Текст книги "Время перемен (ЛП)"

Автор книги: Кристен Эшли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 34 страниц)

Его пальцы обхватили меня сзади за шею. Они потянули меня назад, и, увидев его лицо, я затаила дыхание.

– Ты закончила с вином? – спросил он резко и довольно хрипло.

Я заметила выражение его лица и в некоем интимном месте ощутила сильную дрожь.

– А ты, хм... собираешься снова овладеть мной? – спросила я.

– Хочешь, чтобы я сидел здесь и пытался подобрать слова, чтобы сказать, как сильно тебя люблю, или хочешь, чтобы я показал тебе?

Однозначно, хочу, чтобы показал.

– Могу я взять вино? – спросила я и от нашего движения, когда мы встали, лежавшая у камина Полночь проснулась с удивленным «гав».

Потом Курт взял меня за руку и потащил к лестнице.

– Я приду за ним позже, – сказал он.

Я ухмыльнулась ему в спину не только потому, что Курт тащил меня к лестнице, чтобы снова овладеть.

Но еще и потому, что держал меня за руку.

Глава 18

Смертельно влюблен

Кэди

Наши дни...

ОТКРЫВ ГЛАЗА, я увидела темно-синие простыни.

Перекатившись на спину, я посмотрела на другую сторону кровати, она была смята, подушка вдавлена, но место пустовало.

Сев и прижимая одеяло к груди, я огляделась, понимая, что солнечный свет пробивается сквозь закрытые шторы спальни Курта.

Уже поздно.

Неудивительно, ведь я почти не спала прошлой ночью, а когда Курт отвел меня в свою комнату, чтобы овладеть, он, наконец, добрался до момента, когда мог не торопиться.

Что он и сделал.

Что мы сделали.

Поэтому после, когда я вырубилась, голая в его объятиях, я вырубилась в прямом смысле этого слова.

При этой мысли я услышала далекий свист.

Откинув одеяло, я увидела на полу свитер Курта.

В те далекие времена я, не колеблясь, натягивала одну из футболок или рубашек Курта, а Курт без колебаний говорил, что ему все равно. Ему это нравилось. До такой степени, что иногда, когда мы заканчивали заниматься тем, чем занимались, и мне нужно было что-то накинуть, он брал свою рубашку и подавал ее мне.

Поэтому я тут же схватила свитер, натянула его через голову, просунула руки в рукава и двинулась в дальний конец комнаты.

Отдернув занавески, я увидела на улице Курта, в другом свитере, джинсах, шарфе, обернутом вокруг шеи, в зимних ботинках, он бросал Полночи палку, которая прыгала за ней по высоким сугробам.

Она взяла палку и вернулась к нему.

Я никогда не играла с ней в «принеси палку».

Даже не знала, что она это умеет.

Но меня поразила красота ее прыжков по снегу, та восторженность и грациозность, с которой обильные хлопья снега мягко разлетались в разные стороны, при этом последствия ужасной травмы не казались такими явными и давали ей свободу двигаться снова.

Не говоря уже о том, что меня поразил вид Курта, играющего утром в снегу с моей собакой.

Я приняла решение каждое утро играть с Полночью в догонялки, надеясь, что вместе с нами будет Курт, после чего двинулась к своей сумке, которую он принес и оставил на стуле. Я достала свежие трусики и туалетные принадлежности и направилась в ванную, чтобы заняться делами.

Закончив, я вернулась к сумке, натянула носки, и все еще в его свитере вышла из комнаты, отправившись гулять по дому, рассматривая его при свете дня.

Я поняла, что Курт жил здесь уже давно. Он потратил это время, чтобы сделать каждый дюйм дома своим. Все выглядело очень по-мужски, но по-домашнему уютно.

Я могла бы жить здесь счастливо. С Джейни, которая, несомненно, уже жила счастливо в своей комнате, когда навещала отца, и с ее отцом, чей образ ощущался повсюду.

Пробираясь на кухню (к кофе, и, надеюсь, Курту, так как задняя дверь вела в прачечную), я почувствовала себя хорошо оттого, что у него есть это. Что он это создал. Что прожил свою жизнь без меня, но сделал это хорошо во многих отношениях. У него была влиятельная и авторитетная работа. Большой дом. Прекрасная дочь. Он говорил, что у него есть друзья. Говорил, что парни в участке любят его дочь, но, подозреваю, они также испытывали некие чувства и к нему, и, конечно же, уважали его.

Чувствуя от этих мыслей тепло, наполнившее всю меня, проснувшись в доме Курта, зная, что приехала к единственному мужчине, которого когда-либо любила, который снова был в моей жизни, я спустилась по лестнице и направилась на кухню, увидев, что Курт с Полночью уже вернулись, и она бежала ко мне, неистово виляя хвостом.

Войдя в кухню, я потрепала ее за холодную шерсть, потом выпрямилась, и она уселась рядом со мной.

Курт сидел на противоположном конце кухонного островка, шарф исчез, и в ту минуту, как я открыла дверь, его взгляд переместился с газеты перед ним, на меня.

Затем он мгновенно опустился на его свитер на моем теле.

Это меня не удивило.

И все же я удивилась другому.

– Ты читаешь газету?

Его взгляд вернулся к моему лицу.

– А ты нет?

Ни за что.

В моей жизни было достаточно плохих новостей. Мне не нужно искать их каждый день.

– Нет. Но я имела в виду, ты читаешь настоящую газету? Не просто смотришь новости в Интернете?

– Я много времени трачу на технологии, каждый день. Телефон. Компьютер. Планшет. – Он коснулся пальцами края бумаги, разложенной на столешнице, и потрепал ее. – Надо обеспечить себе дозу старой школы, иначе я превращусь в микрочип или что-то в этом роде.

Я улыбнулась его шутке и, заметив чашу с апельсинами, направилась к другой стороне островка.

– Чаша для мелочей – хороший штрих, Курт, – сказала я.

Он как-то странно меня изучал, а затем, смутившись, спросил:

– Что?

– Чаша для мелочей под апельсины.

Он взглянул на нее, потом снова на меня.

– Это называется чаша для мелочей?

Я ухмыльнулась.

– Да.

Он не улыбнулся в ответ, начав объяснять:

– Это мама. Она говорит, что мой дом выглядит так, будто его везде мужик пометил. Вот почему я получил эту чашу. И кресла-качалки у входа. – Он махнул рукой в сторону раковины, где на краю стоял мой вчерашний бокал. – И очень классные бокалы.

Я продолжала ухмыляться.

Он по-прежнему не улыбался.

Он поднял брови.

– Ты собираешься подойти сюда?

Определенно, да.

После того, как выпью кофе.

Я посмотрела на его кружку и уже собиралась поискать глазами кофеварку, когда он сказал:

– Кэди, иди сюда.

Его голос прозвучал глубже, настойчивее, и я совсем забыла о кофе.

Я пошла к нему.

Курт развернулся на стуле. Широко раздвинув ноги, он упирался пятками на перекладину.

Когда я подошла ближе, он обнял меня одной рукой и притянул к себе, так что я оказалась между его ног, очень близко.

– Хорошо спала? – пробормотал он, глядя на мои губы.

– Да, – прошептала я, видя, что он смотрит на мои губы, поэтому я смотрела на его.

Еще одна его часть, которую я любила. Его прекрасные губы.

И они двигались.

– Полночь уже погуляла, – сказал он.

– Ладно, – выдохнула я, поднимая на него затуманенный взгляд.

Он смотрел мне в глаза, тогда как его рука опустилась, а затем поднялась и исчезла у меня под свитером.

У меня перехватило дыхание.

– Мне нравится, что ты пришла ко мне на кухню в моем свитере, – поделился он.

Я одела его не потому, что мне было холодно, и тем более мне не было холодно сейчас.

Но ноги у меня дрожали.

– Я... хорошо, – выдавила я.

Его рука скользнула от моего бедра к пояснице, и он притянул меня так, что я оказалась прижатой к нему от промежности до груди.

– Ты голодная? – спросил он.

Возможно, спускаясь по лестнице, я чувствовала утренний голод.

Но в этот момент я чувствовала нечто совершенно иное.

И все же я выдавила из себя слабое:

– Да.

Его губы двинулись вперед и коснулись моих, его глаза были так близко, что мы почти целовались ресницами, а его губы двигались против моих, пробормотав:

– Я тоже.

Он коснулся моих губ, и я непроизвольно вскрикнула, потому что внезапно начала подниматься.

А потом я оказалась позади газеты, Курт склонился надо мной, ловко прижимая меня спиной к столешнице.

Он не поцеловал меня. Его дыхание скользило по моим губам, глаза смотрели в мои, обе руки поднимались вверх под свитером, по моим бокам, большие пальцы скользили по ребрам, остановившись под грудью.

У меня снова перехватило дыхание, и я с беспокойством уставилась на него, потерявшись в его взгляде, в исходящем от него аромате морозного воздуха, все еще цепляющимся за его одежду, и тепле его тела, в ощущении его рук, в этом моменте утреннего единения.

Его руки двинулись вниз, зацепились за края моих трусиков, и я прикусила губу, наблюдая, как потемнели его глаза, когда он это увидел, и прошептала:

– Курт.

– Да, – прорычал он, темнота в его глазах сгущалась, пальцы вцепились в ткань трусиков, растягивая их, вызывая дрожь, пробирающуюся мне между ног. – Курт. Скажи еще раз, Кэди.

Чувствуя, как трусики впиваются в кожу, глядя ему в глаза, это прозвучало почти как хныканье:

– Курт.

Он начал стягивать с меня трусики.

– Еще раз, – приказал он.

– Курт, – выдохнула я.

Он прикоснулся ко мне губами, его глаза полыхали мрачным огнем.

Затем Курт исчез, как и мои стянутые по ногам трусики. Я почувствовала, как они повисли за одной щиколотке, прежде чем упасть на пол, я подняла голову, чтобы отыскать Курта, и увидела, как он закидывает одну мою ногу на плечо, а другую осторожно отодвигает в сторону...

И его рот оказался на мне.

С глухим стуком я откинула голову на островок, но боли не почувствовала.

Я почувствовала другие, гораздо лучшие ощущения.

Я запустила руку в его густые волосы и простонала:

– Курт.

– Да, – одобрительно выдохнул он в мою киску, продолжая ласкать.

Я уперлась пяткой ему в спину, прижалась к его лицу и почувствовала это.

Боже.

Я почувствовала это.

Раньше у него это хорошо получалось.

Но сейчас...

Ошеломительно.

По мере того, как чувство нарастало, издаваемые мной звуки заполнили кухню, моя пятка впивалась ему в спину, пальцы сжимались и разжимались в его волосах, а он обхватил руками мои бедра.

Его руки заскользили по моему животу, забираясь под свитер, губы двигались между моих ног, ладони отыскали мою грудь, накрыв ее целиком. Большие пальцы жестко двигались по затвердевшим соскам, вызывая между ног электрические разряды, добавляя искры к уже разожженному его ртом пожару, и я закричала.

– Скажи это, – прорычал он между моих ног, ущипнув меня за соски.

Боже, это было так приятно.

Я извивалась под ним и немедленно дала ему то, что он хотел.

– Курт.

Он набросился на меня ртом, посасывая, облизывая, проникая языком внутрь, а затем, прижавшись к клитору, снова хрипло потребовал:

– Скажи это.

Прижимая его голову к себе, я простонала:

– Курт.

Его рот вернулся, пальцы сжались на моих сосках и слегка крутанули. Я резко приподняла бедра, столкнувшись с его лицом, и закинула другую ногу ему на плечо.

– Курт, – выдохнула я, положив другую руку ему на голову.

Он поедал.

Сжимал.

– Курт. – Я задыхалась.

Его руки оторвались от моих грудей, чтобы добраться до ребер и притянуть меня к своему рту.

Да.

Моя спина выгнулась дугой, макушка уткнулась в островок, ноги навалились на него, и я закричала:

– Курт!

Меня накрыло с головой, унося на волнах экстаза, одна за другой проносящихся сквозь тело.

Когда ощущения начали стихать, я расслабила спину, открыла глаза, но они тут же закрылись. Я почувствовала, как Курт провел губами по внутренней стороне моего бедра, его рука лежала поверх другого бедра, а второй рукой он обхватил меня.

Затем я почувствовала между ног палец, бегущий от клитора вниз через влажные складки, слегка погружаясь в меня. Мои бедра дернулись в поисках нежного прикосновения, его палец скользнул вверх и превратился в теплую ладонь, интимно накрывшую лоно.

Курт снял мою ногу с плеча, выскользнул из-под другой и стал целовать кожу над завитками.

А потом он схватил меня за талию и начал поднимать, поворачивая. Гравитация опустила свитер, Курт поправил его, позволяя ему снова меня накрыть. Он занял свое место на стуле, а я оказалась сидящей на его бедре, мои ноги болтались между его раздвинутыми ногами, голова покоилась под его подбородком, он обнимал меня, прижимая к себе.

Я старалась выровнять дыхание, которое снова стало немного прерывистым от того, что меня держали так непривычно и в то же время нежно, и смотрела ошеломленными глазами, как он потянулся к кружке с кофе.

Она исчезла, как только он поднес ее к губам.

Она появилась снова, когда он поставил ее обратно на островок.

И через некоторое время он перевернул страницу газеты.

Я прижалась ближе, и в этот момент он обнял меня крепче, прижался челюстью, и я глубоко задышала по другой причине, борясь с эмоциями, которые он во мне вызвал.

Честно говоря, я не знала, смеяться мне или рыдать, Курт ртом заставил меня кончить, пока я лежала на его газете, потом усадил меня к себе на колени и продолжил пить кофе, читая новости.

Раньше, когда мы жили вместе, у нас была активная и очень приятная сексуальная жизнь.

Но у нас не было таких моментов, где по утрам можно было бы ублажить ртом свою женщину, а потом продолжить читать газету и пить кофе.

– Ты в порядке? – Его голос, все еще немного грубый от того, что он со мной сделал, прервал мои мысли.

– Раз ты спрашиваешь, то был невнимателен, – ответила я.

Грубость все еще слышалась, но появилось веселье, когда он пробормотал:

– О, милая, я был внимателен.

– М-м-м, – пробормотала я, прижимаясь ближе.

– Хочешь кофе? – спросил он.

Я хотела.

Но, больше всего мне не хотелось покидать то место, где я сейчас находилась.

– Через минуту.

Он потянулся к кружке, но не сделал ни глотка.

Я увидела, что он подносит ее мне, и, заглянув в сливочную глубину, увидела, что он не выпил даже половины, и от кофе все еще шел пар.

Когда-то мы пили кофе точно так же.

Я обхватила ладонями теплую кружку, Курт убрал руку, и я поднесла ее к губам, делая глоток.

И я поняла, что мы все еще так делаем.

Поняв это и постигнув сладкую интимность совместного распития кофе с Куртом, я подавила громкий вздох.

Но я все равно вздохнула.

Тихо.

Но испытывая счастье.

Курт снова перевернул страницу газеты.

– А как насчет тебя? – прошептала я, сделав еще глоток.

– Больше никогда не буду читать газет, не думая о том, как бы на тебя не накинуться, так что, поверь мне, Кэди, я в полном порядке.

Я самодовольно улыбнулась в кофейную кружку.

И, к сожалению, именно тогда наш невероятно реальный сон о том, что у нас снова все как прежде, был прерван лаем Полночи.

Прежде чем раздался громкий, явно сердитый стук в дверь, я услышала, как она вскочила и снова залаяла.

Курт подо мной застыл, я последовала его примеру.

Полночь снова залаяла, и я услышала, как она, цокая когтями по деревянному полу, направляется к входной двери.

Стук прекратился, затем раздался снова, Полночь перешла в непрерывный лай, и я оторвала голову от шеи Курта, чтобы взглянуть на него и увидела, что его челюсть сжата, а глаза устремлены в сторону входной двери.

Ему тоже не нравилось, что наш невероятно реальный сон прервали.

Он встал, я заскользила с его колен, и он крепче меня обнял, прижимая к себе, и поставил на ноги в одних носках.

– Оставайся здесь, – приказал он, заглушая лай Полночи, не глядя на меня, а все еще глядя в сторону входной двери.

Он тоже двинулся в ту сторону, я поставила кружку, посмотрела на пол, отыскивая трусики, наклонилась, схватила их, просунула в них ноги и быстро натянула.

Полночь перестала лаять, вместо этого издав радостное, приветственное «гав».

Я поняла причину, когда услышала бормотание Курта, а затем громкое, требовательное:

– Она здесь?

Элайджа.

Тогда-то я и двинулась вперед.

– Я только что услышал об этом дерьме, – отрезал Элайджа, прежде чем я успела добраться из кухни до двери прихожей.

Когда я приблизилась, Полночь бросилась ко мне, чтобы поделиться хорошей новостью о визите Элайджи.

Я погладила ее по голове, продолжая идти к Курту, который стоял в открытой двери, а Полночь трусила рядом со мной.

Но мои глаза были устремлены на того, кто находился на крыльце.

Элайджа заполнил собой весь дверной проем.

А Вераити стояла рядом с ним, чувствуя себя ужасно неловко, было видно, что она нервничает.

– Мы пили кофе в городе, – быстро сказала она, лишь меня увидев. – Я ему рассказала. Не думала, что он рассердится, потому что это... ну... потрясно. Но он разозлился. Я пыталась, тетя Кэди. Клянусь, я пыталась отговорить его ехать. Но он позвонил дяде Майку, и тот дал ему адрес шерифа и вот... – она сглотнула, – мы здесь.

Я не стала гадать, откуда у Майка адрес Курта.

Оттуда же, откуда его взял и Пат, чтобы поговорить с Куртом.

Из отчета детектива.

Сейчас Сочельник.

И в этот вечер, ранний нежелательный подарок Майка пытался взорвать мне мозг.

– Все в порядке, милая, – пробормотала я, подходя к Курту, тот тут же обнял меня за талию и притянул к себе.

Элайджа смотрел на свитер Курта на моем теле с комичным неверием.

– Возвращайся на кухню, Кэди. Если будешь здесь стоять, то простудишься, – тихо сказал Курт.

У меня не было возможности отказаться от этой просьбы, потому что Элайджа объявил:

– Неделю назад из-за этого парня ты уехала в Денвер.

– Элайджа... – начала я.

– А теперь приезжаешь вместе с Полночью к нему домой, – заговорил Элайджа, говоря это так, словно я взяла свою собаку, чтобы попить чайку с самим Сатаной.

– Все очень сложно, – сказала я ему.

– Я уже объясняла, – быстро вставила Вераити. – Я... возможно, это не мое дело, но я рассказала, потому что думала, это хорошая новость, – так же быстро объяснила она.

– Правда, милая, все в порядке, – сказала я ей.

– Вераити, меня зовут Курт, – вставил Курт, и я увидела, как Вераити посмотрела на Курта, ее глаза чуть блеснули, прежде чем она застенчиво улыбнулась.

– Я Вераити, племянница тети Кэди.

– Я понял, – пробормотал Курт, и в его голосе снова послышалось веселье.

– Господи, неужели вы это серьезно? – отрезал Элайджа, указывая большим пальцем на Курта. – Из-за этого парня неделю назад ты сорвалась с места.

– Я бы пригласил вас обоих, чтобы уделить время на объяснения, но я надеюсь, вы понимаете, что это наше первое утро вместе за очень долгое время, и я вроде как хочу, чтобы сейчас были только я и Кэди, – сказал Курт.

– А я вроде как хочу гарантий, что ты ее не используешь, – сообщил Элайджа.

Я почувствовала, как напряглась, но Курт не напрягся ни на йоту.

Расслабленно и легко, но очень твердо, он сказал:

– Я не дам тебе гарантий, что не использую ее. Я даю тебе свое слово. Мы вместе. Это для меня многое значит, потому что я люблю ее и люблю уже много лет. Но на этот раз я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить эту любовь.

При этих словах голова Элайджи дернулась.

Вераити улыбнулась.

А я прижалась к боку Курта.

– Я... ладно... ох, черт, – пробормотал Элайджа.

– Не могу выразить, какое облегчение я испытываю оттого, что не один буду присматривать за Кэди, – продолжал Курт. – Ее семья сейчас здесь, но они живут далеко, так что пока она не сможет завести здесь друзей, мы с тобой – все, что у нее есть, и хорошо знать, что я в этом не одинок.

В этот момент, стоя рядом с ним, я растаяла (хотя он и не был прав, у меня были Уолт и Аманда, Роб и Триш, Джеки и, возможно, две блондинки из города, и я сделала мысленную пометку чуть позже рассказать ему об этом).

Вераити выглядела так, словно боролась с собой, чтобы не подпрыгнуть и не захлопать в ладоши.

Элайджа с открытым ртом смотрел на Курта.

– Как-нибудь потом мы с тобой выпьем пива и познакомимся поближе. Но сейчас холодно, дверь открыта, а я еще не накормил Кэди завтраком, так что, надеюсь, ты не обидишься, если я попрошу покончить с этим разговором. Пока что, – закончил Курт.

– Точно, эм... – Элайджа снова взглянул на свитер Курта на моем теле, затем неловко поерзал и почесал затылок, – мы с Вераити пойдем.

Это привлекло мое внимание к тому, что Вераити и Элайджа пили кофе вместе.

Я посмотрела на нее и широко распахнула глаза.

Она ответила мне тем же, но только сияющим взглядом.

Я боролась с собой, чтобы не показать ей поднятый вверх большой палец.

Полночь взволнованно кружила вокруг нас, вероятно, удивляясь, почему Вераити и Элайджа не заходят.

– Желаю хорошо провести Сочельник, – сказал Курт, подводя черту под разговором и оттесняя меня от двери.

– Точно, да, эм... и вам тоже, – сказал Элайджа и посмотрел на меня. – Пока, Кэди?

– До скорого, Элайджа, – тихо сказала я и перевела взгляд на Вераити. – Пока, милая. Я буду дома около пяти. Ладно?

Она кивнула.

– Великолепного Рождества, тетя Кэди.

Я улыбнулась ей совсем другой улыбкой и сказала:

– Обязательно, милая.

– Полночь, – крикнул Курт, закрывая дверь.

Собака вернулась в дом.

Когда Курт закрывал дверь, я заметила, как Элайджа повернулся к Вераити, но затем небрежно взял ее за руку, прежде чем повести к лестнице.

Когда Курт повернулся ко мне, я откинула голову назад и шагнула вперед, прижимая руки к его груди, и, приподнявшись на цыпочки, заговорщицки прошептала:

– Они ходили пить кофе.

Улыбаясь, Курт меня обнял.

– Да.

Я посмотрела на дверь, потом на него.

– Он держал ее за руку, – сказала я.

– Ага.

– Я... как думаешь... ты же мужчина. Стал бы парень приглашать девушку на кофе, если бы она ему не нравилась?

– Она молодая, симпатичная, и, полагаю, он не упустил этого из виду, так что ответ будет – нет. Но ты ему нравишься, в том смысле, что он тебя ценит, а она – твоя юная, хорошенькая племянница. Поэтому, отвечу «нет» в совсем другом смысле, он ни за что на свете в это не ввяжется. Извини, что рушу твои надежды, но должен сказать, что кофе был дружеским жестом к его арендодателю/женщине, за которой, как ему кажется, нужно присмотреть/другу, у которой есть хорошенькая племянница.

Я почувствовала, как мое лицо вытянулось, когда меня спустили с небес на землю.

– Она живет в Коннектикуте? – спросил Курт.

–Она учится в Йеле.

Выражение лица Курта стало настороженным.

Поэтому я спросила:

– Что?

– Этот парень надежный, но неотесанный, и я уверен, он это знает. Она учится в Йеле, одевается, как ты, и, вне всякого сомнения, он этого не упустил из виду. Так что, детка, думаю, тебе лучше оставить все как есть и не питать особых надежд. Определенно, не поощрять ее.

– Вераити не такая.

– Она учится в Йеле. Она – Морленд. У него не было денег, чтобы обзавестись собственным жильем после того, как его девушка выставила его на улицу. Кэди, повторюсь, не питай надежд ни для себя, ни для нее.

– Ей все равно.

– Ему нет, – сказал он со знанием дела.

– О, – пробормотала я, понимая мудрость этого заявления, мой взгляд снова переместился к двери.

Он слегка встряхнул меня, и я снова посмотрела на Курта.

– Она молода. Она найдет подходящего парня.

Я молча кивнула.

– И он хороший парень. Он тоже найдет подходящую девушку.

Я снова кивнула.

– А теперь мы можем позавтракать? – спросил он.

Я сделала мысленную заметку поболтать с Вераити, чтобы она смогла справиться со своими ожиданиями, когда дело дойдет до Элайджи.

И я сделала еще одну мысленную заметку, чтобы скрыть свое разочарование, когда я это сделаю.

Затем я кивнула еще раз.

Курт отпустил меня, но взял меня за руку и повел обратно на кухню.

Он усадил меня на стул.

Сварил мне кофе.

А пока Курт готовил мне завтрак, я читала его газету.

Курт

– Я не против.

Курт перевел взгляд со своего места в гостиной на кухню, где сидела Кэди: бумага, ленты, пакеты и подарки, которые он купил Джейни и еще не успел завернуть, были разбросаны по всему островку, Кэди усердно над ними трудилась.

Она сама так захотела.

И делала это с явным ликованием.

И это заставило Курта ликовать, потому что он чертовски ненавидел упаковывать подарки.

– Ты же знаешь, что можешь отказаться, – сказал он Ким.

Она промолчала.

Он повернулся спиной к Кэди и посмотрел на елку Джейни, а затем сказал:

– Наша теперешняя ситуация – моя заслуга, и я хреново поступаю с тобой, заставляя думать, что ты должна согласиться на нечто столь важное, лишь бы я не разозлился.

– Курт, дело не в этом.

– Ладно, это ты сейчас так говоришь, но на самом деле так не думаешь, и я должен верить, что это правда, что ты считаешь все нормально, и это укусит меня за зад позже, когда я разозлю тебя чем-то, но у меня не будет под ногами твердой почвы, чтобы суметь выстоять, потому что это также моя заслуга.

– Курт, – медленно произнесла она. – Хорошо, я признаю, все происходит слишком быстро. Ты рассказал мне про нее лишь вчера. А сегодня хочешь, чтобы наша дочь встретилась завтра с ее семьей. В Рождество. Но... думаю... ну, полагаю, это эм... видишь ли... я тоже была на твоем месте. То есть, понимаю, это не то же самое, ты смертельно влюбился в девушку, пока работал полицейским под прикрытием, а потом, после того, как тебя раскрыли, произошла вся эта драма, но в школе я тоже была очень, очень влюблена в одного парня. Он порвал со мной, потому что его семья переехала в Спокан. И если бы он вернулся в город и сказал, что все это время любил меня и не мог без меня жить. И его семья приехала бы сюда на Рождество, но собиралась вернуться в Спокан, и кто знает, когда бы они еще могли встретиться со мной или Джейни. Если бы у меня был шанс, что Джейни встретиться с ним и его семьей, когда вокруг витает дух Рождества и, кажется, что все будет хорошо, я бы им воспользовалась и, надеюсь, у тебя все получится.

Курт почувствовал, как у него задрожали губы.

– Смертельно влюблен?

Он услышал улыбку в ее голосе, когда она ответила:

– Ну, встретив ее, ты вроде как умер для всех других женщин.

– Да, – пробормотал он, наслаждаясь улыбкой в ее голосе, весельем, которое она ему дарила, и ему действительно нравилось, что они говорили о чем-то подобном.

Но больше всего ему нравилось, как она описала его состояние, потому что это было правдой. Он был смертельно влюблен.

И вот теперь Кэди вернулась и заворачивает рождественские подарки за его кухонным столом.

– Ты говоришь по-другому.

Ее голос зазвучал иначе, когда она сказала это, все веселье из него улетучилось.

– Ким…

Она перебила его.

– Как новый Курт. Такой же нежный, каким был раньше со мной, я слышу это.

– Ким…

– Ты счастлив.

Курт замолчал.

– Она дарит это тебе. Ты передаешь это Джейни. Курт, если она и ее семья также отнесутся к Джейни, как я могу сказать «нет»?

И тут впервые за долгое время Курт вспомнил, почему провел четыре года с матерью Джейни.

– Я ценю это, Ким, но все же подумай. Мы еще поговорим, когда Джейни ляжет спать. Ладно?

– Ты имеешь в виду, в час ночи, когда она утомиться от восторженного ожидания Санта-Клауса?

Курт улыбнулся.

– Может, раньше. Мы будем говорить тихо.

Он услышал ее смех.

Да, он помнил, почему прожил с ней четыре года и более того, почему не отпустил ее, и это могло прозвучать эгоистично, но, слушая ее смех, он был рад, что эти годы у него были.

Потому что теперь, создавая более крепкие семейные узы для Джейни, он мог сосредоточиться на этом, а не на чем-то совсем ненужном.

– Хорошо, поговорим тихо, – согласилась она. – И я отпущу тебя. Хорошенько проголодайся. На ужин в канун Рождества будет говяжья вырезка.

– Я приду голодным, – заверил он. – И Кэди испекла нам пирог.

Он услышал, как она хихикнула.

– Отлично. Джейни похожа на своего отца. Любит кексы, но всегда обожала пироги. Хорошее начало для Кэди, чтобы завоевать преданность нашей девочки. – Ему понравился этот смешок.

И ему понравилась мысль о том, как Джейни с Кэди могут поладить.

– Точно, – пробормотал он, и тоже развеселился.

– Ладно, Курт. Хочешь поговорить с Джейни?

– Да.

Она передала трубку дочери.

Она, не умолкая, тараторила ему в ухо целых десять минут.

Курт не проронил ни слова, пока не попрощался.

Отключившись, он уставился на елку Джейни.

Затем он прошел на кухню, чтобы сообщить Кэди новости.

– Я знала, что это ты.

Курт перевел взгляд с белья, которое запихивал в стиральную машинку на Кэди, стоявшую у стойки рядом с сушилкой и складывающую розовые колготки Джейни.

– Что? – спросил он.

Бросив взгляд на сложенные в корзину колготки Джейни, она потянулась к стопке чистой одежды и схватила его джинсы.

– Находясь внутри меня, – тихо сказала она джинсам. – Касаясь меня. Я знала, это был ты, Курт.

Он понятия не имел, о чем она говорит, но слова, которые она произносила, не очень ему нравились.

Поэтому его вопрос прозвучал раздраженно:

– Кто еще это мог быть?

Она обратила на него свои зеленые глаза.

– Тони.

Курт замер.

Она выдержала его взгляд.

– Я буду повторять твое имя снова и снова столько, сколько захочешь, снова и снова в течение многих лет, если это то, что тебе нужно. Раньше я не знала твоего имени, так что могу себе представить, почему тебе раньше не хотелось, чтобы я его произносила. Но если сейчас ты требуешь этого, чтобы убедиться, что я с нами, с нами, здесь, сейчас, мы – Курт и Кэди, я хочу, чтобы ты понимал, я знала, что это ты.

Когда они были вместе, он давал ей все, что мог.

И все равно он многое от нее скрывал.

Но было приятно сознавать, что, несмотря на это, она знала его до глубины души.

И знает до сих пор.

– Милая, мне это может понадобиться некоторое время, – тихо сказал он.

Она кивнула и снова посмотрела на его джинсы.

– Тогда я дам тебе это.

Он смотрел на ее профиль, нежный изгиб подбородка, густые волны волос.

Она была прямо здесь.

В его прачечной.

Складывала его чертовы джинсы.

– Ты понимаешь, что я люблю тебя? – спросил он.

– А я люблю тебя сильнее, – сказала она джинсам, которые теперь отправились в стопку к другим, сложенным ею.

– Что-то может пойти не так, – сказал он ей правду.

Она снова посмотрела на него.

– Я приму и это.

Он протянул руку, обхватил ее за шею и притянул к себе.

Затем он завладел ее ртом.

Он прервал глубокий поцелуй чередой быстрых, нежных поцелуев, прежде чем ее отпустить.

Он потянулся за стиральным порошком.

Кэди снова вернулась к сваленной в кучу выстиранной одежде.

– Ладно, я прозондирую почву, удостоверюсь, что по телефону она сказала именно то, что имела в виду, и позже позвоню тебе, чтобы ты точно знала, придем ли мы с Джейни завтра на ужин.

Было без четверти пять. Кэди пора было уезжать, а Курту ехать к Ким и дочери на Рождество.

Они стояли в гараже возле ее «Ягуара» в объятиях друг друга.

Полночь уже сидела в машине.

Он не хотел, чтобы Кэди уходила.

Но он скоро уедет, и он не мог взять ее с собой, так что у нее не было причин оставаться.

– Хорошо, Курт, – ответила она.

– Если она даст понять, что против, сможешь приехать сюда в районе часа, чтобы провести со мной немного времени на Рождество? – спросил он, чтобы знать наверняка.

Она прижалась к нему ближе и улыбнулась.

– Определенно.

– Я отнимаю у тебя время, которое ты проводишь с семьей.

– Может, после Нового года они и уедут домой, но на самом деле они никуда не денутся.

В этом она была права, и он обрадовался не только тому, что она так видит ситуацию, но и тому, что она будет с ним.

Он наклонился к ней и коснулся губами ее губ.

Слегка отстранившись, он посмотрел ей в глаза.