Текст книги "Время перемен (ЛП)"

Автор книги: Кристен Эшли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц)

– Для отца «вероятно» – не вариант.

Я смотрела ему в лицо, точно помня, почему так сильно в него влюбилась.

Он держал меня за руку.

Он был потрясающим любовником.

Он смеялся над моими шутками.

Он достучался до меня, когда никто другой этого не сделал.

И он был из тех людей, кто говорит подобные вещи.

– Для хорошего отца «вероятно» – не вариант, – ответила я. – А, учитывая, что это чистая правда, в конце концов, я знаю, с ней все будет в порядке, потому что ты, во что бы то ни стало, намерен этого добиться.

Он посмотрел поверх моей головы.

Я всматривалась в его лицо.

Он сделал глубокий вдох.

Я наблюдала.

Казалось, он ведет какую-то внутреннюю борьбу.

Я позволила ему бороться, надеясь, что он победит и окажется на правильной стороне.

Он перевел взгляд на меня.

– Кажется, я единственный отец на планете, который хочет, чтобы его ребенок капризничал или закатывал истерику, когда я говорю «нет».

Я улыбнулась ему.

– А тебе не приходило в голову, что она просто хорошая девочка?

– До недавнего времени – нет, но только потому, что у нее есть папа и мама, которые любят ее, в этом я должен отдать должное Ким, потому что тогда она облажалась, и продолжала делать это после. Но с тех пор, как все случилось, она взяла себя в руки, и, не взирая на обстоятельства, была отличной мамой.

Ким.

Его бывшая.

У бывшей, чьи фото я видела, были каштановые волосы, карие глаза, очень большая грудь, зад, которому можно позавидовать, и исключительно красивая улыбка.

Я постаралась сохранить спокойное выражение лица.

И поняла, что потерпела неудачу, когда он тихо произнес:

– Может, нам следует прекратить этот разговор.

– Со всем, о чем я сожалею, – прошептала я, – и я не говорю про озлобленность, Курт, просто о сожалении, было бы невозможно справиться, если бы я стояла сейчас здесь с тобой, и в твоей жизни не было бы людей, которые не любили тебя таким, какой ты есть. Если бы у тебя не было дочери. Ты не единственный, кто разбирается в себе. И полагаю, я ясно дала понять, даже если сделала это запутанным образом, что хотела бы, чтобы все пошло по-другому. Но изменить это не в моей власти. Так что, по крайней мере, у меня есть за что держаться. Время, что мы провели вдали друг от друга, стало для нас временем перемен, мы любили и создавали нечто прекрасное. Так что может это и трудно, но я знаю, у тебя все это было. Так что я справлюсь.

Пока я говорила, его красивое лицо изменилось, он выглядел ошеломленным, даже потрясенным, и я решила, что это единственный риск, на который я готова пойти этим вечером.

Поэтому я пробормотала:

– Спокойной ночи, Курт. Очень надеюсь, что ты скоро найдешь Ларса, и не только потому, что хочу познакомить Полночь с прибрежной тропой.

Затем я натянула поводок Полночи, повернулась и поспешила прочь, стараясь посмотреть по обеим стороны, прежде чем перейти улицу, потому что никуда не годилось выказать забывчивость перед Куртом или, что еще хуже, чтобы мою собаку сбили, когда она, наконец, нашла любящий дом.

Удача мне улыбнулась – на дороге никого не было.

Но я израсходовала все свое мужество, и у меня не осталось никаких резервов, так что я быстро пошла к машине.

И кончилось тем, что я сбежала.

Глава 14

Быть с ней рядом

Курт

Наши дни...

КУРТ МОГ СКАЗАТЬ, что Ларс поддерживал форму в тюрьме и после, когда освободился, это стало очевидно, когда они гнались за ним через лес за пределами Шеферда.

Возможно, Курт и был в лучшей форме, но это не имело значения, потому что ведущие преследование полицейские Шеферда и помощники Курта были моложе их обоих, быстрее и злее, так как Ларс в них стрелял.

Он бежал, не спуская глаз с Ларса, а вокруг, сквозь темноту ночи, подпрыгивали и плыли фонари офицеров. Поэтому они увидели, когда Ларс повернулся и два раза выстрелил вслепую.

Но в направлении Курта.

Курт продолжал бежать, прячась за деревьями, в то время как окружающие продолжали кричать Ларсу, чтобы тот остановился. Курт продолжал преследование с пистолетом в одной руке и фонарем в другой.

Он вел счет и, возможно, пропустил один или два выстрела, но с тех пор, как они увели Ларса с дороги, и он свернул в лес, у него не было времени перезарядить оружие. Так что, по подсчетам Курта, у того либо кончились патроны, либо осталось всего два.

Это было важно, но через несколько секунд уже не будет иметь значения.

Когда Ларс снова повернулся, нацеливаясь на Курта, он не смотрел, куда бежит, и врезался в дерево.

Он накренился, теряя равновесие, выстрелил в воздух, вероятно, больше рефлекторно, чем от отчаяния.

Ларс упал на землю, и Курт увидел, как пистолет отлетел в сторону. Едва он успел коснуться земли, как один из офицеров Шеферда набросился на него, отпинывая ствол в листву.

Следующим к нему подошел один из помощников Курта. Перевернув Ларса на живот, он скрутил его руку назад, упершись коленом в спину, а другой рукой потянулся к наручникам.

Курт и четверо других преследователей остановились, с оружием наготове окружив их со всех сторон, но из них всех один Курт тяжело дышал.

Пора выкроить немного времени, чтобы снова начать регулярно бегать.

– Хотите зачитать ему права, босс? – спросил Кларк, помощник Курта, который надевал наручники.

– Я даже смотреть на него не хочу, – пробормотал Курт.

Кларк коротко кивнул, закончил надевать наручники на Ларса, зачитывая ему права, затем слез с него и рывком поднял на ноги.

Курт убрал оружие в кобуру, и когда Кларк развернул его, он поймал взгляд Ларса.

– Гребаная свинья, – буквально выплюнул Ларс, направляя плевок в сторону Курта.

К несчастью для него, именно в это время Кларк начал его толкать, и кончилось тем, что Ларс плюнул сам на себя.

Курт не улыбнулся.

Он смотрел, как Кларк ведет Ларса обратно через лес, а остальные офицеры идут за ним.

Затем он отправился следом.

Курт выждал время. Он позвонил Ким и сообщил, что преступник пойман, и все в порядке. Позвонил в Денвер Малкольму и Тому и сообщил, что все в порядке. И подождал, когда Моника позвонит Кэди и скажет, что она снова в безопасности.

Последнее Курт сделал в первую очередь.

Только после этого Курт вошел в одну из комнат для допросов, где уже давно сидел Ларс, прикованный наручниками к столу и с закованными в кандалы лодыжками.

Это был удар – после стольких лет оказаться наедине в комнате с этим человеком.

Но причиной удара был не Ларс.

А вызванные им воспоминания о том, что Курт сделал с Кэди.

– Боже, твою ж мать, – огрызнулся Ларс, увидев его. – Да иды ты нахер, свинья гребаная.

Курт приблизился к столу, но садиться не стал.

Он остался стоять, посмотрел ему в глаза и заговорил:

– У нас есть твои заметки, квитанции и прочие мелочи, которые ты оставил в своем убежище в Блейкли. У нас есть отчеты детектива из Денвера, все они связаны с информацией, которую мы нашли в Блейкли, и вероятно, найдем еще в том бардаке, что ты заставил нас разгребать. У нас есть оставленные тобой оружие и патроны. Семь убийств в пяти штатах были совершены из разных пистолетов, но патроны, что ты оставил, совпадают с четырьмя из этих убийств. У нас есть одежда со следами воспламеняющейся жидкости, использованной в пожарах Магдалены, Денвера, Рино, Шайенна и Литчфилда, штат Миннесота. Мы можем зафиксировать твое присутствие во всех местах во время убийств. Здесь с тобой закончили, но завтра мы экстрадируем тебя в Колорадо. Там тебя будут судить и дадут срок за четыре пожара и четыре убийства. Оттуда, не знаю. Посмотрим, сколько тебе придется путешествовать. Но так как ты получишь пожизненное, надейся, что найдешь достойного адвоката, иначе тебе может грозить инъекция, которая может закончить твой путь в Денвере.

– Тебе ведь нравится это: стоять там и думать, что ты, мразь, здоровяк шериф с блестящим значком? – ехидно спросил Ларс. – Но ты – кусок дерьма.

– У нас с тобой этому очень разные определения, Ларс.

– Держу пари, красивая рыжая киска думает именно так, – усмехнулся он, и Курту пришлось бороться с тем, чтобы не напрячься. – Ты наврал ей, мне, всем нам. Это и есть определение для куска дерьма. Ты наверняка знаешь, как пользоваться членом, раз после такого, спустя все эти годы, она все еще неровно к тебе дышит. После того, как ты так жестко ее поимел, братан. Мой славный кореш. Каждое слово, вылетавшее из твоего рта, было ничем иным, как дерьмом. Оно нас всех накрыло с головой, но ее ты поимел. Могу сказать, что твой рот был хорош во многих отношениях. Держу пари, ты очень мило с ней разговаривал. Хорошенько одаривал ее этим ртом. Мужчина, к которому она была так чертовски привязана, что не могла оторвать взгляд, когда тот находился рядом. Такой замечательный парень. С таким большим членом. Тони.

Курт почувствовал, как закололо в затылке, но продолжал смотреть на Ларса.

– До свидания, Ларс, – пробормотал он, поворачиваясь, чтобы уйти.

– Тебе не нужно было заводить ей собаку, – крикнул Ларс, и от доказательства того, что Ларс следил за Кэди, стало еще хуже. За ним и за Кэди.

Но Курт не остановился и продолжал идти к двери.

– Я бы не причинил вреда милой Кэди. Нет, братан. Я бы заставил милую глупышку Кэди жить в мире без тебя, это как если бы я трахнул ее в зад. Она покончит с собой, если такое случится. И мне не придется пользоваться членом.

При слове «член» дверь захлопнулась, но Курт даже не обернулся на последний выстрел Ларса.

Но это не означало, что он не почувствовал вкус желчи, подступившей к горлу.

Курт возвращался домой после того, как Ларс Педерсен уютно устроился в своей камере, и ему подтвердили, что для отправки его задницы в Колорадо на следующий день все готово.

Он посмотрел на телефон и увидел, что там высвечивается «Звонит Кэди».

Покалывание в затылке вернулось.

Он не ответил на звонок.

На следующий день Курт сидел за своим столом, разбираясь с бумагами Ларса Педерсена, когда просигналил сотовый.

Он посмотрел на него.

Сообщение от Кэди.

«Мы можем поговорить?»

Он оставил все как есть и ответил только через несколько часов.

«Занят. Извини. Много дел».

Она ответила: «ОК. Поняла. Может, позже. Надеюсь, ты в порядке».

Курт не ответил на сообщение.

Спустя два дня после этого Курт после работы направлялся к пикапу, и на его телефон пришло сообщение.

Он вытащил телефон и посмотрел.

Оно было от Кэди.

«У тебя есть время выпить?»

Он подождал, пока не подъехал к дому Ким, прежде чем ответить.

«С сегодняшнего вечера Джейни у меня».

Он выключил звонок и выбрался из пикапа.

– Папочка!

Курт присел на корточки и улыбнулся, когда Джейни подбежала к нему. Он поднял ее на руки и после того, как она сильно поцеловала его в челюсть, улыбнулся ей.

– Привет, кексик.

– Привет, папочка. Я готова! – воскликнула она.

– Хорошо. – Его взгляд скользнул к Ким, потом снова к своей девочке. – Но не могла бы ты оказать мне большую услугу? Мне нужно срочно поговорить с мамой. Можешь сбегать к себе в комнату и немного порисовать? Мы позовем тебя, когда закончим. Ладно?

Она посмотрела на него, на маму, снова на него и кивнула.

Он опустил ее на пол и сказал:

– Иди, детка. Но когда будешь возвращаться, убедитесь, что Шнуки с тобой.

– Обязательно! – сказала она, одарила его улыбкой, говорящей «я-совсем-не-волнуюсь», направила ее же матери, а затем выбежала из комнаты.

Курт посмотрел на Ким, та выглядела испуганной.

– Тот парень, которого ты поймал, там все в порядке? – спросила она.

– Там все в порядке, Ким. Нам нужно поговорить.

Она побледнела.

Из-за него.

Возможно, она и заслужила это, но это не значит, что он должен был продолжать так на нее действовать.

– У тебя есть время? – спросил он.

– Я... ну, – она заметно сглотнула, – конечно.

Он отошел от двери и приблизился к ней, но не слишком близко.

– Хотел поблагодарить тебя за то, что держала себя в руках, пока все это дело с Педерсеном близилось к завершению. Ты не испугалась. Не напугала Джейни. Знаю, ты волновалась и боялась, но держала себя в руках и не давала мне повода для беспокойства, и ты должна знать, что я ценю это.

Она смотрела на него так, словно видела впервые.

– Это было круто с твоей стороны, Ким. И говорит о многом. О тебе, о том, как ты воспринимаешь, что отец твоего ребенка – шериф, и о том, какая ты хорошая мама.

– Я, эм... вау, Курт, – прошептала она. – Спасибо.

– Не надо благодарить меня за свою собранность.

– Ладно, хорошо, – пробормотала она, больше не выглядя бледной, но все еще выглядя испуганной, а теперь еще и смущенной.

– Нам нужно поговорить еще кое о чем.

Она переступила с места на место, и, поняв, что делает, остановилась и медленно ответила:

– Ладно.

Он бросился вперед.

– Не так давно ты пыталась быть со мной дружелюбной, а я плюнул тебе в лицо. Это было совершенно не круто. Что бы ни случилось, даже если это было неправильно, в результате у нас появилась Джейни. Я много о чем думал, и пришел к выводу: что сделано, то сделано. Я должен оставить это позади и быть хорошим отцом. А быть хорошим отцом – значит ладить с мамой моего ребенка.

– Ясно, – прошептала она, не сводя с него широко раскрытых глаз.

– В общем, скоро День Благодарения, и мы с Джейни уже все это обсудили. Но, думаю, поскольку я забираю ее утром, а ты забираешь ее к своей семье днем, вместо этого тебе следует пойти с нами утром. Я приготовлю завтрак. Мы съедим его вместе и посмотрим парад. Я спрошу, но я уверен, они будут не против, но после этого, поскольку я буду праздновать День благодарения с ними, мы все пойдем к Джейку и Джози и посмотрим там футбол. А когда придет время, ты сможешь отвезти ее к своей маме.

– Я... я... было бы здорово, Курт, – быстро согласилась она.

– Если мы так сделаем, то нужно, чтобы Джейни не запуталась, – предупредил он. – Мама с папой не сходятся вместе. Мама с папой просто ладят друг с другом и будут для нее мамой и папой во все времена, важные и не очень. Так что мы будем порознь, но оставаясь с ней вместе, особенно в важные моменты.

Он пристально наблюдал за ней, и хотя ее лицо вытянулось, когда он сказал, что они больше не будут вместе, она быстро скрыла это и слегка расправила плечи, показывая, что держит себя в руках.

– Для Джейни так было бы хорошо, – заявила она.

– Так и будет. Мы можем сделать то же самое на Рождество. Ты проведешь с ней время утром, я – после обеда. Утром я приду распаковать подарки и позавтракать, а потом оставлю вас. После обеда ты можешь привести ее ко мне.

– Можешь остаться в канун Рождества, – быстро сказала она. – Поспишь на диване. – Она понизила голос. – Ты же знаешь, Джейни встает рано, и было бы здорово, если бы ты помог мне изобразить Санту.

На диване или нет, но это может создать у Джейни неверное впечатление. Она была слишком мала, чтобы понять это, мужчина и женщина никогда не делали этого при ней, но достаточно взрослая, чтобы сложить два и два. Она подумает, что мама и папа снова вместе, и может неправильно это воспринять.

Но все равно было бы чертовски здорово оказаться здесь рождественским утром, когда проснется его малышка. С тех пор, как она начала понимать, что такое Рождество, это были лучшие несколько часов в году, и было хреново пропускать хотя бы один из них.

– Я подумаю об этом, – ответил он.

Она, казалось, собиралась двинуться к нему, но остановилась и сказала:

– Мне кажется, это хорошо, Курт. Действительно хорошо. И я думаю, что все получится.

– Думаю, мы должны это сделать, Ким, но я также думаю, что ты права. Мы можем это сделать. Ради Джейни. Если в жизни наступят перемены и у тебя появится мужчина, мы обсудим, как нам нужно будет все изменить. Но, по крайней мере, сейчас у нее будем мы.

Она кивнула и сказала:

– Так же будет, если у тебя появится, ну, понимаешь... женщина.

– Верно, – буркнул он.

Она неуверенно ему улыбнулась.

– Хорошо... я... ладно, Курт. Я действительно думаю, что это будет потрясающе, и я правда рада, что ты обо всем подумал, потому что я считаю, это сделает Джейни очень счастливой.

– Такова цель.

Она продолжала улыбаться.

Он попытался, и это сработало, поэтому он улыбнулся в ответ.

Она втянула в себя воздух, на секунду показалось, что она вот-вот заплачет, потом она посмотрела на дверь, шмыгнула и снова поймала его взгляд.

– Ей пора ужинать, так что вам, наверное, пора.

– Да, пора.

– Но... Курт...– она быстро произнесла эти два слова, но больше ничего не сказала.

– Да?

Она подождала несколько секунд, они были очень долгими, а потом решилась.

– Я так облажалась.

– Ким… – начал он, собираясь с духом.

Она подняла руку и покачала головой.

– Знаю, что облажалась. В те времена я этого еще не понимала. Ты был... – Она сделала паузу, а когда заговорила снова, ее голос звучал хрипло.

Дерьмо.

Она выдавила:

– Ты считал меня смешной. Мне было так хорошо, когда я заставляла тебя смеяться. Ты... просто мне всегда казалось, что ты грустишь. Не внешне, а глубоко внутри, будто пытался это скрыть. И мне было приятно смешить тебя. С тобой я всегда чувствовала себя красивой. С тобой я чувствовала себя в безопасности. Ты чинил вещи в доме и никогда не жаловался, и было приятно, что кто-то заботится о таких вещах. Заботится обо мне. Ты был таким милым и очень заботливым, – неловкая улыбка исказила ее лицо, – и на тебя было трудно не заглядываться. Я влюбилась, увязла глубоко, понимая из твоей истории с Дарси, что ты на мне... Я не собиралась…

– Ким…

– Делать этого, – выдавила она. – Я запаниковала и сглупила…

– И у нас появилась Джейни.

– Знаю, но...

– Ким, – прервал он ее, – это главное. Это было неправильно, но у нас есть Джейни. И только на этом нам нужно сосредоточиться. Случившееся было неправильным, но если мы оба сосредоточимся на этом, я буду злиться, а ты будешь чувствовать себя виноватой, и что будет с Джейни во всем этим? – Он не стал дожидаться ответа. – Ничего хорошего. Так что, это было неправильно, но, в конце концов, превратилось в самую правильную вещь в мире, и на этом все. Тема закрыта. Конец. Двигаемся дальше. Да?

– Да, Курт, но я все равно хочу, чтобы ты знал: мне очень жаль.

Дерьмо.

Это звучало хорошо.

– Это очень много значит, Ким. Знай это, – сказал он.

Она сжала дрожащие губы и кивнула.

– Пора кормить нашу девочку, – напомнил он ей.

Не разжимая губ, она прошептала:

– Да.

– Джейни, детка! – крикнул он. – Мы с мамой поговорили!

– Ладно! – услышал он ответный крик.

– Не забудь про Шнуки! – закричал он.

– Блин! – услышал он возглас дочери, затем звук ее шагов изменил направление.

Курт улыбнулся Ким.

Ким улыбнулась в ответ.

– Папочка, ты в порядке?

– В полном, детка.

Они ехали в пикапе к его дому.

И он лгал своему ребенку.

– Что ты хочешь на ужин? – спросил он.

– Я люблю тебя, папочка, – ответила она.

Пальцы Курта крепче сжали руль, и он перевел взгляд на зеркало заднего вида, чтобы разглядеть в темноте дочь.

Она смотрела в боковое окно.

Да.

Она впитывала все.

– Я тоже люблю тебя, Джейни. Ты же знаешь? – ответил он.

– Да, папочка.

– Очень сильно, ты и это знаешь?

– Знаю. Я тоже тебя очень люблю, – сказала она и добавила: – Очень, очень сильно.

Он почувствовал, как выражение его лица смягчается.

– А я люблю тебя очень сильно, и еще больше. Но ты не можешь питаться любовью, кексик, – поддразнил он, оглядываясь на зеркало.

Он увидел ее лицо и улыбнулся в ответ.

Курт снова посмотрел в лобовое стекло.

– А если бы могла, держу пари, она была бы очень вкусной, – заявила Джейни.

Она была права.

Потому что Курт знал, какова любовь на вкус.

На вкус она походила на солнечный свет, воздушные шарики и небрежные поцелуи его маленькой девочки с привкусом леденцов.

На вкус она походила на корицу, лунный свет и аромат ирисок, исходящий от губ, языка и лона рыжеволосой девушки с изумрудными глазами.

– Мне кажется, я знаю, на что по вкусу похожа любовь, папочка, – заявила Джейни.

Ему пришлось прочистить горло, прежде чем спросить:

– На что похожа любовь, Джейни?

– На кексы! – провозгласила она.

Курт усмехнулся, глядя в ветровое стекло.

Затем он сказал:

– Возможно, ты права.

– Так что мы можем заехать в «Wayfarer’s» и купить их целую кучу, чтобы съесть целую кучу любви.

– Как насчет того, чтобы сделать это? Но ты должна съесть что-то еще, так что же это будет?

– Жареный сыр и куриный суп с лапшой, – решила она.

– Договорились.

– Ура! – закричала она.

Курт снова усмехнулся в лобовое стекло, и в конце улицы повернул направо к городу и «Wayfarer’s», а не налево, к дому.

Только много позже Курт достал телефон, включил звук и посмотрел на экран.

«ОК. Может, придумаем что-нибудь на следующей неделе. Повеселись со своей девочкой».

Сообщение от Кэди.

Это разрывало его на части.

Но Курт не ответил.

Глава 15

Все исправить

Курт

Наши дни...

ЭТО СЛУЧИЛОСЬ В АККУРАТ ПЕРЕД РОЖДЕСТВОМ.

И независимо от того, сколько времени он этому уделил, Курт не был готов к тому, что произойдет.

Он должен был подготовиться. Ему не следовало медлить. Ему не следовало ее отталкивать.

Он не должен был вести себя как слабак.

Если бы он таким не был, то не уничтожил бы ее.

Но это случилось, когда Кэди поймала его на тротуаре.

Он не знал, то ли она была сыта по горло и выбрала время, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, то ли это была случайная встреча.

Но ему предстояло узнать, что больше она ждать не намерена.

И неумышленно и очень неудачно он собирался покончить с ней и многими другими вещами.

– Курт!

Услышав ее оклик, он почувствовал, как внутри у него все сжалось, и, обернувшись, увидел, что она подбегает к нему.

Ей был сорок один год, а она все еще была хорошенькой.

И это хреново.

Она выглядела так, словно сроднилась с Мэном.

На голове у нее была согревающая уши широкая шерстяная повязка, стягивающая густые волосы назад. Водолазка выглядела легкой, но, вероятно, была связана из какой-нибудь дорогой чертовски теплой пряжи. Дутый жилет. Джинсы. И примечательные сапоги на высоких каблуках.

Даже если бы она выглядела дерьмово, он не был готов к тому, что это окажется так нелегко.

Но Кэди доказала еще в свое время, что у нее иммунитет к тому, чтобы выглядеть дерьмово. Даже в халате «Сип энд Сэйф» или сидя утром на переднем крыльце в пижаме с растрепанной гривой волос.

– Кэди, – поздоровался он, когда она к нему приблизилась.

– Я... ты... ох... ты занят? – спросила она.

– Типа того, – ответил он, указывая на свою рубашку. – На службе, – пояснил он.

Это был предлог. Но, по крайней мере, последнее было правдой.

Она посмотрела на его рубашку, потом ему в глаза.

– О, ясно. Конечно.

– Я знаю, ты мне писала, а я тебя игнорировал, – начал он.

– Да, – согласилась она.

– Но я сосредоточился на дочке.

– О, конечно, – повторила она, опустив плечи. – Конечно.

– Так что, может, нам удастся пережить Рождество, а потом мы сядем и... – Мать вашу. Какие слова были бы правильными? – Разберемся с делами.

Ее голова дернулась, будто он дал ей пощечину.

Он не подобрал нужных слов.

Нет.

Черт.

– Разберемся с делами? – спросила она.

Звучало неубедительно, но, будучи неподготовленным, это единственное, что пришло ему на ум.

– Да, – подтвердил он.

– После Рождества? – переспросила она.

– Да.

– Рождества, – прошептала она, и ее взгляд внезапно изменился.

Курт почувствовал, как у него скрутило живот, и постарался не обращать на это внимания.

– Рождества, – снова подтвердил он.

– Ты... эм... ты…

Он прервал ее заикание.

– В общем, я напишу тебе позже. Ладно?

– Нет, не напишешь.

Именно тогда он почувствовал, как сжался всем телом, и посмотрел ей в глаза.

– Давай не будем сейчас об этом, – мягко предложил он.

– Нет. Ты не напишешь.

– Кэди, мы можем сейчас не обсуждать это? – спросил он, все еще стараясь говорить мягко.

– Ты не напишешь. Ты вообще не хочешь этого делать.

– Кэди…

– Ты не можешь меня простить.

Он двинулся к ней, но она отступила, и то, как она это сделала, выражение ее лица, – прожгло его насквозь.

– После Рождества. – Его голос зазвучал грубо.

– Зачем заставлять меня ждать? – Ее голос становился все выше.

– Чтобы я мог собраться с мыслями, – сказал он ей.

– Ты их уже собрал, – бросила она в ответ, но он видел, что она делает.

Она все больше заводилась и заставляла себя злиться вместо того, чтобы расплакаться.

Он видел раньше, как это происходило, в основном, когда она имела дело с родителями, и это всегда было некрасиво.

Поэтому он наклонился к ней и предупредил:

– Кэди, держи себя в руках.

– Зачем? – спросила она. – Почему тебя волнует, буду ли я держать себя в руках?

– Мы поговорим... позже, – выдавил он.

– О чем? О том, что нам не о чем говорить?

– Кэди…

– Все уже сделано, ведь так? Ты уже принял решение, да? Ты никогда даже и близко не думал, чтобы его изменить, не так ли? Ты ведь никогда не простишь меня, правда?

Теперь она, как бы противоречиво это ни звучало, загоняла его в угол, в который он чувствовал себя загнанным уже семнадцать лет, и он злился, что она не дает ему времени.

– Не дави. Не сейчас.

Она не обратила внимания на его предупреждение и продолжила:

– А... что? Ты разобьешь мне сердце позже?

И он разозлился.

– Вижу, ты не понимаешь, но человека нельзя заменить, как ты заменила меня, и он просто возьмет и будет жить дальше, Кэди. Может, женщины и способны на такое дерьмо, но мужчина зароет это внутрь себя так глубоко, как только сможет, и будет помнить всегда. Но ты должна отступить и позволить мне попытаться как следует с этим разобраться, чтобы я действительно смог об этом говорить.

– А по-моему, если это предрешено, то какой в этом смысл? – ударила она в ответ.

– Ты ничуть не изменилась, – отрезал он.

– Ты этого не знаешь, потому что даже не знал меня раньше, – парировала она.

– Тогда на маяке ты пыталась скормить мне эту чушь собачью и пытаешься сейчас. Я знаю тебя. Со всем твоим дерьмом. Знал тебя тогда. Знаю и сейчас. Если бы кто-то сказал мне, что это произойдет, – он указал на улицу, – я бы поставил на это деньги, – бросил он.

Он увидел в ее глазах слезы, щеки порозовели, и она отвернулась, устремляясь прочь.

– Кэди, – прошипел он.

Она продолжала идти.

– Проклятье, Кэди, – рявкнул он, направляясь за ней.

Она резко повернулась к нему, ее лицо исказил гнев, отчего оно не стало менее красивым.

Затем она подняла палец и крикнула:

– Ты больше не знаешь меня, Курт!

Он двинулся к ней, остановился, упер руки в бока и тихо прорычал:

– Ты все также творишь дерьмо, даже не подумав. Неудивительно, ты так и не повзрослела настолько, чтобы перерасти это. Так что, да. Черт возьми, да. Я знаю тебя, Кэди.

И тут она потеряла самообладание, с нее спал покров жены богача, который она носила с тех пор, как он снова ее увидел, но в ее глазах он разглядел эмоции, что скрывались за гневом, помогающим ей справиться с ним.

И, сдерживая гнев, она закричала:

– Поцелуй меня в зад!

Произнеся это, она так быстро развернулась, что ее волосы взметнулись в разные стороны, и она потопала прочь.

Курт смотрел ей вслед, чувствуя, как на щеке дергается мускул, гадая, мог ли он устроить все так, чтобы ситуация разрешилась лучшим образом, и стараясь не думать об эмоциях, что он увидел в ее глазах до того, как вернулась его прежняя Кэди и сказала ему поцеловать ее в зад.

Затем он развернулся и пошел в другую сторону.

До офиса было недалеко, но не успев туда войти, он выхватил телефон, нажал дозвон и приложил к уху.

Удивительно, но она ответила сразу, сказав только:

– Курт.

– Где ты? – отрезал он.

– Мне очень жаль.

Еще один сюрприз, но он мог сказать, те эмоции, что он видел, взяли верх, поэтому он не мог на этом задерживаться.

Сейчас его больше интересовал другой вопрос.

– Где ты? – спросил он, поворачиваясь к ступеням участка шерифа и трусцой поднимаясь наверх.

– Я в порядке.

– Ты в своей машине.

– Нет.

Она была в своей машине.

– И ты плачешь, – заявил он, протискиваясь через передние двери.

– Нет.

Она точно плакала.

– Что я тебе говорил насчет этого? – рявкнул он, направляясь к лестнице, которая вела в его кабинет.

– Прости. Ты не хотел разговаривать, а я обещала не устраивать сцен, а потом заставила тебя говорить и устроила сцену прямо посреди улицы.

Дерьмо.

Дерьмо.

Она определенно плакала. С трудом держала себя в руках. Голос был таким хриплым, что звучал надсадно.

– Кэди…

– Ты же шериф. Нельзя допускать, чтобы какая-то сумасшедшая устраивала сцену на улице.

– Проклятье, Кэди…

– Я обещала и нарушила свое обещание. Думаю, у меня это хорошо получается.

Тут он остановился как вкопанный и уставился на свои ботинки.

– Кэди, – прошептал он.

– Я все поняла, мне не следовало настаивать. Это было... это было... это было жестоко. Все это. Все, что я сделала, приехав сюда. Это было жестоко.

– Послушай меня, – настойчиво сказал он.

– Ты не обязан со мной разговаривать. Я не буду тебя заставлять. Я все поняла. Правда поняла, Курт.

– Пожалуйста, помолчи и выслушай меня, – взмолился он.

– Нет, все в порядке. Не беспокойся. Я поняла, дело сделано. Я должна была догадаться. Мне не следовало этого делать...

Она издала какой-то звук.

Курт тоже издал звук, но это было рычание.

А она продолжала говорить.

– Мне не следовало так поступать с нами. Я должна была оставить все как есть и жить одной.

Он сменил направление, возвращаясь туда, откуда пришел, к парадным дверям.

– Мне нужно, чтобы ты замолчала, Кэди. Съезжай с дороги. И послушай меня.

– Я еду домой.

– Хорошо, встретимся там.

– Я имею в виду Денвер.

Черт!

– Кэди, пожалуйста, Господи, послушай меня, – быстро проговорил он.

– Мне не следовало приезжать сюда. Я причинила тебе боль. У тебя хорошая жизнь. Полагаю, ты счастлив здесь со своей очаровательной маленькой девочкой и своей работой... своей... жизнью.

Выйдя из участка, он вытащил ключи из кармана джинсов и нажал на кнопку блокировки машины.

– Я еду к тебе, – сказал он.

– Не нужно. У меня все в порядке.

Она была не в порядке.

Черт, ее голос звучал так, словно ее душили.

– Кэди…

– Я уеду, и ты сможешь вернуться к своей жизни.

– Кэ…

– Я просто хочу, чтобы ты знал, Курт, правда, не для того, чтобы причинить тебе боль, или сделать все еще хуже и навредить, но ты должен знать, это действительно важно, понимаешь, что бы ни произошло после, я любила тебя. Я правда тебя любила. И я знаю это, потому что все еще тебя люблю.

У него перехватило горло.

Ему показалось, что он услышал щелчок.

– Черт побери, Кэди! – закричал он, обогнув пикап.

Но он сказал это мертвой тишине.

Она исчезла.

Он завел грузовик, проверил, чтобы на дороге никого не было и дал задний ход, он перезвонил ей только тогда, когда уже выехал на шоссе.

Она не ответила.

Он подумал, не включить ли ему полицейскую сирену, но это было крайне неэтично, и в тот момент он не стал этого делать.

Но он действительно гнал, как летучая мышь, вырвавшаяся из ада.

Когда он добрался до маяка, за оградой не было ни машин, ни грузовиков, и это означало, что строительство закончено и они останутся одни.