Текст книги "Время перемен (ЛП)"

Автор книги: Кристен Эшли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 34 страниц)

Да, она была хорошенькая.

И судя по тому, как смягчилось лицо Мика, когда он поймал ее взгляд, Курт получил подтверждение тому, что дела у его друга идут не просто хорошо, а потрясающе.

Курту это нравилось.

Бывшая жена Микки была порядочной женщиной, но алкоголичкой, которая относительно нормально существовала в этом мире, не считая тех случаев, когда помощники Курта останавливали ее за вождение в нетрезвом виде. И ей это сходило с рук, потому что Мик столько раз спускал на тормоза ее проступки, особенно перед их детьми.

Но дети подросли, и Мику стало все труднее и труднее сглаживать ситуацию, он выставил ей ультиматум. И когда она предпочла бутылку мужу и семье, Микки пришлось признать, что все кончено.

Ситуация была хуже некуда, и было дерьмово наблюдать, как Мик справляется с решением разделить семью в попытке обеспечить детям нормальную жизнь с ним, и улаживает последствия по возвращении их от матери.

Он не знал, что сейчас происходит с бывшей женой Мика.

Он только знал, что Мик не из тех мужчин, кто заставляет своих детей проходить через подобное с матерью только ради того, чтобы найти себе другую женщину, которая могла бы принести в их жизнь что-то, кроме нежности, появляющейся на лице Микки при виде ее улыбки.

Подошли официанты с уставленными бокалами подносами.

Курт взглянул на Кэди, которая с улыбкой принимала бокал вина, и ему не захотелось рассказывать ей то, что он еще ей не сказал. То, чем только что поделился с мужчинами о Бостоне Стоуне.

Это бы свело ее с ума.

Она потянулась за бокалом и подняла его, – видимо, Пэм произносила тост, в котором мужчины не участвовали, – и Курт позволил счастливому удовлетворению на ее лице поселиться у него внутри.

Эта женщина в шикарном платье была частью его жизни. Ее собака была частью его жизни. Ее семья была частью его жизни. И все это было частью жизни его дочери.

Он не хотел иметь дел с Бостоном Стоуном.

Более того, он не хотел, чтобы ей пришлось иметь дело с Бостоном Стоуном.

Но если они смогли пройти через то, что уже прошли, и в итоге она сидит за столом (далеко от него, но все же рядом) со своей семьей и его друзьями, одетая в это платье и с таким выражением лица, то они пройдут через все, что бы ни планировал этот мудак Бостон Стоун.

Без проблем.

Поэтому, когда Курту подали пиво, он взял его и сделал глоток.

А когда к нему подошел официант, он заказал еду и сунул ему свою кредитную карточку, чтобы оплатить четверть счета.

Официант уже уходил, когда Кэт воскликнула:

– Не может быть! В гардеробе? Бог мой!

Сидевший рядом Микки напрягся и не расслабился после того, как Алисса объявила:

– Джуниор, после закусок мы тоже попробуем. Микки и Эми не могут заполучить все лучшие места для обжиманий.

– У нас оно одно, – пробурчал Мик. – Всего одно гребаное место для обжиманий.

Именно тогда Курт заметил широкую улыбку, которую Кэди послала ему, и устроился поудобнее, чтобы насладиться превосходным ужином в «Навесах» со своими друзьями.

Даже, несмотря на то, что Кэди в этом платье сидела чертовски далеко.

– Что? – практически взвизгнула Кэди.

Полночь зарычала.

Курт вздохнул, восприняв это как намек на то, что ему придется ждать еще дольше, чтобы снять с Кэди платье.

Он поделился планами Стоуна по дороге домой, после того как высадил женщин на маяке и забрал Полночь.

Теперь они были на кухне, а Кэди, даже не успев снять пальто, потеряла рассудок.

– Кэди, я же тебе говорил, что он настоящий мудак.

Она бросила сумочку на кухонный островок и начала расстегивать пальто, отвечая:

– Да, ты мне говорил, что он настоящий мудак. Но ты не уточнил, что он – версия антихриста Магдалены. Ты в курсе как он поступил с Джози?

– Джейк меня просветил, – пробормотал Курт. – И я в некотором роде был вовлечен в это, так как арестовывал этого придурка, ее дядю, которого Стоун где-то откопал, чтобы тот ее изводил.

Она сбросила пальто.

– Сразу после смерти ее бабушки.

– Кэди…

– И он пытался урезать финансирование пожарной части только потому, что Эми не отвечала на его телефонные звонки, – отрезала она.

Полночь снова зарычала, как хорошая собака, разделяя раздражение Кэди, даже если не имела ни малейшего представления, о чем идет речь.

Курт повесил пальто на крючок у двери в прачечную, где все еще находился, и подошел к ней.

– Джейк собирается поговорить с городским адвокатом. Мы свяжемся с Джеки. И вы с Джеки можете поговорить с советом, чтобы те любыми путями сдвинули дело с мертвой точки.

Он забрал у нее пальто и вернулся к крючкам, чтобы его повесить, когда за его спиной раздался ответ Кэди:

– Курт, перераспределение земли могло быть одобрено по ряду причин. Строительство такого масштаба создает рабочие места. Отель может вместить больше туристов, а город существует в основном благодаря им. Больше туристов, больше людей, больше денег. Возможно, люди не захотят аннулировать этот референдум. И если мы не найдем поддержки в нашей борьбе, все будет потеряно.

Курт подошел к ней и коснулся ладонями ее шеи.

– Во-первых, им пришлось бы проделать адскую работу, чтобы получить поддержку, потому что референдум едва прошел в первый раз, когда был вынесен на голосование, и тогда люди точно не знали в чем причина. А теперь они узнают. И этот город живет за счет туризма, потому что, оказавшись в нем, ты словно возвращаешься во времени на двести лет назад. А еще потому, что с любого места, куда ни посмотришь, открывается прекрасный вид на маяк. Может, есть те, кто не понимает, в чем заключается привлекательность города, и что, если ее не поддерживать, то, как и любой другой чрезмерно разросшийся городок, превращенный в дойную корову, из которой выкачивают все до последней капли, – эта дойная корова просто на просто умрет, и Магдалена наполнится дерьмовыми забегаловками быстрого питания и потеряет свое очарование, которое в первую очередь притягивает туристов. Но, я полагаю, большинство понимает, что эти люди получат быструю прибыль, свернут лавочку и сбегут, безбедно доживая дни в своих пляжных домиках во Флориде, пока все остальные будут разбираться с последствиями своей жадности. Поэтому, думаю, если люди узнают их истинные планы, то аннулируют решение о перераспределении земли.

– Жадность порождает жадность, – ответила она.

– Никто не имел ни малейшего представления, почему референдум о перераспределении этой земли был внесен в бюллетень, и пока это их не касалось, им было бы все равно. Теперь, когда всплывают истинные причины, то, что не имело значения, станет значимым.

– Курт, люди не загадывают наперед. Они думают о том, чтобы на их столах была еда. Не о том, как изменится их мир, когда весной сюда перестанут приезжать туристы из Северной Каролины, чтобы посмотреть на маяк, потому что вид будет уже не тем, что раньше, – ответила она.

– Люди ненавидят перемены, Кэди. Одно дело голосовать или воздерживаться от голосования, потому что тебе все равно, так как ты не думаешь, что что-то изменится, и совсем другое – понимать, почему это было вынесено на голосование, и быть в состоянии принять обоснованное решение. Нам просто нужно положить конец всему, что сейчас происходит, чтобы люди смогли получить правдивую информацию, а затем принять решение.

Он понял, что с ее стороны возражений не последует, когда она резко спросила:

– Почему этого человека не выгнали взашей из города?

Он усмехнулся.

– Потому что быть мудаком – не противозаконно, но противозаконно – гнать кого-то взашей из города.

– Не вижу ничего смешного, Курт. Не только потому, что я очень волнуюсь, а потому, что я даже никогда не встречала этого человека, а он уже портит мне прекрасный вечер. Ужин был очень вкусный. Компания – и того лучше. А какой-то Бостон Стоун бросил тень на все это.

Курт провел пальцем по ее обнаженному плечу, не отрывая от нее взгляда, и пробормотал:

– Тогда давай прекратим говорить о нем и вернемся к прекрасному вечеру.

Он не высказался прямо, но, увидев ее пылающий взгляд, знал, что она его поняла. Подойдя ближе, он произнес низким голосом:

– Я тебе говорил, как мне нравится твое платье?

– На словах – нет, – ответила она. – Но взгляд, которым ты меня одарил, когда пришел на маяк, и поцелуй, которым наградил перед отъездом, – сказали все.

Он склонился к ее лицу.

– Рад, что сообщение было передано, детка.

– Не уверена, что говорила тебе, как сильно ты мне нравишься в этом костюме, – поделилась она.

– Я почти уверен, что ты нравишься мне в этом платье больше, чем я тебе в своем костюме, – парировал он, ставшим хриплым голосом.

По ее слегка расширившимся глазам и языку тела, он понял, что донес свою точку зрения.

– Мы не будем торопиться? Я в настроении сделать все не спеша, – сказала она, пытаясь говорить властно, как Кэт, и потерпела неудачу, потому что слова вышли с придыханием. – Прошла целая неделя, и, полагаю, ты не сможешь действовать медленно.

Теперь она бросала ему вызов.

– Мы будем двигаться очень медленно, – пообещал он, ведя пальцем вверх, продолжая путешествие вдоль ее шеи.

– Ты все время так говоришь, а потом все происходит быстро, – ответила она.

Курт прижался губами к ее губам, но не поцеловал и не отвел взгляда.

– На этот раз ты будешь привязана к кровати, дорогая. Так что мы будем двигаться очень медленно.

Он почувствовал, как участилось ее дыхание у его губ.

– У нас есть только шерстяные шарфы. Мужчину можно привязывать шерстяными шарфами. Когда речь идет о женщине, здесь должно быть нечто другое, – сообщила она ему едва слышным шепотом.

– Если думаешь, что после того, что мы устроили, – а я знал, придет и моя очередь, – я не отправился в магазин на пристани, где продают женскую одежду, то ты ошибаешься.

– Ты купил шейные платки? – выдохнула она, наклоняясь к нему, но Курт отстранился, просто чтобы подразнить.

– Мм-хм, – пробормотал он.

– Когда ты был привязан, я случайно поспешила, – напомнила она.

Случайно?

Курт подавил смех и провел пальцем по ее подбородку.

– Когда будешь связана ты, я ничего не сделаю случайно, – ответил он.

– Ты меня поцелуешь? – прошептала она, переводя взгляд на его губы.

– О, да, – прошептал он в ответ.

Он провел пальцем по ее шее к своему бриллианту, лежавшему в ложбинке.

Всегда там.

Она никогда его не снимала.

Она встала на цыпочки, а он попятился назад.

Она подняла на него взгляд.

– Так... сейчас? – мягко подтолкнула она.

– Мм-хм, – пробормотал он, проводя пальцем по косому вырезу ее платья.

– Курт, – взмолилась она.

– Ты знаешь, как сильно я тебя люблю? – спросил он.

Наконец, она дотронулась до него, ее руки легли ему на талию, впиваясь в нее пальцами.

– Я люблю тебя больше, – ответила она.

Он положил руку ей на грудь, повел ею вверх и обхватил шею.

Кэди ахнула.

– Даже близко нет, – прорычал он.

А потом он ее поцеловал.

На следующее утро зеленое платье Кэди все еще лежало на полу кухни.

Черные шелковые шарфы все также были привязаны к спинке кровати.

И важно отметить, независимо от переполняющей потребности поступить иначе...

Курт двигался медленно.

Глава 25

Быть счастливыми

Кэди

Наши дни...

– КАКОГО ХРЕНА?

Я не удержалась и хихикнула.

Курт посмотрел на меня, но кивнул в сторону кровавой бойни, только что произошедшей на экране телевизора.

– Это смешно?

Никто в мире не назвал бы Красную свадьбу из «Игры престолов» смешной.

Но реакция на нее Курта вызвала именно такие чувства.

Он снова посмотрел на телевизор.

– Почему мы снова это смотрим?

– Потому что это гениально, – заявила я.

Он взглянул на меня.

– Все умирают.

– Ну-у-у, – протянула я. – Ты еще до этого не дошел, но дело того стоит. Одно слово. Рамси.

– А я хочу это видеть?

– Впереди много трудностей, но итог того стоит.

Телефон издал сигнал о входящем сообщении, и я взглянула на экран, пока Курт, хмурясь, смотрел титры после кровавой бойни на Красной свадьбе.

«Спасибо, тетя Кэди, но у меня в эти выходные кое-какие дела. Передавай Курту и Джейни от меня привет!»

Глядя на телефон, я продолжала хмуриться.

– Отпусти это, – приказал Курт.

Я обратила угрюмый взгляд на него.

Он посмотрел на мой нахмуренный лоб, а затем продолжил:

– Что случилось со Швейцарией?

– Я абсолютная Швейцария, – заявила я.

– Кэди, ты уже третий уик-энд подряд подталкиваешь ее приехать сюда. Ее нет всего месяц.

– Месяц – это очень длительный срок. Достаточный, чтобы ей можно было приехать к нам еще раз.

– Нет. Достаточный, чтобы напомнить Элайдже, кто его единственная, поскольку он все еще встречается с той женщиной, которую ты не одобряешь, не говоря уже о том, что это уже третье приглашение Вераити за три недели, где ты настаиваешь на ее визите, – парировал Курт, а затем заключил: – Это не Швейцария.

– Та девушка ему не подходит, – заявила я, снова глядя в телевизор.

– Что с ней не так? – спросил он.

Она не Вераити.

Очевидно, так я Курту не ответила.

– Она хваткая, – констатировала я.

– Как это?

Я посмотрела на Курта.

– Он мне сказал, что она просила его узнать, позволю ли я переехать ему в студию. У них было всего одно свидание перед Рождеством, плюс ко всему история с Вераити. Их отношениям нет еще и месяца, а она уже просит его переехать в более приличное место?

– Квартира над гаражом, по сути, – одна комната. Когда пару недель назад мы вместе смотрели игру, я видел, что комната огромная и хорошая. Очень хорошая. С чертовски убийственным видом. Но она не такая красивая и большая, как студия.

– Элайдже нужен новый грузовик, и он экономит. Уолт мне сказал, какую арендную плату я могу брать за квартиру над гаражом, и она больше, чем платит Элайджа, потому что он убирает снег и помогает с рождественскими украшениями, которые развешивал, а теперь снимает, а летом он будет косить траву. Но я также знаю, какую арендную плату могла бы брать за студию, и не могу заключить с ним сделку, которая одновременно позволила бы ему накопить на грузовик, и не стала бы ударом по его мужскому самолюбию. Он пытается привести жизнь в порядок, – включая несколько плачевное финансовое положение, – после того, как обжегся со своей последней девушкой, которая тоже была хваткой и выгнала его, когда ему пришлось оставаться непреклонным в вопросе отсутствия возможности обеспечивать им тот образ жизни, который он не мог себе позволить, а она никак в этом не участвовала. Ему не нужна очередная женщина, которая нанесет ему еще один удар.

Я увидела, что Курт понял мою мысль, когда он снова посмотрел на телевизор.

Я опустила взгляд на телефон как раз в тот момент, когда Курт заявил:

– Скоро твой день рождения. Я ее приглашу, и мы сможем устроить грандиозный праздник.

– Э-э, нет, не пригласишь.

Курт держал телефон в руке, но все его внимание было приковано ко мне.

– Нет?

Он слегка склонился ко мне на моем большом диване.

Мне нравилось смотреть телевизор у Курта, особенно когда Джейни была вместе с нами или просто сидела неподалеку и раскрашивала.

Но мне больше нравилось, когда Курт оставался на маяке, пока я еще могла там находиться, проводя со мной – после отъезда мужчин и детей и когда у него не было Джейни – большинство ночей, (включая ночь, когда там были девочки; после того, как все разъехались, спальных мест хватало на всех, потому что Шеннон с Кэт не возражали спать на одной кровати, до рассвета болтая обо всем на свете).

И мне особенно, особенно нравилось обниматься с ним перед телевизором на моем большом круглом диване.

Я скучала по Элайдже, который приходил на ужин и развлекал Джейни, когда мы с Куртом устраивали ей от нас передышку (хотя в последнее время Элайджа часто встречался с этой новой девушкой, что мне не нравилось).

Но я обожала проживать с Куртом жизнь, делая что-то вместе, – вроде просмотра «Игры престолов», – уютно устроившись на моем диване (или на его, когда Джейни засыпала и перед тем, как я уходила домой).

Мы просто... были.

И мы просто... жили.

Когда мы снова сошлись после всей нашей драмы, казалось, что почти два десятилетия разлуки растворились как в тумане.

Это было прекрасно.

– Детка, это первый день рождения с тобой с тех пор, как мы снова вместе... Мне нравится Вераити. И мне бы хотелось узнать ее получше. Более того, я хочу увидеть ее собственными глазами и убедиться, что с ней все в порядке, потому что она уехала отсюда не в лучшем состоянии. И я хочу устроить для тебя день рождения.

Услышав его, я поняла, что он настроен решительно.

Все это шло с того времени, когда много лет назад я отмечала свой день рождения с Куртом, и, посмотрев на тот день сегодняшним взглядом, я увидела его таким, каким не видела тогда.

Курт пребывал в плохом настроении, хоть и пытался его скрыть, а я считала, что причина тому – то, что он не мог позволить себе купить мне подарок (хотя он старался изо всех сил: убедившись, что я взяла выходной на целый день, купил в магазине большой торт, украшенный множеством глазированных цветов, приготовил грандиозный ужин, а свободное от готовки время мы провели в постели).

Это все еще был лучший день рождения в моей жизни.

И это был лучший подарок, который я когда-либо получала, и хотела бы ответить ему тем же.

Я придвинулась ближе и положила руку ему на грудь.

– Хочу, чтобы этот день рождения был таким же, как и последний, что мы провели вместе.

Он усмехнулся.

– Завтра, когда приеду в участок, я возьму на этот день выходной.

– Курт, прошлый раз мне понравился. Постель, ужин, торт и никаких подарков.

На его лицо набежала тень, прежде чем он прогнал ее.

О да, он хотел купить мне подарок.

Я прижалась к его груди.

– Чтобы наверстать упущенное, все это не нужно. Дело не в подарках. Чтобы наверстать упущенное, достаточно вот этого. – Я вытянула руку, показывая на «Игру престолов».

Он поднял бровь.

– Марафон фантастического сериала, где всех, кто тебе нравится, сливают?

Я ухмыльнулась.

– Да. Именно. Повседневные вещи. Где мы такие, какие есть. Имеем только то, что должны иметь.

– Кэди, я должен был купить тебе подарок на день рождения.

Я отрицательно покачала головой.

– Неужели ты не понимаешь? Твои особенные поступки значили для меня больше. И это мой день рождения, так что я должна получить то, что хочу.

Он посмотрел мне в глаза, затем на губы, накрыл мою руку на своей груди и сжал пальцы, прежде чем снова посмотреть мне в глаза.

– Милая это твой день рождения, и ты получишь то, что хочешь, – ласково сказал он.

Я снова усмехнулась.

И тут мне кое-что пришло в голову.

– Но тебе я подарок куплю.

Он разразился смехом, который почти заглушил второй сигнал его телефона, напоминая о полученном сообщении.

Он тоже меня обнял и откинулся назад, увлекая за собой.

Я обвила его руками, а он пробормотал:

– И почему я не удивлен, что она пытается меня провести?

– Я узнала дату твоего рождения из отчета частного детектива, – сказала я его груди.

Его руки судорожно сжались, и веселье из комнаты улетучилось.

– В прошлом году я снова его пропустила, – продолжала я. – Он был в октябре.

– Кэди.

– У тебя тоже был день рождения. В то время, когда я была с тобой, только я ничего о нем не знала, а ты мне не сказал, потому что не мог. Теперь моя очередь. Я устрою его для тебя.

Он не сопротивлялся.

Но я знала эту черту Курта (или вспомнила).

Если Курт чувствовал, что я сильно чего-то хочу, то он редко сопротивлялся.

– Ты испечешь мне пирог? – вместо этого спросил он.

– Да.

– Воткнешь туда свечи?

Угадывая, он разрушал мои планы!

– Возможно.

– Тогда, Кэди, тебе лучше перестать постоянно печь пироги нам с Джейни. Иначе это перестанет быть особенным.

Я откинула голову и увидела, как он наклонился, чтобы поймать мой взгляд.

– Это всегда будет особенным.

Его глаза потеплели от грусти, ностальгии и благодарности, прежде чем он легонько меня поцеловал и отстранился.

Он снова посмотрел на телевизор.

– Договорились. Теперь, хочешь очередной час пыток или дашь мне передохнуть?

– Тебе, правда, не нравится?

Он снова перевел внимание на меня.

– Это гениально.

– Ты шутишь, – предположила я.

– Я был поклонником Робба, большим поклонником Кэт, – поделился он, имея в виду персонажей «Игры Престолов», – так что видеть их участь – было не так уж весело. Однако, поскольку Майка нет, кто-то должен жать на твои кнопки, иначе они постоянно будут выключены.

Я вздернула подбородок, проигнорировав подергивающиеся губы Курта. Когда он это понял?

– Я люблю Майка, но не скучаю по тому, как он жмет на мои кнопки, – сообщила я.

– Я просто рад, что у моей девочки есть настоящие старшие братья, которые по-разному к ней относятся, потому что любят ее, а не тот мудак, который обращался с ней как с дерьмом, потому что он мудак.

Я расслабилась около него.

– Я тоже очень этому рада.

И я пребывала в восторге от того, что он радовался тому же.

К сожалению, Курт продолжил:

– И приятно осознавать, что именно они сделали из нее вопиющую феминистку.

Все еще прижимаясь к нему, я напряглась.

– Я не вопиющая феминистка. Дело в том, что ты властный, деспотичный шовинист, и мой долг указать тебе на это.

– Господи, – сказал он с усмешкой, – ты даже не догадываешься.

Это было невыносимо, и я хмыкнула, переключая свое внимание на поиски пульта, чтобы перейти к следующему эпизоду «Игры престолов».

Пока я занималась поисками, Курт взял свой телефон, и не успела я включить следующий эпизод, как услышала довольно раздраженное бормотание Курта:

– Черт.

Я посмотрела на него.

– Что?

– Ким.

Ким?

– Что? – повторила я.

Он убрал руку с моего плеча, чтобы начать яростно печатать текст, и услышала звук уходящего сообщения, после чего он переключился на меня.

– Я ей сказал, что на следующей неделе, когда заберу Джейни, ты в первый раз останешься с нами на ночь. Важно отметить, что я ей об этом сказал. Я не спрашивал, возражает ли она. Но она восприняла это именно так, – заявил он и повернул экран телефона ко мне.

Я прочитала сообщение Ким: «Извини, Курт. Слишком рано. И слишком быстро. Мне неприятно это говорить, но я, правда, не могу этого позволить».

А еще я увидела недавний ответ Курта: «Я не спрашивал».

– Может, тебе стоило успокоиться, прежде чем отвечать, – осторожно предположила я.

Мне не понравилось выражение его глаз, когда он ответил:

– Началось.

– Курт…

– Я знаю ее, Кэди, и это признак того, что она снова начинает страдать херней. Джейни тебя любит. На прошлой неделе меня вызвали, и я оставил вас вдвоем, а на следующий день она только и говорила, что о том, как ты променяла ужин на легкий перекус и смотрела «Красавицу и Чудовище», и тебе было все равно, что она заставила тебя смотреть его дважды подряд. Она прекрасно ко всему относится. Она готова. И доктор говорит, что с тобой все в порядке. У нас есть время, чтобы зачать ребенка. Но у нас нет в запасе десяти лет. События должны развиваться. И из вежливости я рассказал об этом Ким. Я не говорю ей, что может и чего не может происходить в ее доме. Она не может говорить мне, что может и чего не может происходить у меня.

– А если бы в ее жизни появился мужчина, и она попросила бы его остаться у нее? – осторожно поинтересовалась я.

– Если бы она знала его день, неделю, месяц... нет, с таким я бы не стал мириться. Тем не менее, я знаю, она любит нашу дочь, так что, хоть я, возможно, и не стал бы с таким мириться, но у меня не было бы выбора, кроме как довериться ей в плане принятия правильного решения. И, в конце концов, у каждого из нас своя жизнь, так что я не могу влиять на то, как живет она, если только она не принимает глупых решений, которые, как я знаю, повлияют на моего ребенка. Но это еще не все. Она знает нашу историю. Ты не какая-то незнакомка. Ты – Кэди. Наше будущее не ставится под сомнение. Оно уже определено. И она это тоже знает. Но она не умеет держать себя в руках. Я давно этого не видел, но это мне знакомо. Я на собственном горьком опыте убедился, что происходит, когда ты не уступаешь Ким. Она пойдет на все.

– У тебя есть в этом опыт, но даже если и так, что плохого в том, чтобы, скажем, дать ей еще пару недель? Предложить компромисс?

Он повернулся ко мне и мгновенно ответил:

– Каждый день, просыпаясь без тебя, я испытываю мучительную боль. Да, я знаю, что теперь вернул тебя, но я потерял слишком много времени, и мне не нравится упускать даже один день, не говоря уже о неделе. Если бы дело было только во мне, я бы попросил тебя переехать в ту же ночь, когда мы снова обрели друг друга. Но дело не только во мне. Я воспитываю дочь. И время самое подходящее. И если ты ко мне не переедешь, что нас ждет? Одна ночь в неделю. Может, две, в следующий раз, когда она будет у меня. А потом мы подумаем о большем и сделаем это постоянным. Но у Ким здесь нет голоса. Решаем мы.

– Возможно, нам следует создать прецедент, который бы показал, что мы все в этом участвуем... ради Джейни.

– Кэди, я понимаю, к чему ты ведешь, говоря, что это ради Джейни, но Ким здесь не при чем. Если она взялась за старое и на самом деле... – он замолчал, потому что его телефон издал сигнал.

Он посмотрел на него и повернул ко мне.

Там было написано: «Некрасиво».

Как только я это прочитала, всплыло еще одно сообщение: «По этим вопросам мы приходим к обоюдным решениям. Курт, твои действия влияют не только на Джейни».

Он посмотрел на телефон и пробормотал:

– Мне нет нужды заканчивать то, что я начал говорить. Она взялась за старое.

Затем он снова начал тыкать пальцем в телефон.

– Курт, я, правда, считаю, что ты должен подумать секунду, прежде чем ей ответить, – предупредила я, наблюдая, как Курт печатает: «Назови мне хоть одну вескую причину».

Он помедлил.

Я посмотрела на него.

– Как считаешь, я заслуживаю узнать хотя бы одну вескую причину? – спросил он.

Честно говоря, считала.

Поэтому прикусила губу и кивнула.

Он снова вернулся к телефону, и я услышала звук отправленного сообщения.

Я с беспокойством уставилась на телефон.

Я не знала, что происходило с Куртом, но у меня создалось такое впечатление, что он не беспокоился. И все же он был раздражен.

Ким не спешила с ответом.

Я перевела взгляд на Курта.

– Хочешь, принесу тебе еще пива?

Прежде чем он успел ответить, телефон издал сигнал.

Мы оба посмотрели на него.

«Я ведь с ней даже не знакома».

– Мне неловко говорить... – неуверенно произнесла я. – Но это веская причина.

– Ты готова встретиться с Ким? – спросил Курт.

Вообще-то, нет.

Я хотела, чтобы она мне нравилась, потому что до сих пор (и у нее была на то веская причина) она вела себя великолепно.

На расстоянии.

Было исключительно трудно не принимать во внимание, каким прекрасным ребенком растет Джейни, но, несмотря на это, поступок Ким, когда она не только пыталась заманить Курта в ловушку (и преуспела в этом так, что все еще присутствовала в его жизни, в этой комнате, контролируя в данный момент его эмоции), и использовать Джейни в качестве оружия против него, чтобы получить желаемое, не способствовало тому, чтобы я была объективна в отношении матери Джейни.

Но что было, то было. Это жизнь. Это были «мы», куда относились не только мы с Куртом.

Так что мне пришлось ответить:

– Да.

Курт снова повернулся к телефону.

Я тоже и смотрела, как он печатает: «Обед, в любой день на этой неделе. В «Уэзерби». Решение за тобой. Встретимся там».

Он нажал «отправить», а затем сказал:

– Теперь я могу выпить пива, но возьму его сам.

Тихий сигнал означал, что она ответила незамедлительно, и мы оба посмотрели на телефон.

«Только она и я».

Я не была большой поклонницей обозначения меня как «она», когда «Кэди» выглядело бы лучше, и использование «она» немного беспокоило меня, но я не собиралась на это указывать.

«Исключено», – напечатал Курт.

Прежде чем он успел нажать «отправить», я потянулась к его руке, сомкнув пальцы вокруг запястья.

Я смотрела на него. Курт смотрел на меня.

– Все в порядке, – сказала я.

– Ни хрена подобного.

– Милый, – я придвинулась ближе, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, – ты сказал, что она хорошая мама. Но тебе не обязательно было говорить мне об этом. Я вижу это по Джейни. Я смотрела «Красавицу и Чудовище» с ее дочерью, пока ты находился на вызове. Я буду проводить с ее девочкой каждую вторую неделю. Она имеет право встретиться со мной и сделать это без твоих сердитых взглядов в ожидании того, когда она все испортит.

– Я не собираюсь сердиться, – отрезал он.

– Ты сердишься уже сейчас.

– Сейчас я на нее злюсь.

– Позволь нам сделать это, – мягко попросила я. – Я понимаю в чем дело. Ее причина для беспокойства по поводу моей ночевки вполне обоснована. Просто, – я скользнула еще выше, чтобы встретиться с ним взглядом, – позволь нам сделать это.

– Ты прощаешь всех и вся. Позволяешь людям совершенно незаслуженно вываливать на себя кучу дерьма. Я не говорю, что Ким так сделает. Я хочу сказать, что, если она это сделает, ты ее не остановишь. Но если я буду рядом и такое начнется, я ее остановлю.

– Я не такая.

– Детка, ты простила меня, а я разрушил всю твою жизнь.

Я моргнула.

– И ты вернулась сюда, а я повел себя по отношению к тебе как полный мудак, снова прогнав, и ты ни разу не высказала мне по этому поводу, мы даже ни разу не обсуждали это после того, как снова сошлись. Ты просто отпустила это, простила меня, не сказав ни слова. Так что я тебя услышал, но вынужден сказать «нет». Эта встреча пройдет при мне, – закончил он.

Я почувствовала, как он шевельнул рукой, и моя хватка на его запястье усилилась.

– Я полагала, мы уже это прошли, – поделилась я, когда он снова сосредоточился на мне.

– Так и есть.

– Видимо, нет, раз ты поднял эту тему.

– Оставить все в прошлом – не отменяет того, что произошло, – заявил он.

– Курт…

Он отбросил телефон в сторону и освободил запястье из моей руки, но только для того, чтобы обхватить ладонью мое лицо.

– Посмотри на меня, – приказал он.

– Смотрю, – указала я на очевидное, так как смотрела ему в глаза.

– Всему конец. Я с тобой. Я – твой мужчина. Мужчина, который любит тебя. Мужчина, которого любишь ты. Вот, кто я. Вот, как это бывает. Вот, как все будет. И если ты не понимаешь, о чем я, то я тебе все объясню. Моя задача – заботиться о тебе. Моя задача – защищать тебя. От плохих вещей. Или обычного дерьма, что нам подкидывает жизнь. Так было всегда, с момента нашего первого поцелуя. И когда я не смогу выполнить свою задачу, а, возможно, будут моменты, что это окажется вне моего контроля, как то фиаско, что мы пережили, я буду чувствовать это. И буду с этим жить. Мне удастся запрятать это чувство подальше, но это не значит, что оно исчезнет. И ты должна позволить мне чувствовать это, потому что это буду... я.

Сердце бешено колотилось, в животе потеплело, но губы разомкнулись, спрашивая:

– А смогу ли я защищать тебя в ответ?

– Детка, ты меня простила. Да. Это и твоя задача тоже. И поверь, ты в деле.