Текст книги "Время перемен (ЛП)"

Автор книги: Кристен Эшли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 34 страниц)

– Ты не можешь устраивать еще больший бардак, – предупредил Морленд.

– Я влюблен в нее.

Морленд снова моргнул, на этот раз его голова дернулась назад.

Курт продолжал говорить.

– Я влюблен в нее с тех пор, как она расплескала пиво по всему двору, впервые посмотрев мне в глаза. Она – мой мир. Она была моим миром все восемнадцать лет, даже когда и близко не была к тому, чтобы быть частью этого мира. И это я. Все случилось из-за меня. Я держал ее в опасности, не давая сойти с неправильного пути, и заставил думать, что она влюбилась в преступника. Она стояла на верной дороге, а я сбил ее с толку. Я любил ее, но лгал практически каждым словом, играл с ней, чтобы получить желаемое. А потом моя гордость была уязвлена, и я, черт возьми, был слишком молод и полностью уничтожен всем тем, что натворил, чтобы сделать что-нибудь, кроме как возложить всю вину на нее. Так что я заварил эту кашу, Морленд, и уже восемнадцать лет живу с этим и осознанием того, что заставил Кэди все это время испытывать чувство вины. Теперь я должен столкнуться с очень реальной возможностью, что лишь от одного моего вида, ситуация усугубится. Но вы с семьей потратили все это время на то, чтобы собрать осколки, так что независимо от того, что произойдет дальше, единственный способ, который мне поможет, – это то, что ты будешь знать обо всем, если ситуация станет еще более дерьмовой.

– Она никогда не переставала тебя любить, – тихо сказал Морленд.

– Ты говоришь это, думая, что мне станет лучше, но я испортил ей всю жизнь, – отрезал Курт, наклоняясь вперед, но затем, отступая, собирая силы в кулак, принимая все, что должен сделать, потому что был близок к тому, чтобы развалиться на части, но не мог себе этого сейчас позволить. – Несколько дней назад она сказала, что все еще меня любит, и от этого стало только хуже.

– Ты можешь все спасти.

– Вероятно, но стоит ли это делать?

– Да.

Он сказал это не колеблясь и искренне, отчего Курт сделал шаг назад, будто от удара.

– Она моя младшая сестра, и я хочу, чтобы у нее было то, что она хочет, а она хочет тебя, – заявил Морленд.

– Тогда увези семью с маяка, – прорычал Курт.

Морленд уставился на него.

Потом он улыбнулся.

– У меня черный арендованный внедорожник «Денали». Думаю, дорогу ты знаешь, но ты прав. Будет лучше, если я поеду первым.

Курт подошел к двери и открыл ее.

Морленд последовал за ним, но остановился и снова посмотрел ему в глаза.

– Моя жена, Кэт, сказала, что если вы перестанете конфликтовать, то тут же наброситесь друг на друга. Папа сказал, что в ту секунду, как ты вытащишь голову из задницы и вернешься, Кэди исчезнет в мгновение ока, так что нам придется собраться с духом, чтобы не потерять ее. Но просто к слову, на Рождество вся семья здесь, так что сделай нам одолжение. Кэди готовит фаршированного цыпленка, и дети с нетерпением его ждут. Она не справиться, если оставит все силы на секс-марафоне после вашего воссоединения.

Сказанное объясняло «сестру» Кэт, две другие жены были оставшимися «сестрами», а клан Морлендов – «семьей», приехавшей на Рождество.

Ему нравилось, что они есть у Кэди.

И все же.

– Как насчет того, чтобы я спас положение, а спустя, скажем, лет пятнадцать мы бы шутили об этом? – предложил Курт.

– Возможно, это хорошая идея, – пробормотал Пэт, скривив губы, и вышел в открытую дверь.

Курт закрыл дверь, запер ее на ключ, прошел в гостиную, выключил свет на рождественской елке и, даже не взяв куртку, поспешил в гараж.

Он сел в пикап, нажал на кнопку, открывающую гаражные ворота, выехал и пристроился за черным «Денали», который, уже заведенный, стоял на подъездной дороге.

В последующие годы, вспоминая эту поездку от дома до маяка, он не запомнит ни секунды. Он отругал Кэди за вождение в эмоциональном состоянии, но ему повезло, что впереди маячили задние фары «Денали», чтобы сосредоточиться на них, потому что со всем дерьмом в голове, один Бог знает, доехал бы он до маяка.

Но он доехал, и у Морленда, очевидно, был пульт от ворот, потому что он проехал прямо через них.

Курт следовал за ним.

Он оказался прав, рождественские огни выглядели восхитительно.

И ясно, что «семья» была большой, потому что возле гаража на две машины ютились еще два внедорожника «Денали», обе двери были открыты, но «Ягуар» Кэди был припаркован только в одном отсеке.

Курт остановился, Морленд вышел, и Курт сделал то же самое.

Он последовал за ним по крытой дорожке, ведущей к двери с обратной стороны маяка.

Морленд остановился, Курт тоже.

– Готов? – спросил Морленд.

– Нет, – ответил Курт.

– Папа любил тебя ради нее.

Курт перенес и этот удар, чудом не дернувшись.

– Он прожил долго, последние годы его жизни выдались не самыми лучшими. Надеюсь, мы сделали их не столь плохими, как они могли бы быть. Знаю, это все Кэди. Но я бы поставил деньги на то, что он покинул этот мир, сожалея лишь о двух вещах. Что уступил жене, зачав Кэти, а затем, потеряв их обоих, и что не дожил до этого момента.

Больше ничего не сказав, Морленд открыл дверь и вошел.

Курт услышал лай Полночи – не предупреждение, а приветствие.

Он также услышал, как кто-то крикнул:

– Эй, пап! Ты где пропадал?

Но когда он вошел, то на кухне, рядом с двумя женщинами и ребенком, мог видеть лишь Кэди. Она что-то делала за кухонным островком, и как только повернула голову и увидела его, то замерла.

Поэтому он замер в двух шагах от двери.

– А это кто? – Ребенок.

– Все, надевайте куртки, мы едем в город ужинать. – Морленд.

– Но тетя Кэди готовит пирог со спагетти! – Другой ребенок.

– Пэт, что происходит? – Мужчина.

– Точно! Ужин в городе! Всем одеваться! – Женщина.

– Пэт, что ты наделал? – Другой мужчина.

– Пошлите. Сейчас же. – Морленд.

– Думаю... – начала другая женщина.

– Быстро. – Морленд.

– Святые угодники. – Еще одна женщина.

– Кто этот парень? – Девушка громким шепотом.

– Берите куртки. Сейчас же! – Голос Морленда повысился. – Пошлите.

– Ой-ой, дядя Пэт слетает с катушек. – Молодой человек.

Полночь зарычала.

– Давайте. Давайте. Пойдем. Майк, Дейли, у вас есть ключи? – Первая женщина.

– Приятель, тебе несдобровать, будет семейное собрание. – Рычащий мужчина.

Курт слышал их, чувствовал движение, суматоху, топот бегущих наверх ног и голоса, призывающие других надеть куртки и выйти, шаги вниз по лестнице.

Казалось, прошли годы, прежде чем все стихло, и люди перестали мельтешить перед ним, спеша выйти за дверь и закрыть ее.

И все это время они с Кэди просто смотрели друг на друга.

Когда дверь закрылась, он сказал мягко:

– Детка, плита включена?

Она натянуто кивнула.

– Выключи ее, Кэди, – приказал он.

Она содрогнулась, но заставила себя неуклюже подвинуться к плите.

Повернула ручки.

Затем повернулась к нему.

– Иди сюда, – тихо позвал он.

Медленно, одна нога за другой, не сводя с него глаз, она двинулась в его сторону.

Полночь подошла к ней и загородила собой, но Кэди не остановилась, пока не оказалась от него в двух футах.

Курт посмотрел в изумрудные глаза.

Господи, с чего начать?

Господи, как он исправить то, что сломал, даже не сумев начать?

– Я должен был позволить тебе объяснить. Должен был объяснить сам себе, что…

Больше он ничего не сказал.

Она бросилась к нему.

Схватив его голову обеими руками, вжимаясь к него, черт побери, взбираясь на него, она сделала все возможное, чтобы притянуть его к себе.

Их рты столкнулись, и она уже приоткрыла губы, касаясь его языком.

И он вкусил ее.

Корица, ириски, лунный свет, тепло и Кэди.

И впервые за восемнадцать лет он достиг желаемого.

Она оттащила его назад, ее движения были резкими, отчаянными.

Он не сопротивлялся и, когда она развернула его, подчинился.

Он присел, когда она его толкнула. Его ноги уперлись о подлокотник дивана, и они упали: Курт на спину, Кэди сверху.

Она изголодалась по нему, чертовски сильно. Не переставая целовать, она задрала ему свитер, чтобы нырнуть под него руками и добраться до живота, груди. Полночь зарычала и ткнулась в них носом, обнюхивая.

Они не обращали на нее внимания, потому что Курт был с Кэди, сжимая руками ее задницу, задрав свитер, лаская ее талию, ребра.

Она резко села, оседлав его, и стянула свитер через голову. Она отбросила в сторону разметавшиеся волосы, тут же потянулась к его свитеру и дернула вверх.

Он чуть выгнул спину, приподнимаясь на диване, и закинул руки за голову. Она подтянула свитер к предплечьям, а оттуда он снял его сам и отбросил прочь.

Их руки и губы вернулись друг к другу, они касались всего и сразу, царапались, кусались и тут же сглаживали место укуса языком, они поглощали друг друга.

Боже, это было прекрасно.

Это была Кэди.

Курт запустил руку ей в волосы, откинул назад, обнял за талию и подтянул вверх по своему телу. Не отпуская ее локоны, другой рукой он сорвал чашечку лифчика, поднял голову и с силой втянул ее сосок в рот.

Боже, ее вкус, ее стон, то, как она терлась о его живот.

Все это Кэди.

Его затвердевший, трущийся о ширинку член, а также Кэди, и то, как она самозабвенно отдавалась ему – единственное, что заполняло его мысли, внезапно она остановилась, спустила ноги с дивана, но только для того, чтобы расстегнуть его пояс.

Он смотрел на ее раскрасневшееся лицо, широко распахнутые глаза, прикованные к нему, такие чертовски красивые от горящего в них желания, он скользнул рукой под себя, в задний карман, вытаскивая бумажник.

Из его горла вырвалось рычание, когда она наклонилась, чтобы стянуть джинсы и трусики, открывая ему себя. Она сбросила их и склонилась над ним, неистово расправляясь с ремнем.

Он вытащил презерватив, и отбросил бумажник в сторону.

Она расстегнула пуговицу на его джинсах, затем потянула за молнию.

Он уперся пятками в диван, приподнимая бедра, она стянула джинсы и боксеры, придя в неописуемое возбуждение, когда освободила его твердый, ноющий член.

Она наклонилась над ним, не сводя глаз с Курта.

Не прерывая зрительного контакта, он едва успел натянуть презерватив, как она уже обхватила его член. Удерживая его одной рукой, она нависла над ним, пальцы другой руки обвились вокруг его шеи.

Когда головка коснулась ее входа, он положил руки ей на бедра.

А потом овладел ею.

Она опустилась вниз, наполняя себя им, и откинула голову назад.

Отдаваясь ей, погрузившись до основания, все, что он мог видеть, все, что он мог чувствовать, все его внимание было сосредоточено на Кэди, наконец, его мир снова вернулся.

– Кэди, – прорычал он.

Она посмотрела на него и сделала резкое движение, обрушиваясь на него, рука на его шее дрожала, ее киска пульсировала, из приоткрытых губ вырывалось хриплое дыхание.

Он провел руками вверх по ее спине, взяв за голову, удерживая на месте, глядя ей в глаза, не желая терять этот взгляд, не желая терять ее.

Она объезжала его быстро, отчаянно, безрассудно.

Он притянул ее лицо ближе и увидел, что она на грани.

– Кэди, – прошептал он.

Она откинула голову назад и тихо вскрикнула.

Он потянул ее вперед, прижимаясь к ее лбу своим, пока она тяжело дышала ему в губы и стонала от оргазма, ее бедра все еще врезались в него.

Когда она стала уходить в забытье, он перевернул ее на спину и взял верх – вся красота момента улетучилась.

Все зашло слишком далеко, от ощущения, что она снова лежит под ним, он не был способен на нежность, грубо овладевал ею, а она держалась. Снова обхватив его голову ладонями, она прижимала его лицо к своей шее. Она закинула ноги ему на поясницу, крепко стискивая, приподняв бедра, чтобы дать ему больше, он входил в нее, чувствуя, как от каждого толчка, ее дыхание ударяется ему в шею, пока не застонал, глубоко погрузившись в ее тело и чертовски сильно кончил для своей Кэди.

Он позволил этому случиться, но это было так фантастически, так невероятно, что он боялся, что причинил ей боль. Поэтому он чуть отстранился и, пока оргазм проносился сквозь него, скользнул внутрь, смягчая движения, пока не смог устроиться глубоко в ней.

Наконец-то, вновь погрузившись в единственное место, где ему полагалось быть.

После того, как он кончил, Курт не вернулся к реальности. Комната, маяк, собака, Магдалена – ничего из этого не существовало.

Были только Кэди, он и этот диван. Это все, что мог видеть Курт. Все, чего он хотел. Все, чего он хотел многие годы.

И вот они здесь.

Они обрели это.

Он провел носом по ее шее, вдыхая аромат духов, чистый и землистый, но в то же время сочный и цветочный, и этот запах был абсолютно ее, и так отличался от того, что она носила раньше, что казался даром. Вдыхать его было так знакомо, она была знакома, после того, как он овладел ею и почувствовал ее податливое тело под собой, ощущал ее волосы, гладкую и тугую киску вокруг члена.

Это было похоже на дар, пока внезапно она не издала странный звук, не просунула руки между ними и с силой толкнула.

Не будучи готов к такому, Курт приподнялся, думая, что его вес слишком велик, и уж тем более он не был готов к тому, что она выскользнет из-под него, и все ощущения, которые испытывали он и его член будут потеряны.

Он попытался схватить ее за талию, но слишком поздно, она была чертовски напугана. Чуть не свалившись с дивана, она вырвалась из его объятий, и он уже приподнялся на локте, чтобы повернуться, последовать за ней и выяснить, что, черт возьми, происходит, но замер, увидев, как она неловко подхватывает одежду с пола, прижимая ее к телу.

И его сердце словно взорвалось, когда ее наполненные мукой глаза встретились с его глазами.

– Прости. – Слова источали стыд и смущение. – Мне очень жаль.

Затем она побежала к лестнице и скрылась наверху.

Полночь подошла было к подножию лестницы, подбежала обратно к Курту, затем сменила направление и неуклюже помчалась вверх вслед за мамочкой.

– Черт, – выдавил из себя Курт, поднялся с дивана, увидел дверь под лестницей и понадеялся, что она ведет в туалет.

Он направился туда и вошел в самую маленькую ванную комнату, в которой когда-либо был, но все равно она была чертовски милой.

Он не стал тратить время на восхищение.

Он стянул презерватив, спустил воду, сполоснул руки и, не позаботившись их вытереть, закрыл дверь в ванную и, на ходу подтягивая джинсы, с расстегнутой ширинкой, побежал вверх по лестнице, перемахивая через две ступеньки. Он очутился в комнате с большим диваном, стоявшим полукругом, несколькими боковыми столиками, прикрепленным к стене телевизором с изогнутым экраном, который все еще работал.

Но Кэди здесь не было.

Поэтому он преодолел следующий пролет винтовой лестницы и очутился в самой маленькой спальне, которую когда-либо видел. Большую часть занимала кровать, но в магии, привнесенной гирляндами, встроенными в потолочное пространство над кроватью, и великолепной компактной, но все же практичной, мебелью, чувствовалась удивительная эргономичность.

Он не стал восхищаться и этим, потому что в изножье кровати стояла Кэди, она натянула трусики, но остальная одежда была свалена в кучу возле ее ног, однако в руках она держала его свитер.

Медленно она подняла на него глаза.

– Я взяла твой свитер, – прошептала она так, словно только что призналась в убийстве.

– Кэди, – осторожно произнес он.

– Я не должна была этого делать, – продолжала она шепотом.

– Чего? – тихо спросил он.

– Но сделала. Это. С тобой. Коснулась тебя. Заставила... заставила тебя... Я не должна была прикасаться к тебе.

Она что, сошла с ума?

– Кэди, милая, подумай. Все это время я был с тобой.

Ее глаза были устремлены на него, но он понимал, она видит не его, а что-то другое, что-то очень нехорошее, когда она прошептала:

– Я не должна была так поступать с тобой.

– Милая, посмотри на меня, – настаивал он.

Она на него даже не взглянула.

– Кэди, – сказал он, делая к ней шаг.

Ее взгляд остановился на нем.

И ее слова прозвучали с надрывом, когда она сказала:

– Мне так жаль.

Ладно.

Достаточно.

Ему пришлось пройти все два фута, но он подошел, подхватил ее на руки, повернулся и уселся задницей на край кровати, удерживая ее в крепких объятиях у себя на коленях и прижимая к груди.

– Прекрати, – прорычал он ей в волосы. – Я на каждом шагу был с тобой.

– Ты... ты... детектив. Его отчеты. Отчеты Патрика. Я прочла их. Я знаю, как родилась твоя дочь.

Неожиданно, но не удивительно.

– Это другое, – твердо сказал он. – Все было не так, как ты думаешь.

– Ты... ты... женщины поступали с тобой неправильно.

Он положил руки ей на голову и заставил посмотреть на себя.

– Прекрати, – отрезал он.

– Курт…

– Это все я.

Она пристально посмотрела ему в глаза.

– Я, Кэди. Я это сделал. Я сломал нас. Это был я.

– Нет…

Дерьмо.

Черт возьми.

Дерьмо!

Мать вашу!

Он чувствовал и больше не мог сдерживаться.

Он дернулся, его голос надломился, когда он выдавил:

– Все из-за меня.

И тут, не стало Кэди, вбившей себе в голову всякую чушь.

Внезапно у него на коленях оказалась Кэди, которая была вся его.

Он видел это по ее лицу.

И он не выдержал.

– Курт… – настойчиво повторила она.

– Я все испортил. Поимел тебя. С самого начала. Использовал. Понимал, что это неправильно. Понимал, что это нас сломает. Знал это. И все равно сделал.

– Курт, милый, посмотри на меня…

Он смотрел на нее, но не видел.

Она сидела у него на коленях, так близко, как только могла, а он пребывал в аду.

– После… после того, как ты узнала, после того, как поняла, что каждый раз, произнося имя Тони, все было ложью, я был ложью, мы были ложью, я был куском дерьма, я хотел пойти к тебе. Я знал тебя. Знал, что ты сделаешь. Малк и Том сказали мне возвращаться обратно. Не давать тебе времени. Немедленно возвращаться. Но Кэп, мой капитан, просил дать тебе время. Сказал, если оно у тебя будет, ты поймешь, что это моя работа. Ты поймешь. Все будет в порядке. Ты примешь меня, чтобы все исправить, начать все сначала. Если я приду слишком рано, то нарвусь на твою злость и боль, и еще больше напортачу. Малк и Том оказались правы. Мне следовало прислушаться к ним. Кэп ошибся. Ты нуждалась во мне, и я это знал, но послушал его и чертовски сглупил.

Оседлав, она устроилась у него на коленях. Он по-прежнему держал ее голову в своих ладонях, она ответила ему тем же и уткнулась лицом ему в лицо.

– Курт, милый, увидь меня, – взмолилась она.

Он ее не видел.

– Господи, каждый раз, когда я двигался внутри тебя, и ты называла меня Тони, часть меня умирала.

– Боже, Курт, – ее голос дрогнул, большие пальцы скользнули по его влажным щекам, – прошу, посмотри на меня.

Он смотрел прямо на нее, но не видел ничего, кроме черной пелены вины и стыда.

– Я винил тебя, потому что не мог этого вынести. Я свалил на тебя это дерьмо, потому что не мог жить с тем фактом, как я с тобой поступил. Она, мать ее, убила своего парня. Ты хотела уйти, а я заставил тебя остаться. Я сделал тебя частью этого. Заставил жить той жизнью. Во всем этом. Покрыть себя грязью. Дерьмом.

– Прекрати, пожалуйста, прекрати, – умоляла она, судорожно сжимая его лицо пальцами, всем телом прижимаясь к нему.

– Я возвращался домой, а ты мне улыбалась, бросалась в объятия и называла Тони. Ты наблюдала за мной и Ларсом, а когда я ловил тебя на этом, отводила взгляд. Боже, так чертовски печально. Каждый день я надеялся, что дам тебе основание понять, каждый день давал тебе повод уйти, а ты держалась за меня, а я тебя использовал.

Она покачала головой.

– Прекрати!

Наконец он посмотрел ей в глаза.

– Я любил тебя и заставил жить в аду.

– Я любила тебя и была счастлива оказаться в этом аду, если бы ты был там со мной.

Курт замолчал.

– Мне не следовало выходить замуж за Патрика, – заявила она.

Он скользнул руками к ее подбородку и сказал:

– Твой брат все мне объяснил.

Когда он произнес слово «брат», ее голова в его руках дернулась, но он продолжил:

– А потом я ничего тебе не объяснил, потому что мне нужен был предлог, чтобы отпустить тебя, позволить жить своей жизнью, не позволить тому дерьму, что я с тобой сотворил, отравлявшему каждую секунду, что мы провели вместе, отравить каждую секунду, что у нас будет. Я хотел освободить тебя.

– Я не хотела быть свободной, – прошептала она.

– Я считал, тебе без меня будет лучше.

– И я думала также, поэтому после того, как причинила тебе боль, выйдя за Патрика, я не вернулась к тебе и не заставила выслушать, потому что была молода и глупа. Мы оба были молоды, глупы и напуганы, и все произошедшее было сумасшедшим безумием, и мы так запутались, мы оба облажались, но теперь мы здесь.

Он пристально посмотрел ей в глаза.

– Мы здесь, Курт. Так что же мы будем с этим делать?

Это было не так просто.

С ними всегда было непросто.

– Кэди, несколько дней назад я снова причинил тебе боль. Речь шла не о разговоре с тобой. А о том, чтобы встретиться с тобой лицом к лицу после того, что я с тобой сделал. После всего, через что заставил пройти. Посмотреть себе в глаза и признать, что вел себя как кусок дерьма. Увидев Ларса, прошлое вернулось, он сказал мне прямо. Заставил увидеть. То, что я сделал с ним, – не имело значения. Он – мусор. За свои поступки он получил по заслугам. Но только не ты. И мне снова пришлось столкнуться с этим. И посмотреть правде в глаза, и прийти к выводу, что я своими руками отдал тебя Морленду.

– Он не был моим мужем, Курт, не по-настоящему.

– Об этом мне рассказал его сын, не ты, потому что я тебе не позволил, ты пыталась и тогда, и когда вернулась ко мне, но ни тогда, ни сейчас я не дал тебе и шанса.

– Видишь, насколько наша ситуация напряженная? – спросила она. – Речь не только о том, что мы были слишком молоды и еще не научились общаться, идти на компромисс, вступать в отношения. Вдобавок ко всему мы имели дело с убийствами и преступлениями, отсутствием всякой помощи от моей семьи, а Патрик внезапно оказался рядом и, справляясь с собственным горем, проявил чрезмерную заботу, когда все вокруг было просто сумасшедшим безумием. Так что, может, нам нужно понять и осознать, что все уже случилось. И не лучшим образом. Все пошло ужасно неправильно, опустошительно неправильно. Но теперь у нас есть выбор. Оставить все как есть плохо, либо сделать это правильным.

– Что правильно, Кэди?

– Думаю, правильно то, что произошло на моем диване.

Курт замер.

– И Ларс может идти нахрен, – продолжала она. – Не знаю, что он тебе сказал, но, Боже. Этот тупица пронесся по всей стране, как всадник возмездия. Ты серьезно? – Она устроилась попкой на его бедрах и скользнула ладонями вниз по его шее. – Больше и секунды не думай о том, что сказал Ларс. Он всегда был придурком.

Всадник возмездия.

Тупица.

Какая же она забавная и милая.

Но Курт был далек от того, чтобы смеяться.

– Кэди, милая, можешь ли ты честно сказать, что тебе удастся двигаться дальше и каждый раз, глядя на меня, не видеть, как я выбросил твою жизнь на помойку и сделал это умышленно?

– Курт, можешь ли ты честно сказать, что тебе удастся двигаться дальше и каждый раз, глядя на меня, не видеть, что я не поверила в тебя, когда знала. Я знала. Ты прав. Я знала, кто ты такой.

Она придвинулась ближе, прижимаясь теснее, и продолжила:

– Ты тоже меня знал, а я поступила так, как поступала всегда. В спешке. Безрассудно. Сделала все, чтобы боль ушла. Даже больше – чтобы избавиться от боли, нашла другого, и сделала это в тот же день, когда все пошло прахом. В то утро, когда ты ушел, Мария позвонила мне и стала кричать: «Что ты наделала! Что вы с этой свиньей натворили?» Я понятия не имела, о чем она говорит, и так перепугалась, что перед работой отправилась к ней, а там увидела тебя, разговаривающего с копами в том грязном дворе, со значком на джинсах, а также Ларса, Марию и Шэрон, стоящих на коленях со скованными за спиной руками, и испугалась еще больше. Потом, едва успев пройти через двери «Сип энд Сейф», дрожа, даже не понимая, зачем иду на работу, следом за мной явился Джейми, и с ходу заявил, что порежет меня. Сольет меня. И моего парня-копа. Он ушел, а я обезумела и направилась прочь из магазина. Я даже не могла стоять. Села на асфальт и зарыдала. Там Патрик меня и нашел. И что же сделала я?

– Кэди, – прошептал он.

– Я предала тебя. Прямо там. В тот вечер я не пошла в дом Кейси и не стала тебя ждать. Патрик отвез меня к моим родителям, они меня выгнали, сказав: «Кэди, на этот раз навсегда, не возвращайся никогда», – она сказала это голосом матери. – «Никогда. Если ты хоть немного нас любишь, не приноси в нашу жизнь ничего подобного. Никогда». Так что, я поехала домой к Патрику, вот и все. Я даже не вернулась в «Сип энд Сейф». Он обо всем позаботился. Он был со мной, когда я, в конце концов, вернулась в дом Кейси, чтобы забрать вещи, и тут появился ты, увидел его и кольцо, и разозлился на меня, имея на это полное право. – Она покачала головой. – Вот, как все было.

– Милая, – пробормотал Курт, прижимая ее к себе.

Но она еще не закончила.

– Видишь ли, мне гораздо легче знать, что ты выполнял свою работу, она была полна опасностей, которые нужно было преодолеть, но я поняла. Это заняло некоторое время, но я все поняла. Это была твоя работа, и работа нелегкая, и ты говорил мне, как только мог, что мне не нужно отпускать тебя, не сдаваться, держаться рядом с тобой, а я этого не сделала. Я просто была... – она тяжело вздохнула и закончила: – собой. Так что же ты думаешь, глядя на меня?

– Ты хочешь это выяснить?

– Всем своим существом, хотя умираю от страха.

Курт расслабился, но все также прижимал ее к себе.

– Тогда давай выясним.

Она покачала головой.

– Я сказала это, но не могу... я не могу... если ты не...

– Кэди, я люблю тебя. И никогда не переставал любить. Ты сказала, что читала отчеты, теперь прочитай их между строк. Я не мог связать жизнь с другой женщиной, потому что все еще любил тебя.

Она дернулась в его объятиях и замерла.

– И продолжал любить, даже когда убедил себя, что ты вышла замуж за мужчину в три раза старше тебя из-за его денег, – сказал он.

Она пристально посмотрела ему в глаза.

А Курт посмотрел в ответ и принял решение.

– Вот что сейчас будет, – объявил он. – Я спущусь вниз, возьму бумажник, потому что у меня остался еще один презерватив, и на этот раз, когда я займусь с тобой любовью, все произойдет не так быстро. Тогда было чертовски фантастично, но слишком быстро.

Она, замерев, сидела в его объятиях, но ее руки на его шее судорожно сжались.

Он продолжил:

– Потом ты напишешь семье, чтобы они возвращались, а я поеду домой и оставлю вас одних. А еще ты скажешь им, что хоть они и приехали в гости, но завтра ты поужинаешь с ними, а потом приедешь ко мне и проведешь со мной ночь. И Сочельник мы проведем вместе, пока я не отправлюсь к Ким, чтобы провести вечер со своим ребенком. Когда я уеду к Джейни, ты сможешь вернуться домой и побыть со своей семьей. И я хочу провести время с тобой на Рождество, так что тебе нужно с этим разобраться, потому что мы с Джейни откроем подарки у Ким, а потом у меня будет пара часов, пока они будут вместе, прежде чем Ким привезет ее ко мне днем. И эти часы я хочу провести с тобой. И я хочу, чтобы ты познакомился с моей дочерью и как можно скорее. Но мы спланируем это после Рождества. Так что ты можешь провести время с семьей, а я с Джейни, но любое другое время будет нашим, и когда они уедут, останемся только ты и я, и Джейни, когда она будет у меня.

Он замолчал, она ничего не говорила, просто во все глаза смотрела на него, на красивом лице читалось потрясение, он почувствовал, как его собственное лицо смягчилось.

– И как можно скорее, – тихо сказал он, – я хочу, чтобы ты испекла мне пирог со спагетти, что бы это ни было.

Он едва успел произнести слово «пирог», как уже лежал на спине на постели, потому что она бросилась на него и стала целовать.

Она полностью окутала его.

И, возможно, в этот раз Курт хотел бы действовать медленно, но такого шанса ему не представилось (и снова пришлось бежать по лестнице, перескакивая через две ступеньки, на этот раз, чтобы схватить бумажник), потому что прошло слишком много времени, слишком много, они могли бы попробовать, но Кэди все еще не насытилась.

И Курт...

Курт тоже.

Снова только в джинсах, на этот раз застегнутых, Курт поднялся по лестнице в спальню Кэди и на этот раз нашел ее там, где оставил – в постели.

Он забрался к ней, вытянулся рядом, она лежала под одеялом, которое он натянул на нее перед уходом.

Он лег поверх одеяла и протянул ей телефон.

– Спасибо, Курт, – сказала она.

Прозвучало застенчиво, она не смотрела ему в глаза, и он вздохнул.

У них был фантастический секс, дважды, и будет еще более фантастический, много раз, но это не отменяло того факта, что они оба прыгали с противоположных берегов в бушующие воды всего, что было между ними, и ни на одном из них не было спасательных жилетов.

Им просто нужно набраться решимости, раз уж они добрались друг до друга через пороги, чтобы держаться до конца.

– Кэт, – тихо произнесла она, и Курт сосредоточился на ней. Она оторвала взгляд от телефона, сигнал которого он слышал, когда бегал за бумажником. – Учитывая, ее одиннадцать сообщений, полагаю, она волнуется.

– Держу пари, – пробормотал он, притягивая ее под одеялом ближе к себе.

– И, полагаю, у Пэта большие неприятности с Майком и Дейли, а может, и с Пэм.

– Тебе нужно ей написать.

Она кивнула.

Вернув ее внимание к телефону, он смотрел, как она набирает текст большими пальцами.

– Ты можешь печатать большими пальцами? – спросил он, и она снова посмотрела ему в глаза.

– У меня семь племянниц и племянников. У них у всех телефоны, кроме Мелани и Элли, но они их получат, когда им исполнится десять, как и их брату Райли. А я классная тетушка Кэди. Я их балую, к огорчению их родителей. Поэтому они мне много пишут. И даже Мелани и Элли делают это, когда стаскивают телефон у Райли, Пэм или Майка.

– Значит, у тебя большой опыт.

Она кивнула и вернулась к телефону. Он услышал сигнал ушедшего сообщения, а затем, когда тема телефона была закрыта, она выглядела так, будто не знала, куда деть глаза.

– Кэди, – прошептал он.

Она посмотрела на него.

– Если мы сделаем это, нам придется вынести урок из прошлого.

– Какой? – тихо спросила она.

– Мы должны уяснить, что, даже когда становится трудно, мы не можем сдаться и не можем отпустить.

Она поняла его мысль, и он увидел это по ее расширившимся глазам, по расслабившемуся телу.

– На протяжении стольких лет у меня даже мысли не возникало, что такое возможно, поэтому мне трудно поверить, что происходящее сейчас – реальность, – призналась она.

Он прикоснулся губами к ее губам, прежде чем сказать:

– Я понимаю твои чувства.

Он смотрел, как она сглатывает, и это выглядело мучительно.

– Если начнешь сходить с ума, волноваться или в голове появятся какие-то тревожные мысли, задействуй большие пальцы и напиши мне, – настаивал он.