок, а также пустые склянки, чертовски напоминающие те, в которых держат «серый пепел». Умница Бри облюбовала себе чертовски приятное местечко, на которое не позарились бы даже ко многому привыкшие сфексы.
Сама Бригелла забралась в дом так ловко, как муха проскальзывает в щелку, одним гибким движением. И сразу принялась возиться в хламе у стены, что-то разыскивая.
– Где-то здесь была лампа… Не переживай, пахнет здесь не очень, но вполне безопасно. И тихо. Редкая душа заглядывает сюда. Угостить тебя чем-нибудь? Гашиш с тыквой и табаком? Вино? У меня не очень-то хорошие манеры, но я стараюсь не забывать о гостеприимстве.
Из-за своей маски она выглядела невозмутимо и сейчас эта невозмутимость порядком раздражала Барбароссу. Ничего, подумала она, я заставлю тебя снять эту штучку, чтобы посмотреть тебе в глаза. Посмотрим, какая ты красотка на самом деле…
– Здесь что, жили фуггеры? Смердит, как в помойной яме.
– Фуггеры? – на миг Бригелла перестала копаться в хламе, – Нет. Здесь жил один алхимик и демонолог, который плохо разбирался в своем ремесле. Как-то раз он совершил ошибку, которую не стоило совершать.
– Позарился на твою мамашу? – не удержалась Барбаросса.
– Нет, – спокойно ответила Бригелла, – Рисуя сетку защитных чар на полу, начертил вместо тиристоровой руны варикондовую, к тому же ограниченной емкости. Догадываешься, что случилось, когда в нее хлынула адская энергия?
Барбаросса неохотно кивнула. Проблемы сгинувшего много лет назад демонолога волновали ее куда меньше, чем собственные.
– Ему оторвало руки, – Бригелла хихикнула, – Мало того, в защитных чарах, которыми он себя окружил, образовалась брешь, а демон, которого он призывал, не замедлил явиться на соблазнительный запах. Он скатал из этого недоумка шар и до утра играл им в бочче[12] по всему дому.
Поставив лампу на пол, Бригелла достала из рукава кресало и принялась ловко высекать искры. Ламповое масло было самого дешевого сорта. Оно неохотно загорелось, а загоревшись, наполнило комнатушку едким запахом вроде того, что издают идущие на полном ходу аутовагены. Но оно дало свет – колеблющийся, желтоватый, заставивший покрытые коростой стены вокруг них выглядеть еще более острыми.
Улыбка Бригеллы тоже сделалась более острой.
– Рассказывай, Красотка, – предложила она, водружая лампу между ними, – А я буду слушать.
– О чем рассказывать? – вскинулась Барбаросса. Убрав мешок к стене, оказавшись лицом к лицу перед Бригеллой, она ощутила себя совсем не так решительно, как четвертью часа раньше, когда, двигаясь тайными ходами вслед за Бригеллой, разглядывала ее торчащую над шелковым камзолом худую шею, прикидывая, с какой стороны впечатать в нее кастет, – Уж не о погоде ли?
– Можешь о погоде, – легко согласилась Бригелла, – Или о том, как ты чтишь уговор и выполняешь свои обещания. Ну, как тебе понравилось в доме у господина фон Лееба? Ужасно милый старик, правда? Он угостил тебя кофе? Может, чем-нибудь другим?
Блядь – Барбаросса ощутила, как клацнули невидимые зубы, перерубая нити сплетенного было ею плана – эта гнида, хоть и торчала безвылазно в Чертовом Будуаре, каким-то образом уже все знала. Может, у нее есть парочка надрессированных духов, шпионящих для нее по всему городу, или…
– Ты уже все знаешь, да?
Бригелла закатила глаза.
– Во имя всех распахнутых форточек Ада! Разумеется, я все знаю. Ты устроила такой переполох в Верхнем Миттельштадте, какого там не знали последние полста лет. Будь уверена, через час о нем будет знать весь Броккенбург вплоть до последнего эделя. Черт, славно ты раструсила это болото! Дюжина разбитых аутовагенов за раз! Пяток покалеченных и раздавленных прохожих, а уж попорченного городского имущества… Уверена, господин бургомистр Тоттерфиш уже рвет и мечет, подсчитывая убытки. Наверняка, он лично захочет снять с тебя кожу, чтобы набить миленькое чучело и водрузить у себя в приемной – с подносом для визитных карточек в руках!
Барбаросса ощутила как ноют челюсти – будто кто-то вогнал на место покинувших их зубов серебряные колья.
– Ему известно, что…
– Что это твои рук дело? – Бригелла усмехнулась, легко угадав ход ее мысли, – Нет, не думаю. Наверняка известно, что в этом деле замешана ведьма, но, к твоему счастью, не известно, из какого ковена. Думаю, Большой Круг на этой неделе ждет славная взбучка. Ох, дорого бы я дала за то, чтобы посмотреть на лица старших сестер, вылетающих из его кабинета, особенно на хорошенькое личико Капеллины из «Ордена Анжель де ля Барт». Наверняка она будет похожа на доярку, которой на конюшне заправил в жопу пьяный ишак! А уж когда найдут, кто порезвился на Ханфштрассе… Черт, сегодня будто сам Ад собрался выбить дерьмо из старины Броккенбурга!
– А что сталось на Ханфштрассе? – без всякого интереса спросила Барбаросса.
Ей было плевать на Ханфштрассе и все прочие улицы, сколько их есть в Броккенбурге, пусть их хоть зальет горящей серой и дерьмом.
Бригелла коротко хохотнула.
– Там порезвился еще один аутоваген. Не слышала? Разгромил до хера повозок и помял столько народу, сколько не было на последней ярмарке. И, говорят, тут тоже замешаны ведьмы – кто-то видел неподалеку выводок «волчиц», притом отчаянно злых.
Плевать и на волчиц тоже. Эти время от времени выбираются из своей смрадной норы, чтобы загнать и растерзать какую-то никчемную суку – охота для них, вшивых целок, не только спорт и искусство, но и излюбленное развлечение. Пусть разорвут ее хоть на сто кусков, сейчас крошку Барби заботят исключительно свои проблемы. И Бригелла.
Она не выглядит кипящей от гнева, подумала Барбаросса, наблюдая за «шутовкой» исподлобья. Как полагалось бы выглядеть всякой ведьме, задумку которой украли и дерзко использовали без нее самой, лишив ее доброй горсти монет. По всем законам Броккенбурга, писанным чернилами или кровью, то, что совершила сестрица Барби, тянуло самое малое на серьезную трепку – или даже на взаправдашнюю дуэль. Не официальную, с секундантками, рапирами и белоснежными платками, а ту, что исполняют в подворотнях при помощи ножей. Короткую, яростную и оставляющую мало шансов уцелеть. Если бы крошка Бри всадила сестрице Барби пару дюймов ржавой стали в живот, ни одна душа в Броккенбурге не осудила бы ее за это.
Но Бригелла не выглядела как ведьма, желающая истребовать сатисфакции. Она выглядела…
Вполне миролюбивой, мрачно подумала Барбаросса, пытаясь понять, в чем подвох. Беззаботно щебечущей и в целом весьма довольной собой. Как будто между ними и не было никаких нерешенных вопросов, будто и не было обид…
– Отличное представление ты закатила, – Бригелла неожиданно подмигнула ей, – С жаром, как в старые добрые времена. Количество твоих поклонников в Броккенбурге одним махом увеличилось во много раз. Если магистрат прознает, что это твоих рук дело, ты отправишься на дыбу, Красотка, не успев даже обосраться от страха. Но если первым на тебя выйдут старшие сестры из Большого Круга… Знаешь, я бы на твоем месте сама поспешила бы к дыбе с букетиком фиалок, надев лучшее платье!
– Охеренно смешно, – пробормотала Барбаросса, – Не тресни со смеху.
– К слову, имей в виду, – Бригелла неожиданно подмигнула ей, – Помимо них у тебя есть еще один тайных поклонник, который страсть как хочет встретиться с тобой. И он, в отличие от предыдущих, знает тебя в лицо.
– Кто? – резко спросила Барбаросса, – Кто он?
– Сторожевой голем, с которым ты свела знакомство на Репейниковой улице. Знаешь, сторожевые големы глупы, как консервные банки, но их упорству могут позавидовать многие демоны. Наверняка тот увалень до сих пор ковыляет по городу в поисках тебя.
Плевать, подумала Барбаросса, плевать на него. В ее жизни и без того образовалось достаточно проблем, чтобы ее заботил снедаемый местью ржавый калека.
– Ссать я хотела на него, – резко бросила она, – На него, на городской магистрат и на господина бургомистра в том числе.
Бригелла хихикнула.
– Узнаю Красотку, – кивнула она, – Даже под шкурой «Сучьей Баталии» ты остаешься самой собой. Центнер презрения, пфунд никчемной отваги – и ни на гран здравого смысла. Знаешь, Панди потому и отказалась от тебя. Вовсе не из-за твоей связи с Котейшеством и твоей присяги Вере Вариоле. Она вовремя поняла, что держать в ученицах вспыльчивую суку, не видящую ничего за пределами той точки, которую может достать кулаком, то же самое, что жонглировать бомбой с подожженным фитилем. Рано или поздно ты погубила бы вас обеих. Она была мудра, наша Панди.
Да, подумала Барбаросса, ощущая как мысли делаются податливыми и влажно хлюпающими, точно кверфуртский торфяник под ногой. Пандемия была мудрой разбойницей, именно потому в ее честь сложили столько миннезангов. Она укрывала эту мудрость за показной лихостью, но это была лишь работа на публику, отвлекающая внимание от ее истинного характера, как ярко расшитый плащ отвлекает внимание от прячущегося под ним стилета.
Однако даже эта мудрость не спасла ее, в конце концов Панди вынуждена была сбежать из Броккенбурга, наплевав на все, в том числе на свою репутацию и…
Бригелла некоторое время молча смотрела на нее, будто бы чего-то ожидая, потом сокрушенно покачала головой.
– Во имя всех адских дверей, Красотка, иногда мне кажется, что твоя собственная черепушка – что-то вроде этого заброшенного дома, туда никогда не наведываются мысли. Я уже сказала тебе достаточно, чтобы ты смогла сообразить. Любая другая ведьма на твоем месте уже прикинула бы хер к носу и все поняла без подсказок. Но ты…
Я и поняла, подумала Барбаросса. Просто не хотела признаваться, не хотела думать, что…
– Это ты была новой ученицей Панди.
Бригелла кивнула – с явственным одобрением. Точно преподаватель из университета, выжавший наконец из скудоумной школярки ответ на поставленный вопрос об алхимических реакциях.
– Ну вот, не так уж ты и безнадежна. Сообразила наконец. Впрочем, я бы не стала употреблять слово «ученица», – Бригелла мягко улыбнулась, – Скорее, напарница. Компаньонка. Наше с Панди сотрудничество было устроено немного другим образом, чем ваше. Впрочем, сути это не меняет. Да, мы работали вместе – уже после того, как она отказалась от твоих услуг. И работали чертовски неплохо, у меня была возможность хорошенько отшлифовать свои миннезанги. Мы обчистили немало домов в Броккенбурге. Пока не наткнулись на тот чертов домик на Репейниковой улице…
Они сидели друг напротив друга, разделенные горящей лампой и двумя шритами[13] пустого пространства. И чем-то еще, подумала Барбаросса. Воздух между ними потяжелел, будто был пронизан адскими энергиями, сделался плотным и густым, как ядовитый воздух в предгорьях. В нем не было чар – она могла бы поклясться в этом – но было что-то другое, недоброе и опасное.
Слишком спокойно держится, подумала Барбаросса. Последние две минуты, делая вид, что слушает болтовню Бри, она изучала обстановку, пытаясь понять, не скрыты ли здесь ловушки, нарочно расставленные «шутовкой» на случай их задушевной беседы. Адский сигил под слоем пыли, спрятанный под тряпьем клинок… Ни хера не было. Может, в своих пышных плундрах Бригелла прячет пистолет? Крохотный терцероль[14], загодя заряженный и взведенный? Отлитая из серебра пуля весом в какой-нибудь лот[15] легко могла бы вышибить душу из тела, но Бригелла должна быть чертовски уверена в себе, если думает, что успеет достать его и выстрелить прежде чем «Скромница» или «Кокетка» врежутся ей в грызло. Два шрита расстояния, разделявшие их, оставляли ей весьма мало времени для маневра.
– Сильно болит? – участливо спросила Бригелла.
– Что?
– Ты истратила больше часа из отведенного тебе срока, значит, он уже должен был дважды предупредить тебя. Цинтанаккар. Он точен, как часы на здании городского магистрата. Что это? Ожог? Язва? На каком языке он общается с тобой? Досадно, – серые глаза Бригеллы, кажущиеся в свете коптящей лампы палевыми, мигнули, – Досадно, что я не увижу этого. По какой-то причине он укрывает увечья от посторонних глаз. Как многие гениальные скульпторы и творцы, предпочитает трудится в тишине и безвестности, ваяя очередной свой шедевр.
Цинтанаккар. Это слово было ей незнакомо, но стоило Бригелле его произнести, как Барбаросса ощутила накатившую изнутри дурноту. Это было похоже на… На миг она ощутила себя вельзером, существом со стиснутой стальными обручами головой, мыслящим не сполохами-мыслями, а образами, сплетающимися из ничего и стремительно тающими.
Шершень, ползающий в складках тяжелого бархата.
Умирающий младенец, скорчившийся в колыбели.
Хруст лопающихся костей.
– Что такое Цинтанаккар? – резко спросила Барбаросса, поддавшись вперед. Произнесенное ее губами слово оставило на языке привкус несвежего мяса, – Отвечай, иначе, клянусь, изувечу тебя так, что не признают даже в Геенне Огненной!
Бригелла улыбнулась, нимало не напуганная угрозой. Она и сидела как прежде, в спокойной позе, рассеянно поигрывая своей трубочкой, будто и не замечала грозящей ей опасности.
– Ах, Красотка… Какая же ты нетерпеливая! Я же как раз рассказывала о том, как мы с Панди наткнулись на его обиталище. Что же мне, оборвать историю на самом интересном месте?
– Рассказывай! – приказала ей Барбаросса, – И поживее, чтоб тебя!
[1] (нем.) Остерландский диалект, распространенный в Саксонии.
[2] Доппельзольднеры (нем. Doppelsöldner) – солдаты, сражающиеся в первой шеренге и получающие двойную плату.
[3] Двойная кираса – кираса с плакартом поверх нагрудника, служащим для защиты нижней части торса.
[4] Бургиньот (бургонет, бургундский шлем) – распространенный до XVII-го века европейский шлем, скругленный и снабженный защитным козырьком.
[5] (нем.) Дословно – «Черный граф».
[6] «Берлины» – распространенное в XVII-м веке название для каретных «стоячих ресссор» – по месту мануфактур, их производящих.
[7] Здесь: около 75 км.
[8] «Кожаные» пушки (легкие полевые орудия) получили распространение в шведской армии начиная с 1627-го года, их изобретателем считается немецкий полковник Мельхиор фон Вурмбрандт.
[9] Морген – дословно «утро» – старогерманская мера площади, обозначала участок, который можно в одиночку распахать за первую половину дня, обыкновенно от 0,25 до 1,22 га.
[10] Здесь: примерно 10,2 т.
[11] Стефан Цвейг (1881–1942) – австрийский драматург и писатель.
[12] Бочче – античная игра с мячом, распространенная на территории Священной Римской империи.
[13] Здесь: примерно 1,6 м.
[14] Терцероль (от ит. Terzuolo – ястреб) – миниатюрный дульнозарядный пистолет с кремневым или капсюльным замком, распространенный в XVII–XIX веках.
[15] Лот – старогерманская мера веса, равная 1/32 пфунда, 14,6 гр.
