Текст книги "Время перемен (ЛП)"
Автор книги: Кристен Эшли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 34 страниц)
– Полагаю, так ты будешь получать сообщения каждые десять минут.
– Неужели ты думаешь, что после восемнадцати лет разлуки я буду возражать против того, чтобы ты писала мне каждые десять минут? Господи, Кэди, ты жила на маяке в моем городе, и я убедил себя, что злюсь на тебя, и придумывал всевозможные предлоги, чтобы приезжать сюда просто с тобой повидаться.
Он не хотел этого, но его слова заставили ее глаза наполниться слезами. Было похоже, что она пытается загнать их обратно, но она сдалась и уткнулась лицом в его шею, всем телом сотрясаясь в его руках.
Он перекатился на спину, притянул ее к себе и обнял.
Спустя некоторое время, дав ей выплакаться, он приподнялся, упираясь плечами в изголовье, и потянул ее за собой, прижимая к себе еще сильнее, обнимая еще крепче.
– Я не думал, что ты меня когда-нибудь простишь, – сказал он.
Она откинула голову назад и посмотрела на него мокрыми, блестящими от слез зелеными глазами.
– Я тоже так думала. Считала, ты меня ненавидишь.
– Говорят, любовь и ненависть – две стороны одной медали. Давай перевернем ее обратной стороной, хорошо?
Она кивнула.
Он должен привести ее в нужное состояние, чтобы она почувствовала себя в безопасности и достаточно уверенно, и он смог бы не только оставить ее на попечение семьи, но и помочь забыть о той чертовски ужасной и опасной истории, что у них была, и двигаться дальше.
– Я твердо намерен это сделать, Кэди, – сказал он мягко, но уверенно. – Я твердо намерен работать над этим. Провести нас через бурные потоки и найти безопасное место. Я бы не пришел сюда с твоим братом, если бы не был полностью готов. И я говорю тебе это, глядя прямо в глаза. Прошло много времени, но я знаю, что чувствую. Что испытываю с тех пор, как ты вернулась. Я не мог выбросить тебя из головы, перестать думать о тебе. Я знаю о своем положении, даже если и понимаю, что мы должны узнать друг друга снова, но у нас общая история, и некоторые моменты могут оказаться нелегкими. Хотя, – он усмехнулся и поддразнил, – раз уж ты обзавелась детективом, для тебя может быть все и не так тяжело.
Она склонила голову и уткнулась лицом ему в шею.
– Просто дразню, – прошептал он, поднимая руку, чтобы погладить ее по шее.
– Знаю, – прошептала она в ответ.
– Слишком рано? – спросил он.
– Нет, мне не хватало твоих поддразниваний.
Он перестал ее гладить и обнял.
Ему тоже этого не хватало.
Он прочистил горло.
– Заканчивая начатое, хочу сказать, что меня бы здесь не было, я бы не заставил тебя пройти через все это, если бы не был полностью готов, если бы по-прежнему не любил тебя. Ты сказала, что все еще меня любишь. Так что это у нас есть. Будем держаться за это. И будем нестись по порогам, пока я не доставлю нас в безопасное место. Ты со мной?
– Я с тобой.
– Хорошо, – пробормотал он.
– Я с тобой, – повторила она.
– Я услышал тебя, Кэди.
Она подняла голову и посмотрела ему в глаза, подняв руку, чтобы взять его голову в ладони.
И ему показалось, что это предупреждение.
Но от того, как она касалась его, он насторожился еще больше.
– Я серьезно, – повторила она.
Дерьмо.
Она снова вернулась к прошлому. К тому моменту, когда обещала остаться с ним.
А потом не осталась.
– Я знаю, – ласково сказал он.
– Серьезно.
– Прекрати, – мягко попросил он. – Слышишь? Прекрати возвращаться к тому дерьму. Это будет означать, что мы остаемся на прежнем месте. Сами по себе. Вдали друг от друга. И нас разделяет слишком многое. Мы двигаемся вместе. Двигаемся дальше. Ты со мной?
Это заняло секунду, но она кивнула.
– Ты сказала Кэт, что они могут возвращаться?
– Я сказала, что все хорошо, они не должны волноваться, и я напишу, когда они смогут вернуться.
– Напиши им, – распорядился он. – Они хотят убедиться, что с тобой все в порядке. Напиши СМС. Оденься. Проводи меня до пикапа. И я уберусь отсюда, чтобы они могли провести с тобой время и убедиться, что ты в порядке.
Она снова кивнула.
Он сжал ее в объятиях.
Потом поцеловал.
Этот поцелуй повлек за собой еще один и еще несколько, нежных, быстрых, сладких.
Но в конечном итоге это привело к более глубоким поцелуям, прежде чем ему, к сожалению, пришлось отстраниться и сказать:
– Кэди, твоя семья должна видеть, что ты в порядке.
Ей это показалось досадным, но она сдалась, что заставило его улыбнуться, поэтому он еще раз коснулся губами ее губ, прежде чем отыскать затерявшийся на кровати телефон, и отдать его ей.
Он встал с кровати, надел свитер, носки, ботинки и после того, как она написала сообщение, стал гладить Полночь, предоставив ей время одеться.
Она надела толстые носки, которые все время были на ней, он их не заметил, пока не снял во время второго раза, а когда они спустились вниз, накинул ей на плечи шаль, в одних носках она пошла провожать его к пикапу.
Он остановил ее еще до того, как открыть дверь.
– Кэди, обувь, – сказал он.
Она посмотрела на свои ноги, потом на него.
– Все нормально.
– Там ниже минус двадцати.
– Я что, целый час там буду?
– Нет.
– Тогда все нормально.
– Кэди, идет снег. Надень сапоги.
– Курт, все слоняются без дела на «Рынке омаров» перекусывая пирожными. Они, вероятно, перестали слоняться без дела через две секунды после того, как я дала им добро вернуться домой. Они приедут с минуты на минуту.
– Сапоги, – приказал он.
– Эти носки толще сапог.
– Что я сказал?
– Курт! – огрызнулась она.
– Кэди.
Она не двинулась с места.
Затем склонила голову.
Он мгновенно встревожился.
Черт, ему не следовало наседать с сапогами.
Подняв голову, она подошла к нему. Запустив руки ему в волосы, она притянула его к себе и поцеловала влажным, сильным и глубоким поцелуем.
Он развернул ее, прижал к двери и с жадностью принялся за дело.
В конце концов, он оторвался от ее губ, сказав то, что должен был сказать, но не ради себя и не ради них.
Ради нее.
– Мне пора.
– Люблю тебя, – прошептала она.
Вот тогда-то Курт и затих.
– Я люблю тебя, Курт, – снова прошептала она.
– Я тоже тебя люблю, Кэди, – прошептал он в ответ, снова коснулся ее губ и сказал: – Оставайся в тепле. Завтра я позвоню.
– Ладно.
Еще одно прикосновение губ, будто он не мог существовать без этой связи, и, наконец, он оттащил ее от двери, оттеснил в сторону и напоследок быстро взъерошил шерсть Полночи. Он перевел взгляд на Кэди, улыбнулся, подождал и увидел, как ее лицо смягчилось.
А потом повернулся к двери, открыл ее и вышел.
Он был уже на полпути к пикапу, когда услышал, как позади него открылась дверь.
Он повернулся и, увидев в дверях Кэди, стал двигаться к пикапу спиной.
– Иди внутрь!
– Напиши мне, когда вернешься домой, – ответила она.
– Ладно.
– Поговорим завтра! – Теперь она уже кричала.
– Хорошо! – крикнул он в ответ.
– Пока!
– До скорого, детка!
Он чуть не врезался в пикап, поэтому повернулся, чтобы видеть, куда идет, сел в машину, завел мотор, чтобы он прогрелся, потому что было чертовски холодно, и посмотрел на дверь Кэди.
Она стояла, освещенная светом, льющимся из двери, рождественскими елками и огнями гирлянд, а Полночь сидела рядом с ней.
Она помахала рукой.
Курт помахал в ответ.
Кажется, Полночь гавкнула.
Улыбаясь, он дал задний ход и уехал.
Войдя в дом, он, все еще улыбаясь, зажег елку Джейни и достал телефон.
«Дома в безопасности. Спи крепко. Люблю тебя», – написал он.
Он сидел на кухне и наливал себе бурбон на два пальца, когда пришел ответ: «Семья вернулась. Спонтанное собрание. Хотя они видят, что я дышу, но Пэт в беде».
«Он производит впечатление человека, который может это выдержать».
«Слава Богу, да».
Сделав глоток бурбона, он написал: «До отъезда твоей семьи, мы включим в повестку дня встречу с ними».
«Сейчас я чувствую себя очень счастливой, а Майк может быть еще большим защитником, чем его отец. Так что, может, ты встретишься с ними по Скайпу, когда они будут в миллионе штатов отсюда».
Курт ухмыльнулся. «Сила духа, милая. Мы можем это сделать».
«Да, мы можем».
Продолжая ухмыляться и потягивать бурбон, Курт включил телевизор, но не смотрел на экран, сидя с телефоном в руке и все еще ощущая на себе запах Кэди.
«И просто к слову», – написал он, – «мне нравится, что ты очень счастлива».
Какое-то время она не писала, и Курту это не понравилось, пока не пришел ответ, где говорилось: «Дейли устроил мне допрос с пристрастием. Он чуть не замучил меня до полусмерти, а потом пришлось терпеть крики Кэт: „Ради Бога, Дейли, неужели ты не видишь, что убиваешь ее послевкусие!“ Слава Богу, Дети сейчас у Элайджи, иначе было бы плохо».
Курт расхохотался.
Перестав, он попытался вспомнить, когда в последний раз так сильно смеялся, чувствуя себя свободным.
Это было даже не с Кэди, как бы она его ни смешила, а она всегда его смешила, потому ему мешало то, как он с ней поступал. «Сегодня вечером Элайджа был там?» – спросил он.
«Он был на свидании, но потом вернулся, свидание оказалось неудачным, и я расскажу тебе об этом, но, думаю, Вераити сильно влюбилась в него в ту же секунду, как только увидела».
«Кто родители Вераити?»
«Кэт и Пэт».
«Я общался с ним минут пять и все же, могу сказать, что он привлекает внимание, они должны считать, что им повезло».
«Да. ПОЛНОСТЬЮ согласна. Он ОЧЕНЬ хороший парень».
Курт снова улыбнулся. «Да».
«Мне пора. Кэт открывает еще одну бутылку вина и требует, чтобы мужчины ушли в студию, так что, думаю, скоро мне устроят очередной допрос».
Он улыбнулся шире. «Хорошо, Кэди. Не беспокойся о своем послевкусии, дорогая. Завтра мы его освежим».
Ее ответ пришел не так быстро, и, прочитав его, он понял почему, его пронзили чувства, когда он увидел: «Люблю тебя, Курт. Очень».
«Знаю, Кэди. Я тоже тебя люблю. Поговорим завтра и увидимся вечером».
«Не могу дождаться. До скорого».
«Не напивайся. Послевкусие не так хорошо переносит похмелье».
И тогда она прислала ему мультяшную картинку, очень похожую на нее, широко улыбающуюся, но в виде дракона с мечом в груди и словами сверху «Ты меня убиваешь!»
Он разразился хохотом и спросил: «Что это за хрень?»
Последовали быстрые сообщения.
«Смайлик.
Племянницы и племянники.
Осваиваю. Я могу вести целые беседы с помощью смайлов».
Курт усмехнулся и ответил: «Иди, напейся с девочками. Но не слишком».
«Хорошо. Спи крепко».
О, безусловно.
«Буду. Спокойной ночи, дорогая».
«Спокойной ночи, Курт».
Он не написал ей ответ, даже если и хотел продолжить общение, чтобы отпустить ее к семье.
Но он очень долго смотрел на картинку Кэди в образе дракона. Затем, не удержавшись, наклонился вперед, упершись локтями в колени, прижимая стакан с бурбоном к одному виску, телефон – к другому, и глубоко вдохнул.
Это случилось.
Они это сделали.
Они были полны решимости все обсудить и снова обрести друг друга. А это означало заново открыть друг друга.
Это означало, Кэди и ее смайлики.
Он перестал глубоко дышать и начал смеяться, потом дважды хрюкнул, сдерживая другие эмоции, и еще глубже ушел в себя, прижимая к вискам телефон и стакан.
– Она меня прощает, – пробормотал он коленям.
«Люблю тебя, Курт. Очень».
– Она прощает меня, – повторил он срывающимся голосом.
Он глубоко вздохнул, сел, откинулся на спинку дивана, отложил телефон и уставился на рождественскую елку.
Затем он сбросил ботинки, положил ноги в носках на кофейный столик и переключил внимание на телевизор.
Глава 17
Однозначно, показать
Кэди
Наши дни...
СЛЕДУЮЩИМ ВЕЧЕРОМ я поехала к Курту, Полночь ерзала на заднем сидении, пирог покоился на сиденье рядом со мной.
Несмотря на все хорошее, что произошло прошлым вечером, отчасти из-за того, что после всего случившегося, со мной были девочки, чтобы обсудить это за вином, я все равно почти не спала.
Я не могла поверить.
Не могла поверить, что это происходило на самом деле.
В конце концов, рано утром я провалилась в беспокойный сон.
И только по той причине, что Курт, не теряя время, доказывал мне, что это реально.
Я увидела это в пришедшем в 6:30 сообщении, от которого телефон на тумбочке завибрировал.
Я тут же проснулась, увидела на экране имя и схватила телефон, прочитав: «Доброе утро, милая. Надеюсь, ты хорошо спала. Я дам тебе время позавтракать с семьей и позвоню около 10:30 или 11:00. Если я понадоблюсь тебе раньше, у тебя есть мой номер».
Это было так мило, так чудесно, так неописуемо, что я, не колеблясь, написала в ответ: «Доброе утро. Надеюсь, ты тоже хорошо спал. По времени все замечательно. Жду с нетерпением. Люблю тебя».
Ответ пришел сразу же: «Я тоже тебя люблю. Скоро поговорим».
Я приподнялась на локте в постели, на небе еще даже не было намека на солнечный свет, моя собака проснулась и знала, что я тоже не сплю, дав понять парой толчков, что пришло вставать и готовить собачий завтрак, а в своей руке, прокручивая текст вниз большим пальцем, я видела доказательство.
Достаточное доказательство.
В письменной форме.
Это было реально.
Мы с Куртом были реальны.
С этой мыслью, несмотря на то, что почти не спала, я вскочила с кровати.
Утро должно было выдаться интересным, учитывая два лагеря, сформировавшихся вокруг этой ситуации.
Кэт, Шеннон и Вераити (последняя теперь уже достигла того возраста, когда мы с мамой позволяли ей участвовать в женских разговорах, но только мама позволяла ей пить вино) были на одной стороне, а Вераити дошла до того, что заявила: «Тетя Кэди, все словно в рождественском романтическом фильме. С маяком и всем прочим!»
Прошлой ночью Пэм сдалась, когда я рассказала об эмоциях, испытываемых Куртом, и обо всем, что он мне рассказал.
В то утро Пэт, я могла сказать, был счастлив всем произошедшим, но все еще оставался настороже.
Дейли и Майк не скрывали, что их еще предстоит склонить на другую сторону.
Остальные толком не понимали, что происходит, но они видели Курта и чувствовали – происходит что-то важное. Хотя они ели оладьи, оставались на маяке, и Рождество было не за горами, разговоры о Курте были незначительны, начиная с того момента, когда Элли спросила:
– Тетя Кэди, что за высокий мужчина приходил к тебе домой прошлым вечером?
На что, под улыбки женщин, задумчивый вид Пэта и сердитые взгляды его братьев, я ответила:
– Приехав сюда, я вновь наладила связь с очень давним знакомым. Нам нужно было поговорить кое о чем важном, поэтому мы должны были остаться одни. Но ты скоро с ним познакомишься, милая.
– Бойфренд, фу, гадость, – заявил Райли.
– Не гадость, хоть он и старый, но все равно видно, что тетя Кэди отхватила себе красавчика, – объявила Беа, моя четырнадцатилетняя, по реальному возрасту, и двадцатипятилетняя, по своим размышлениям, племянница.
– Гадость. – Райли.
– Роскошно. – Вераити.
– Он очень высокий! Даже выше папы! – Мелани.
– Если он будет с тобой валять дурака, я сверну ему шею. – Декстер (или мой теперь уже восемнадцатилетний племянник, живший с сестрой, у которой было много неудачных романов (до ее влюбленности в Элайджу), поэтому он вместе с ней пережил кучу драм и истерик из-за многочисленных разрывов).
– Райли, он шериф, – немного самодовольно заявила Вераити, слегка утирая нос остальным, потому что теперь была «взрослой» и в курсе дела.
– Шериф! Я передумал! Это потрясающе! – воскликнул Райли.
– Давайте прекратим говорить о шерифе и поговорим о беконе, – вмешался Дейли, чтобы положить конец неприятной для него дискуссии (как и любое упоминание о беконе). – Кто хочет и сколько?
Это вызвало какофонию криков и чувство облегчения оттого, что, когда мы ездили в магазин, то купили восемь упаковок бекона.
Я развалилась на диване в студии, потягивая кофе и поглядывая на Дейли и хмурого Майка, пока Шеннон пекла всем маленькие оладушки, Дейли жарил столько бекона, что хватило бы на целую армию, и решила, пусть Курт будет самим собой при встрече с Майком и Дейли.
И если случится маловероятное событие, и он не справится, я не позволю этому сбить меня с толку.
Сила духа, милая. Мы можем это сделать.
Мы можем.
И сделаем.
Мы должны это сделать.
И я должна перестать зацикливаться на том, что все обо мне думают. Я должна принимать собственные решения, жить своей жизнью, даже если это означало, что мне придется самой нести ответственность за последствия своих поступков.
Наконец, я должна перестать верить в то, что мама (и брат) думали обо мне, и должна начать верить в себя.
Я хороший человек. Возможно, я и совершала неразумные поступки, но я заслужила в своей жизни счастье.
Теперь пришло мое время.
И это время, чтобы перестать думать слишком много о мнении других людей, упорно пытаться заслужить любовь некоторых из них – двое уже мертвы, а одного я никогда не завоюю – и сосредоточиться на том, что уже заслужила, и насколько драгоценным это было.
Как и было обещано, Курт позвонил в десять сорок четыре, и это был не короткий разговор, дежурный звонок, только потому, что он обещал.
Мы проговорили больше двадцати минут.
Я рассказала ему о семье. Как они все восприняли. Потом объяснила, кто кому приходится мужем, женой и как зовут детей.
Он рассказал, как перекинулся словами с Ким о том, что Джейни лучше, как хорошо все прошло на День Благодарения и как Джейни не стала вести себя по-другому, но все же чувствовала, что у них все стало лучше.
Это был единственный раз, когда мы заговорили о неприятном, потому что мне нужно было знать, так как Курт дал понять, чтобы мы часто общались, но что более важно – открыто, поэтому я должна была спросить.
Я спросила, знает ли обо мне Ким.
Я буду в его жизни. Буду в жизни его дочери. И тем самым мне придется быть и в ее жизни тоже.
Поэтому мне нужно знать, с чем я столкнусь.
– Милая, давай отложим этот разговор до того момента, когда окажемся рядом, – ответил он.
Это не было похоже на открытое общение, и я не знала, что с этим делать, поэтому промолчала.
– Я рассказывал о тебе Дарси, – поделился он посреди моего молчания.
Дарси. Его невеста, на которой он так и не женился.
Из-за меня.
– Здесь много чего намешано, – продолжил он, когда я ничего не ответила. – И хочу, чтобы ты была рядом, когда я начну объяснять. Но теперь, зная многое, не забивай себе голову всякой ерундой: Дарси в прошлом, и это случилось из-за меня. Она знала, что не могла иметь всего меня, и это на моей совести. Она справлялась с этим, как умела. А когда ситуация ухудшилась, все время швыряла мне тебя в лицо вместо того, чтобы попытаться поговорить, используя тебя как оружие, которое не давало мне о тебе забыть, включая испытываемое мною чувство вины, и вместо того, чтобы понять, что ты была частью моей жизни, и найти при этом наш путь, она наоборот усугубляла ситуацию. Так что, сделав вывод из своего опыта с Дарси, я не рассказывал о тебе Ким.
– Я... это... я... – я запнулась, потому что меня обуревало слишком много мыслей и чувств, чтобы выразить их словами. Единственное, что я смогла из себя выдавить, было: – Мне жаль.
– А мне, нет, потому что, если бы я женился на Дарси, у меня бы не было тебя.
Это заставило меня замолчать по другой причине.
– Но этого никогда бы не случилось, – продолжал он, – потому что все, чего я хотел, – это тебя.
От этого на душе у меня потеплело.
– Курт, – прошептала я.
– Я знаю, все произошло именно так, как и должно было произойти. По ходу я причинил боль хорошей женщине, и это действительно хреново. Мне приходится с этим жить. Хуже всего то, что я слишком долго позволяю этому длиться. С ней и с Ким. Мне следовало сразу отпустить обеих, чтобы они могли найти того, кто сделает их счастливыми. Но чтобы справиться с этим, я должен смотреть на итог. И факты таковы, что, поскольку я любил тебя, это заняло слишком много времени, но, в конце концов, обернулось лучшим образом и для Дарси. Она замужем за другим парнем. У них ребенок и еще один на подходе. Я слышал это от других. Она не поддерживает со мной никаких контактов. Но еще я слышал, что она счастлива.
После этих слов я поняла, что Курт совершенно прав.
Поэтому все, что я могла сказать, было:
– Да.
– Мне придется рассказать Ким, и придется вдаваться в детали, и точно так же, как мы справимся с Майком и Дейли, мы справимся и с этим тоже, – закончил он.
– Да, – прошептала я, обожая его силу, подпитываясь ею, позволяя ей наполнить себя, заставляя себя думать, что это легко.
У нас было так много всего, что это почти невыносимо.
Так что сейчас пришло не мое время.
Сейчас наступило наше время.
Мое и Курта.
Ему нужно было возвращаться к работе, поэтому мы попрощались, а потом я придумала, что привезу ему пирог, когда мы были вместе, я часто ему готовила, это станет прикосновением прошлого, которое, как я надеялась, станет сладким напоминанием, привнесенным в настоящее.
Но для этого мне нужен был контейнер для пирогов, а его-то и не было на кухне, оборудованной Пейдж.
На пристани располагался магазин с кухонными принадлежностями, один из тех, что не сгорели, но, получили некоторые повреждения, его подправили и снова открыли, так что, я сказала девочкам, что нам нужно сесть в машину и отправиться туда.
В конце концов, нам пришлось взять две машины, чтобы вместились я, Кэт, Пэм, Шеннон, Вераити, Беа, Элли и Мелани.
Моей целью был контейнер для пирога, и еще мне нужно было сходить в продуктовый магазин за ингредиентами, но целью других было лишь потратить деньги.
Я взяла все, что мне нужно, за пять минут.
И теперь стояла у дверей, нервничая, чтобы поскорее вернуться домой и начать готовить пирог, когда ко мне подошли две блондинки.
– Вы – леди с маяка, – заявила более смелая из них (и, если говорить честно, более дерзкая, но даже при этом можно было сказать с самого начала, что это ее милая черта).
– Эм, да, – согласилась я.
– И вы заставляете нашего красавчика шерифа побегать, – заявила она.
Я вытаращила глаза.
Всю свою жизнь я прожила в Денвере. Он казался небольшим городом, но на самом деле он был большим.
В Магдалене я прожила не очень долго, и так уж случилось, я не была особенно общительной и поэтому познакомилась с немногими.
Другими словами, сейчас я впервые осознала, насколько в действительности Магдалена маленький городок.
– Алисса, – прошептала другая блондинка. Она была такой же хорошенькой, но более изысканной (на самом деле ее наряд совсем не подходил для Мэна, а скорее для Парижа зимой), у нее были голубые глаза, похожи на карие глаза другой блондинки.
– Ведь так, да? – напирала на меня Алисса.
– Я... эм... – промямлила я.
– Наконец-то! – воскликнула она. – Давно пора, чтобы огненная красотка прибрала к рукам этот горячий лакомый кусочек. Мне нужно знать всю историю, деточка. Я владелица «Дома красоты Мод». Ты приходишь и все рассказываешь, и получаешь маникюр-педикюр за полцены. И чтобы подсластить блюдо, речь идет о гель-лаке. Не таком, что слезет за два дня. Ближе к вечеру мы все отправимся куда-нибудь выпить.
– Э-э, мы? – спросила я.
Она ткнула большим пальцем в блондинку рядом с собой.
– Я, Джози и еще одна наша девочка, Амелия. У нее сейчас тоже некоторые проблемы с мужчинами. У нас с Джози все классно, потому что мы живем со сказочными парнями, а пока поможем вам разобраться в себе.
Я поймала себя на том, что говорю:
– Думаю, моя ситуация разрешилась сама собой.
Ее лицо вытянулось.
Лицо ее подруги Джози просветлело.
– Значит, ты не заставляешь Курта бегать за собой, – пробормотала Алисса.
И по какой-то причине я ответила:
– Нам потребовалось почти два десятилетия, чтобы во всем разобраться.
В этот момент лицо Алиссы просветлело, а Джози выглядела огорченной.
– Блестяще! – воскликнула Алисса. – Однозначно, устроим вечер трех мартини. – Она указала на меня. – В «Мод»... после Рождества. А теперь надо тащить свою задницу домой, потому что я должна завернуть семь тысяч подарков. До скорого.
И с этими словами она вышла за дверь.
Джози подошла ближе.
– Алисса... – она слегка улыбнулась, – это Алисса. Слишком большое сердце. Слишком болтливый рот. Слишком всего. Она – само воплощение любви, и пыталась сказать, что мы хотели бы поприветствовать вас в Магдалене. Поэтому я надеюсь, вы позвоните и назначите встречу.
Дерзкая, но милая.
Спокойная и тоже милая.
Я приняла решение.
– Наверное... позвоню.
Она улыбнулась и протянула мне руку.
– Я Джози Спир.
Я приняла ее руку.
– Кэди Морленд.
– Приятно познакомиться, – пробормотала она, сжимая мою руку и отпуская ее. – Скоро увидимся. Желаю вам счастливого Рождества.
– И вам тоже.
Она коротко коснулась моей руки и последовала за подругой.
В Магдалене у меня были Джеки и Аманда, но Аманда жила не близко, поэтому мы виделись, но не так часто.
Теперь у меня был Курт.
А с Куртом (в конце концов) придет Джейни.
Но девушка нуждалась в своих девочках, и как бы дико ни было то, что только что произошло, было приятно, что незнакомые люди подошли ко мне и фактически предложили стать моими девочками.
– Мне это нужно? – крикнула Кэт с другого конца магазина.
Я посмотрела в ее сторону и увидела, что она держит пурпурный ковш, который ей совершенно не нужен.
– Сейчас Рождество, а ты покупаешь вещи для себя? – крикнула Пэм с другого конца магазина.
– Пэт и не подумает купить мне пурпурный ковш, – крикнула в ответ Кэт.
– Надеюсь, что нет, – вставила Шеннон.
Вераити подошла к матери, взяла у нее из рук ковш и направилась к кассе со словами:
– Счастливого Рождества, мама.
Кэт просияла.
Какой бы веселой и милой ни была моя семья, я старалась не кричать им, чтобы они поторопились.
В конце концов, мы вышли, добрались до продуктового магазина, потом домой, и мне пришлось сделать три пирога, чтобы два оставить для семьи.
Один для Курта и Джейни (и, возможно, Ким).
Так что теперь я ехала к Курту, и в голове у меня было полно всякой всячины.
Во-первых, мне было ужасно любопытно, где он живет. Адрес, который он мне прислал, я ввела в спутниковый навигатор (в то же время он заботливо предложил взять с собой Полночь, чему я обрадовалась, так как волновалась, ведь до этого, мы почти не проводили время порознь).
Но адрес я знала и раньше. Из отчетов следователя.
Просто никогда не мучила себя поисками.
Еще у меня в голове вертелись сказанные напоследок слова Майка, он отвел меня в сторону после того, как я попрощалась, но до того, как вышла за дверь.
– Скажи этому парню, что он придет на рождественский ужин.
Мне очень нужно, чтобы Майк перестал называть Курта «этот парень».
Однако сейчас для этого было не время.
– Майк, у него есть дочь.
– Она станет частью твоей семьи, нашей семьи, семьи, куда ты хочешь, чтобы мы его приняли, так что она тоже должна с нами познакомиться.
– Слишком рано, – сказала я ему, потому что так и было, и, должна признать, я немного обиделась, потому что он тоже должен был это понимать.
– Она не поймет, что происходит. Ей пять лет. Она просто увидит, что находится в кругу любящей семьи.
– А еще она увидит, как ты смотришь на ее отца исподлобья, – парировала я.
Майк ничего не ответил.
А это означало, что взгляда исподлобья не избежать.
– Если ты согласишься отнестись к нему честно и дать шанс, я поговорю с Куртом, – предложила я. – Если, нет, Майк, ты встретишься с Куртом до возвращения домой, но когда он будет готов к этому, и встретишься с Джейни, когда он примет решение, что время пришло, потому что я сама еще даже не встречался с ней официально, возможно, он считает, что время неподходящее.
– Показать ей, как сильно тебя любят и как сильно ты любишь свою семью, – самое подходящее время, Кэди, – ответил он. – Но я заключу с тобой эту сделку.
На этом я, Полночь и пирог вышли, сели в машину, и я написала Курту, что уже еду.
Но теперь я думала не только о том, что не должна была заключать эту сделку, но и о том, что не должна была говорить совершенно незнакомым людям в магазине кухонных принадлежностей, что нам с Куртом потребовалось почти два десятилетия, чтобы разобраться в себе. Они обе, очевидно, его знали. Он был шерифом. Мне не следовало подкидывать пищу для сплетен.
Другими словами, помимо предстоящей встречи, по пути я чертовски нервничала.
Но к тому времени, как добралась до его квартала, мои нервы были на пределе.
Вся нервозность улетучилась, когда я посчитала номера домов и, наконец, увидела дом Курта.
Я никогда не позволяла себе представлять нас снова вместе, и я также никогда не позволяла разуму фантазировать о нечто большем, особенно после того, как узнала, что у него была дочь.
И одной из фантазий, о которых я не позволяла себе думать, был дом, где он мог бы жить, дом, который он передал бы своей дочери.
Но когда я увидела его, дом в фермерском стиле, выкрашенный в желтый цвет с белой отделкой, огромными деревьями перед фасадом, множеством застекленных окон, дверью в красном обрамлении, со стекленными вставками, отвесными мезонинами на втором этаже, все это под шапкой белоснежного снега, у меня перехватило дыхание.
Однако, было нечто большее.
Во всех окнах горели свечи. На двух маленьких сосенках возле крыльца красовались белые рождественские гирлянды, чуть припорошенные снегом. На двери висел массивный сосновый венок с красным бантом. На передней веранде, уходящей в фасад дома, стояли два красных кресла-качалки.
Как и жители большей части квартала, Курт украсил дом к Рождеству, и сделал это изящно, весело, но не кричаще; красиво и утонченно.
В одном из окон, за сияющими белыми свечами, высилась странная, но горделивая, большая рождественская елка, освещенная разноцветными огнями, несочетающаяся с остальными украшениями, которые казались так идеально намеченными и оформленными.
Он, вероятно, сделал все ради дочери, но сам факт этого поступка ошеломил меня и привел в восторг.
Но дело было в другом.
На внешней стороне дома ярко горели два фонаря, рассеивая темноту ночи, освещение в углублении крыльца также было зажжено.
Сигнальный огонь для меня.
Он не хотел, чтобы я проехала мимо.
Он хотел, чтобы я вернулась домой.
И, свернув на боковую подъездную дорожку, в момент, когда одна из гаражных дверей стала подниматься, я знала, что это правда.
Я ему написала, что уже еду, и он стал меня выглядывать.
Мне хотелось смеяться. Хотелось плакать. Хотелось кричать от радости.
Но я не сделала ничего из этого.
Каким-то чудом я завела машину в гараж, разглядывая высокий каркас, подсвеченный, исходящим от обрамленной лампами внутренней двери светом.
Я припарковалась, заглушила мотор и услышала, как дверь гаража захлопнулась, а в гараж вошел Курт и направился ко мне.
Он прошел мимо моей дверцы, и я знала почему, поэтому убедилась, чтобы замки не были заперты, он открыл заднюю пассажирскую дверь, выпуская Полночь.
Я воспользовалась возможностью, повернулась и взяла пирог. Мне пришлось бы обойти машину, чтобы взять свою сумку, которую Кэт посоветовала упаковать, заявляя:
– С момента, как я делала нечто подобное, прошло много времени, но не столетие, и, полагаю, тебе с самого начала нужно следовать правилам. Так вот, это из воспоминаний о ночевке у бойфренда. Ночная. Чистые трусики. В такую погоду тапочки или толстые носки и, возможно, кардиган или халат. Средство для умывания, увлажняющий крем и зубная щетка. Самое необходимое.
