Текст книги "Время перемен (ЛП)"

Автор книги: Кристен Эшли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 34 страниц)

– Заставь ее сделать заказ, – распорядилась она. – Не могу дождаться, чтобы увидеть все это вместе, а затем увидеть все лично.

– Я тоже, милая.

И вдруг мне захотелось заплакать.

Они собирались приехать на Рождество.

Им не нравилось то, что я делала. Они беспокоились обо мне. Но, будучи детьми Патрика, они поддерживали меня всеми возможными способами, несмотря ни на что.

– Он приезжал к маяку, – выпалила я хриплым голосом, слова, казалось, вырвались из меня.

Я не хотела говорить, но я уже двигалась вперед с планами, меняющими не только мою жизнь, но и жизнь каждого из них, сделав это очень скоро после того, как все мы потеряли Патрика. Я знала, что причинила им боль, особенно Кэт, поэтому не должна была делать этого снова.

Но более того, я не могла сделать этого одна.

Ее не было рядом, но при нашей с ней связи, я всегда ощущала ее присутствие.

– Что, прости? – спросила она.

– Каким-то образом он прознал, что я здесь. Пока я находилась в Денвере, он приезжал на маяк и искал меня.

– Кто именно? – тихо спросила она.

– Курт.

– Не тот, кого бы я выбрала, – пробормотала она.

Я глубоко вздохнула, потому что он был не тем, кого бы выбрала и я.

С Кейленом будет трудно, но я всю жизнь знала, что он засранец. Мама с папой любили меня, но относились ко мне жестоко. Я не могла оправдать их ожиданий, это причиняло боль, а они не отставали (или мама не отставала).

Но Кейлен всегда был просто засранцем.

В то время как Курт...

– Детка, ты там, вроде как, ради этого, – сказала она.

– Знаю, но я еще не готова.

– Кэди, ты знаешь верный путь.

Я знала.

Родители учили меня этому. Патрик тоже. И я видела, как Пэт, Кэт, Майк, Пэм, Дейли и Шеннон учили этому своих детей.

Не откладывай на потом, особенно самое трудное.

Покончи с этим и двигайся дальше.

– Независимо от того, что произойдет, вы оба должны определиться с положением дел, – объявила она.

И это правда.

– Итак, он знает, что ты там. Найди его, скажи, что хочешь поговорить, пригласи на ланч... или что-нибудь еще, – предложила она.

Пригласить его на ланч.

Сама мысль об этом приводила меня в ужас.

– Ладно, ты права, я... он знает, что я здесь, и мне не следует прятаться. Я должна дать ему понять, что в курсе, что он знает, что я здесь, и что я хотела бы иметь возможность все объяснить, так что, возможно, мы могли бы выпить кофе или что-нибудь еще, – планировала я.

– Будто тебе есть что объяснять, – проворчала она.

– Кэт, – предупредила я, не желая возвращаться к прошлому.

Ее там не было. Она только слышала эти истории.

Но она не знала.

Они думали, что в этой печальной истории Курт играет роль двуличного злодея.

Но он просто делал свою работу.

А я просто была самой собой, как обычно.

Он сделал все, что мог, чтобы поступить со мной правильно.

Просто не было никакого «правильно» в том, как все происходило.

– Ладно, это хороший план. Время прошло. Надеюсь, раны зажили. Вы оба повзрослели. Жизнь есть жизнь, и то, что случилось, то случилось, вы оба стали мудрее, пошли дальше своим путем. Давай, пригласи его на кофе, – подбодрила она.

– Я дам тебе знать, как все пройдет.

– Милая, если ты этого не сделаешь, я прилечу на ночном рейсе.

Это была Кэт, и она не драматизировала.

Это все еще удивляло меня, но в то же время согревало до глубины души – все, что дал мне Патрик. Девушке из «Сип энд Сейф», где он брал себе кофе по дороге на работу, и всегда был с ней добр. Девушке, которую он обнаружил ревущей как безумная, подсел к ней на грязный тротуар рядом с вонючими мусорными контейнерами и слушал.

А потом начал действовать.

В то время я часто оказывалась в роли девицы, попавшей в беду, и эта беда была целиком моей собственной заслугой.

Он также спас меня от привычки быть именно такой.

О да, он дал мне очень много.

– Раз уж я очень хочу, чтобы, когда все начнет налаживаться, ты приехала на девичник в какой-нибудь из уик-эндов, давай не будем сейчас тратить впустую мили полетов, – ответила я. – Я позвоню.

– Тебе же лучше.

– Позвоню.

– Тебе же лучше.

– Я вешаю трубку, – предупредила я.

– Я тоже, закажи плитку и зеркало. И если он придурок, Кэди, то поведет себя как придурок. Это просто докажет то, что твоя семья и так уже знает. Пусть он поведет себя как придурок, а потом ты двинешься дальше и превратишь этот маяк в шедевр, каким он был почти два десятилетия назад. Конец истории. А если нет, тогда... Ну что ж, посмотрим.

Посмотрим.

Посмотрим... что именно?

Чего я хотела?

Прощения?

Второго шанса (от этой мысли меня бросило в дрожь)?

И что могло понадобиться Курту (кроме наибольшей вероятности, не имеющей ко мне никакого отношения)?

Я не задала ни один из этих вопросов.

Я сказала:

– Точно.

– Люблю тебя, – ответила она.

– Люблю тебя больше.

– Люблю тебя еще больше.

– Люблю тебя больше, чем больше, – парировала я.

– Заткнись и иди разберись с шерифом.

Боже.

Разобраться с шерифом.

– Ладно, Кэт. Скоро поговорим.

– Да, детка. Пока.

– Пока.

Мы отключились, и я уставилась на дорогу перед собой, все мужество, что я обрела в разговоре с Кэт, теперь, когда соединение завершилось, начало тут же рассеиваться.

Я нажала на кнопку, опуская стекло, высунула голову и снова посмотрела на маяк.

Только тогда у меня хватило духу снова завести машину и отправиться в город.

К сожалению, к тому времени, когда я добралась до города и нашла место на парковке возле участка шерифа, вся смелость полностью из меня улетучилась.

Поэтому я обнаружила, что сижу в арендованной машине, смотрю на здание, пытаясь заставить себя сделать что-нибудь, что угодно. Выбраться из машины, войти и попросить разрешения поговорить с шерифом Йегером. Или просто взять телефон, его визитку, набрать его номер и сказать ему, что я слышала, что он приезжал на маяк, и я хотела бы пересечься с ним где-нибудь за чашечкой кофе.

В конце концов, если бы он знал, что я здесь, то эта разборка осталась бы позади, и я могла бы наконец сходить в магазин или ресторан, не беспокоясь о том, что он меня увидит.

Проблема заключалась в том, что выстоять в этой разборке – не казалось очень хорошей мотивацией.

Нет, существовало около пяти миллионов более веских причин, чтобы бесконечно тянуть с выяснением отношений.

При этой мысли я подскочила на сидении и едва не вскрикнула, когда в боковое стекло постучали.

Я повернула голову и увидела, что привлекательная мужская рука исчезла, а на ее месте появилось привлекательное лицо Курта Йегера.

Печально, как многие мужчины с возрастом хорошеют.

И безусловно печально, что Курт с возрастом стал лучше, чем любой мужчина, которого я знала. Даже Патрик, который в шестьдесят пять был красив и сохранил остатки этой красоты даже в восемьдесят, передав эту особенность всем своим сыновьям, не обладал той выдержанной красотой, которой обладал Курт.

Я видела это на фотографиях, сделанных частным детективом.

Но, увидев ее воочию, у меня перехватило дыхание.

– Опусти стекло, Кэди, – отрезал он, его сердитый голос также заставил меня подпрыгнуть и оповестил о том, что его лицо не только являло свою былую красоту, но и было разъяренным.

Все начиналось не очень хорошо.

Мне следует уехать.

Я должна завести машину, уехать и покинуть это место.

Я повернула ключ зажигания, заводя двигатель, и нажала кнопку, чтобы опустить стекло.

– Не очень хорошая идея – наблюдать за участком шерифа, – заявил он, прежде чем стекло полностью опустилось.

Я убрала палец с кнопки, оставив стекло на треть опущенным.

Наблюдать за участком шерифа?

О чем он говорит?

– Я... – начала я, но едва успела договорить.

– Когда твой частный детектив исчез, я решил, что-то случилось, поспрашивал и узнал, что твой папик загнулся. Я должен был догадаться, что ты сделаешь свой ход, когда старый болван уберется с дороги, но, Господи, не думал, что после стольких лет даже ты можешь оказаться настолько долбанутой.

Я изо всех сил пыталась дышать, грудь неуклюже двигалась в попытке вытолкнуть воздух.

Твой папик загнулся.

Папик.

Загнулся.

Сделала свой ход.

Боже, старый болван.

И он знал о детективе Патрика.

Конечно, знал.

Конечно, конечно, конечно.

Он работал офицером полиции. Он не мог не заметить.

Проклятье!

– Он не был моим... – начала я ему объяснять, что, во-первых, это не мой частный детектив, во-вторых, Патрик – не мой папик, и, в конце концов, каким бы старым он ни был, болваном его уж точно нельзя назвать.

Опять же, дальше этих слов я не продвинулась.

– Без понятия, что творилось у тебя в голове, когда ты сюда переехала. С другой стороны, я и раньше не имел ни малейшего понятия, как работает твой повернутый разум. Но для протокола, мне это не нравится. И в этом протоколе я прямо укажу, что не хочу тебя видеть. Не хочу ничего о тебе слышать. Не хочу иметь с тобой ничего общего. Не могу представить, что дало тебе даже малейший намек на то, что я когда-нибудь снова захочу, чтобы хотя бы тень тебя снова коснулась моей жизни, но чтобы быть абсолютно уверенным, что ты меня понимаешь, скажу снова – я не хочу, чтобы хотя бы тень тебя снова коснулась моей жизни. Если это приведет к тому, что ты откажешься от маяка, народ справится. Мы уже так делали. И на твоем месте я бы убрался из города к чертовой матери, как можно дальше, и оставался там. Но если ты останешься здесь, Кэди, то будешь избегать меня. Все, что следовало сказать, было сказано. Назад пути нет, даже если бы я хотел. Но чтобы убедиться, что мы понимаем друг друга, я ничего не хочу воротить вспять.

Я смотрела на него через стекло, гадая, видит ли он, как я истекаю кровью.

– Подтверди, что тебе ясно, – проскрежетал он.

Он не видел, как я истекаю кровью.

С другой стороны, в прошлый раз, когда он разорвал меня на части, он тоже этого не видел.

– Все ясно, – прошептала я.

И с этими словами Курт, как и раньше, не кивнул, не попрощался. Он выпрямился и неторопливо зашагал своей неуклюжей походкой (даже если его фигура все еще была далека от громоздкой) к лестнице, ведущей в участок шерифа, и вошел внутрь.

Не оглянувшись.

Я завела машину.

Я старательно посмотрела в зеркала, а затем повернула голову, чтобы убедиться, что, давая задний ход на оживленную Кросс-Стрит, никого не собью.

Затем я проехала три квартала до гостиницы.

Я припарковалась на стоянке позади здания. Вышла из машины. Поднялась в прелестный люкс «Белая Сосна», с камином, восхитительной ванной, великолепными серыми простынями под бело-голубым одеялом и потрясающими красными подушками, и вошла внутрь.

Я направилась прямиком к кровати и боролась с желанием поднять трубку и позвонить на стойку регистрации, чтобы попросить их прислать две бутылки их очень хорошего вина сорта сира.

Вместо этого я позвонила Кэт.

– Как все прошло? – встретила она меня словами.

Я ей ничего не ответила.

Я разрыдалась.

Глава 6

Будь со мной

Восемнадцать лет назад...

– НУ, ЧТО ДУМАЕШЬ?

Я медленно повернулась, осматривая кондоминиум.

Друг Тони, очевидно, хорошо зарабатывал на строительстве, потому что квартира была хорошей.

Но друг Тони был не особенно аккуратным, хотя и не был грязнулей, но не убирался каждую неделю (или каждый месяц), и явно не позаботился об этом перед отъездом.

Хотя я бы дважды подумала перед тем, чтобы отчищать дом (и ванную комнату) какого-то незнакомого парня, в мои обязанности входила уборка туалетов в «Сип энд Сейф», что по сравнению со здешним туалетом казалось прогулкой в парке.

И жить я могла бесплатно. В гораздо лучшем месте, чем в том, что было у меня раньше, и больше, многоуровневое, с двумя спальнями, двумя ванными комнатами и подсобкой со стиральной машинкой и сушилкой.

Стиральная машинка и сушилка.

Практически роскошь!

Значит, никаких прачечных.

Я не приезжала домой, чтобы постирать белье, с тех пор как в последний раз мама наблюдала, как я складываю нижнее белье в огромной подсобке, подавляя меня своим разочарованием, что я разрушила все ее мечты.

В маминой и папиной подсобке было очень тяжело, но в прачечных также сильно хреново (почти).

Теперь, казалось, вся жизнь изменилась. Немного уборки, отслеживание почты, уйма времени, чтобы подыскать хорошее жилье, накопить денег и вернуть залог.

Я не знала, что делать со всем этим счастьем.

– Его работа продлится довольно долго, – сказал Тони, когда я не ответила. – По меньшей мере две недели, и босс хочет, чтобы потом приятель остался и занялся кое-какими отделочными работами. Так что ты можешь переехать, когда захочешь, и у тебя есть почти три месяца, чтобы найти новую хату.

Еще одна удача.

Я посмотрела в его карие глаза.

Однозначно, большая удача.

– Так тебе подходит? – спросил он.

– Полностью.

Он усмехнулся.

– Здорово. Когда хочешь переехать?

– Домовладелец сказал, что всем, кто съедет до конца следующей недели дадут вознаграждение в семьдесят пять баксов.

– Тогда мы переселим тебя в первый же выходной.

Мы переселим?

– Ох... ты не обязан помогать, – сказала я.

Хоть и не знала, кто поможет. Мне не хотелось просить Лонни. Мария могла часами усердствовать над созданием потрясающей прически, но ей бы не особо захотелось переносить мебель, но помочь мне она бы не отказалась, ей бы просто это не понравилось. Но вместе с ней увяжется Лонни, а я этого не хотела.

У меня были кушетка, служившая диваном и кроватью, комод, прикроватная тумбочка, кое-какие кухонные и банные принадлежности и одежда, так что на то, чтобы перетаскать весь хлам не ушел бы целый день.

Но я не смогла бы справиться одна.

Когда я сказала то, что сказала, Тони насторожился.

– Тебе поможет Лонни?

Я отрицательно покачала головой.

– Нет... Я еще даже не сказала им, что вынуждена переехать.

– Так кто же тебе поможет? – напирал Тони.

Я прикусила губу и смотрела куда угодно, только не на него.

– Кэди, – позвал он.

Я заставила себя посмотреть на него.

Его глаза сверкали.

– Не похоже, что тебе нужно перевозить целый особняк барахла, я прав? Ты говорила, что живешь в студии?

– Все мои вещи, вероятно, поместятся в кузов твоего грузовика, – призналась я.

– Тогда в следующий выходной мы загрузим все в кузов грузовика. Гостевая спальня Кейси пуста, и если тебе понадобится больше места, мы воспользуемся подсобкой. И все будет в порядке.

– Ты уже и так много сделал, – заметила я.

– И я бы не предложил, если бы у меня возникли проблемы с тем, чтобы сделать больше, – ответил он.

– Тони…

– Кэди.

Он прервал меня, произнеся мое имя, но больше ничего не сказал.

Ему действительно не нужно было больше ничего говорить.

Не то чтобы Лонни и Мария были моими единственными друзьями (просто самыми близкими, и, честно говоря, все остальные отдалились от меня – в основном из-за Лонни и Марии), но следующие два уик-энда я должна буду работать, на этой неделе мои выходные приходились на понедельник и четверг, сегодня был вторник. Другие мои друзья работали в течение недели. Так что, если я не хотела потерять шанс на семьдесят пять баксов или просить дополнительный выходной, у меня не было выбора, кроме как снова положиться на Тони.

– Пироги, – сказала я. – Много пирогов.

Он протянул руку и дотронулся до моей щеки, не погладил, просто коснулся кончиком пальца, не задержавшись даже на секунду. Он убрал руку также быстро, как я поднял.

И все равно, это чувство было удивительным.

– Итак, когда у тебя следующий выходной? – спросил он.

– В четверг.

Он прошел на кухню, открыл и закрыл несколько ящиков и вышел оттуда с блокнотом и ручкой.

Он подтолкнул их по столу в мою сторону и сказал:

– Адрес, Кэди.

Я подошла к столу и написала свой адрес.

– Ты не будешь за это платить, – заявила я, как можно тверже.

Это я сказала до того, как Тони вручил двадцать пять баксов разносчику пиццы и сказал ему:

– Оставь себе.

– Спасибо, – пробормотал парень, даже не взглянув на меня, и ушел.

Тони с пиццей в руках закрывал дверь.

– Я тебе верну, – сказала я, гадая, куда делась моя сумочка.

Вещей у меня было не так уж много, но, видимо, в суматохе переезда сумочка куда-то задевалась.

Не похоже, что Тони лишь помогал с переездом (большую часть работы делал именно он, потому что был больше, сильнее и очень властным, и часть этой власти он ясно выразил в том, что не думал позволять женщинам заниматься физическим трудом, если только она не стоит, указывая и говоря: «хочу, чтобы это находилось там»).

– Не беспокойся, – ответил Тони, неся коробку с пиццей на кухню.

– Это благодарность тебе за то, что помог переехать, – сказала я ему в спину, следуя за ним. – Значит, платить ты не должен.

– Уже заплатил, – сказал он кухне, не оглядываясь на меня.

– Так позволь мне отдать тебе деньги.

– Ты отплатила мне, сделав заказ. Я голоден и ненавижу заказывать по телефону. Тебя заставляют ждать, будто требуется год, чтобы заказать пиццу. Мы в расчете, – сказал он, бросая пиццу на кухонный стол друга.

– Тони, заказать пиццу – не значит отплатить кому-то.

Его карие глаза впились в меня.

– Значит, если человек, которому ты хочешь отплатить, говорит тебе об этом.

Взглянув в эти глаза, я поняла, что этот спор ни к чему не приведет.

Поэтому просто прошептала:

– Тони.

– Кэди, – ответил он, одарив меня кривой ухмылкой, которая ясно говорила о том, что ему нравится побеждать, и это делало большого, плохого, возможно, с преступными намерениями, Тони Уилсона похожим на симпатичного мальчишку и, это делало меня, патологическую неудачницу Кэди Уэбстер, еще большей идиоткой, потому что я могла бы жить одной лишь надеждой еще раз увидеть эту ухмылку.

– У меня даже пива нет, – обиженно фыркнула я, решив смотреть на него, а не думать о том, как сильно мне хочется на него наброситься (с этим я боролась весь день, не легко наблюдать за тем, как Тони таскал коробки и мебель).

– У тебя есть Кола среди того барахла, что я сегодня таскал? – спросил он.

Нет.

Проклятье!

Он понял мой ответ без слов, схватил пиццу, забросил ее в духовку, и, схватив меня за руку (схватив за руку), пробормотал:

– Пойдем выпьем пива.

– Я покупаю пиво, – объявила я, и тут он перестал тащить меня к двери и обернулся.

– Что из сказанного ранее ты не поняла? – спросил он.

– Эм... что? – переспросила я, явно не понимая, о чем речь.

– Кэди, я помогаю тебе. С тобой приключается какое-то дерьмо, ты заканчиваешь тем, что напиваешься и остаешься одна на поле Дикого Билла, отбиваясь от двух засранцев, потом, рыдая, сидишь на задней дверце моего грузовика, а потом вываливаешь на меня кучу дерьма, которое жизнь сочла нужным свалить на тебя. Во-первых, парням не нравится, когда женщинам приходится отбиваться от засранцев. Во-вторых, парням не нравится, когда жизнь обрушивает кучу дерьма на милых девушек, которые просто пытаются что-то сделать. И последнее, и это может быть почти так же важно, как драка с засранцами, парни не любят, когда женщины плачут. Я собираюсь рассказать кое-что о нашем брате, что может обернуться против меня, так как я нарушаю кодекс и выбалтываю один из наших секретов, но парни ни хрена не понимают, что делать, когда женщины роняют хотя бы слезинку. И полностью теряются, когда женщина выходит из себя и рыдает, как сумасшедшая. Так что, если мне придется купить пиццу и упаковку пива, чтобы ты могла оставаться на правильном пути и никакое другое дерьмо с тобой не приключится, и я не должен буду думать о том, чтобы носить с собой носовой платок, пожалуйста, ради Бога, позволь мне это сделать.

Мне хотелось его поцеловать.

Забавно, что он скрывал, какой на самом деле милый, и мне настолько нравилось и то, и другое, что я хотела горячо и страстно его поцеловать.

Но я не могла.

Поэтому снова впилась в него взглядом.

– Я не плакса.

Его брови над удивленными глазами взлетели вверх.

– Ты что, всерьез собираешься кормить меня этой чушью?

– Ситуация была экстремальная, – объяснила я.

– Да, знаю, я рассек кожу на костяшках, ударив кулаком по лицу тому парню. Так что это от меня не ускользнуло, – парировал он.

Опять же, я испытала забавное, смешанное с виной, чувство – ради меня он рассек кожу на костяшках.

Я ничего не сказала по этому поводу.

– И я не рыдала, как сумасшедшая, – заявила я.

– Это было близко.

Я выгнула бровь и положила свободную руку на бедро.

– Мы будем пить пиво или как?

На это я получила кривую усмешку (да, эта усмешка заставляла мир перевернуться), рывок за руку, и когда он тащил меня к входной двери, ответил:

– Мы определенно идем пить пиво.

Мне не следовало идти пить пиво с Тони Уилсоном.

Мне следовало налить ему воды из-под крана вместе с пиццей, которую он купил, и как только он закончит есть, вытолкать за дверь и сделать все возможное, чтобы никогда больше его не видеть.

Но я пошла пить пиво с Тони Уилсоном.

Потому что с каждым мгновением, проведенным с ним, мне становилось все яснее, что, если я больше ни разу не увижу Тони Уилсона, моя жизнь никогда не будет прежней.

Я не была готова к тому, что такое произойдет.

И что-то еще, гораздо более тревожное, становилось яснее.

Чувство, что, вероятно, я никогда не буду к этому готова.

– Значит, я заеду за тобой в девять.

Это было после пиццы, пива и разговоров «узнать-тебя-получше», с большим количеством подшучиваний и поддразниваний Тони.

Мы с Тони стояли в дверях моей временной новой квартиры, когда он сказал это, сбив меня с толку.

– Что, прости? – спросила я.

– Суббота. Вечеринка у Ларса. Заеду за тобой сюда в девять.

Я уставилась на него.

Он что, приглашал меня на свидание?

В ответ Тони уставился на меня, но его смущение было не таким, как у меня, когда он спросил:

– Разве Мария не говорила тебе?

Она звонила, оставила сообщение, но из-за переезда я избегала ее и все такое, у меня не было времени ей перезвонить. А она наверняка звонила, чтобы пригласить меня на вечеринку.

– Ну... нет, – ответила я.

– Ясно. Ларс устраивает вечеринку. В субботу вечером. Ты говорила, что в субботу работаешь с семи до трех тридцати и с трех тридцати до полуночи в воскресенье. Так что у тебя получится пойти, и я заеду за тобой в девять.

Я склонила голову набок, решив поразмыслить над этой идеей, но с осторожностью.

– Значит, в своем стремлении удостовериться, что я больше не разрыдаюсь снова, ты теперь не только занимаешься поиском жилья, грузишь вещи и покупаешь пиццу, но и заделался моим водителем?

На это он ничего не ответил, только лениво улыбнулся, поднял руку, чтобы коснуться кончиком пальца моей щеки, убрал его, едва дотронувшись, и повернулся, открывая дверь.

Он вышел на улицу, поймал мой взгляд через плечо и сказал:

– Суббота. Девять.

Полагаю, все решено.

И, честно говоря, для меня это не было проблемой (кроме Ларса и, возможно, встречи с Лонни и Марией, и, конечно, то, что Тони, вероятно, не был тем парнем, в которого я должна была позволить себе влюбиться).

– Могу я поблагодарить тебя за помощь с переездом? – спросила я, когда он повернулся и пошел прочь.

Мой вопрос не замедлил его уход, но он ответил:

– Ага.

– Тогда спасибо. А теперь могу я поблагодарить тебя за то, что ты нашел для меня эту потрясающую квартиру? – крикнула я его удаляющейся спине.

– Это ты тоже можешь сделать, – ответил он, даже не оглянувшись.

– Тогда еще раз спасибо. А теперь могу я предупредить тебя, что обязательно найду способ отплатить? – теперь мне приходилось кричать.

Он поднял руку и резко махнул.

Я не знала, что с этим делать, и у меня не было ни малейшего шанса что-либо сделать.

Вечерние тени за маленьким двориком его друга поглотили Тони, и я потеряла его из виду.

Я все еще стояла в дверях, выглядывая в ночи Тони, пытаясь вразумить себя, и делала это так долго, что свет датчика движения, освещавший двор, погас.

Я закрыла дверь, не думая ни о чем, кроме того, что в тот день не занималась тяжелой работой, не платила ни за пиццу, ни за пиво, Тони заедет за мной в субботу в девять, и я все еще чувствовала прикосновение его пальца к своей щеке.

Другими словами, я не вразумила себя.

Вместо этого я задумалась, насколько важно в жизни быть разумной.

И, думая о Тони, я пришла к выводу, что ответ был таким... немного.

– Ну и что там?

Я отвернулась от неприкрытого созерцания Тони со своего места в гостиной Ларса, откуда могла видеть, как он разговаривает с Ларсом на кухне, и посмотрела на Марию.

– Что где? – спросила я, наверняка, зная, о чем речь.

От ее внимания не ускользнуло наше с Тони совместное появление, и уж она точно заметила, что, когда мы прошли в дверь, он держал меня за руку.

Теперь она пристально смотрела на меня, и этот взгляд не означал «лучшая-подруга-не-рассказала-о-горячем-парне». Вместо этого, ее взгляд заставил меня почувствовать нечто странное, не вину, ее я не испытывала, а необычный испуг.

– Когда вы стали парой? И раз уж мы об этом заговорили, каким образом? – настаивала она. – Ты живешь своими целями о «Сип энд Сейф», долго не появляешься, у тебя нет времени даже сказать привет, но находишь его для флирта с подозрительным типом.

Мне показалось странным, что Мария описала Тони как «подозрительного типа», ладно, в здешней компании, он, вроде как, был таким, но вне ее был очень хорошим парнем. И в любом случае, похоже, ей нравилось тусоваться с Ларсом, и если кто-то и выиграл бы звание подозрительного типа, то только Ларс.

Я пожала плечами, пытаясь избавиться от ощущения, которое она во мне вызывала.

– У нас произошла история, и я думаю, он меня жалеет.

– Что за история?

Я облизнула губы и сжала их, отводя взгляд.

О Тони я ничего не рассказывала, а значит, и о поле тоже.

– Кэди, – нетерпеливо напирала она.

Я снова посмотрела на нее.

– Когда вы тусовались с парнями Хаоса, я угодила в передрягу на поле. Все бы обернулось плохо. Появился Тони и помог мне. Я вроде как слетела с катушек, потому что родители вели себя как обычно, домовладелец меня выселил, машина забарахлила, а еще тот случай на поле, и я сорвалась на его глазах. Мне нужно было выговориться, а он оказался рядом, поэтому я вывалила все на него. А теперь... ну, теперь... – Я оглянулась на коридор. – Ну, теперь я думаю, он боится, что я сорвусь, если он за мной не присмотрит.

– Он хочет залезть тебе в трусики.

Мой взгляд снова метнулся к ней, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

– Он не хочет залезть мне в трусики. Он просто хороший парень.

– Он не очень хороший парень, Кэди. Не знаю, кто он такой, но он не очень хороший парень, – заявила она. – Но, подожди, тебя выселили?

Натянуто улыбнувшись, я бросила на нее взгляд, который в значительной степени был моим способом сказать, что я сожалею, о том, что не поделилась такой новостью с лучшей подругой.

– Милая, какого хрена? – огрызнулась она.

– Мне нужно заботиться о себе самой, – начала защищаться я. – Со мной вечно приключается какое-нибудь дерьмо. Вы с Лонни столько раз оказывались рядом, но я должна научиться тому, что не смогу все время полагаться на других людей.

– Погоди, давай проясним, – саркастически начала она. – Ты пытаешься заботиться о себе сама и не рассказываешь своей лучшей подруге, что тебя, мать твою, выселили, но полагаешься на какого-то чувака, которого даже не знаешь?

Я придвинулась к ней поближе и понизила голос.

– Мария, на поле он уложил двух парней, которые вели себя со мной очень нехорошо.

– Ладно, – ответила она. – Рада слышать. Когда-нибудь я куплю ему пива за то, что он выручил мою подругу, подругу, которая, как я сейчас сказала, не поделилась всем этим дерьмом со мной. Своей лучшей подругой. Но только потому, что он показал, что может быть одним из немногих порядочных людей, у которого есть член, не означает, что ты должна доверять какому-то чуваку, которого едва знаешь.

– Он подыскал мне квартиру, пока я разбираюсь с ситуацией с жильем.

Она закатила глаза к потолку, бормоча:

– Определенно не хочет залезть в трусики.

– Я не знаю, что он на самом деле за парень, – призналась я, и ее глаза снова закатились. – Я просто знаю, что он добр ко мне, и это совсем не то, что ты думаешь. Он и пальцем ко мне не притронулся. Ну, может и держал за руку и пару раз касался щеки, но я ему не нравлюсь. Он просто, думаю, он просто один из тех парней, что защищают девчонок. Может, у него есть младшая сестра или что-то в этом роде, и я напоминаю ему ее.

Хотя я и была младшей сестрой, мой брат никогда не держал меня за руку, и не только потому, что был высокомерным засранцем.

– Знаешь, тебе и правда нужно все разжевывать, – ответила она, казалось, ее глаза сверкали ехидством, но выглядело так, будто за этим таилась какая-то боль, и это заставило желудок сжаться. – Он хочет трахнуть тебя. Точка. Конец. И если ты этого хочешь, то круто. Действуй. Держу пари, он хорош. Но, милая, тебе нужно следовать правилам. Не знаю, о чем ты почти все время думаешь, но ты вечно влипаешь в какое-нибудь дерьмо, и если не возьмешься за ум, Кэди, я не вижу для тебя ничего хорошего.

Вывалив все это на меня, она взяла пиво и стала пробираться сквозь толпу.

Я потеряла ее из виду, и почувствовала покалывание в затылке, поэтому снова взглянула в коридор и увидела, что Тони смотрит на меня. Когда его глаза встретились с моими, он кивнул мне и слегка улыбнулся, прежде чем снова переключить внимание на Ларса.

Я отвела от него взгляд, сосредоточившись на том, что, по всей видимости, я не понимала не только того, что Лонни запал на меня, но, как указала Мария, и того, что, возможно, Тони тоже, но меня волновали и другие вещи, о которых она сказала. Она предупредила, чтобы я лучше заботилась о себе, но я не хотела быть здесь. Я пришла с Тони. Если бы он не сказал, что заедет за мной и привезет сюда, я бы нашла предлог вообще не приезжать. А она была здесь, и, казалось, ей нравилось, более того, ей нравились все эти люди, как и Лонни.

Может, у нее тоже были опасения и сомнения насчет того, с кем общается Лонни.

А этот ехидный, страдальческий взгляд? Значит ли, что она уже заметила неравнодушное отношение Лонни ко мне, и обвиняет в этом?

У меня не было возможности разобраться во всем этом или добраться через толпу до Марии, чтобы поговорить с подругой.

Меня схватили сзади, и повезло, что я не налила стакан из бочонка на кухне, а пила пиво из бутылки, которую с многозначительным видом мне принес Тони из холодильника Ларса, иначе с таким захватом вся рука у меня оказалась бы в пиве.

– Ты где была? – не ослабляя хватки, спросил Лонни, разворачивая меня к себе.

Я подняла на него глаза.

– Господи, Лонни. Может, мне когда-нибудь захочется выпить пива до конца. – Он сжал руку сильнее, и я заметила, что Лонни не выглядел игривым и добродушным, притворяясь, что ведет себя со мной, как с младшей сестрой.

Он выглядел серьезным и, наверное, даже раздраженным.

– Я задал тебе вопрос, Кэди. Ты вроде как совсем пропала. Занимаешь большую должность, а потом говоришь, что все время должна работать, но появляешься здесь с Уилсоном? Что это такое?